Тайна между планетами и звёздами

Блондинистая девушка проснулась с сердцем, колотящимся как птица в клетке. Её ладони были влажными, а по спине пробегали холодные мурашки. Она села на кровать, опираясь локтями о колени, и попыталась успокоить дыхание. Сон. Он был таким ясным, таким реальным, что казалось, будто она все еще там, среди руин и пепла. Небо цвета запекшейся крови, город, который она знала с детства, превращенный в груды обломков. И голос — нежный, но полный безотлагательности, звучащий будто из самой ткани мира: — «Найди талисманы. Предотврати разрушение. Приведи Мессию света». Она закрыла глаза, пытаясь удержать образы, уже начавшие таять, как утренний туман. Руины, крики… и она. Другая. Девушка в форме, непохожей ни на что из виденного ранее: белый облегающий костюм с бирюзовыми акцентами, короткая юбка, развевающаяся на несуществующем ветру. Но больше всего блондинку поразили её волосы — аквамариновый водопад, обрамляющий серьезное, прекрасное лицо. И на лбу — золотая диадема, сверкающая даже в мрачном свете разрушенного мира. — «Кто ты?» — прошептала блондинка во сне, но ответа не последовало. Только протянутая рука и взгляд, полный надежды и предчувствия беды. Теперь, сидя в своей комнате, где первые лучи рассвета рисовали полосы на стенах, она чувствовала странное беспокойство. Что означал этот сон? Талисманы? Мессия? Она была практичным человеком, верила в то, что можно потрогать, в скорость, в результат. Не в пророческие сны. Она встала и подошла к окну, глядя на спящий город. Токио лежал тихий и безмятежный, никаких признаков разрушения. И все же… чувство долга, острое и необъяснимое, сидело у неё в груди, будто забытая мелодия. Она вздохнула, отбросив странные мысли. Возможно, просто напряжение перед завтрашними соревнованиями. Или перегруженное воображение. Но когда она повернулась, чтобы собраться на утреннюю пробежку, её взгляд упал на старую шкатулку на комоде — подарок от родителей. Ей внезапно вспомнилось, как мать говорила: — «Иногда самые важные пути открываются нам во сне, дорогая». Блондинка провела пальцами по полированной древесине шкатулки, затем решительно встряхнула головой. Нет, у неё есть реальные цели, тренировки, планы. Не время для загадочных намёков и снов о прекрасных незнакомках с аквамариновыми волосами. И все же, когда она вышла на пустынную улицу, чтобы начать пробежку, образ девушки в диадеме не отпускал её. И слова эхом отдавались в сознании: — «Найди талисманы. Предотврати разрушение». Что, если это не просто сон? Что, если это предупреждение? И самое главное — как она, простая спортсменка, сможет предотвратить разрушение целого мира? Ветер утра поднял её светлые волосы, когда она увеличила темп, пытаясь убежать от вопросов, на которые у неё не было ответов. Но предчувствие, холодное и настойчивое, бежало вместе с ней, шаг за шагом. Путь только начинался, и она еще не знала, куда он приведёт. Но что-то внутри неё — возможно, тот же самый инстинкт, что вел её к победам на треке — говорило, что этот сон был лишь первым дуновением надвигающейся бури. И буря эта несла с собой не только разрушение, но и встречу, которая изменит всё. *** POV Харука. Я вытряхивала из себя остатки странного сна, как вытряхиваешь песок из кроссовок после пляжа. Лучший способ — движение. А лучшее движение — скорость. Стадион моего же университета уже был полон утренней суеты. Воздух пах свежескошенной травой, потом и асфальтом — знакомый и родной коктейль. Я делала растяжку у стартовой линии, чувствуя, как каждая мышца натягивается, как тетива. Здесь, на дорожке, все было ясно. Есть дистанция. Есть конкуренты. Есть финиш. Никаких расплывчатых снов, разрушенных городов и таинственных