Тайна между планетами и звёздами

POV Харука. Неделя. Всего семь дней, а ощущение, будто я живу в пяти разных реальностях одновременно, и каждая требует от меня полной самоотдачи. Реальность первая: академия «Мюген». Корректная ученица, сдающая работы в срок и не привлекающая лишнего внимания. Под этой маской — постоянное, напряжённое сканирование окружения в поисках аномальной энергии Апостолов или заражённых ими людей. Реальность вторая: гоночный трек и гараж. Здесь я была собой. Адреналин, рёв двигателя, чёткая цель — первым пересечь черту. Это была моя отдушина, мой способ сохранить хоть что-то от прежней жизни. Здесь не было судьбы, талисманов или принцесс. Только скорость и я. Реальность третья: короткие, но интенсивные стычки с демонами. Мы с Мичиру слаженны, как никогда. Но каждый раз, когда мы возвращали очередное «чистое сердце», а оно оказывалось не талисманом, во мне росла грызущая тревога. Мы бежим по кругу, а главная цель остаётся призрачной. Реальность четвёртая, самая нелепая и оттого ценная: «Три звезды». Так они теперь назывались. Сейя, Тайки и Ятен, ставшие земной идол-группой с головокружительной скоростью. Мы встречались в тихих кафе или на крышах небоскрёбов — местах, где нас не могли подслушать. Они рассказывали о своих репетициях, о земных странностях, смеялись. Я слушала, и на время забывала о долге. С ними я могла быть просто Харукой, которая понимает тяжесть ноши, но не обязана её сейчас нести. Я хранила их секрет как зеницу ока. Даже от Мичиру. И вот тут начиналась пятая, самая тяжёлая реальность — реальность моих мыслей. Я — Сейлор Уран. Лидер стражей внешних границ. Наша святая обязанность — охранять подступы к Солнечной системе. Ничего чужеродного не должно проникнуть. А что такое трое воинов с планеты Кинмоку, как не самое что ни на есть «чужеродное»? Я не только не доложила об их присутствии, я подружилась с ними. Прямо как королева Серенити боялась — внешние воины вступают в неподконтрольные связи. Я нарушала приказ, данный мне в той прошлой жизни. Каждый раз, встречаясь с ними, я чувствовала холодный укол предательства где-то глубоко внутри. Я подвожу команду. Подвожу Мичиру, которая доверяет мне. Подвожу память о той, кем была. Но с другой стороны… они не несли угрозы. Они хотели лишь покоя. Разве моя задача — отказывать в этом тем, кто сражался так же, как и мы? Границы… Может, они существуют не для того, чтобы слепо отсекать всех, а чтобы фильтровать? Чтобы пропускать тех, кто не опасен? Мысли путались, не находя выхода. И на фоне всего этого произошло нечто, что перевернуло ещё один пласт моих убеждений. Мы с Мичиру столкнулись с особенно сильным демоном, и в разгар боя на помощь, по своему обыкновению, примчались внутренние воины. И снова всё пошло наперекосяк. Демон оказался хитрее, его атака застала нас врасплох — массивные тёмные цепи из энергии сковывающие движения, опутали меня и… Сейлор Мун. Мы оказались прижаты спинами друг к другу, беспомощные, пока Мичиру и другие отбивались от атак монстра. Я рвалась, пыталась использовать атаку, но цепи поглощали энергию. — Держись! — крикнула я через плечо, больше от раздражения, чем от ободрения. — Я-я пытаюсь! — Её голос дрожал, но слез не было. Была концентрация. — Он… он питается нашим страхом! Нельзя паниковать! Она была права. И в этот момент, зажатая в тисках вместе с этой плаксой, я увидела не слабую принцессу, а воина. Пусть неопытного, пусть эмоционального, но мыслящего. Она не ждала спасения. Она искала выход. — Моя атака требует свободной руки! — выкрикнула я. — Если ты сможешь ослабить цепи вокруг моей правой руки хоть на секунду… — Я… я попробую использовать жезл на малую мощность! — быстро ответила она. — Свет может ослабить тьму, но мне нужно время на концентрацию! — Даю тебе три секунды, — сквозь зубы сказала я. — На счёт три! Мы действовали. На счёт «три» её слабый, но чистый свет брызнул на цепи, опутывающие мою руку. Тьма дрогнула, ослабла на долю мгновения. Этого хватило. Я вырвала руку и, не теряя доли секунды, вонзила в атаку в основное звено цепи между нами. — Сотрясение мира! Ледяная энергия взорвалась изнутри оков. Цепи разлетелись на куски. Мы вырвались на свободу одновременно, и следующий