WILDER

Итан

Моя хижина встречает нас в том же виде, в каком я оставил её утром, когда заношу незнакомца на руках и осторожно опускаю на диван. В гостиной чуть больше бардака, чем мне бы хотелось, но сейчас это волнует меньше всего. К счастью, он не выглядит хуже, чем в тот момент, когда я его нашёл: такой же бледный, всё так же вцепившийся в одеяло, как в спасательный круг, но дрожит уже чуть меньше. Наши взгляды встречаются – он сидит на диване и кажется таким маленьким. От этого у меня буквально чешутся руки – нужно что-то сделать, тело зудит от готовности сорваться с места. – Я сейчас принесу тебе что-нибудь переодеться, ладно? Нужно снять эту мокрую одежду, – говорю, кивая ему, стараясь успокоить. Но, развернувшись, чтобы уйти в спальню, тут же снова поворачиваюсь. Чёрт, я даже не представился. Просто поднял его и привёз в свою уединённую хижину в лесу. Да, так точно не выглядят маньяки. – Кстати, меня зовут Итан, – выпаливаю с неловкой улыбкой, но он только моргает в ответ. – Я сейчас вернусь. Копаясь в шкафу в поисках того, что он мог бы надеть, через пару минут сдаюсь: ничего по размеру всё равно не найдётся — я гораздо крупнее. Хватаю спортивные штаны и худи и смиряюсь с тем, что он просто утонет в этих вещах. Зато будет тепло. Заглянув напоследок в ванную за чистым полотенцем, возвращаюсь в гостиную и нахожу его ровно там же, где оставил. Его зелёные глаза бегло осматривают помещение, любопытно изучая всё вокруг, пока не останавливаются на мне и на том, что я держу в руках. – Я принёс тебе одежду, хотя она, возможно, будет великовата, – неловко усмехаюсь я. – И полотенце, чтобы ты мог просушить волосы. Потом, если почувствуешь себя лучше, сможешь принять душ. Кладу вещи ему на колени и стараюсь изобразить ободряющую улыбку. Его взгляд скользит вниз, к одежде, затем возвращается ко мне — открытый, пронзительный. – Я оставлю тебе немного личного пространства, пока ты переоденешься, а сам сделаю что-нибудь горячее попить. Зови, если что-то понадобится. Но стоит мне повернуться к кухне, как лёгкий рывок за рукав останавливает меня. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с драгоценно-зелёными глазами незнакомца, уже готовый спросить, всё ли в порядке. Слова застревают в горле, когда он дарит мне одну из самых мягких, тёплых улыбок, которые я когда-либо видел. – Спасибо, Итан, – хрипло говорит он низким, уставшим голосом. Кажется, пару секунд я просто пялюсь на него, как идиот. Потом киваю и всё-таки иду на кухню. На автомате снимаю непромокаемую куртку и бросаю её на стул вместе с ботинками — разберусь позже. По идее, я должен морщиться от того, сколько грязи затащил в дом, и сам бы не отказался от полотенца, но нет. Мне плевать. Вместо этого я снова и снова прокручиваю в голове его тихие слова благодарности, пока занимаюсь делами на кухне. Чувства будто обострились до предела, ловя малейший шум из гостиной, но при этом мозг странно затуманен. Лишь щелчок электрочайника, сигнализирующий, что вода для чая закипела, возвращает меня в реальность. Чёрт, я устал куда больше, чем думал. Я тру глаза, пытаясь стряхнуть сонливость, и принимаюсь за маленький бутерброд для незнакомца, который сейчас переодевается в моей гостиной. Надеюсь, он там справляется. Он сказал, что не ранен, но вдруг что-то всё-таки не так? Просто шок и адреналин ещё не отпустили? Чёрт бы побрал… надеюсь, нет. Потому что я не смогу с этим особо помочь, а врача сюда точно не привезти — дороги скоро превратятся в ад. Я