Волчьи тропы

I Бриала… Лиллиан смотрела на нее так, будто видит впервые, в то время, как признанный лидер эльфов в Орлее смотрела на нее смело, лукаво, почти кокетливо. Не такой она впервые предстала перед Инквизитором на балконе бальной залы. Бриала двигалась словно хищная кошка. Лиллиан чувствовала, что готова кинуться на нее в любое мгновение, но что-то, словно какая-то неведомая сила останавливала ее. Это была молчаливая, скоротечная дуэль между двумя эльфийками, затерянными в своей борьбе, в чем-то очень схожей и в чем-то радикально разной. Лиллиан распрямила плечи, снова. Будто это хоть как-то помогало ей чувствовать себя выше, главнее. Ноги, казалось, даже сквозь обувь чувствовали жар от поступающей к ним, алчной, алой лужи. Убитый больше ничего не мог сказать благодаря Бриале. Как удачно… — Разве вы не должны танцевать, миледи Инквизитор? Что скажет знать? — с улыбкой поинтересовалась Бриала, неумолимо приближаясь к ней. «Пляши, болванчик. Ты же за этим сюда пришла. Ну же, Лиллиан.» Как давно в своей голове она не слышала голос Имшэля. Он звучал с издевкой, так ясно и четко, будто сам, во плоти сейчас появится из-за ближайшего угла. Лиллиан стиснула зубы почти до боли. — Вероятно, очередь из желающих ждет, затаив дыхание… — вымолвила она непозволительно тихо и зловеще. Даже присутствие Соласа и Варрика за ее спиной не помогало ей вернуть самообладание. — Не удивлюсь, если это и правда так, — Бриала скользнула взглядом куда-то в пространство, явно оценивая компаньонов Инквизитора. — Неплохо вы почистили это место. Тевинтерскую кровь с мрамора месяц отмывать придется. Заметив, что Бриала двинулась в сторону двери на балкон, Лиллиан инстинктивно шагнула следом, не спуская с нее глаз. — Я пришла, чтобы спасти за своих исчезнувших людей или отомстить за них, но вы успели раньше, — снова заговорила Бриала. «Она лжет. Ты не успела взять лазутчика.» — Значит… Эмиссар Совета Геральдов во дворе… это не ваша работа, верно? — обернувшись, Бриала подошла вплотную так неожиданно, что Лиллиан невольно сжала кинжал в руке. — Он был уже мертв… — меньше всего ей хотелось оправдываться, но слова шли напролом. — Я ожидала этого. Возможно, вы и прибыли сюда вместе с Герцогом, но не похоже, чтобы вы делали за него всю грязную работу. Я знала, что он проводит внутрь шевалье, но убить Эмиссара Совета? Привести во дворец тевинтерских убийц? Это жесты отчаяния. Гаспар, вероятно, планирует ударить сегодня ночью. «Да причем тут вообще Гаспар?» Лиллиан сердито вздохнула и отвела глаза в сторону, нечаянно коснувшись взглядом Соласа. Он был сосредоточен, как никогда. Перед ним стоял живой лидер эльфийского сопротивления, хитрый, расчетливый и решительный. Лиллиан казалось, Бриала воплощала собой все то, к чему он так отчаянно взывал, когда пытался достучаться до нее или до Сэры. Интересно, каково ему сейчас? Это было далеко не тем, о чем следовало заботиться. — Это очень смелое обвинение. Почему вы так уверены, что за всем этим стоит он? — спросила Лиллиан. — Вы назвали его простым человеком, но даже для него этот жест выглядит слишком легкомысленно. — Не дайте его обаянию ослепить вас, — Бриала вдруг улыбнулась снисходительно, словно разговаривала с пустышкой или неразумным ребенком. — Он — орлесианец. Улыбка — это его маска. — Не нужно, Бриала… Я прекрасно знаю, где я нахожусь, — ответила Лиллиан, добавив немного больше нажима. Бриала внимательно изучала ее глаза, все еще стоя очень близко. Так близко, что Лиллиан могла перерезать ей артерию одним взмахом, впрочем, это было взаимная уязвимость. Взгляд Бриалы снова скользнул куда-то сквозь. Спустя непозволительно долгую секунду, она наконец снова заговорила. — Я неверно оценила вас, миледи Инквизитор. Вы можете оказаться ценным союзником. «С чего это вдруг?» — Какие возможности откроются, имей вы в распоряжении армию эльфийских шпионов? — Бриала изобразила полуулыбку. Она владела ситуацией от и до, это было очевидно. — Подумайте об этом… — И чего же вы хотите взамен? — Я понимаю, куда ветер дует. Наверняка этой ночью вы примете участие в переговорах, — беззастенчиво ответила Бриала. — Что, если вы склонитесь чуть-чуть в сторону своего народа? Это… может принести пользу нам обеим. Просто подумайте об этом. Лиллиан отмерла лишь тогда, когда Бриала развернулась, и в секунду, грациозно и стремительно прыгнула вниз, исчезая в тени сада. Она дернулась за ней следом, вцепившись в поломанные поручни, но так и не решившись… ни на что. — Опять политика и двуличие. Есть хоть кто-нибудь во дворце, не затронутый этой гадостью? — выдохнула Кассандра, подпирая Инквизитора со спины. Искательница силилась рассмотреть, куда подевалась леди-посол, но ей это так и не удалось. — Как ни назови — политика, Игра — неважно. Это личная неприязнь. Пф, — Сэра издала неприличный звук и сгребла Лиллиан в объятия за шею. Лучница оценила выражение лица Инквизитора и усмехнулась. — Видала? Она на меня глаз положила. — Ну да… — понуро ответила Лиллиан, сбрасывая обод из ее рук со своих плеч. — Но если хочешь знать, по-моему, это все, гавно собачье, — не унималась Сэра, следуя за ней. — «Все» — это что? — Ну как… «свободу избранному народу, эльфы бедняжечки, настало время перемен»…все это бла-бла-бла. — Ты и сама защищаешь слуг и бедняков, стоишь на страже справедливости, — на краткий миг Лиллиан обернулась. Она сразу поняла, что сказала глупость, едва увидела лицо Сэры. — Свободу? Не-не, мне бы знатюгам подгадить. Больше мне ничего и не надо! — звонко ответила та, а потом стрельнула глазами в Соласа, который наблюдал за их разговором. — Да, ты все правильно слышал! И не надо на меня так смотреть! — Мне даже нечего тебе сказать, — заторможено ответил он. — Слава яйцам Создателя! Кассандра не хотела быть тем, кто это скажет, но ей нужно было держать все под контролем. К сожалению, миледи Инквизитор не оставляла ей ни одного шанса хоть когда-нибудь расслабиться. Лиллиан и сейчас застыла у фонтана, озираясь по сторонам. Похоже, она не знала, что делать. Или не хотела знать. — Нужно возвращаться — Императрица все еще в опасности. Хотя я считаю, что Орлею без нее будет лучше, — хмуро сказала Кассандра, не спуская с Лиллиан взгляд. Та, словно напоследок снова оглянулась, задерживаясь на лужах крови и телах слуг Зимнего дворца. — Ты правда поддерживаешь гражданскую войну? — Разумеется, нет. Бардак и дрязги выгодны только Корифею, — отозвалась Кассандра. — Но будь на то моя воля, я бы позволила свергнуть Селину и отдала бы престол Гаспару. Он видит настоящую угрозу, он бы не тратил время на балы да письма. — Мне показалось, ты считаешь его основным претендентом на покушение, — Лиллиан внимательно посмотрела на Кассандру, но та пожала плечами. — На данный момент, я не знаю, что думать. Возможно, самое время как следует все взвесить, а не бросаться искать виноватых. Жаль лишь, что время подходит к концу… На пути в замок, отряд то и дело встречал неизвестно откуда взявшихся эльфийских войнов. Не простых, запуганных слуг, а настоящих бойцов, хорошо экипированных, умелых. Это читалось во взглядах, которыми они провожали Инквизитора. Лиллиан чувствовала смесь восторга и раздражения. Они были именно такими, какими она хотела бы видеть борцов за права народа, но где они были несколько минут назад, когда венатори устроили здесь кровавую баню? — Спасибо за помощь, миледи Инквизитор, — почтительно прошептал один из них. Лиллиан замедлила шаг и внимательно посмотрела в лицо незнакомца. Гордый, суровый эльф, почти герой легенд… Возвращение нервировало Лиллиан больше, чем она хотела признавать. Она старалась отделаться от неприятного ощущения, поселившегося в животе, пока ее руки работали над застежками платья. Блестящие камни на ее плечах, стройными линиями свисающие с ее загорелых плеч выглядели как насмешка. Весь этот лоск ничего не значил для нее. Никогда не значил и никогда не будет, по крайней мере, пока люди чувствуют себя на гребне волны. — Смотри, что нашла в комнатке нашей очаровашки, — Сэра почти не глядя швырнула Лиллиан что-то. — Так и знала… Лиллиан внимательно рассматривала в руках холодный кусочек металла, украшенный изящными узорами. Трудно было не догадаться о происхождении старого, потертого медальона, чья ценность определенно была за пределами материального мира. Странно подозревать Селину в сентиментальности… — С ее стороны это весьма нецелесообразно, — пробормотал Солас. Лиллиан отвлеклась на него лишь на мгновение. — Если под нецелесообразностью ты имеешь в виду «смертельно опасно», — сказал Варрик, надежно заворачивая Бьянку в плащ. — То я с тобой полностью согласен. Чужие голоса. Они лились отовсюду и просачивались, словно дождь сквозь обветшалую крышу, настойчиво, раздражающе. Жизнь остановилась лишь в гостевом крыле, здесь — нет. Здесь все пышно цвело, сияло. Смех звучал особенно неприятно, как скрежет разбитого стекла. Лиллиан напоминала себе, что слишком похожа на затравленную дворнягу, стоит ей отключиться от всех. Она и сейчас, беседуя с очаровательной пожилой вдовой, никак не могла вникнуть в разговор. Все казалось пустым, даже с учетом, что Лиллиан лишь пыталась заполнить ожидание. Сестра Соловей обещала собрать вместе