незнакомок. — Тено! Опять первая на трассе? Не даешь нам, простым смертным, и шанса проснуться! Я обернулась на знакомый, слегка насмешливый голос. Эльза Грей, моя вечная соперница на двухсотметровке, подходила, поправляя ободок на своих малиновых волосах. Её улыбка была острой и дружелюбной одновременно. — Утро проспишь — всю жизнь на вторых ролях пробежишь, Грей, — парировал я, возвращая ей такую же ухмылку. С Эльзой у нас было здоровое соперничество. Она была быстра, умна и не ныла после поражений. Таких я уважала. — Ну что, Тено, дашь сегодня фору? Хоть на полкорпуса? — Она встала рядом, принимая стартовую позицию для разминки. — Форму я даю на день рождения. На дорожке — только честная борьба. — Я покачала головой, фокусируясь на прямой передо мной. Мой мир сузился до полосы синтетического покрытия, до ритма собственного сердца, готового взорваться адреналином. Забег был… предсказуем. Я люблю многие виды спорта — ощущение мяча под ногой на футбольном поле, свист воздуха, когда несешься на мотоцикле, стратегию тенниса. Но бег… бег — это чистота. Это диалог между твоей волей и твоими пределами. И сегодня пределы отступили легко, как всегда. Я рванула со старта, оставив позади шум трибун и усилия конкуренток, растворилась в чистом ощущении скорости. Ветер выдувал из головы последние клочки тумана от того сна. Финишная лента коснулась моей груди первой. Просто. Ясно. В раздевалке, вытирая полотенцем шею, я уже строила планы на день. Нужно было проверить масло в машине, заехать в мастерскую… Мысли были прерваны шагами. — Харука, погоди! — это снова была Эльза, но не одна. Рядом с ней стояла… другая девушка. Время будто споткнулось. Аквамариновые волосы. Не такие длинные, как во сне, и уложенные скромнее, но тот самый оттенок — глубокий, как океан в безветренный день. Никакой диадемы, никакой странной белой формы. Просто элегантная блузка и юбка. И взгляд… не тот властный, полный решимости взгляд из сна. Этот был застенчивым, чуть неуверенным, скользнувшим по мне и тут же опустившимся к блокноту, который она прижимала к груди. — Это Мичиру Кайо, моя подруга, — представила Эльза, явно довольная эффектом. — Она начинающий художник. Видела тебя на забеге и… ну, ты сама скажешь, Мичиру. Девушка по имени Мичиру слегка покраснела. Её голос, когда она заговорила, был тихим и мелодичным, совсем не похожим на тот голос из сновидения. — Мисс Тено… Извините за беспокойство. Я была поражена вашей… динамикой. Грацией в движении. Мне очень хотелось бы, если вы не против… попросить вас позировать для меня. Хотя бы для нескольких набросков. Она посмотрела на меня снова, и в глубине её сине-зеленых глаз на миг мелькнула… искра? Не искра сна, не призыв о помощи. Что-то другое. Глубокое, внимательное, застенчиво-любопытное. Что-то, от чего мое собственное сердце, только-только успокоившееся после бега, сделало неожиданный, лишний удар. И в этот миг всплыл тот сон. Аквамариновые волосы на фоне руин. Золотая диадема. Протянутая рука. — «Найди… предотврати…» Нет. Абсолютно нет. Это совпадение. Странное, дурацкое совпадение. Эта девушка — робкий художник, а не какой-то воин в мини-юбке из кошмара. У меня нет времени на мистику и позирование. Я резко отбросила полотенце на скамейку и взяла свою спортивную сумку. — Извините, — сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Эта резкость была щитом против внезапного смятения внутри. — Я не модель. И у меня сегодня есть дела. Я видела, как взгляд Мичиру снова опустился, как легкая тень разочарования скользнула по её лицу. Эльза хотела что-то сказать, но я уже повернулась к выходу. — Удачи на следующем забеге, Эльза, — бросила я через плечо, почти не сбавляя шага. Я вышла