Белая ворона

Когда Ло пришёл в общагу, первое, что он заметил — неестественная тишина и пустота на месте Дилана. Не горел его монитор, не пахло кофе из его кружки. Ло щёлкнул языком и сразу написал в пейджер: «Дилан, ты где?». Пока ждал ответа, машинально потянулся к шкафу. Его пальцы нащупали пустоту на вешалке, где всегда висела та самая серая футболка с выцветшим принтом — та, что как вторая кожа. Её не было. Ло нахмурился. «Наверное, Карл стащил в стирку», — мелькнула мысль. Он пожал плечами, натянул другую, и плюхнулся на кровать. Спустя час, так и не дождавшись ответа, Ло свалился в сон. Дверь в комнату осталась приоткрытой. Спустя десять минут в тишине прозвучал тихий писк телефона. Сообщение от Дилана: «Чел, я у родителей. Тут ни связи, ни интернета. Приеду через день.» Тело Ло окончательно расслабилось. Час ночи. Ло мирно спал, когда его сознание пронзил звук — тихий, чёткий щелчок затвора камеры. Прямо над кроватью. Он заворочался, бормоча сквозь сон: «Дилан, отстань…». В полутьме он уловил движение, почувствовал лёгкий запах чуждого, холодного парфюма. Но сон был сильнее. Затем на шее, чуть ниже линии волос, возникло острое, точечное жало холода. Не прикосновение. А лезвие. Тонкое, точное, как скальпель. Ло инстинктивно дёрнулся, но сильная рука мгновенно прижала его голову к подушке. «Тихо», — прозвучал над самым ухом спокойный, узнаваемый шёпот Джона. В нём не было злобы. Был холодный, методичный интерес. И началось. Лезвие двигалось по его коже медленно, с хирургической аккуратностью. Это не было резкое больно. Это была протяжная, жгучая линия, которую будто выцарапывали иглой по кости. Ло застыл, парализованный ужасом и инстинктом самосохранения. Он чувствовал, как расходится кожа, как по шее ползёт тёплая, липкая струйка крови. Процесс занял всего минуту, но каждый миг растянулся в вечность. Три буквы и один символ JDH♥︎ Джон закончил, и лезвие исчезло. Ло услышал тихий щелчок — скорее всего, закрытие опасной бритвы. Потом шаги, удаляющиеся по коридору. И снова тишина, нарушаемая только бешеным стуком его сердца. Утро. Ло проснулся с тяжестью во всём теле. Шея ныла и горела. Он потянулся к телефону, увидел сообщение Дилана. Потом поднял руку к шее и ощупал присохшие, шершавые дорожки струпьев. Он медленно поднялся и пошёл в ванную. В зеркале он увидел три воспалённые, тонкие линии-царапины, сложившиеся в буквы. Они были неглубокими, но идеально чёткими. Надпись не смывалась. Она была вырезана. Ло долго смотрел на своё отражение, на это клеймо, и его лицо было пустым. Шок сменился ледяной ясностью. Он сфотографировал свою шею. Нашёл контакт Джона. Отправил фото. Сообщение: «Джон. Это твоих рук дело?» Ответ пришёл мгновенно. Снова фотография. На ней Ло спит, в его украденной футболке. А в нижнем углу кадра, на белой простыне, лежало чистое, блестящее лезвие от безопасной бритвы. И подпись: «Проверь аптечку. Я оставил тебе пластырь. И да. В следующий раз будет глубже.» Через секунду — второе сообщение: «Футболку верну. Она теперь пахнет не только тобой. И немного мной. И твоей кровью.))» В этот момент Ло понял всё. Это не игра. Это методичное дисциплинирование объекта. Джон не просто помечал его. Он начал процесс переделки. И первая глава была вырезана на его коже.