Каллена и Жозефину и наконец скоординировать дальнейшие действия. Солас из сада переместился в зал, но снова растворился в толпе. — Уже можно кого-нибудь убить? — услышала Лиллиан, едва попрощалась с пожилой леди. Это был Железный Бык. Он ухмылялся, стоя возле фуршетного стола, скрестив руки. — А то дворяне подтрунивают, думают, я не замечаю… Если так продолжится, придется из чьего-нибудь черепа сделать любезную маску для общества. — А венатори в саду не достаточно? — Лиллиан встала рядом с ним и усмехнулась. Ей было неприятно это признавать, но она с радостью на это бы посмотрела. — В следующий раз не забудь и меня взять с собой. — Я не виновата, что ты такой приметный. Что это? Минус высокого роста? — ядовито спросила Лиллиан, однако Бык не стал на это реагировать. — К тому же, ты очень полезен здесь. Скажи мне, что ты видишь глазами Бен-Хазрат? — Неразбериха. Все так стараются, что вырядились в перья. Тяжело заметить, что из этого обычное дело, а что опасность, — низким голосом сказал он, но потом кивнул. — Хотя, видишь ту пару в серебряных масках? Инстинктивно оборачиваясь, Лиллиан заметила, как Железный Бык утомленно закатил свой единственный глаз. Порой, она была нелепой. — Женщина крутит с одним из дворян, а мужчина — с двумя разными слугами. — Это… очень важная информация, спасибо, — иронично улыбнулась Лиллиан. — Ну а еще у них тут какие-то карамельные орехи с острой приправой. Сладкие, пока не проглотишь, а потом бам — и сразу горячо, — начал монотонно бормотать он. — Еще в Орлее есть рыжие симпатяшки. Мне больше нравятся служанки — меньше пудры. Лиллиан плавно кивала головой с таким же унылым выражением лица. Железный Бык неуютно поежился, залезая рукой под воротник. Его кожа была готова к демоническим когтям, пламени дракона и лезвию топора, но вот подкладку расшитого мундира стерпеть была не в силах. — Вот! Видишь, о чем я говорю! Сплошная херня, а веселья никакого! А все из-за тебя! Почему ты не можешь привести эту дамочку в чувства? Что ты за Инквизитор, в конце концов?! — взревел он. Лиллиан изобразила сострадание на лице, но вряд ли получилось убедительно, она и не старалась. — Весело будет, если я мадам Вивьен попрошу поработать над твоей интонацией и словарным запасом. — Ты не можешь все время использовать ее как страшилку. Вообще-то я неплохо нахожу общий язык с орлесианцами, просто здесь… ну странно все, — сказал он, наконец бросив попытки унять зуд на ключицах. — И к слову — Кун, по крайней мере, не допускает, чтобы господа друг с другом письками мерялись, пока страна погружается в дерьмо. — Да-да, я тоже ненавижу политику… — Тогда у тебя дерьмовая работа. Ну, шуруй, тебя уже ждут. Когда одна из придворных фрейлин вдруг поманила Лиллиан к себе, она почти не удивилась. Ей уже приходилось сталкиваться с фрейлинами Императрицы, которые были похожи на три милых фарфоровых статуэтки, выпущенных из-под станка, эта фрейлина от них хотя бы отличалась. Однако, она сопроводила Инквизитора к статной высокой блондинке и роскошном платье. — Мы уже встречались прежде. Я великая герцогиня Флориана де Шалон. Приветствую вас, — радушно улыбнулась женщина. Лиллиан постаралась взять свое лицо под контроль, чтобы не выдавать раздражения. Ни в каком бреду она не забудет герцогиню Флориану, не с этим воротником, похожим на крылья бабочки… — Вы выбрали любопытный момент для разговора, — с улыбкой ответила Лиллиан. — Я здесь не только ради беседы. Я хочу с вами потанцевать. К тому же, в танце нас не услышат шпионы. Брови Лиллиан невольно поднялись вверх. Танцевать с кузиной Императрицы? На этот случай инструкций не было. За весь вечер Лиллиан ни разу не наблюдала за танцем однополых партнеров, к тому же — Селина стремилась скрыть свой роман с эльфийкой, как весьма недостойный и возмутительный поступок, но ведь танец это еще не роман. Похоже, Флориане нравилось эпатировать публику. По крайней мере, в этом их стремления совпадали. Лиллиан заглянула ей в глаза и уверенно протянула руку на мужской манер. С женщинами почему-то было проще. Всегда. — Вы прелесть, — льстиво улыбнулась Флориана. Лиллиан не успела выучить всех па, к несчастью Жозефины, нои к счастью последней — природа наделила Инквизитора умением чувствовать ритм, быстро учиться и так же быстро подстраиваться. Герцогиня стреляла в Лиллиан глазками так, что приходилось задумываться, не является ли страсть к эльфийским женщинам заразительной в семье Императрицы. Однако, Лиллиан отнюдь не выглядела так, будто ее это смущает. Казалось, даже наоборот. В этот вечер Инквизитор Лавеллан раскрылась всем в танце как натура властная, даже немного доминантная. Странно, но Лиллиан это нравилось. — Скажите, миледи, — заговорила наконец Флориана, когда они плавно двинулись вдоль зала, держась за руки. — Почему у долийцев вдруг проснулась страсть к политике? Что вам известно о гражданской войне? — Уверяю вас, последствия этой войны простираются далеко за пределы Орлея, — ответила Лиллиан. — Вероятно, это так. Меня не должно удивлять, что империя, оказывается, центр мира, — ответила Флориана. Даже если ей было и не слишком удобно танцевать с партнершей, которая была ниже нее голову, она не подавала вида, совсем наоборот. — Устроить сегодняшние переговоры было непросто. И при этом одна из сторон может использовать эту возможность для ужасного предательства. Безопасность империи на кону. Никто из нас не хотел бы видеть ее падение. — Обе ли мы этого хотим, леди Флориана? — Надеюсь, в этом вопросе, наши мнения сходятся, — Флориана изящно закрутилась на месте, когда Лиллиан снова проявила инициативу. — В таком месте сложно сказать, кто друг, кто враг, не так ли, ваша милость? — Похоже, будучи гостьей моего брата Гаспара, вы уже успели неплохо осмотреться, — кокетливо усмехнулась она. — Вы многих интересуете, Инквизитор… и некоторых беспокоите. Лиллиан притянула ее немного ближе за талию и загадочно улыбнулась ей, глядя в глаза. — А у вас я вызываю интерес или все же беспокойство? — На самом деле, всего понемногу, — Флориана полностью отдалась воле Инквизитора, позволяя ей вести в танце. Или по-крайней мере, умело создала впечатление. — Сегодня очень важный вечер, миледи Инквизитор. И мне очень интересно, какую роль вы в нем сыграете. Выражаясь вашими словами, а знаете ли вы, кто здесь друг, кто враг? Кому из придворных вы можете доверять? Доверие в таких местах появлялось лишь в качестве предмета для разговора, догадывалась Лиллиан. Что бы сказала Жозефина? — Прекрасный вопрос. Я могу задать вам такой же, ваша милость. — В Зимнем дворце каждый сам по себе. От вашего внимания наверняка не ускользнуло, что некоторые стороны вовлечены в особенно опасные интриги. — Я-то думала, в Орлее опасные интриги — национальный вид спорта, — Лиллиан заметила, что ее ответы похоже очень позабавили Флориану, и не только ее одну. Затем Инквизитор сюда и прибыла — развлекать народ, не знающий других бед, кроме скуки… Когда мелодия достигла кульминации, вокруг женщин почти не осталось танцоров, многие из которых превратились в зрителей. Лиллиан было легко представить себя на сцене театра, там ложь хотя бы безобидна. Она уверенно обняла Флориану, придерживая за руку и корпус, грациозно наклонила вниз. Герцогиня была бы ошеломлена дерзостью своей неопытной и миниатюрной партнерши, но она и сама хорошо умела танцевать, особенно у всех на виду. Лиллиан не думала о том, что могло бы случиться, урони она ее прямо сейчас. Аплодисменты окружающих прозвучали как внезапный шум морского прибоя, сразу со всех сторон. Лиллиан потянула Флориану вверх и гордо подняла голову, являя себя миру. Она сейчас не была похожа на себя. «Вот и прекрасно». Герцогиня удовлетворенно улыбнулась, грациозно поправляя светлый локон и последовала ее примеру, взяв Инквизитора под руку. — Времени у вас немного, — напомнила Флориана, однако затем ее голос стал заметно тише. — Атака произойдет скоро. Вы должны остановить Гаспара, прежде чем он нанесет удар. В саду императорского крыла вы найдете капитана наемников брата. Ему известны все секреты. Выпуская ее руку, Лиллиан поклонилась на прощание. — Думаю, я смогу убедить его быть достаточно любезным… Жозефина настигла Инквизитора слишком внезапно. Почувствовав, как кто-то схватил ее за талию, Лиллиан чуть не замахнулась, ругаясь про себя. Леди посол быстро взяла себя в руки и начала провожать Инквизитора в более укромное место, где их уже ожидали. — Двор будет говорить о тебе месяцами! — с восторгом сказала Жозефина. Не такой реакции Лиллиан от нее ждала, с другой стороны, двор — любит скандалы, Жозефина — любит двор, все складывалось. — Надо почаще вывозить тебя на балы. — Я добыла кое-какую информацию, — буркнула Лиллиан, продолжая шаг. Трудно назвать добычей то, что тебе подали на блюдечке с подозрительно яркой золотой каемочкой, но приходилось довольствоваться и этим. — Как вам танец с герцогиней Флорианной? — поинтересовалась Сестра Соловей с хитрой улыбкой. Она появилась словно из воздуха, хотя как можно было потерять ее огненную макушку в толпе, представлялось с трудом. — Надо было ее поцеловать… — Гораздо важнее: что случилось в людской? Я слышал, там была драка, — перебил ее Каллен, он