наш удар — её ослепляющая вспышка и мой сокрушительный вихрь — был нанесён абсолютно синхронно. Демон не устоял. После битвы, отряхиваясь, я взглянула на неё. Она тяжело дышала, лицо в поту, но в её глазах горело нечто новое — не триумф, а твёрдое понимание того, что она смогла. — Неплохо… для новичка, — пробормотала я, отводя взгляд. — С-спасибо, — прошептала она, и в её голосе послышалась не робость, а уважение. — Мы… мы хорошая команда. И я, к своему удивлению, с этим согласилась. Про себя. Она не была готова нести корону. Но в ней была сила — не только исцелять, но и сражаться, когда это необходимо. В ней был потенциал. И, возможно, именно так и должна расти принцесса — не в тепличной изоляции, а в бою, плечом к плечу с теми, кто её защищает. Или… учит защищаться. Теперь в моей голове крутилось уже не две, а три противоречивые истины: долг стража границ, неожиданная дружба с чужаками и зарождающееся, невольное доверие к той, кого, по логике прошлого, я должна была держать на расстоянии. Вселенная не давала простых ответов. Только всё более сложные вопросы. И скорость, с которой мне приходилось между ними лавировать, была куда опаснее любой мотогонки. *** Правда обрушилась не как удар, а как медленное, леденящее понимание, просачивающееся в самое нутро. Мы — владельцы талисманов. Не какие-то мифические носители где-то там, а мы сами. Мы и были той самой сокровищницей, которую искали и которую должны были защищать. У Мичиру — глубоководное зеркало, спрятанное в её истинной сущности, в глубинах её спокойной, бездонной силы. У меня… космический меч. Оружие, заточенное не для атаки, а для рассечения границ, для принятия решений, о которых другие лишь шепчут. Он был во мне. Всегда. И тогда всё, всё обрело новый, ужасающий смысл. Мои сны о разрушении. Её настойчивые поиски. Приказы королевы отдалить нас… не только от принцессы. Может, и друг от друга? Потому что сила, рождающаяся там, где встречаются зеркало, отражающее душу мира, и меч, способный его изменить, была неподконтрольной. Слишком мощной. Но это осознание пришло слишком поздно. Юджил, одна из тех ведьм-Апостолов, с их лицемерной улыбкой и холодными глазами, заманила нас. Ловушка захлопнулась в пыльной, полуразрушенной церкви, где витражи вместо святого света пропускали лишь зелёный, ядовитый отсвет её магии. И когда я поняла, что Мичиру — цель, что её зеркало нужно им… мир сузился до точки. До её лица. До мысли, что её могут забрать, ранить, погасить этот тёплый, глубинный свет, который стал для меня… всем. Я поняла. Я поняла это с такой ясностью, от которой перехватило дыхание. Это не была просто ответственность товарища по оружию или долг стража. Это была боль, острее любого лезвия, и тихая, всепоглощающая паника при мысли о мире без неё. Я любила её. Так просто и так невозвратно. И эта любовь не оставляла выбора. Усаги — Сейлор Мун — кричала что-то, умоляла остановиться, её лицо, такое детское и такое полное ужаса, мелькало перед глазами. Она, наша принцесса, не хотела, чтобы мы жертвовали собой. Но для меня её слова ничего не значили в тот миг. Они были эхом далёкого приказа, который я теперь нарушала во всём. Я нарушала его ради неё. Только ради неё. Я вынула ту самую брошь — трофей, отнятый у Усаги несколько часов назад в пылу спора и недоверия. Теперь она казалась ничтожной. Я вернула её принцессе, жест был одновременно и прощением, и отречением от её власти надо мной в этот момент. Моя судьба была в моих руках. Вернее, в моём сердце. — Прости, — прошептала я, глядя в широко распахнутые, полные ужаса глаза Мичиру. Я хотела, чтобы она была в безопасности. Даже если безопасность эта будет там, где меня нет. Я выстрелила в своё сердце. Боль была не физической. Это было разрывание плоти реальности, разлом внутри себя. И из этого разлома, из самой глубины моей сущности, вырвался он — космический меч. Не оружие в руке. Он был мной. Сияние, холодное и чистое, как свет далёкой звезды, как ветер на краю солнечной системы. Я приняла его. Приняла свою истинную силу и причину, по которой должен был умереть старый мир, чтобы мог родиться новый. И в этот миг появилась она. Из хроносферы времени, из самой ткани мироздания, возникла ещё одна