бросаю взгляд в сторону гостиной, чувствуя, как тяжёлое беспокойство оседает тяжестью в желудке. Не трудно ли ему двигаться и одеваться? Он же раньше даже стоять сам не мог. Я намеренно тяну время, давая ему возможность переодеться, но это только даёт моему мозгу ещё больше времени обдумать произошедшее. Как он вообще оказался в том овраге? Он шёл по маршруту и заблудился? Он выглядел таким напуганным — что, в общем-то, логично в такой ситуации. Интересно, как его зовут? Я трясу головой, пытаясь избавиться от назойливых вопросов, и, решив, что времени прошло достаточно, вхожу в гостиную с чаем и бутербродом, специально стуча ногами, чтобы он услышал, что я иду. И да, он уже переоделся — буквально утонул в моём худи; штаны на нём такие длинные, что, встань он сейчас, точно бы запнулся и упал. А волосы он как раз растирает полотенцем, которое я ему дал. Он поднимает голову, когда я обхожу диван, и его взгляд становится мягким, доверчивым. Доверчивым. Он смотрит на меня так, будто действительно доверяет, и от этой мысли внутри разливается какое‑то тёплое, необъяснимое чувство, которое я даже сформулировать толком не могу. – Одежда подошла? – спрашиваю я, ставя кружку и тарелку на журнальный столик. Он кивает: – Идеально, – отвечает тихим голосом, и у меня внутри приятно растекается чувство удовлетворения. Он бросает короткий, нерешительный взгляд на кучу мокрой одежды и обуви у дивана, затем поднимает глаза на меня, чуть смущённо краснея. – Прости за пол. Я не знал, куда это всё девать. К чёрту мой пол. Мысль выстреливает резко, почти рыком, и я моргаю от собственной инстинктивной реакции. – Не переживай из-за этого, – улыбаюсь ему, радуясь, что он говорит уже свободнее и выглядит не таким смертельно бледным, как когда я притащил его сюда. Отопление и так включено на максимум, но можно и камин растопить — пусть ему будет ещё теплее. – Это всё для тебя, – киваю на чай и еду и встаю, чтобы взять пару поленьев и закинуть их в камин. – Тебе нужно что‑нибудь поесть и как следует согреться. Сначала за спиной не слышно ни единого шороха, пока я вожусь у очага. Но потом до меня доносится узнаваемый звук — кто-то осторожно дует на горячий напиток, за ним следует первый глоток, а затем такой глубокий вздох, что приходится приложить усилие, чтобы не оглянуться через плечо. Когда дрова уже ровно разгорелись, я украдкой бросаю взгляд на незнакомца: тёмно-каштановые волосы вьются, глаза чуть прикрыты, а перед ним — я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не хмыкнуть – пустая тарелка. – Вкусно? – спрашиваю я, кивая на тарелку и опускаясь на диван как можно дальше от него. Он улыбается, и на миг огонь отбрасывает тени на его лицо, выделяя лучики в уголках глаз и россыпь бледных веснушек на носу. Я машинально тру грудь — она внезапно будто стянулась. – Очень, – бормочет он, грудь медленно поднимается, когда он глубоко вдыхает, словно снова проживая мысль о горячем напитке и еде. – Как тебя зовут? – вопрос выскальзывает из меня так неожиданно, словно его вытащили против моей воли. Зелёные глаза на миг широко распахиваются, потом губы чуть приподнимаются в уголках. – Оливер. Оливер. Да, ему это имя чертовски идёт. – Ты чувствуешь себя чуть-чуть лучше, Оливер? – не удержавшись, повторяю его имя, позволяя ему мягко скатиться с языка. Господи… что, чёрт возьми, со мной не так? – Да, намного лучше, спасибо, – голос у него всё ещё слегка сиплый, но заметно живее после горячего чая. – Тебе нужно, чтобы я