обеспокоенно разглядывал Инквизитора, чей вздох оказался беззвучным, но без сомнения глубоким. — Надеюсь, у вас хорошие новости, — вслед за ним на Лиллиан уставилась и Жозефина. — А то, похоже, что мирные переговоры не удаются. — В людской все получилось… не слишком удачно. Много жертв, ни одного венатори не удалось взять живьем, — сухо ответила Лиллиан, постаравшись предварительно прикрыть все зазоры и трещины, сквозь которые могло пробиться прежнее отчаяние. — Герцогиня пыталась убедить меня, что Гаспар предатель, но я по-прежнему, не верю, что все настолько очевидно. — Флориана с братом вполне себе ладит, — сказала Сестра Соловей. — Но она без раздумий пожертвует им ради собственного спасения. — Выходит… на Императрицу сегодня действительно нападут, — сказал Каллен с большой досадой. Лиллиан внимательно посмотрела в его лицо. Он действительно верил в лучшее до сих пор? — Предупреждать Селину бесполезно, — Жозефина мельком глянула по сторонам на предмет нежелательного внимания. — Эти переговоры нужны ей для победы, а отказ от них будет равносилен поражению. — Что ж, тогда пускай умирает, — вдруг развела руками Сестра Соловей. Когда Лиллиан поняла, что все глаза снова уставились на нее, в ее голове крутилась лишь одна мысль «Да пусть они хоть глотки друг другу перережут, я с удовольствием посмотрю на это со стороны». Она скривила губы, пряча ехидную улыбку: — Мне нравится, куда клонит Лелиана. — А мне нет! — возмутилась Жозефина. — Если у Корифея получится… — Корифею в первую очередь нужен хаос, — мягко осекла ее Сестра Соловей. — Даже если Селина выживет, он сможет добиться своего. Чтобы этого не вышло, империя должна оставаться сильной. Сегодня ночью кто-то должен победить. — И это не обязательно должна быть Селина. Она права, — согласился Каллен. Лиллиан с преувеличенной озабоченностью на лице, приложила руку к губам. Чего они вообще в таком случае добивались, проникнув в Зимний дворец? Никто пока не давал ей право раздавать титулы дворянам. — Ты понимаешь, что предлагаешь, Лелиана? — Жозефина испуганно распахнула глаза и уставилась на подругу. — Иногда лучший путь не самый легкий. В голосе Сестры Соловей слышалась сталь. Она умела быть безжалостной, когда это необходимо, это ни для кого не было секретом, и все же Лиллиан чувствовала странную тревогу. Ей предлагали разыграть карты в свою пользу, что-то подтасовать, что-то достать из рукава. Здесь все этим занимались… — Мне нужно больше информации. Я отправляюсь в Императорское крыло… — выдохнула Лиллиан, качая головой. Разум отчего-то подкидывал ей идеи. Одну за другой. Что если Гаспар и вправду легковерный дурачок? Что если убедить его сотрудничать с Бриалой, чтобы эльфы постепенно, шаг за шагом завоевали влияние при дворе, а затем и по всему миру? Почему бы просто не позволить Бриале делать то, что она умеет? Разумеется после того, как будет убита Императрица. Ее бы это устроило? Лиллиан вынула из кармана найденный Сэрой амулет и огладила большим пальцем рельефную прохладную поверхность. На что ты готов ради надежды облегчить судьбу своего народа? Лиллиан пришлось бы просто отойти в сторону, наблюдая как разгорается фитиль, но Бриале для этого требуется нечто большее. Насколько большее? — Мы снова встретились, — на этот раз улыбка Бриалы была теплее, когда она снова застала Инквизитора у дверей террасы. — Вы подумали над тем, что я сказала? «Я слишком много думаю над тем, что вы сказали». Лиллиан плавно протянула руку и продемонстрировала Бриале медальон, не спуская с нее сосредоточенных глаз. — Мы нашли этот эльфийский амулет среди вещей Селины, — тихо сказала она. — Он ваш? — Дайте посмотреть, — улыбка Бриалы померкла в одно мгновение. Она осторожно подняла медальон, висящий на цепочке, поближе к глазам, будто ей нужно было и впрямь его как следует рассмотреть, чтобы узнать. — Она сохранила его? О чем она только думала? Если бы Гаспар нашел его, он бы ее уничтожил! Несколько запальчиво, совершенно несдержанно сказала Бриала, отпуская амулет так, словно он обжег ее. — Наверное, он что-то для нее значил. — Возможно… Она его сохранила. Лиллиан рассматривала Бриалу немного дольше, чем это требовало обстоятельства. Ей никогда не приходилось сталкиваться с тем, что означает жертвовать теми, кто тебе дорог ради «высшего блага». «Разве?» Издевательски пропел внутренний голос. Лиллиан знала, хотя бы на этот раз, но знала — голос не прав. Какими бы иллюзорными благами она ни прикрывала свое нежелание с кем-либо сближаться, это никогда не ставило под угрозу жизни. По крайней мере, пока. — Ну что, будешь к ней приставать или как? — Сэра пихнула Блэкволла в плечо, едва не разлив вино, когда заметила, что он снова засмотрелся. Он недовольно покосился на нее. Несмотря на девичий наряд из струящегося желтого атласа, ни нежности, ни такта Сэре это не прибавило. — Что? К кому приставать? — возмутился он, обтирая усы от капель. — К леди Жози. Видела я все эти твои рыцарские штучки, — поддразнила его Сэра. — О Создатель, Сэра. Не надо. Не лезь, пожалуйста. — Как покраснел-то! Что, боишься перед ней опозориться? — засмеялась она. Да так громко, что никто не смог это проигнорировать. Особенно Инквизитор. Лиллиан видела, что Блэкволл находится в бедственном положении. Не он один, но наблюдать за его отчаянием было особенно больно. Она приблизилась к ним, наблюдая как Сэра тянется к вазе с фруктами. Что она на этот раз придумала? Блэкволл неловко запустил пальцы в аккуратно уложенные волосы: — Да не в этом… — Я тебе покажу. Только персик нужен… Спелый, — Сэра продолжала копошиться в вазе. — Потому что, если делаешь все правильно, то… все наливается, как персик! Там. Правильно я говорю? Поняв, что Сэра обращается к ней, Лиллиан округлила глаза и нервно усмехнулась. Она вопросительно уставилась на Блэкволла. — Пожалуйста, не надо персиков, хоть спелых, хоть неспелых, — взмолился он. — Я больше не хочу знать, о чем речь, — заключила Лиллиан, глядя на то, как Сэра начинает стервенеть от того, что на орлесианском балу не подают персиков. Блэкволлу крупно повезло. — Ну не на бананах же тебя учить! — звонко сказала она. — Еще скажи, про меч и ножны рассказать! О, кстати! Не надо орудовать им как мечом. — Как мне тебя заткнуть, а? — Блэкволл прикрыл глаза руками, растирая обветренные морщины вокруг глаз. Он выглядел так, словно в жизни не испытывал большего стыда, что само по себе уже казалось Лиллиан любопытным. — Лили тебе тоже что-нибудь покажет, и леди Жози останется очень довольна, — Сэра наконец бросила свое занятие, вынимая руку из золочёного блюда, и посмотрела на Инквизитора. — Какие-нибудь долийские приемчики, да? Говорят, у них там вообще раздолье по части всяких приколдесов. Лиллиан не знала, с чем ей поспорить в первую очередь, поэтому предпочла не спорить вообще. Однако глаза Блэкволла буквально заклинали ее вмешаться. Лиллиан безапелляционно покачала головой. — Прости. Ты обещал помогать… «Скажи спасибо, что я не прошу тебя копаться в грязном белье Императрицы вместе со мной…» Блэкволла и Сэру она предпочла оставить наедине с их крайне неловким дискурсом. Было в этом, конечно, и нечто теплое, почти радостное. Если Блэкволл и правда бы нашел в себе силы поухаживать за Жозефиной, а она не стала бы отталкивать его, это было бы… здорово. Вероятно, просто потому, что когда два положительных героя встречают друг друга, это внушает надежду. К связи Дориана и Железного Быка Лиллиан относилась несколько иначе, возможно, потому что это было так спонтанно, импульсивно, но сейчас почти привычно. Подобного ей никак не удавалось почувствовать в отношении Соласа и себя самой. Может, это был страх, а может, интуиция… Реакция со стороны Селины была схожей, но главное — незамедлительной. Едва Лиллиан сообщила трем фрейлинам о том, что хочет переговорить с Императрицей об одной любопытной находке, они мгновенно отвели ее к Селине. Лиллиан пришлось зажать свой стыд в кулаке, вместе с медальоном, пока она медленно приближалась к Императрице. Не тот ли это компромат, который так нужен? А она готова помаячить им перед глазами одной из самых влиятельных фигур Орлея? — Инквизитор, мне жаль, что у нас не было времени побеседовать раньше, — Селина поприветствовала ее радушно, со всей своей выдержкой. — Полагаю, у вас накопилось множество вопросов. — Этот медальон был найден в одном из хранилищ замка, — сказала Лиллиан. — Полагаю, он вам чем-то дорог. — Это… личное, — Селина хоть и улыбнулась, но несколько грустно. — Не знаю, зачем я хранила его. Это было не очень разумно. Отчего-то Селина выглядела так, будто Лиллиан и впрямь могла быть одной из тех, кто может ее осудить. Осудить за любовь к «неподходящему» партнеру. Инквизитор вздохнула и посмотрела в сторону. Ей захотелось выпалить на одном дыхании все, что она думает об этом маскараде, об этих танцах на чужих костях и крови, но она сдержалась, вспоминая предостережения Жозефины. Сейчас ей нужно было понять Селину. Познакомиться, прежде чем обрекать на смерть? Такому Наследница ее не учила. — Простите за столь личный вопрос, но почему вы разошлись? — вместо этого спросила Лиллиан. Где-то в этой идеально сложенной железной леди наверняка была сердцевина. Селина