WILDER

Итан

Миг, когда я полностью утопаю в тесном, скользком жаре Оливера, навсегда останется у меня в памяти. То, как его тело сразу раскрылось для меня, приняло целиком, пока я не вошёл до самого основания одним длинным, медленным, идеальным толчком. То, как он выгнулся для меня, отдаваясь, принимая, доверяя мне заботу о себе. Первому, кто когда-либо к нему прикоснулся. Мой идеальный, сладкий Олли. Волна собственничества накрывает меня так, что я закрываю его спину собой, и вбиваю свой член глубоко в него. Он надрывно стонет, всё тело дрожит, когда я медленно выхожу, а его отверстие судорожно сжимается вокруг меня, втягивая обратно. Невозможно не посмотреть хоть на секунду – на себя, покрытого его влажным теплом, блестящего от смазки, – прежде чем мои бёдра снова, и снова, и снова толкаются в него, беспомощно, не в силах остановиться. Я не могу перестать вбивать в него свой член, и Олли подхватывает каждый толчок, сам двигается навстречу, принимая каждый жёсткий сантиметр так, будто это ничто, будто ему это, чёрт возьми, нужно, как воздух. – Да, Итан. Ещё, пожалуйста. Сильнее, – срывается он. Чёрт, эти отчаянные слова в сочетании с его опьяняющим запахом грозят превратить меня в чёртово животное, раба его нужды и только её. Я перехватываю его ногу, чуть сгибаю в колене и переворачиваю его так, чтобы он частично лежал на животе. Держа его раскрытым и прижатым в таком положении, я беру глубоко и жёстко, перекатывая бёдра, следя, чтобы почти каждым движением задевать его чувствительную точку внутри. Пропитанный похотью крик, вырывающийся из его горла, когда он сжимается вокруг меня так сильно, что у меня темнеет в глазах, — звук, который останется со мной до конца дней. Олли кончает так охуенно красиво, что каждый его спазм заставляет мой член пульсировать от желания последовать за ним, кончить вместе с ним. Чёрт, как же я хочу увидеть его лицо в этот момент, искажённое экстазом. Уверен, он божественно красив. Но я с яростью давлю это желание отпустить себя и игнорирую настойчивое покалывание у основания члена, где мой узел буквально рвётся наружу. Потому что ещё рано, чертовски рано. Ему нужно кончить ещё. Чёрт, сколько же смазки. Она буквально стекает по моему паху и яйцам, просто невозможно описать эти ощущения. Мы оба в поту, и я не могу удержаться от того, чтобы потянуться губами к его открытой шее, уткнуться носом в мокрые кудри, лизнуть влажную кожу точно в том месте, где могла бы быть брачная метка, зная, что это сведёт его с ума. Так и есть. Его спина выгибается шикарной дугой, и он насаживается на мой член ещё сильнее, выискивая меня, нуждаясь, чтобы я дал ему больше. Ладонью охватывая его горло, я поворачиваю его голову, и видя его в таком состоянии – оттраханного, с выражением блаженства, смешанного с мукой, на сладком лице – окончательно лишаюсь самообладания. – Просто отпусти, малыш. Оставь всё мне и просто чувствуй. Его губы скользят по уголку моего рта в тот момент, когда он полностью тает в моих руках, выпуская долгий стон, который ощущается как ласка по моему члену. Я тону в нём, вонзаюсь глубоко, так глубоко, что на мгновение мне кажется, будто головка моего члена касается мягкого входа в его лоно. – Ах… да. Итан, да, сделай ещё. Пожалуйста, сделай ещё, – он хрипло шепчет в бреду. И, клянусь Богом, я делаю. Я снова вхожу в него до упора, толчки становятся всё быстрее и быстрее, я массирую его чувствительную точку и трусь о мягкий мешочек его «матки», пока он не теряет рассудок от удовольствия, пока у меня самого не появляется чувство, что я растворяюсь в нём — в его идеальном теле, в его затягивающих звуках. Жидкий