из прохладной раздевалки в теплое утреннее солнце, стараясь дышать ровно. Просто совпадение. Просто голова забита перед соревнованиями. Просто… красивая девушка с необычными волосами. Но, садясь за руль своей машины, я всё ещё чувствовала на себе тот застенчивый, внимательный взгляд. И эхо сна, которое, казалось, тихо шептало: «Ты уже встретила её. Теперь выбор за тобой». Я грубо вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. Рев двигателя заглушил все шепоты. У меня сегодня и правда было кое-что важное. Что-то реальное. А сны и художницы пусть остаются там, где им и положено — в мире фантазий. *** Вечерний лайнер сиял, как наглый алмаз на черном бархате ночного залива. Я поправила манжеты своего черного смокинга, ощущая привычный, почти успокаивающий крой мужской одежды. В этом был свой протест, своя броня. Но сегодняшний вечер не был моим выбором — настойчивая просьба влиятельных родителей, «обязательное мероприятие для поддержания связей». Скука, разлитая в хрустальных бокалах и застывшая в искусственных улыбках. Я отсиживалась за столиком в тени, наблюдая, как сливаются в одно пятно дорогие платья и деловые костюмы. И вот, на сцене появилась она. Мичиру Кайо. Но не та застенчивая девушка с блокнотом. Она была в вечернем платье цвета морской глубины, со скрипкой у плеча. И когда смычок коснулся струн, воздух изменился. Это не была просто музыка. Это были волны — то спокойные и ласковые, то полные скрытой, грозной силы. Мелодия обволакивала зал, заставляя смолкнуть даже самые громкие разговоры. Она играла о чем-то бездонном и древнем, о чем я, кажется, слышала в том самом сне. — Потрясающе, не правда ли? — прошептал кто-то рядом. — Юная Кайо. Говорят, ее талант граничит с чудом. Я кивнула, не в силах оторвать взгляд. Но в разгар кульминации пассажа я заметила кое-что еще. Ее руки, такие уверенные и плавные, на миг дрогнули. Ее взгляд, обычно такой мягкий, метнулся куда-то вглубь зала, за сцену, словно уловив незримую угрозу. Едва уловимая трещина в совершенстве. Никто, кроме меня, этого, кажется, не увидел. Музыка смолкла под гром оваций. Мичиру изящно поклонилась и скрылась за кулисами. Во мне что-то ёкнуло — тревожное, настойчивое. Эта же девушка утром, эта музыка сейчас, этот миг паники… И тот сон. Я встала и, придерживаясь тени, двинулась к выходу из основного зала. Мне нужно было воздуха, нужно было уйти от этой музыки, которая вдруг стала слишком откровенной. Я спускалась по тихой лестнице в менее людную часть лайнера, когда моё внимание привлекла картина. Большое, мрачное полотно. Город у моря, знакомые силуэты токийских башен, а над ними — стена воды, чудовищное цунами, готовое смести всё в небытие. Ледяной ком сжался у меня в груди. Разрушение. И тут я увидела её. Она сидела на нижней ступеньке, спиной ко мне, плечи слегка опущены. Казалось, вся тяжесть мира легла на её хрупкие плечи. Она не плакала, она просто смотрела в никуда, и в ее позе было столько тоски и решимости одновременно, что я застыла на месте. Она обернулась, будто почувствовав мой взгляд. И в её глазах не было ни капли застенчивости художницы. Там было знание. Глубокое, пугающее знание. — Ты видишь их, правда? — Её голос был тихим, но он прорезал тишину, как тот самый смычок. — Сны о разрушении. Я остолбенела. Как она может знать? — О чем ты? — выдавила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты видишь руины. Слышишь призыв. Просят найти талисманы, предотвратить гибель, привести Мессию. — Она говорила спокойно, как о погоде, но каждое слово било точно в цель. — Это не просто сны, Харука Тено. Это память. Это долг. Во мне всё взбунтовалось. Прошлое, которое я так тщательно отгораживала, эта странная