задумчиво посмотрела куда-то сквозь. — Она хотела перемен. И была уверена, что со мной на них нечего рассчитывать, — призналась она, спустя долгую минуту. — Мое слово — закон, Инквизитор. Но законам неподвластны людские сердца. Культуру нельзя изменить в корне за одну ночь. Удивительно, что Селина хотя бы пыталась. Если это можно было назвать попыткой, пусть и несостоявшейся. Однако, из всей знати Орлея, она впервые заговорила об этом сегодня вечером. А может, все дело было во влиянии, которое Лиллиан так стремилась отрицать? Ей хотелось верить в иное. — Я подвела ее. Мне нужно было быть смелее, — на мгновение Селина даже с досадой опустила глаза, прежде чем ее взгляд снова вернулся к лицу Инквизитора. Властный, сдержанный. — Но прошлое, как и многое другое, тоже не подвластно мне. — Вы ведь все еще неравнодушны к Бриале… — Наверное, да, — честно ответила Селина. — Но я не могу предпочесть ее остальным жителям Империи. Лиллиан не до конца понимала, что это значит, но ее догадка состояла в том, что благо «жителей Империи» все еще не пересекается с благом эльфийского народа. Поэтому большей частью мира правят люди, поэтому существуют эльфинажи, долийские кланы, а мертвые слуги никак не сказываются на праздничном банкете… Эта мысль удручала не так сильно, как могла бы. С этой концепцией в сознании и на устах выросло не одно поколение некогда великого народа… — Поступайте с медальоном, как сочтете нужным. Для меня он ничего не значит, — наконец сказала Императрица, заметив, что Лиллиан слишком погрузилась в свои размышления. Оставшись в одиночестве, Инквизитор не переставала думать. Может, Бриала была права. Будущее не спасут ни компромиссы, ни любовь. Когда Солас стал первым, кто прибыл к месту подготовки после нее, Лиллиан невольно потянулась к нему, вышагивая по комнате с портупеей в руках. Желание рассказать ему все было едва преодолимым, ведь она нередко смотрела на Соласа, как на единственный голос разума посреди бушующего урагана страстей, не зная, что этим ураганам она обязана ему. Он застыл в углу с терпеливой, отчего-то очень теплой улыбкой, пока выжидал, когда она взорвется. Наконец, это произошло. Начала она сдержанно, почти осторожно, тщательно подбирая слова, но вскоре Лиллиан уже размахивала руками у него перед лицом, пересказывая многочисленные вероятности. Солас понял, что она едва ли способна сохранять концентрацию, поэтому он осторожно взялся за ремень и сам начал затягивать застежку на ее плече. Однако, ему было странно приятно, что Лиллиан делится тем, что у нее на уме вместо того, чтобы молчать. Так ведь действительно проще… — Нет, безусловно мысль поучаствовать в судьбах Орлесианской знати, соблазнительна сама по себе. Мысль о том, что я, какой-то эльф, могу вмешаться… сделать так, чтобы люди Орлея утопили друг друга в крови, а потом взять войско Бриалы и зайти в столицу. Старомодно и наверняка. — Продолжай… — Солас с интересом поднял на нее глаза, но его взгляд подействовал на Лиллиан скорее отрезвляюще. Она сама не понимала, что заставляет ее говорить. У нее чаще складывалось впечатление, что чем меньше окружающие знали о ее мыслях, тем меньше они в ней разочаровывались. — Прости, это… — Лиллиан прикусила губу и с досадой обвела глазами комнату, которая даже в тусклом свете одинокой лампы утопала в золоте и мраморе. — Вот это все на меня немного влияет. В полночь карета превратится в тыкву, обещаю. — Тебе не за что извиняться, — Солас мягко улыбнулся, нисколько не смущенный ее запальчивости. Может, он даже любил ее неравнодушие. Хорошо бы оно еще вело по прямой. — После того, что ты увидела, это вполне закономерное желание. Их порезали, словно скот. — И бал продолжался, несмотря на ни на что, словно ничего не случилось, — испытав незначительное облегчение, Лиллиан снова нахмурилась и покачала головой. — А эти знатные ублюдки? Они даже сейчас говорят об эльфийских служанках как о каких-то игрушках… — Vhenan, это непросто… но таково положение эльфов в обществе. Их жизни… мало что стоят, по крайней мере, пока. Но ведь Бриала и правда сделала тебе очень интересное предложение. Лиллиан немного замерла, почувствовав, как по позвоночнику пробегает холодок. Она ожидала, что слова Бриалы найдут отклик у Соласа, но не знала, насколько. Из всех эльфов, ныне живущих в Тедасе, он был одновременно больше всех и меньше всех был похож на того, кто готов к мятежу. Он ведь несерьезно? — Этот вечер был полон интересных предложений. Но разве в искренность хоть одного из них можно верить? — Это очень здравый вопрос, — Солас снова поправил перекрученный воротник на ее шее. Его движения были легкими, по-матерински нежными, будто он делал это сотни раз. — Но Бриала собрала силу, с которой людям придется считаться. — То есть… ты бы согласился? — на лице Лиллиан мелькнула тень тревоги. Ее собственные сомнения вызывали у нее боль в животе, но представлять, что Солас может поддержать ее в этом отчего-то казалось еще страшнее. — В данный момент я согласен с ней лишь в одном — тебе стоит об этом подумать. — Сейчас мне нужно думать лишь о том, чтобы скорее выбраться из этого змеиного гнезда. Принимать хитрые, обдуманные решения среди всех этих гордецов и фальшивых масок, означает уподобиться им. Я этого делать не собираюсь. Он ей совершенно не помог. Лиллиан почувствовала лишь странное давление, будто все внутри начало раздуваться, вымещая легкие, сердце и прочие никому не нужные органы из тела. Казалось, будто Солас ею наконец немного гордился, а может, наоборот? Когда он чувствовал разочарование и печаль, он так или иначе показывал это, невольно, просто потому что две пары внимательных глаз всегда были направлены на него. Но сейчас Солас смотрел на нее с уверенной, даже немного нахальной улыбкой. От этой улыбки что-то в сознании переворачивалось. Словно в ответ на смятение, Якорь вдруг дал о себе знать, робко, возможно, впервые ненавязчиво. Настолько, что Лиллиан даже не стала поднимать руки. Оставалось лишь мысленно приказывать себе успокоиться и дышать. II Императорское крыло было таким же роскошным, как бальная зала, разве что без обилия яств и гостей, но цветов в нем было столько же, если не больше. Высокая, свежевыкрашенная галерея почти не пахла краской, ничто в ней не напоминало о недавних разрушениях. Варрик один, казалось, смотрел на все каким-то будничным, почти скучающим взглядом. Лиллиан почти сразу услышала шум за одной из дверей. Какой-то сдавленный вой или приглушенный стон. Она озадаченно подошла к большой двери. Это была спальня Императрицы, вот только дверь не поддавалась. — Магические чары, — констатировал Дориан. — Я поищу, что можно сделать. — Нам точно стоит шариться в ее личных вещах? — поинтересовался Блэкволл, но все, включая Кассандру посмотрели на него, как на полоумного. Зачем он вообще спрашивал, а главное — у кого? Блэкволл вздохнул и развел руками, глядя как Лиллиан прислоняет ухо к двери. — Ставлю на то, что там ее личный наложник, — Варрик хитро прищурился и глянул на Дориана. — А почему не «наложница»? — поинтересовался маг, осматривая печать. Солас внимательно наблюдал за его движениями, стоя у него за спиной. — Я слышала, наша монархиня с палкой в заднице далеко не так скучна, как кажется. — Кстати, про задницы! У меня вопрос, миледи Инквизитор! — воскликнула Сэра. — А почему мамзель Вивьен жрет виноград, пока мы тут в потемках шароебимся? Нет, не то, чтобы я жаловалась, да и скучать по этой жабе я не буду… В общем-то, вопрос снят. Спасибо за внимание. — Я думаю, мадам де Фер не пристало «шароебиться» в закоулках, Лютик, — занятым тоном ответил Варрик, поглядывая на Лиллиан, которая яростно расчесывала собственную ладонь. Заметим его взгляд, она перестала. Или дело было не во взгляде… Когда Лиллиан резко дернула голову в сторону, Солас инстинктивно напрягся. Он лишь просил ее говорить, прежде чем она куда-то бросается сломя голову. Разве этого было много? Когда Лиллиан выстрелила в сторону двери, в воздухе вдруг повис женский, отчаянный визг. Такой, от которого, казалось, даже кровь в венах способна превратиться в лед. Картина, которая перед ней открылась, напоминала дурное дежавю: эльфийка с огромными от ужаса глазами, ползет назад, едва увернувшись от клинка убийцы в вычурных одеждах и дурацкой маске циркача, и снова каждая секунда на счету. Кинжал Лиллиан просвистел над ухом изворотливой клоунессы, но на меткость Инквизитору рассчитывать не приходилось. Она зарычала, бросаясь вперед, словно тигрица, способная разорвать кого-угодно голыми руками, и ее было не остановить. Уж точно не в этот раз. Варрик уже прицелился, но две убийцы двигались со скоростью молнии. Лиллиан едва уворачивалась, чувствуя, как чужое лезвие скользит прямо по поверхности кожаного нагрудника, противница была хороша. Однако терпение Соласа закончилось раньше, чем Лиллиан удалось ее схватить. Убийца взвизгнула, ощущая лед расползающийся по конечностям, ее голос слился с криком несчастной, но живой эльфийки, которая все еще сидела на полу не в силах подняться. Лиллиан навалилась на нее, прижимая к окну, но створки так внезапно подались наружу, что этого не ожидал никто. Вцепившись в подоконник ногтями, Инквизитор попыталась