огонь стекает по позвоночнику, но он должен кончить первым. Мой Олли должен кончить ещё раз. Просунув руку под его живот, я обхватываю его всё ещё твёрдый член, используя его же сперму, чтобы надрачивать жёстко и быстро. Он взрывается с хриплым стоном, заливая мне ладонь, пропитывая мой кулак, его внутренние мышцы сжимают меня так, что я понимаю — мне конец, но я не останавливаюсь, пока не выжимаю из него каждую каплю, пока не уверен, что в нём больше ничего не осталось. Хлопки нашей кожи становятся сбивчивыми, меня накрывает оргазм, ослепляя, пока член судорожно пульсирует в нём. Почти звериный рык вырывается из груди, наслаждение такое дикое, что граничит с болью, но я продолжаю толкаться в него и загонять в него свою сперму снова и снова. Пока он не будет наполнен до краёв. Пока не начинает течь вокруг меня. Пока мой узел не сцепляет нас вместе, удерживая всё, что я ему отдал, в нём, в безопасности. Я чувствую его выдох облегчения, как свой собственный, и, боясь навалиться на него слишком сильно, перекатываю нас обоих на бок. Моё тело обнимает его со спины, и несколько минут мы просто дышим, позволяя сердцам постепенно успокоиться. Мои пальцы ласкают его грудь, скользят по гладкой, влажной коже, задевая живот. Ярко-зелёные глаза Оливера встречаются с моими через плечо, и его взгляд — сытый, счастливый — заставляет мою грудь удовлетворённо зарычать. – Тебе хорошо? – шепчу я, целуя его в висок. Улыбка, медленно расцветающая на его лице, бьёт точно в солнечное сплетение. – Я чувствую себя офигенно, – ухмыляется он и потягивается, как кот. От этого движения его мягкое отверстие сжимается вокруг моего узла, и мы оба вздрагиваем, когда мои бёдра непроизвольно подаются вперёд. Его щёки розовеют, когда он склоняет голову и смотрит на меня исподлобья, из-под ресниц. – А ты? – спрашивает он тихо, чуть смущённым голосом, от которого мой всё ещё твёрдый член дёргается внутри него. – Тебе понравилось? Этот осторожный, неуверенный тон когда-нибудь меня доконает. Не отводя взгляда, я поднимаю пальцы, всё ещё перепачканные его спермой, и подношу к губам. И пока Олли смотрит, заворожённый, а его дыхание становится всё более прерывистым, я слизываю с них весь этот беспорядок, давая увидеть, как действует на меня его вкус, и показывая, он — самое вкусное, что мне вообще доводилось пробовать. Не думаю, что он вообще замечает, как начинает двигаться на моём члене маленькими, короткими толчками, насколько позволяет узел, пока мы оба не начинаем тяжело дышать. – Это было идеально, дорогой. Ты — просто совершенство, – выдыхаю я, подчёркивая каждое слово лёгким перекатом бёдер, от которого его глаза почти закрываются. – Ты так хорошо меня принял. Ты был как сон и до сих пор им остаёшься. Посмотри, как ты всё ещё танцуешь на моём члене. – Пр-просто так хорошо, Итан. Я не могу перестать двигаться, – выдыхает он, и в глазах всё ещё плавает потребность. – Тсс, всё в порядке. Дай я подарю тебе ещё один, и потом ты отдохнёшь, малыш. И он разваливается на мне ещё раз, пока я держу его крепко, кричит своё удовольствие, пока я в последний раз за этот вечер спускаю в него. Усталость накрывает его мгновенно, и я успеваю только подложить ему под голову подушку, прежде чем он проваливается в сон. Я остаюсь бодрым ещё немного, чтобы убедиться, что первая волна действительно прошла. Но лицо у него остаётся спокойным, расслабленным, с мягкой улыбкой во сне. И я не могу оторваться, не могу перестать греться в тепле этой сонной, счастливой улыбки. И позволяю себе отключиться, окружённый его ночным, цветочным ароматом, с ним, спящим у меня на руках, в безопасности.