WILDER

Итан

Ветер воет… Дождь хлещет по лобовому стеклу с такой силой, что разглядеть дорогу почти невозможно. Мой пикап медленно, но уверенно ползёт по горной дороге, которая, к счастью, ещё не перекрыта. По обочинам собирается густая грязь, и скоро она примерзнет из-за снегопада, о котором вещают по новостям уже несколько дней. Предупреждение о чрезвычайной ситуации разослали всем лесным рейнджерам округа, и, несмотря на катастрофическую нехватку людей, мы пашем до изнеможения, чтобы убедиться, что все тропы перекрыты, а посетители и туристы предупреждены и выведены в безопасные зоны. Почва под колёсами становится неровной, по дороге валяются камни, галька, обломанные ветки, пока я добираюсь до последнего контрольного поста. Проверю его и поеду дальше к своей хижине — там мне придётся отсиживаться ближайшие пару недель, пока буря не утихнет. Шея хрустит, когда пытаюсь её размять и избавиться от застоя, плечи ноют от напряжения, но это не столь важно. Как минимум до тех пор, пока всё не будет проверено. Несмотря на плотную пелену туч, на улице ещё светло. Минут через десять я притормаживаю и останавливаю пикап, оставляя фары включёнными — на случай, если вдруг резко стемнеет. В такую погоду в здравом уме никто не полезет так высоко в горы. По крайней мере, я на это чертовски надеюсь. Стоило мне выйти из машины, как от ледяного дождя я мгновенно промок до нитки. Убеждаюсь, что по дороге нет завалов, которые могли бы закрыть обзор или, не дай бог, привести к рельефным ловушкам, когда пойдёт снег — одного неверного шага хватит, чтобы получить несколько переломов. Или того хуже. Но, учитывая обстоятельства, всё выглядит приемлемо. Дождь усиливается, безжалостно барабаня по крыше, а порывы ветра постепенно звучат уже не как вой, а как жалобные всхлипы. Нет. Я замираю, пытаясь расслышать хоть что-то сквозь этот бурлящий вокруг хаос. До меня доносится жалкий звук, похожий на стон раненого зверя, и волосы на затылке становятся дыбом. На мгновение кажется, что мне это почудилось, что дождь и ветер заглушили любые обрывки того, что я услышал. Я напрягаю слух, вылавливая хоть какие-то отзвуки. Вот он…! Далекий, почти незаметный, но всё же слышимый. Я резко оборачиваюсь, пытаясь найти источник звука, и мой взгляд останавливается на мелком овраге всего в нескольких футах от меня. Фонарь оказывается в моей руке раньше, чем я успеваю об этом подумать, и я начинаю осторожно спускаться по тропинке, двигаясь так, чтобы не убиться ненароком. Скулеж раздается снова, громче и ближе, и как только я уверился, что маленькое раненое создание должно быть где-то рядом, всё во мне замерло от картины, что я увидел. Потому что это определённо не животное. Под низкими кронами деревьев, свернувшись калачиком, лежал молодой парень: колени прижаты к груди, руки обхватывают их,а сам он промок до нитки. Его так трясёт, что, попробуй он сейчас заговорить, наверняка прикусит язык до крови. – Эй! Ты в порядке, парень? – кричу достаточно громко, чтобы он меня услышал, но не настолько, чтобы спугнуть. Он всё равно вздрагивает: глаза распахиваются и цепляются за меня, когда он замечает, как я приближаюсь. На мгновение лицо озаряет страх. Он пытается подняться, но ноги не держат, и оседает обратно, словно новорождённый оленёнок, с тихим всхлипом, который сжимает моё сердце в кулак. Боже… он ранен? – Всё в порядке, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу помочь, – говорю и приседаю, чтобы оказаться на его уровне, но всё ещё держусь на безопасной дистанции. – Ты ранен? Его большие зелёные глаза кажутся ещё огромнее на бледном лице, волосы прилипли к коже, губы почти синие и дрожат, но он всё же качает головой. Облегчение накрывает меня, хотя тревога всё ещё держит в напряжении: я окидываю его взглядом с головы до ног. Чёрт, он, должно быть, околел. Понятия не имею, сколько времени он тут торчит. Надо вытащить его из-под дождя. – Мне нужно подойти ближе, чтобы помочь тебе подняться. Ты не против? Он выглядит таким напуганным и хрупким, когда едва заметно кивая, позволяет мне в два шага оказаться рядом. Прозрачные зелёные глаза поднимаются на меня, и как раз в тот момент, когда лёгкая паника начинает охватывать меня в поисках способа помочь, он нерешительно тянет ко мне руки. Тянется ко мне. В этом движении столько беззащитности, что я чувствую его, словно удар под дых. Я наклоняюсь достаточно низко, чтобы он мог обхватить руками мою шею, и поднимаю его на руки: одна ладонь — под коленями, другая поддерживает спину. Стоит мне взять его на руки, как он тут же жмётся ближе, и из его груди вырывается тихий вздох, тёплое дыхание едва касается моей шеи. Боже… кожа у него ледяная. Он явно на грани переохлаждения. Я сильнее сжимаю его в руках и бросаю быстрый взгляд по сторонам, выискивая хоть что-то, что могло бы принадлежать ему. Не увидев ничего, больше не трачу ни секунды и по собственным следам возвращаюсь к пикапу так быстро, как только могу, не рискуя при этом его уронить. Похоже, удача сегодня на моей стороне: дождь немного стихает — ровно настолько, чтобы хоть чуть-чуть облегчить движение. К тому моменту, как я добираюсь до машины, его глаза уже закрыты. Стараюсь не трясти его лишний раз, аккуратно усаживая на пассажирское сиденье. Стоит мне разжать руки, как глаза распахиваются вновь, полные паники. Тревога в них такая сильная, что я сам не замечаю, как беру его лицо в ладони и большим пальцем глажу скулу. – Тсс, всё хорошо. Я никуда не ухожу, просто возьму одеяло с заднего сиденья, ладно? Его снова пробирает дрожь, он кивает и прижимается щекой к моей ладони. Я быстро достаю одеяло, которое держу в машине на случай чрезвычайных ситуаций, и накрываю им его тело полностью. Потом осторожно закрываю дверь и обхожу пикап, чтобы сесть за руль и включить обогрев на максимум. Проходит пара минут, и он слегка расслабляется рядом со мной, его тело тяжелеет, словно тает в кресле. Надеясь, что ему хоть немного комфортно, я трогаюсь с места и направляю машину к единственному месту, куда могу его отвезти сейчас. К своей хижине.