удержать неудачливую наемницу, в чьих глазах, сквозь прорези пестрой маски, вдруг мелькнул настоящий, животный страх. Когда на Лиллиан кто-то навалился, у нее чуть в глазах не потемнело. Кассандра обняла ее железной хваткой. Одним ударом сапога Искательница отправила врага в полет, прервав тщетные попытки Лиллиан обойтись малой кровью. Солас оказался рядом в то же мгновение. Он озабоченно посмотрел вниз, разглядывая распластанный внизу силуэт, не подающий признаков жизни, а потом одарил Лиллиан строгим взглядом, но она его успешно миновала, но лишь потому, что знала его настрой наперед. Жизнь убийцы ее больше не волновала. — Спасибо… — растерянно вымолвила эльфийка, дрожащими губами. Она была в шоке, и не переставая, пялилась на Инквизитора, севшую перед ней на корточки. Мифическая фигура Вестницы Андрасте выглядела немного не так, как о ней рассказывали. — Ты не ранена? — Лиллиан было протянула руку, но заметив, что несчастная отшатнулась, передумала. — Нет, я… я… — Все в порядке. Ты теперь в безопасности, — попыталась успокоить она. Эльфийка казалась ей совсем юной, на ней была невзрачная повседневная одежда. — В безопасности?! — отчаянно всхлипнула девушка. — Я больше не верю в безопасность… Здесь никого не должно было быть… Бриала сказала… Не надо было ей верить. Это имя сегодня доставляло Лиллиан слишком много беспокойств. Она хотела обернуться и посмотреть на товарищей, которые столпились у входа, но сдержалась. Вместо этого, она решительно выпрямилась, снова протягивая эльфийке руку, которой та все же решила воспользоваться. — Бриала велела тебе прийти сюда? — переспросила Лиллиан. — Не она сама. Нельзя, чтобы «посла» увидели разговаривающей со слугами, — девушка подняла на Инквизитора испуганные глаза, но продолжила говорить. — Мы получаем зашифрованные послания в условленных тайниках. Но приказ пришел от нее. Она всю ночь наблюдала за герцогом. Разумеется, кто-то должен был обыскать комнату его сестры… Лиллиан медленно моргнула, глядя на растерянную, сверх меры болтливую служанку, которая чуть не поплатилась жизнью за участие в этом параде тщеславия. «Вот тебе и шпионская сеть… А сколько твоих разведчиков погибло, пока ты танцевала на балу в своих модных туфлях?» Лиллиан терпеливо вздохнула и оглянулась. Так это комната Флорианы? — И что же было сказано найти? — спросила она. — В записке не говорилось, что искать. Я могла догадаться, что это западня… — расстроенно сказала эльфийка, потирая плечо. — Западня? Разве только Бриала могла послать тебя сюда? Разве никто другой не знает кодов и тайников? — Я… не знаю. Любой из нас мог, но… — девушка на мгновение задумалась, но потом категорично покачала головой. — Нет. Никто другой не послал бы меня сюда. Это Бриала. Поймав на себе скептичный взгляд Кассандры, Лиллиан устало потерла висок. Вероятно, она цеплялась за соломинку: — Послушай… у тебя шок, ты очень отважная, что явилась в императорское крыло без оружия, но на тебя напали. Почему ты думаешь, что это подстроила непременно Бриала? — Нет никакой отваги, чтобы угодить в ловушку Бриалы, — эльфийка вдруг горько рассмеялась и отступила назад, к стене, будто пытаясь найти для себя точку опоры. — Я знала ее. Раньше. Когда она была питомцем Селины. Теперь она хочет сыграть в революцию. Но я помню. Она спала с Императрицей, которая уничтожила наш эльфинаж. Вот так одна безрассудная ошибка разрушает судьбы, и, похоже, не только в Орлее. Эльфы не смогли бы примириться с этим союзом так же, как и шемленская знать. Это у них несомненно общее, и Лиллиан была бы и впрямь идиоткой, если бы этому удивилась. Она задумчиво смотрела на эльфийку. Из-за своей любви Бриала могла потерять все, к чему стремилась. — Неужели никто… вот прям никто не знал? Совсем? — с каким-то особым интересом спросила Лиллиан. По своему признанию, она совершила множество ошибок, способных навсегда лишить ее поддержки, но шутка судьбы была в том, что Инквизиция никак не смогла бы обойтись без Якоря. «Кроме того, за спиной невероятное количество героев, способных постоять за тебя горой. И только у двух из них острые уши.» Эти интонации в голове Лиллиан появлялись редко, но они ей нравились больше, чем типичный шум, состоящий из ненависти, стыда и полной растерянности. — Нет. Многие знают, что у нее была… история с Императрицей, правда, думают, что она была любимой служанкой. Если… — осеклась несчастная, собираясь с силами. — Если Инквизиция защитит меня, я расскажу все, что знаю о Бриале. О Бриале. «Любимой, любящей, но хитрой…» О проворной, убежденной защитнице эльфийского народа и, как знать, возможно, его последней надежде. Чувства Лиллиан метались между желанием защитить единственный, известный ей, столп эльфийского сопротивления, и, внезапно, гадкой, совершенно недопустимой радостью от того, что Бриала оказалась не так уж идеальна. Истоки этого во всех смыслах паршивого злорадства, Лиллиан были пока неясны. Однако, правильный вариант здесь все же был — Бриала не будет заметать следы таким способом, если это, конечно, действительно ее рук дело… — Блэкволл, проводи ее к Каллену, — обратилась Лиллиан, на что Серый Страж согласно кивнул, не имея никаких возражений. Она снова посмотрела на эльфийку и немного смягчилась. — Рыцарь-командор Каллен в бальной зале. Он будет охранять тебя, поверь мне. Он очень надежный человек. — Спасибо! — в глазах эльфийки впервые мелькнул намек на радость и облегчение. — Спасибо. Храни вас Создатель, Инквизитор. Когда она пробежала мимо Дориана, он задумчиво глянул на Сэру, а потом на Лиллиан. — Мне интересно, все эльфы в Орлее верят в Создателя? — А как ты думал? Они живут под крылом Церкви, — Лиллиан подошла к окну и глянула вниз на одно мгновение. — Я не живу под крылом Церкви! — возмущенно сказала Сэра. Дориан тихо усмехнулся, но его улыбка немного померкла, когда он посмотрел на Соласа, который как всегда о чем-то задумался, одиноко стоя в углу. — А ты, Солас? Ты во что-нибудь веришь? — поинтересовался он. — В магию. Дориана устроил и такой ответ. Он размял запястья, прежде чем снова коснуться сторожевой печати в спальню Императрицы. Продолжая незаметно расчесывать левую ладонь, Лиллиан внимательно наблюдала за тем, как на лакированной поверхности пляшут огоньки. Интересно, ее здесь Морриган поставила? Кассандра была почти в этом уверена. Даже после стольких месяцев, проведенных в стенах Инквизиции бок о бок с вольными магами, использование высоких материй, по личному мнению Искательницы, там, где в этом не было никакой необходимости, ее привычно раздражало. Комната Селины была просторной, двухуровневой, с изящной белокаменной лестницей с резными балясинами, камином и множеством шкафов. По сравнению с этим пространством, покои Инквизитора выглядели весьма скромно и аскетично, и Лиллиан только сейчас поняла, как сильно их любит. Из размышлений ее вырвал внезапный треск где-то у дальней стены. Не только треск, но и сдавленный вой. Огромное ложе с богато украшенным изголовьем было похоже на сказочный шатер, но примечательным в нем было не это. — Твою… — беззвучно прошептала Лиллиан, чувствуя, что ей хочется одновременно хохотать и бежать с воплями прочь. Вместо нее рассмеялась Сэра. Лучница схватилась за живот и склонилась над коленями. На постели, раскинувшись словно на дыбах, лежал абсолютно голый мужчина с кляпом во рту. Заметив внезапных гостей, он задергался сильнее, заставляя кровать грохотать. Рад он был или возмущен, понять было сложно. — Я всегда говорил, Жозефина тебя ущемляет, Снежинка, — едва сдерживая смех, больше похожий на кашель, сказал Варрик. — Вот, как надо отдыхать после дел. Гомерический хохот Сэры вводил Лиллиан в транс. Она смотрела по сторонам, на лица своих товарищей. Только Солас и Кассандра вели себя так, будто ничего экстраординарного не происходит, однако на к лицу последней некстати подступил румянец. Дориан разглядывал незнакомца во все глаза. — Совсем как дома, — сладко вздохнул он. Лиллиан поставила руки по бокам и направилась вперед, размеренным шагом. Когда нужно, никто не стремится ее остановить. «Смотри на лицо. На лицо смотри!» Как оказалось, на мужчине все же был шлем, но так как он был на голове, общее впечатление от этого не менялось. Лиллиан протянула руку и двумя пальцами деликатно отодвинула кляп в сторону. — Это… это не то, что вы думаете! — мужчина изо всех сил затряс головой, глотая слова вместе с воздухом. Ему было настолько стыдно смотреть в лицо Инквизитора, что это внушало Лиллиан странную уверенность и спокойствие. Она скрестила руки и приложила ладонь к щеке. Незнакомец уставился в потолок и наконец снова заговорил, стерпев пока Сэра справится с истерикой. — Императрица обещала… вознаградить меня за предательство герцога. Это не то… на что я надеялся. — Могу себе представить… — сказала Лиллиан. Судя по шлему и телосложению, этот мужчина был одним из солдат Гаспара, наверняка, был на хорошем счету. — Пожалуйста, прошу вас, не говорите Гаспару! — взмолился он, глядя на Инквизитора. Кассандра громко и раздраженно вздохнула. — Императрица обманула меня! Заставила рассказать о… Лиллиан продолжала смотреть на него, словно разочарованная тетушка на чумазого мальца. Вряд ли кто-либо