воительница. Сейлор Плутон. Страж порога. В её жезле, в гранатовой сфере, пульсировал третий талисман. Рубиновая скрижаль, хранящая тайны начала и конца. Три. Мы собрались. Уран, Нептун, Плутон. Воины внешнего круга, стражи границ и переходов. И наша истинная, последняя миссия обнажилась во всей своей ужасающей простоте. Наш враг… не Апостолы. Не Юджил. Наш враг — наша же сестра. Сейлор Сатурн. Спящий страж возрождения и разрушения. Если она пробудится не в свой час, не по воле принцессы, а от боли мира, вызванной такими, как Апостолы… она не спасёт. Она очистит. Срежет всё до основания. Это и было то самое разрушение из моих снов. Теперь маски пали окончательно. Передо мной стояли не просто неумелые внутренние воины. Я видела их — Усаги Цукино, плаксивую, но непобедимо добрую душу, нашу принцессу, которая плакала о нас. Ами Мизуно, серьёзную и умную. Рей Хино, вспыльчивую и преданную. Макото Кино, сильную и нежную. Минако Айно, весёлую и глубоко ранимую. Они были детьми. И они были нашими сёстрами по оружию. И нашей надеждой. Я посмотрела на Мичиру. Она была бледна, её рука всё ещё сжимала бок, но в её глазах я видела не упрёк, а ту же самую, отражающуюся боль и… понимание. Мы знали друг друга теперь до конца. Знали свою силу, свой долг и ту страшную цену, которую, возможно, придётся заплатить, чтобы Сейлор Сатурна продолжала спать. Границы, которые я охраняла, стёрлись. Внутренние, внешние, принцесса, стражи… мы все оказались по одну сторону — сторону хрупкого, яркого, до безумия дорогого мира, который нужно было защитить. Даже если для этого пришлось бы встать против одной из своих. Или пожертвовать всем. Я подняла голову, ощущая тяжесть меча в своей душе. Ловушка Юджил разлетелась на куски от нашего объединённого сияния. Но настоящая битва была ещё впереди. И впервые я шла на неё не с чувством одинокого долга, а с полным осознанием того, за кого и с кем я сражаюсь. *** Квартира «Трёх звёзд» была островком хаоса и уюта. После всего — после разоблачений, после боли выстрела в собственное сердце, после осознания чудовищной ответственности перед спящим воином — здесь можно было просто… дышать. Здесь пахло пиццей, которую заказала Ятен, и лаком для ногтей, которым Тайки красила ногти, устроившись на подоконнике. Сейя расставляла новые диски по полкам с сосредоточенным видом полководца. Я сидела на их потертом диване, наблюдала за ними и ловила странное, теплое чувство в груди. Оно было сильнее простой дружбы по несчастью. Это было ощущение… принадлежности. Как будто я знала их всю жизнь. Как будто их смех отзывался в какой-то давно забытой части моей памяти, их жесты казались до боли знакомыми. Та же глубокая, необъяснимая связь, что была с Мичиру, но… другая. Более лёгкая, братская. — Знаете, — начала я, не глядя ни на кого, следя за пузырьками в своей газировке. — У меня такое чувство, будто мы знакомы не неделю. А… всегда. Даже в той, прошлой жизни. Это глупо, да? Тишина повисла на секунду. Потом Ятен отложила кусок пиццы. — Это не глупо, — сказала она мягко. — У нас… такое же ощущение. С самой первой встречи в парке. Как будто мы нашли потерянный кусочек головоломки. — Да, — коротко бросила Сейя, подходя ближе. Её тёмные глаза изучали меня без тени насмешки. — Когда ты рассказывала о своих битвах, о своих сомнениях… это было будто эхо наших собственных. Только в другой тональности. Тайки спрыгнула с подоконника и села рядом. — И когда ты… — Она сделала паузу, и её обычно спокойное лицо омрачилось. — Когда ты выстрелила себе в сердце. Мы почувствовали это. Резкую, колющую боль где-то здесь. — Она прижала руку к груди. — Мы даже не знали точно, что случилось, но волновались так, будто это была одна из наших. Их слова ударили меня с неожиданной силой. Они волновались. За меня. Воины с другой звезды, у которых своих проблем хватало. — Я… — голос предательски дрогнул. Я отвернулась. — Простите. Я не думала, что это кого-то затронет, кроме… кроме моих. Это был мой выбор. Мой долг. — Долг — не приказание быть идиотом, — резко сказала Сейя, но в её тоне не было злости, только суровая забота. — Ты — лидер, Харука. Но лидер, который жертвует собой при первой же опасности, бросает свою команду. В следующий раз думай