Тайная мечта о шоколаде

Мира сидела ещё несколько минут, пытаясь привести дыхание в норму. Фиолетовые глаза плясали перед её внутренним взором, а на языке всё ещё ощущался взрывной, многослойный вкус шоколада. Сообщение на обёртке горело в её сознании, как тайная инструкция. Не переборщите. Словно он знал. Словно читал её как открытую книгу с планами промышленного шпионажа. С силой воли она встряхнула головой, отгоняя наваждение. «Собраться, чёрт возьми», — приказала она себе мысленно. Аккуратно, почти с благоговением, она завернула недоеденную плитку «Вонки» и опустила её в свою небольшую, но вместительную розовую сумочку с леопардовым принтом. Шоколадка заняла место рядом с блокнотом, словно талисман или вещественное доказательство. Часы показывали, что пора двигаться. Путь от кафе до старых промышленных ворот фабрики занял ещё двадцать минут, и по мере приближения воздух стал густым от возбуждения и множества голосов. И вот она предстала перед ней. Не просто толпа зевак, как год назад. Это была плотная, горячая, галдящая стена человеческих тел. Фанаты, журналисты с камерами, родители с детьми на плечах, просто любопытные — всё это кипело перед чугунными, узорчатыми воротами, за которыми угадывались лишь верхушки каких-то фантастических труб и шпилей. Пройти казалось невозможным. «Хреново», — прошептала Мира, ощущая, как её дерзкий наряд и уверенность начинают таять под лучами палящего солнца и сотнями оценивающих взглядов. Но сдаваться было не в её правилах. Она вцепилась в ремешок сумочки, сделала глубокий вдох и, извиваясь, как угорь, начала прокладывать себе путь. Локти, извинения, скользкие взгляды мужчин, которые задерживались на её открытых плечах, — всё смешалось в один липкий кошмар. Она прикладывала нечеловеческие усилия, чувствуя, как пот стекает по спине, а топик прилипает к коже. И вот, наконец, пространство перед самыми воротами. Относительная свобода, охраняемая парой суровых мужчин в униформе без опознавательных знаков. Мира, запыхавшись, прислонилась к холодному чугунному узору, оглядывая своих «коллег» по счастью. Первое, что бросилось в глаза — девочка. Лет четырнадцати, не больше. Но выглядела она на все двадцать пять. Длинные, нарощенные ногти с серебряным блеском, микроскопические джинсовые шорты, едва прикрывавшие её, и винтажный топ из чёрного кружева, явно с чужого плеча. Рядом мама — такая же, только в увеличенном масштабе и с более холодным, оценивающим взглядом. Богатство с них буквально сочилось, от дизайнерской сумки до часов девочки, стоивших, вероятно, больше всей съёмной квартиры Миры. «Наследница, — безошибочно определила Мира. — Купила кучу шоколада, родители организовали». Взгляд скользнул дальше. Девушка примерно её возраста, миловидная, в элегантном платье. Рядом — мужчина лет пятидесяти, в безупречном костюме. Мира на мгновение подумала «отец», но что-то было не так в их позах. И вот он наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, а она… лизнула его мочку. Быстро, игриво, как кошка. Не отец. «Папочка». По телу Миры прошла волна острого, физического отвращения. Она резко отвернулась, сдерживая рвотный позыв. «Боже, зачем ты здесь? Тебе нужен не шоколад, а новый мех на шубу». Чтобы очистить мозг от этой картины, она повернулась в другую сторону. Там стояли два парня-подростка, лет шестнадцати. Близнецы. Обычные, в футболках и кедах, но с хитрющими, очень умными глазами. Они что-то живо обсуждали, бросая на неё быстрые, оценивающие взгляды. Мира поймала один такой взгляд и холодно отвела глаза. «Пубертатные гении, — подумала она с долей снисхождения. — Наверное, разгадали какую-то головоломку на обёртке». И, наконец, последние. Мужчина лет сорока в простой, но чистой рубашке и девочка лет одиннадцати. Она держала его за руку, её глаза были круглыми от восторга и страха. Самые обычные. Самые… нормальные. И в этот момент по спине Миры пробежал леденящий мороз. Год назад выиграл мальчик. Чарли Бакет. Из беднейшей семьи. История, ставшая легендой. И теперь здесь, среди гламурных кукол и содержанок, снова была девочка, похожая на него духом. Потенциальный фаворит. Потенциальный наследник. Сердце Миры ёкнуло уже не от волнения, а от острого укола конкуренции. «Нет, — прошезли у неё в голове стальные шипы. — Нет, чёрт возьми. В прошлый раз я опоздала. В этот — нет. Я лучше. Я должна всё увидеть. Я проберусь внутрь, сделаю всё, что нужно». Из её сумки, словно в ответ на эти мрачные мысли, настойчиво пропищал телефон. Юна. Сообщение всплыло на экране: «Ты где уже? У ворот? Я тут как на иголках! Держу кулаки в обеих руках, аж танцевать не могу! Снимай ВСЁ, трусиха! Жду самых сочных рассказов!» Уголок рта Миры дрогнул в подобии улыбки. Она быстро набрала: «У ворот. Толпа уродов и один ангел-конкурент. Камера наготове. Не подведу». Она отправила сообщение, и в тот же миг, будто её ответ был сигналом, раздался звук. Не грохот, а протяжный, многоголосый скрип. Скрип старинных, ни разу как следует не смазанных петель. Чугунные ворота фабрики «Вонка» начали медленно, неумолимо расходиться. Ровно десять часов. Толпа за спиной взревела, хлынув вперёд, но охрана чётко оцепила пространство, пропуская только шестерых счастливчиков и их сопровождающих. Мира вжала в ладони ремешок сумочки, почувствовав, как под тканью топика снова заныло от напряжения место, где лежала шоколадка от незнакомца. Она сделала шаг вперёд, навстречу скрипу и тени, падающей из-за ворот. Объектив в её очках, тихий и невидимый, начал фиксировать каждый миллиметр этого движения. Путь в сердце чуда — или в ловушку — был открыт.