ответственность, навязанная кошмаром… И теперь эта девушка, которая, казалось, знала обо мне всё. — Я не знаю, что тебе приснилось. — Мои слова прозвучали резко и холодно. — Но я не хочу вспоминать никакое прошлое. У меня его нет. И помогать я никому не собираюсь, тем более в каких-то безумных фантазиях. Я видела, как её взгляд на мгновение дрогнул, в нём мелькнула боль, но она тут же погасила её. — Это важно не только мне, — мягко сказала она. — Это важно для всего этого мира. Ты — ключ. — Твое «важно» меня не касается, — я отрубила, делая шаг назад, прочь от неё, от этой картины, от её слов. — И то, что тебе важно, оставь при себе. Я резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Шаги мои по мраморной лестнице отдавались гулко и одиноко. Я ждала, что она окликнет меня, попытается остановить. Но позади была лишь тишина, тяжёлая и безмолвная, как та вода на картине. Я почти бежала по коридору, к выходу на палубу, где ветер мог бы сдуть с меня этот разговор. Но её слова висели в воздухе, цепкие и неотвязные: — «Это память. Это долг». Она знала. Она действительно знала о снах. И если это правда… то все остальное — талисманы, разрушение, Мессия… — тоже могло быть правдой. Но я не была героиней. Я была Харукой Тено, которая побеждает на беговой дорожке и любит скорость. И я не собиралась позволять никаким снам или странным скрипачкам ворваться в мою жизнь. *** День начался как обычно: адреналиновая прозрачность утреннего бега, жжение в мышцах, ощущение полного контроля. Но под кожей что-то тихо вибрировало — отголосок вчерашнего разговора на лайнере, взгляд Мичиру, полный невысказанных тайн. Я старалась заглушить это чувство, сосредоточившись на следующей цели — мотогонках. Здесь, на треке, среди рева двигателей и запаха жженой резины, всё снова обретало ясность. Скорость, риск, победа. Ничего лишнего. Мой напарник по команде, Кейто, должен был уже быть в гараже, готовя машины к квалификации. Но его не было. По телефону — молчание. Беспокойство, острое и колючее, кольнуло под ребра. Это было не похоже на него. Я направилась в гаражный комплекс. Дверь в наш бокс была приоткрыта, из щели лился тусклый желтый свет. И стояла неестественная, гнетущая тишина. Не слышно было привычного звона инструментов, не доносилось ни звука. — Кейто? — позвала я, толкая дверь. Воздух внутри был тяжелым и холодным, несмотря на тепло дня. И тогда я увидела его. Он стоял, прижавшись спиной к стене, лицо было мертвенно-бледным, глаза широко распахнуты от ужаса, смотрящие в пустоту. — Кейто! Что случилось? Я бросилась к нему, схватила за плечи, пытаясь встряхнуть. Его тело было жестким, как дерево. — Со мной… всё в порядке… — прошептал он, но его голос звучал чужим, механическим, будто сквозь слой ваты. — Просто… голова кружится… Но это была не правда. Его глаза вдруг потемнели, стали похожи на черные озера. А на лбу, прямо над переносицей, проступила темная, почти черная отметина — стилизованная звезда. От нее исходил леденящий холод. — Нет, — вырвалось у меня. Инстинкт кричал об опасности. — Держись, я вызову помощь! Я потянулась за телефоном, но не успела. Кейто вдруг закинул голову и закричал — нечеловеческим, раздирающим глотку звуком, полным такой боли и отчаяния, что у меня кровь застыла в жилах. Его тело начало неестественно вытягиваться, кости хрустели, ткань комбинезона рвалась с ужасающим треском. Из его спины, рук, груди начала вырываться, расти, извиваться темно-бордовая масса, похожая на жидкую тьму, принимающую форму. За секунды мой друг, мой веселый напарник, исчез, поглощенный чудовищем. Передо мной стояло существо выше трех метров, с телом, сотканным из теней и зловещего бордового сияния. На его лбу ярко горела