кому-нибудь позвонил? Семье или, может, другу? Улыбка сползает с его лица, и он почти судорожно мотает головой. – Нет, никому. Не звони никому. Пожалуйста, – последнее слово ломается отчаянной мольбой. – Ладно, ладно, – торопливо успокаиваю я, рука сама собой почти тянется к нему, чтобы… Чтобы что? Успокоить? Унять тревогу? Стереть из глаз этот резкий всплеск страха? – Я никому звонить не буду, обещаю. Оливер кивает, обнимая себя руками, вцепляясь пальцами в ткань худи так крепко, что костяшки белеют. От этого зрелища что-то болезненно сжимается внутри меня, а собственные ладони бессознательно превращаются в кулаки и лежат на бёдрах. – Ты можешь рассказать, что с тобой произошло? Почему я нашел тебя в таком состоянии? Он прикусывает нижнюю губу, и от него буквально волнами идёт напряжение. – Я шёл по тропе, и дождь застал меня врасплох, – начинает он, уставившись на колени. – Я думал, знаю, куда направляюсь, но оказалось, что нет, и я заблудился. Я вижу, как он с трудом сглатывает, всё ещё не поднимая глаз; пальцы мертвой хваткой впиваются в худи. – Я начал чувствовать себя странно, голова закружилась, и я поскользнулся, скатившись ещё ниже, в этот маленький овраг. Я даже рюкзак где-то потерял, когда падал. Он поднимает взгляд и впивается в меня своими насыщенно-зелёными глазами. – Тогда ты меня и нашёл. И слава всем святым, что так. В его голосе всё ещё слышится лёгкая дрожь; страх все еще исходит из его слов, и меня передёргивает от мысли, что могло бы с ним случиться, если бы я не оказался поблизости. – У тебя нигде не болит? Если ты упал с дороги, было бы неплохо показаться врачу. – Нет, – он мотает головой. – Ничего не болит. Я просто ушиб правую руку и ногу, когда пытался сгладить падение. По мере того как он говорит, голос становится чуть крепче. Всё ещё мягкий, но более уверенный. – Я могу осмотреть, если хочешь. Я прошел подготовку по первой помощи, по работе положено, – предлагаю я. В его глазах вспыхивает любопытство. – А кем ты работаешь? – Я лесной рейнджер, – отвечаю, ловя и подогреваясь от интереса в его выражении. – Медицинские ЧП случаются чаще, чем можно подумать. Тени от огня танцуют на бледной коже Оливера, и на миг мне кажется, что он сейчас откажется от моей помощи. Наверное, я выгляжу совершенно обалдевшим, когда вижу, как он разжимает пальцы на худи и чуть придвигается ко мне, протягивая правую руку. Я осторожно беру её и закатываю рукав до локтя. Хмурюсь, разглядывая ссадины, лёгкие синяки и покраснение, идущее по всей внутренней стороне предплечья. Ничего критического, но это точно стоит обработать и перебинтовать для надёжности. С такого расстояния я чувствую запах дождя на его коже; его собственный запах почти скрыт сильным ароматом промокшей земли, и лишь тонкая нотка чего-то неуловимого, лёгкого и сладкого пробивается сквозь него. – Я позабочусь об этом, – говорю странно низким голосом. Наши взгляды встречаются, и я вдруг осознаю, что всё ещё держу его руку. Откашлявшись, аккуратно опускаю её. – Сейчас принесу аптечку, и мы разберёмся и с рукой, и с ногой, ладно? Оливер провожает меня взглядом, когда я поднимаюсь, и на его лице расцветает улыбка. – Спасибо. По его усталому изгибу губ видно, как он выбился из сил, но то, как блестят глаза, делает его до невозможности красивым — тёмные кудри, румянец на щеках, мягкие черты. Понятия не имею, что именно бормочу в ответ, почти бегом направляясь к шкафчику в ванной. Наверняка не то, что я начинаю понимать.. … что я в полной жопе.