и когда-либо чувствовал себя в своей тарелке, оказавшись в подобной ситуации, но сейчас речь шла о дворцовых интригах. Лиллиан даже не собиралась изображать сочувствие. Если он хотел получить что либо, кроме немого порицания и насмешек, ему лучше было поговорить с ней. Ладонь продолжала немного покалывать, посылая напряжение по всему телу, это начинало надоедать. — О планах перемещения по дворцу этой ночью, — наконец сказал мужчина, с досадой дергая надежно связанными ногами. — Она знает все. Все! План герцога неожиданно напасть был обречен с самого начала. Она превратила его в ловушку. В ту самую минуту, как он отдаст приказ атаковать, она арестует его за предательство. — Она там будет важничать, а ты тут лежишь с торчащими причиндалами! — Сэра снова взорвалась. Она прислонила лоб к плечу Кассандры, не в силах устоять на ногах, но Искательница лишь закатила глаза. — Не знаю, что хуже, — сердито пробормотала она. — То, что Селина прибегла к подобной тактике, или то, что он на нее попался… — Дорогая, на войне и в постели все средства хороши, — усмехнулся Дориан. Он был словно рыба в воде, в отличие от остальных. Лиллиан посмотрела на Соласа, который не проявлял интереса ко всему происходящему, рассматривая что-то в окне. Очередной компромат на Селину. Здесь у каждого рыльце было в пушку, но надо было отдать Императрице должное. «Это надо уметь…» Может, если бы Инквизитор больше интересовалась бы дипломатией, в ее шкафу было бы больше кружевного белья и меньше гранат? Лиллиан терпеливо вздохнула и достала кинжал из ножен. Дипломатией это все равно язык не поворачивался назвать… — Гаспар вас не тронет, но если мне это потребуется, вы расскажете на людях о западне, устроенной Селиной. — Я сделаю все! Все! — закивал мужчина. Настолько активно, что кровать снова заскрипела под ним. Сколько он здесь пролежал, одному Создателю известно. — Так и будешь стоять? — Лиллиан продолжала настырно пилить толстый канат, когда заметила пристальный взгляд Дориана. — О, поверь, меня и так все устраивает, — усмехнулся он. — Но могу присесть, чтобы меньше тебя беспокоить. Вместо него, к счастью, к Инквизитору присоединился Варрик: — Ну дружище, не знаю, как ты, а я эту картину вовек не забуду. И позабочусь о том, чтобы никто не забыл, — хрипло хохотнул он. Солас наконец тоже приблизился к императорскому ложу. Он мягко отодвинул руку Лиллиан, прежде чем изобразить несколько знаков в воздухе. Пленник испуганно дернулся, отклоняясь от собственной руки. Лиллиан с укоризной посмотрела на него, а потом потупила взгляд в плечо Соласа. Ей нестерпимо хотелось прислониться к нему подбородком, получить немного долгожданного контакта. Даже сейчас. Однако до того, как она успела что-либо решить, Солас расправился с веревкой и прошел к ногам пленника, заставив нити разойтись как по волшебству. Хотя почему «как»? — Очень мило с твоей стороны, — слегка усмехнулась она, наблюдая за ним. — Рукам Инквизитора не пристало выполнять подобную работу, — ничего не выражающим тоном ответил он. — К тому же, магия здесь справится лучше. Лиллиан не смогла скрыть теплую улыбку. Она мельком глянула на остальных, но никого, похоже, не волновало, почему мрачное настроение Инквизитора можно было развеять одним словом, опять же «как по волшебству». И снова, почему «как»? — Я правда очень признательна… — тихо сказала Лиллиан Соласу, когда отряд наконец решил покинуть комнату Императрицы, позволив пострадавшему от своей наивности солдату побыть в одиночестве и одеться. — Сосредоточьтесь, миледи Инквизитор, — Солас почувствовал, как на губах снова появляется улыбка, которую он так старался сдержать. Ему нравилось контролировать ситуацию, но Лиллиан напрочь лишала его этой привилегии, едва оказывалась рядом. — Как же тут сосредоточиться… — Лиллиан замыкала цепочку, поэтому позволила себе немного навалиться на Соласа. Ее ногти скользнули по его лопатке, создавая непередаваемые ощущения, даже сквозь плотную ткань мантии. Солас терпеливо вздохнул. — Я смотрю, атмосфера вседозволенности и на тебя влияет? — Развлекаюсь как могу… Путешествие по темному и пустынному императорскому крылу медленно подходило к концу. В нем было нечто неуловимо зловещее, что-то, что не смогли развеять ни комичная ситуация, развернувшаяся в спальне, ни хорошая компания. — Здесь прямо как в Шато Хуйто, да? — прокомментировала Сэра. — Хорошо хоть мертвые девочки с тобой не разговаривают, да? Лиллиан стиснула зубы, чтобы не ответить сразу. Она мрачно глянула на Сэру и снова потерла ладонь о грубый край пояса на бедре. Безусловно лучница была права, потому что если бы с Инквизитором начали говорить мертвые слуги, она бы сошла с ума. А может, и нет. Дело привычки… Лиллиан встала между двумя противоположными дверьми и о чем-то задумалась. Варрик озадаченно выглянул в окно, рассматривая внутренний дворик, там было подозрительно тихо. Такие вещи всегда не к добру. — Не знаю, сколько еще актов этого цирка выдержу, прежде чем оторву кому-нибудь голову, — выцедила Кассандра, заглядывая под полотно, прячущее под собой очередную статую. — Мне кажется, мы на финишной прямой, — заключила Лиллиан, поймав взгляд Варрика, выражающий полную солидарность. Пусть своему чутью она доверяла не так сильно, но если и он заподозрил неладное, то дело точно пахнет керосином. — Откуда такая уверенность? — Кассандра наклонила голову и внимательно посмотрела сначала на Варрика, потом на Инквизитора, после того, как гном хмуро отмахнулся от ее взгляда. Она нервировала его до сих пор. — Я думаю, мы идем в засаду, — непринужденно ответила Лиллиан, глядя на массивные створки так, будто могла видеть, что за ними происходит. — Ты уверена? — Нет. Оставляю один процент из ста, что Флориана не набрехала нам с три короба… Лиллиан почувствовала, как Якорь начинает хищно пронизывать руку до самого локтя. Это было что-то новое. Разрыв в Зимнем дворце? На этот раз она все же подняла ладонь и оценила метку, издающую слабое свечение. Мысль о том, что в Зимний дворец ворвутся демоны и разорвут аристократов пополам ее все же больше огорчала, чем радовала. Но перевес был незначительным. — Тоже чувствуешь, да? — тихо поинтересовался Солас. Он начал ощущать эти вибрации еще в комнате Селины, но хотел убедиться наверняка. Лиллиан посмотрела на него кратко, но ничего не ответила. — Венатори и демоны… — сокрушалась Кассандра. — Неужели Флориана была столь безумна, что провела их сюда ради убийства собственной сестры? — Что творится в голове безумца, нам неведомо, и, вероятно, к лучшему… — Солас рассудительно кивнул головой, но потом снова взглянул на Лиллиан. — Что ты будешь делать? — Пойду поздороваться, — она пожала плечами с заискивающей улыбкой. Лиллиан не была настолько глупа, но пока не могла решить, как обратить засаду в свою пользу в условиях всех ограничений. — А другого, более разумного плана нет? — Солас скрестил руки на груди и строго нахмурил брови. — Прости Солас, но похоже, твой интерес к дворцовым интригам останется неудовлетворенным. — Мы, вероятно, в меньшинстве. — Вероятно, да, — согласилась она, стараясь поменьше гримасничать. Лиллиан прислонила ладонь к губам, уставившись в пол. — Надо подумать… не уверена, что вам удастся выйти незамеченными, но я могу спуститься со второго этажа, удержать их внимание, пока не появитесь вы. К тому же, мы не знаем, кто нас ждет. — Это глупо. — Возможно, Лиллиан права, — вмешалась Кассандра. — Не стоит идти в лоб. Как долго ты сможешь оставаться невидимой? — Всегда немного непредсказуемо. На этот раз лучше открытая провокация, — рассудила она. — Сэра, Варрик и Дориан… и Солас выйдут с задержкой. Ты, Кассандра пойдешь из главных дверей вместе со мной. — Разумеется, — Солас с укоризной развел руками. — Таким образом с венатори встретишься ты и Искательница. — И я. Услышав знакомый голос все обернулись. Варрик издал вздох облегчения, увидев Коула. Ему было не впервой появляться в самых неожиданных местах. — А я все думал, куда он подевался… — пробормотал гном. — Я буду защищать Инквизитора, — подтвердил Коул. Лиллиан чувствовала, что уверенность крепнет с каждой секундой. — Там много лучников. Все спрятались, ждут. Она сказала, что живой ты хозяину не нужна. — Она? — с ироничной улыбкой переспросила Лиллиан. Солас чувствовал как изнутри поднимается гнев. Лиллиан не умела быть осторожной. Несмотря на ее точные, полные грации движения, ее тело будто было создано, чтобы терпеть и преодолевать. Ему была чужда забота и бережливое отношение. Всего лишь очередное разочаровывающее обстоятельство. Солас оставил попытки отговорить ее, они никогда ни к чему не вели. Он пытался сконцентрироваться и не думать, не чувствовать, но все, чего ему хотелось, это взорвать дворец ко всем чертям, с Императрицей или без. Это была важная отправная точка, с которой Корифей начал бы воплощать свой план в жизнь. Солас не сумел этому помешать, еще в самом начале, но теперь вынуждена она. Она должна исправить ошибку. Когда Лиллиан и Кассандра вышли во двор, до ушей донесся знакомый, уже привычный треск. Глаза обеих окрасились зеленым, подхватывая призрачное сияние разрыва. Тоненькая прореха в пространстве, сквозь которую, казалось, может