та самая черная звезда. Но в глубине пустых глазниц, в искаженных чертах я все еще смутно узнавала Кейто. Его муку, его заточение внутри этого кошмара. — Нет! — закричала я, бросаясь вперед, не думая ни о чем, кроме того, чтобы вытащить его оттуда. — Держись, я тебя вытащу! Я ударила по холодной, скользкой поверхности монстра, пыталась ухватиться за что-то, но мои силы были ничтожны. Он лишь отшвырнул меня одним движением, и я ударилась о металлический верстак, боль пронзила бок. Существо повернулось, его бездушный взгляд был устремлен на меня, и я поняла — оно собиралось атаковать. Оно уничтожит и меня, и, возможно, уже никогда не выпустит того, кто был внутри. Отчаяние и ярость сдавили горло. Я не могла допустить этого. Не могла потерять его. Не могла позволить этой тьме победить. — Я хочу его спасти! — выкрикнула я в пустоту гаража, в лицо надвигающемуся ужасу. Это было не просто желание. Это была клятва, мольба и приказ, слитые воедино. — Дай мне силы спасти его! Я должна его спасти! И в тот миг, когда чудовище занесло когтистую лапу, пространство вокруг меня вспыхнуло. Не ослепительной вспышкой, а мягким, но невероятно мощным сиянием, похожим на полярное сияние, смешанное с холодным светом далекой планеты. Оно обволокло меня, вытеснив тьму из углов гаража. Боль в боку исчезла, сменившись странным, нарастающим звоном во всем теле, будто просыпалась какая-то дремавшая до сих пор струна. Свет сгустился передо мной, приняв осязаемую форму. И тут же появился жезл. Он был невесомым и в то же время ощущался как продолжение моей воли. Светло-голубое древко, прохладное на ощупь, с изящной золотой насадкой на конце. Но сердцем его было ярко-розовое сердечко в обрамлении золота, и в его центре… вращалось, мерцая, изображение планеты. Я узнала его — Уран, увиденный когда-то в учебнике: шар холодного газа, опоясанный кольцами. Над ним сияла шестиконечная золотая звезда — символ этой далекой, ледяной гигантской планеты. Сила, холодная, ясная и невероятная, хлынула через жезл в меня. Это была не грубая сила мышц. Это была сила космического ветра, сила небесных тел, движущихся по своим незыблемым путям. Сила свободы и непредсказуемости. Я подняла взгляд на монстра. Теперь я не видела просто чудовище. Я видела искаженную, темную энергию, сковывающую моего друга. И я знала, что могу это изменить. Жезл в моей руке пульсировал холодной, чистой силой. Я смотрела на искаженное существо, в котором все еще тлела искра моего друга. Вся ярость, все отчаяние сконцентрировались в одном порыве — коснуться им этой тьмы, разбить её, освободить Кейто. Я сделала шаг вперед. — Не прикасайся к нему с гневом в сердце, — раздался позади голос. Тихий, как прибой, и такой же неумолимый. — Если ты примешь этот жезл сейчас, ты примешь свою судьбу. И она уже не отпустит тебя. Никогда. Я обернулась. В проеме двери гаража, окутанная вечерними тенями, стояла Мичиру. Но в её глазах не было ни капли застенчивости художницы или светской скрипачки. Там была решимость, отточенная, как лезвие. И глубокая, древняя печаль. — Ты… — начала я, но слова застряли в горле. Она не стала ничего объяснять. Она просто подняла руку. И в её ладони вспыхнул свет — не полярный и леденящий, как мой, а глубокий, теплый, аквамариновый, как её волосы. Свет обволок её, и форма начала меняться. Платье растворилось в сиянии, и на его месте появился знакомый до боли костюм. Белый облегающий топ и юбка, лазурные акценты, развевающиеся ленты. И на её лбу — та самая золотая диадема, сверкающая даже в полумраке гаража. Сейлор Нептун. Воин из моего сна. Она была прекрасна. И ужасна. Потому что её появление значило, что всё — сны, разрушение, долг — было чистейшей правдой. — Защити