не только о своём долге, но и о тех, кому ты… небезразлична. Меня, Харуку Тено, Сейлор Уран, чьё имя синоним непобедимости и ледяной решимости, отчитали как нерадивого новобранца. И самое странное — я не чувствовала гнева. Только жгучий стыд и… благодарность. Они — чужие, с другой системы — заботились по-настоящему. — Хорошо, — тихо сказала я. — Постараюсь. В этот момент, когда моё извинение ещё висело в воздухе, а их слова о боли отозвались во мне, что-то щёлкнуло. Не только у меня. Я видела, как взгляд Сейи стал отсутствующим, Тайки замерла, а Ятен прикоснулась к виску. Картинки. Обрывки. Не наши воспоминания о Земле или недавних битвах. Другие. Старые. Очень старые. Воспоминания. Сияющие серебристые шпили незнакомого города, но не лунного. Воздух наполнен не тишиной вакуума, а вибрацией — мелодичной, живой. Это музыка, вплетённая в самую атмосферу. Планета Кинмоку. А вокруг — свист ледяных, но не разрушительных ветров, огибающих могущественные, лазурные щиты. Планета Уран. Я вижу себя — ту прошлую себя, в доспехах стража границ, но не на холодном посту. Я в просторном, светлом зале, где стены отливают перламутром. Передо мной — они. Молодые, в одеждах своих принцесс или воинов, но без напряжения битвы. Сейя, сражающаяся со мной на тренировочных клинках, её взгляд горит азартом. Тайки, объясняющая что-то сложное о гармонии сфер, рисуя формулы в воздухе светом. Ятен, смеющаяся и пытающаяся научить меня играть на струнном инструменте, на котором у меня отчаянно не получается. Тайные встречи. Смех, украденный у сурового долга. Разговоры, в которых мы были не стражами границ, а просто… друзьями. Наша дружба была спрятана ото всех. От моей королевы, от их принцессы. Потому что связи между внешними стражами и посланцами далёкой планеты музыки могли счесть… неподобающими. Непредсказуемыми. Конец воспоминаний. Воспоминание отхлынуло, оставив нас в ошеломлённой тишине квартиры. Мы смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. — Так… это правда, — прошептала Ятен первой. — Мы… мы знали друг друга. — Уран и Кинмоку, — сказала Тайки, и в её голосе звучало благоговение учёного, нашедшего потерянную формулу. — Наши планеты. Одна — щит от космических бурь, оплот армии. Другая — источник гармонии, творения. Они… дополняли друг друга. — И мы дополняли друг друга, — закончила Сейя, глядя на меня. В её взгляде теперь была не просто товарищеская теплота, а узнавание, прошедшее сквозь века. — Мы были лучшими друзьями. И никто не знал. Вот откуда это чувство. Вот почему их присутствие было таким… правильным. Это была не новая дружба. Это было воспоминание. Воссоединение. Я почувствовала, как камень, которого я даже не осознавала, сдвинулся у меня в груди. Теперь я понимала. Моя связь с Мичиру была глубинной, судьбоносной, любовной. А связь с ними… была родственной. Заложенной в самых основах того, кем мы были — стражем и музыкантами, солдатом и творцами. Мы были разными гранями одного кристалла, разбросанными по Вселенной и наконец-то собранными вместе. Я улыбнулась. Настоящей, лёгкой улыбкой, которой, кажется, не было со времён тех самых тайных встреч в прошлой жизни. — Значит, я уже тогда была упрямой и лезла на рожон, а вы уже тогда пытались меня образумить? — спросила я, и в голосе прозвучала шутка. Сейя фыркнула, но уголки её губ дрогнули. — Похоже на то. Некоторые вещи не меняются даже через тысячелетия. Мы сидели в тишине, но теперь это была тишина полного понимания. Враги сгущались, Сатурн спал неспокойным сном, мир висел на волоске. Но в этой крошечной квартире, среди запаха пиццы и воспоминаний о звёздной музыке, я нашла ещё один якорь. Ещё одну причину сражаться. Не только за долг, не только за любовь, но и за эту древнюю, прочную дружбу, которая, как оказалось, была мне возвращена. *** Разговор тянулся часами, перетекая от воспоминаний к текущим тревогам, от смешных историй о неудачах на Земле к тихим признаниям в страхах. И вот, когда вечер окончательно сгустился за окном, окрасив Токио в неоновые синие и фиолетовые тона, Сейя высказала мысль, от которой у меня замерло сердце. — Тебе нужно увидеть её, — сказала она, глядя прямо на меня. Её тон был серьёзен, но в глазах светилось тёплое приглашение. — Нашу