протиснуться лишь воздух. Пока что. В следующую же секунду по периметру стен навстречу шагнула почти дюжина лучников, каждый был готов к выстрелу. Лиллиан затаила дыхание, четко уловив скрип перчатки Кассандры, судорожно вцепившейся в перекладину щита. — Инквизитор! Рада видеть! Уж не думала, что придете! На одном из балконов друг появилась Флориана. Она вальяжно шла вдоль перил с обворожительной, торжествующей улыбкой. — Вас так трудно предугадать. До конца не знала — попадетесь, не попадетесь. — Если желаете потанцевать, то я к сожалению, сейчас занята, — громко сказала Лиллиан, вооружая себя улыбкой. — Но вы все равно спускайтесь, я быстро освобожусь, особенно, для вас. Флориана снисходительно посмотрела на нее, а потом на Кассандру. Она ожидала, что Инквизитор возьмет с собой всех своих бойцов, но впрочем так даже удобней. — Какая досада, что мы с вами больше не станцуем, — с притворным сожалением сказала она. — Потому что вы не вернетесь в бальную залу. Увы. Очень мило с вашей стороны добровольно залезть в засаду. А то я уже подустала. Корифей настаивает, чтобы Императрица сегодня умерла, а я очень не хочу его разочаровываться. — Не переживайте за него, он уже привык, — ответила Лиллиан. Она внимательно прислушивалась, с тревогой ожидая, вдруг в небе появится тот самый шелест огромных крыльев. В такие мгновения трудно понять, кому на руку играет время. — И все таки… Флориана. Вам то какой прок от того, что он захватит вашу родину? Вы еще не поняли, что он оставит ее в руинах? — Инквизитор, вы мыслите мелко. Что мне до империи, если Корифей перекроит весь мир? — Флориана от души наслаждалась своим положением. — Наивная моя душенька. Посмотреть бы еще на лицо Гаспара, когда он поймет, что я его перехитрила. Он всегда был таким дурачком. — Корифей захватит мир и так далее, и так далее, — закивала Лиллиан, не скрывая раздражения. — Но вам-то что? — Как что? — засмеялась она. — Весь мир, разумеется! Я отдам Корифею весь южный Тедас, и он поможет мне. Когда он станет богом, я буду править в Тедасе от его имени. — И останетесь в дураках… — Святая простота. Вы не знаете и половины нашего с Самсоном плана. А теперь уже и не узнаете, — Флориана театрально переплела пальцы на своих ключицах. — Но я вам кое-что скажу — я убью Селину собственноручно. Жаль, что вы пропустите остаток бала, Инквизитор Лавеллан. Лиллиан хотелось возразить ей, потребовать, чтобы злодейка одумалась, чтобы пораскинула мозгами и поняла, что встала не на ту сторону, но что-то подсказывало, что это бесполезно. Возможно, об этом говорил гнев, пришедший на смену надежде. Инквизитор незаметно отступила к Кассандре, чьи нервы натянулись в звенящую струну. Бежать вперед, избегая стрел или взять паузу, чтобы не лишиться головы, она пока не решила. Тем временем Флориана скомандовала лучникам. — Убить ее. Руку принесете как доказательство. Шикарный подарок будет хозяину. Нельзя было упускать ее. Время включать ускорение, но точно не отсиживаться в стороне. Лиллиан вдохнула глубже, ощущая как по венам скользит знакомый холодок. Она метнулась вперед, хотя уже слышала, как в ушах свистят стрелы. Свистят и… воют? Лиллиан с удивлением поняла, что град снарядов на мгновение застыл в воздухе и продолжил движение совсем иначе, очень медленно, словно во сне. Дориан… это было его рук дело, и очень кстати. Продолжив бег, после небольшой задержки, в течение которой Лиллиан не смогла отказать себе в удовольствии сбить пару стрел рукой прямо на лету, она устремилась к стенам замка. Она стремилась догнать, Флориану, но стоило оказаться рядом с разрывом, он как будто лопнул. Когда из портала посыпались призраки, они начали буйствовать почти мгновенно, они были в ярости. Твари начали бросаться на лучников венатори, но Лиллиан больше ничему не удивлялась. Солас не раз говорил, что демоны рядом с разрывами, лишь хищники, попавшие в сеть, им неважно кто, а главное — зачем их сюда затащил. Пришлось отпустить Флориану и сосредоточить все усилия, чтобы разобраться в бардаке. К счастью, для кого-то вроде Сэры бардак был родной стихией. Варрик чувствовал себя чуть более растерянным, даже если и был опытней. Он выбрал себе позицию, стараясь сконцентрироваться на зеленых полупрозрачных силуэтах, ярких пятнах, но почти сразу заметил связанного мужчину возле строительных лесов. Лиллиан вытянула руку к разрыву, надеясь утихомирить его, пока из него не вылезло что-нибудь покрупнее. Например демон-кошмар или колдовской ужас, будь он неладен. Странно было признавать, но у нее был свой рейтинг не любых чудовищ. Когда в руку чуть не вонзилась стрела, Лиллиан дернулась назад, разрывая связь. Это было почти так же неприятно, как создавать ее заново. — Не стой столбом! — зарычала Кассандра. Не хотела бы Лиллиан увидеть, как все забегают, если разрыв не закроется вовремя, но Искательница была права. Лиллиан исчезла в воздухе и стала совершать привычные движения, двигаясь по спирали, неважно, кто на пути, демон или человек, лишь бы не задеть Коула. Что-то, однако, подсказывало, что она вряд ли сможет, даже если захочет. Убедившись, что отряд цел, Лиллиан наконец заняла позицию возле хищной дыры в Завесе. Корифей превратил ее в решето, но раз уж он не смог разорвать ее, вероятно, задача была не из простых… Импульс наконец стянулся внутри ладони, заполняя все: и плоть, и кровь, и, казалось, кости острой болью. Лиллиан стиснула зубы и наконец опустила руку, начиная ее растирать. Опомнившись, она выпрямилась ровнее. Иногда ей казалось, что-то необратимо меняется, но потом что-то новое происходило снова, и снова. Можно ли было заключить, что ситуация ухудшается, Лиллиан не знала, и положа руку на сердце, но исключительно правую, знать пока не хотела. Ни к чему добавлять в эту прорву глобальных проблем еще одну маленькую трагедию. Маленькой она станет лишь после смерти Корифея, а до тех пор очень даже большой. Главное, все успеть. — Снеж… то есть… миледи Инквизитор! — позвал ее Варрик, вырывая из мрачных предчувствий. — Дуйте сюда, пожалуйста. За строительными лесами сидел мужчина со связанными за спиной руками. Он не смылся отсюда не потому, что его ноги были связаны, он не мог пошевелиться от ужаса. Лиллиан приближалась к нему, натянув свое суровое лицо Инквизитора, никогда не знаешь, кто перед ней пострадавший или будущий житель темницы Скайхолда. — Сиськи Андрасте! — мужчина ошеломленно поднял на нее глаза. — Черт, простите. Что это нахрен было? Демоны? А новые не явятся? Лиллиан оценила его одежду, он явно не принадлежал к венатори или орлесианской армии и был одет как типичный странствующий разбойник. Наемник Гаспара? Заметив ее краткий кивок, Варрик наклонился и перерезал веревку. Кассандра и Солас подступили к Лиллиан со спины, словно живая стена. В такие моменты ей казалось, они оказывают ей медвежью услугу. А иногда это ощущалось как элемент давления и контроля… — Демоны. Они самые, — сдержанно кивнула Лиллиан. — Создатель благослови! Откуда они взялись в растреклятом Зимнем дворце?! — незнакомец попытался взять себя в руки. Преимущество было не на его стороне. — Я, конечно, знал, что Гаспар скотина, но никогда не думал, что он скормит меня страшилищам, лишь бы не платить. — Тебя сюда герцог Гаспар отправил? — вопросительно посмотрела на него Лиллиан. — Ну вообще-то сестрица его, но затея наверняка Гаспара, разве нет? Все, что она там болтала, пустая брехня. Это Гаспар устроил! Лиллиан показалось странным, что Флориана проделала столько усилий, чтобы опорочить Гаспара и Бриалу. Зачем, если она не планировала выпускать Инквизитора отсюда живьем? Гаспар был в сговоре с Флорианой? Наемник говорил сбивчиво, но без явного орлесианского акцента. Он быстро подтвердил рассказ незадачливого солдата, плененного Селиной, но в этом не было ничего нового. Нужно было вернуться на бал и как можно скорее. Особенно, если вместо двух злоумышленников намечалось двое. Пока Лиллиан сурово шагала назад в замок, ее разум обобщал воедино все, что они узнали. Маленькие паззлы картинки, которая никак не хотела складываться. По крайней мере так, как ей бы этого хотелось. Гаспар, Бриала, Флориана, даже сама Селина, все стали основателями этого хаоса, и их никто не заставлял это делать. Это был выбор. — Что ты решила? — поинтересовалась Кассандра. Этого вопроса Лиллиан боялась больше всего, но судя по всему, знать об этом хотели все. — Буду брать Флориану за жабры, — усмехнулась она. — И все? — отозвался Дориан. — Кто будет править Орлеем? Как бы ей хотелось ответить, что это не ее чертова проблема, но это было не так. Править должен был достойнейший, но ни один себя таковым ни на секунду не проявил. К власти порой приходят не те, и Лиллиан считала себя живым подтверждением этому. Ей ли судить? — Кто-то будет править Орлеем. Но не я. — Лелиана говорила, что Гаспар будет с Инквизицией сговорчивей, — напомнила Кассандра. Лиллиан была удивлена, что она проявляет к этому такой интерес, но, зная Искательницу, в ней скорее говорила жуткая, едва переносимая неопределенность. — У Инквизиции много врагов и много мест, куда нужно направить свое внимание. Я не хочу, чтобы трон был одним из них. Я не буду в этом участвовать. — Но тебе придется