невинного, — тихо сказала она. Она двинулась на монстра. Её движения были грацией волны — плавные, гибкие, но сокрушительной силы. Атаки рассекали воздух, оставляя за собой шлейф соленого бриза. Она атаковала, уворачивалась, парировала. У неё получалось. Но это было… неустойчиво. Как будто она сражалась не только с монстром, но и с какой-то невидимой тяжестью внутри себя. Её дыхание сбивалось, на лбу выступил пот. Она была сильна, но… одна. И этого было мало. Монстр, почуяв слабину, рванул вперед, отбросив её атаку. Его когтистая лапа взметнулась, целясь прямо в неё. Она попыталась уклониться, но споткнулась об обломки. И в этот миг мое тело двинулось само. Без мысли, по чистому инстинкту. Я рванулась вперед, встала между ней и ударом, отталкивая её в сторону. Острая боль когтя прочертила огненную полосу у меня на руке, но я успела. Она упала на колени, не раненая. Но монстр не остановился. Второй, молниеносный удар, которого я уже не видела, пришелся по ней. Короткий, сдавленный выдох. Мичиру откатилась по бетону, прижимая руку к боку, откуда уже проступало темное пятно на белой ткани. — Мичиру! — крикнул я. Её лицо исказилось от боли, но глаза горели непоколебимой решимостью. Она подняла трезубец, и аквамариновый свет заструился по его лезвиям. — Подводное погружение! — Её голос прозвучал как команда океанских глубин. Свет хлынул из жезла, не ударной волной, а мощным, сокрушительным потоком, похожим на обрушившуюся водную гладь. Он накрыл монстра, смывая бордовую тьму, растворяя её в своем сиянии. Существо завыло, его форма распадалась, таяла. И когда свет рассеялся, на полу лежал бледный, но целый Кейто, тихо стонавший. Тишина. Только наше прерывистое дыхание. Я смотрел на Мичиру. Она сидела, все еще сжимая бок, ее лицо было белым от боли и усилия. И в этот момент что-то во мне перевернулось. Это не было просто восхищением или благодарностью. Это было… узнаванием. Я увидел в ней не воина, не таинственную незнакомку из сна. Я увидел такую же, как я. Того, кто боится, но все равно идет вперед. Того, кто готов подставить себя под удар. Того, кто несет на своих плечах неподъемный груз, о котором даже говорить нельзя. Я увидел в ее глазах ту же самую яростную, одинокую решимость, что горела и во мне. И что-то щелкнуло, встало на место. Она подняла на меня взгляд, и тень улыбки тронула её бледные губы. — Я всегда знала… что мы должны сражаться вместе. Только так… у нас есть шанс. Её слова не звучали как приказ или просьба. Они звучали как констатация самой очевидной истины. Как два полюса одного магнита. Я перевела взгляд на свой жезл, лежащий на пыльном полу там, где я его уронила. Он все еще тихо светился холодным, зовущим светом Урана. Принять его — значило принять всё: эти битвы, эту опасность, эту судьбу, от которой я так яростно бежала. Принять, что я больше не просто Харука Тено, которая любит скорость. Но я посмотрела на раненую Мичиру, на пришедшего в себя Кейто, на мир за стенами гаража, который мог быть разрушен. И на ту странную, новую связь, что возникла между мной и этой девушкой с аквамариновыми волосами. Бегство окончено. Я сделала шаг. Наклонилась. Мои пальцы сомкнулись вокруг древка жезла. Холодная мощь снова влилась в меня, но на этот раз не как незнакомец, а как часть меня самой. Я подняла его перед собой. — Хорошо, — сказал я, и мой голос прозвучал твердо и ясно в наступившей тишине. — Значит, будем сражаться. Вместе. В глазах Мичиру вспыхнуло что-то теплое и яркое, что на мгновение затмило боль. Она кивнула. И в этом кивке было все: облегчение, надежда и начало чего-то нового. Я приняла решение. И моя новая гонка — самая важная в жизни — только что началась. Продолжение следует…