планету. Нашу принцессу, Какю. Она… она знала о нашей дружбе тогда. И я думаю, она будет рада увидеть тебя снова. Хочешь слетать на Кинмоку? Слово «слетать» прозвучало так буднично, как будто речь шла о поездке в соседний город. Но за ним стояло нечто невообразимое: путешествие за пределы солнечной системы, в мир, где правят иные законы и иная гармония. В мир, который был частью меня, о которой я забыла. Желание вспыхнуло во мне ярче любой звёздной вспышки. Да. Я хотела. Хотела увидеть источник той самой музыки, что вибрировала в Ятен, того стойкого духа, что горел в Сейе, той мудрой глубины, что была в Тайки. Хотела увидеть правительницу, которая допустила такую странную, тайную дружбу между своими воинами и стражем далёких рубежей. — Да, — ответила я без колебаний. — Я хочу. Но потом реальность накрыла холодной волной. Мичиру. Сецуна. Наш долг здесь. Я не могу просто взять и улететь к чёрту на рога, пока где-то дремлет Сатурн, а Апостолы Смерти выжидают момента. *** Вернувшись в наше временное убежище — скромную квартиру, которую мы с Мичиру снимали для конспирации, — я застала их вместе. Мичиру что-то тихо напевала, поливая цветок на подоконнике, а Сецуна, Сейлор Плутон, сидела в кресле, устремив непроницаемый взгляд в пустоту, будто наблюдая за течением времени. — Мне нужно уехать, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ненадолго. К родителям. Они настаивают на встрече, давно не виделись. Ложь вышла гладкой, натренированной. Харука Тено, спортсменка из хорошей семьи, может позволить себе такие отлучки. Я не смотрела на Сецуну, чувствуя на себе её взгляд, тяжелый, как свинец. Мичиру обернулась, и в её аквамариновых глазах мелькнула лёгкая тревога. — Без тебя? Но что, если что-то случится? Если Апостолы решат… — Сейчас затишье, — перебила я, делая вид, что проверяю сообщения на телефоне. — Ничто не указывает на их активность. А Сейлор Мун… — Я позволила себе снисходительную полуулыбку, — с её новым Святым Граалем она может справиться почти с любым демоном. Да и вы вдвоём более чем способны прикрыть внутренних, если что. Ненадолго. Я рискнула взглянуть на Сецуну. Она смотрела на меня. Не в упор, а сквозь меня, будто видя не моё лицо, а всю цепочку причин и следствий, что привели к этой лжи. Её лицо, обычно столь же неподвижное, как и её пост у Врат Времени, ничего не выражало. Но в глубине её фиолетовых глаз, таких древних и знающих, я прочла не упрёк, не разоблачение. Я прочла… понимание. Как будто она видела не ложь о родителях, а истинное желание, что гнало меня прочь. Желание найти ещё один потерянный фрагмент себя, вернуть ещё одну нить, связывающую меня с этой вселенной до того, как наступит финальная битва. Она медленно кивнула. Один раз. И на её губах тронулась та самая, едва уловимая, загадочная улыбка, которая могла означать что угодно — от «будь осторожна» до «я знаю, куда ты на самом деле идёшь, и одобряю». — Возвращайся скоро, — просто сказала Мичиру, её тревога, кажется, улеглась под спокойным влиянием Сецуны. — Без нашего лидера команда чувствует себя неполной. — Не сомневайтесь, — ответила я, и на этот раз в моих словах не было лжи. — Я обязательно вернусь. Собрав небольшую сумку (какую вообще собирают в гости к инопланетной принцессе?), я вышла на ночную улицу, где меня уже ждала Сейя на своём стремительном, неземного вида скутере, способном, как я догадывалась, на большее, чем просто городские улицы. Ложь осела на душе горьким осадком. Я ненавидела обманывать Мичиру. Но сказать правлю… это означало впустить её в мир своей прошлой жизни, который был так тесно переплетён с другой планетой, другими связями. Это могло её ранить. Или отвлечь. Сейчас нам нужна была ясность, а не новые сложности. Я оглянулась на окно нашей квартиры. Там, в тёплом свете лампы, были две женщины, которым я доверяла больше жизни. Одна из них знала мою тайну и молча благословила мой путь. Другая верила мне и ждала. Я повернулась к Сейе и кивнула. — Поехали. Сердце билось чаще не от страха перед прыжком через звёздные системы, а от предвкушения. Я летела не просто на другую планету. Я летела домой. В один из тех домов, что носила в своей душе, даже не подозревая об этом. Продолжение следует…