что-то им сказать… — Я скажу. III Застав Гаспара и Флориану на втором ярусе зальной балы, Лиллиан испытала ни с чем несравнимое удовольствие. Ее нагрудник был залит кровью и отмечен старыми царапинами. Она выглядела совсем не так, как в начале вечера, и была этому рада. Стража у дверей сначала попыталась ее задержать, но Кассандра быстро объяснила им, куда им идти вслед за их недовольством. Лиллиан прищурилась, глядя на Флориану. За их масками труднее всего было понять оттенки. Гаспар просто удивлен? Или все же раздосадован, как его дорогая кузина. Выражаясь ее же словами «заинтересован или обеспокоен»? — Слава Создателю, — следующим, кто преградил Лиллиан дорогу, был Каллен. Он взволнованно рассматривал ее лицо, тронув за предплечье, чтобы она остановилась. — Императрица вот-вот начнет свою речь! Какие планы? — Флориана попытается нанести удар! — заговорила вместо Инквизитора Кассандра. — Надо спешить, Каллен. — Я понял, арестуем ее? — Каллен переместил свой взгляд на нее. У него давно чесались руки хоть что-нибудь сделать, лишь бы убраться отсюда. — Жди здесь, Каллен, — наконец сказала Лиллиан. — Мне нужно поговорить с герцогиней. — Вы сами сказали, у нас нет времени, — нахмурился он, уже разворачиваясь в сторону зала. — Императрица может начать речь в любой момент. — Пусть все знают, — твердо ответила Лиллиан. Не время было вести себя тихо и подчищать за сильными мира сего. Пусть поймут, как сильно они обосрались. Селина торжественно стояла на своей нише в бальной зале, дожидаясь возвращения Гаспара и своей кузины. За спиной взглядом ее буравила Бриала, но держалась она исключительно в тени. Вся знать Орлея затаила дыхание, даже музыка стихла. Тем громче оказались шаги Инквизитора, появившейся позже всех. По залу эхом прокатились вздохи, наполовину возмущенные, наполовину испуганные, но Лиллиан чувствовала себя превосходно прямо сейчас. Наружу просился нахальный реверанс, но она сдержалась. «Смотрите, наслаждайтесь». За ней на отдалении наблюдал весь отряд вместе с Калленом, и ей было как никогда приятно показать Орлею изнанку, для них безусловно неприглядную, почти непристойную. Она как будто ждала этого весь вечер. Может все эти господа в накрахмаленных манишках и героев-то в своей жизни не видали. Пусть посмотрят, все они за спиной Инквизитора, все до одного. — Мы должны порадовать двор еще одним зрелищем, ваша милость! — громко сказала Лиллиан, продолжая идти. Флориана подняла свои худые плечи, выглядывающие из платья и обернулась, изображая изумление. «Святая простота». Лиллиан поймала себя на мысли, что ей даже досадно, что Корифей не прислал сюда своего ручного дракона, чтобы заставить стены дворца вздрогнуть. Такая демонстрация была бы к месту. Может, он перестал видеть в ней угрозу? Напрасно. Гаспар озадаченно отступил назад. О чем он думал сейчас, было неведомо. — Инквизитор? — Флориана непринужденно улыбнулась и покачала головой, как будто не веря своим глазам. — Я даю вам шанс закончить все миром, — Лиллиан уверенно поднялась по ступеням. От нее пахло кровью и властью, особенно сейчас, когда все глаза были направлены на нее. Стражники выступили вперед, но остановились на почтительном расстоянии за спиной Флорианы. Та, разумеется, делала вид, что ничего не понимает. — Хрен знает, зачем. Наверное, я и правда так наивна, как вы сказали. Но довольно смертей, Флориана. Корифей вас просто использует. Имя Корифея подняло новую волну полуобморочных вздохов. Селина наблюдала за всем с высоты, сохраняя самообладание, но ее силы, едва заметно, истончились, когда она увидела лицо своей родственницы. — Представления не имею, о чем вы говорите, — нервно усмехнулась Флориана. Она невольно обернулась, стараясь найти поддержку. — Ох, да неужели, Флориана? — Лиллиан указала на свою броню. — Неужели?! Вы устроили так, чтобы ваш брат тоже был на балу, и все пристально следили за ним, пока вы воплощаете свой план. Эмиссар Совета, вероятно, оказался не в том месте, но вы даже это умудрились перевести в свою пользу, так ведь? Гаспар нахмурил густые брови, показавшиеся в прорезях маски и обошел свою кузину, стараясь рассмотреть ее лицо. Но рассматривать там было нечего. Флориана надменно усмехнулась и покачала головой, изображая удивление. — Все это чрезвычайно развлекательно, браво, миледи! — Флориана иронично хлопнула в ладоши. — Вы удивительно талантливая актриса, даже если вашего юмора я не до конца понимаю. — Инквизитор… — попытался вступиться Гаспар. — Вам лучше помолчать, — Лиллиан даже не стала на него смотреть. Ее взгляд, холодный и острый продолжал цепляться за Флориану. — Сдавайтесь Флориана. Вы все устроили, вы предложили этот бал, вы собрали превосходный пул потенциальных подозреваемых, заставляя меня ходить кругами, пока венатори не проникнут в замок. Боюсь, они не поспеют. Уже никак. Победа над здравым смыслом — пустая мечта. Лиллиан знала, что единственная женщина в этом зале, чье мнение имеет решающее значение, это Императрица. Лучше бы ей поверить… Она могла выставить Инквизицию за дверь, или даже казнить Инквизитора за неподобающий наряд или тон, здесь убивали и за более мелкие проступки, тем более эльфов. Лиллиан напряглась, глядя на Флориану, которая вдруг опустила руку, спрятав ее в складках юбки. — Я буду быстрее тебя, — шепотом предупредила Лиллиан. Возможно, впервые за долгое время, в своих словах она не сомневалась ни на секунду. Флориана начала издавать невнятные звуки, то ли смех, то ли фырканье, вглядываясь в лица присутствующих. Они были заинтригованы, не гневались, не были возмущены поведением нежеланной гостьи, они… начинали верить. И кому? Проклятой Вестнице Андрасте. — Никто в здравом уме не воспримет ваши безумные истории всерьез, Инквизитор, — Флориана собрала по кусочкам остатки самообладания и улыбнулась. — Боюсь, это решит суд, кузина, — когда в тишине зазвучал голос императрицы, Лиллиан захотелось выдохнуть. Она невольно подняла глаза, рассматривая лицо Селины. Похоже, она не только не выглядела глупой, но и глупой не была. — Гаспар! — Флориана обратилась к брату. — Как ты можешь верить в эти россказни? Ты же знаешь, я бы никогда… Гаспар? Ему было нечего сказать. Действительно, нечего. Лиллиан сосредоточенно наблюдала, как Гаспар отступает от Флорианы, словно от прокаженной. В голову Инквизитора пришло, что если бы Флориана попыталась потопить его вместе с собой, ей бы это удалось, но похоже, она была в панике. Маска треснула. Слезы. Из глаз Флорианы полились слезы. Не кислота, ни яд, ни что-то другое. Лиллиан узнавала это отчаяние… внезапное понимание, что игра окончена. Никаких драконов, никакого Корифея, никаких богов. Только ты и твои обманутые ожидания, несбывшиеся грезы о власти. Корифей ли был в этом виноват? Лиллиан сурово покачала головой и отступила от Флорианы, когда стражники, повинуясь императорской воле взяли ее под руки. Но глядя на троицу на балконе — торжество справедливости ощущалось, как его бледное подобие. «Если бы не эти придурки, план Флорианы не сработал бы с самого начала». План тогда, вероятно, был бы иным, догадывалась Лиллиан. Но сейчас на руках была лишь клубок из хитросплетений и интриг, созданный каждым из них. — Ваше императорское величество, — обратилась она, наконец. — Думаю, нам нужно поговорить наедине. Селина согласно кивнула и развернулась. Лиллиан поспешила за ней, но сразу поняла, что ее предложение проигнорировали как минимум двое. — Твоя сестра, Гаспар, чуть не убила Императрицу у всех на глазах, — сказала Бриала, следуя за знатными особами на балкон Селины. Холодный ветер ударил ей в лицо, заставляя головной убор немного надуться, но эльфийка изящно его удержала. — Это ты у нас главная по шпионажу, — огрызнулся Гаспар. — Если кто и знал, что готовится покушение, то только ты. — Вижу, ты даже сейчас не отрицаешь своей причастности, — улыбнулась Бриала. Она кратко обернулась, когда в дверях возникла Лиллиан, единственная фигура в этой схеме, на которую ей так и не удалось повлиять. Хотя надежда все еще оставалась. — Отрицаю! — Гаспар гневно сжал кулаки. Он поочередно посмотрел, то на сестру, то на двух эльфиек, чувствуя себя так, словно ему наступили на хвост и зажали в углу. — Я ничего не знал о планах Флорианы! А вот ты знала, и ничего не предприняла! — Даже не знаю, что меня больше радует: твоя уверенность в моем всеведении или твоя попытка изобразить невинную овечку. — Довольно! — наконец сказала Селина. — Мы не будем браниться, пока Тевинтер плетет интриги против нашей страны! Ради безопасности империи, мне нужно знать все! Лиллиан с удивлением обнаружила, что начинает ее уважать, хотя и слабо. Она скрестила руки на груди и утомленно размяла шею, размышляя, в какой момент ей придется вмешаться и утереть им носы. «Все» ни одному из них не понравится. И, конечно, каждый начал обвинять другого и блеять… Лиллиан вспоминала Жозефину и прокручивала в голове мантру: «Быть Жозефиной, быть Жозефиной, быть Жозефиной». Но слова и обвинения продолжали литься как из рога изобилия. Никто из них будто не понимал, что смотрится в кривое зеркало. Зеркало, в которое каждого из них хотелось уткнуть лицом, взяв за шкирку. Она ведь так не хотела участвовать в этом, она ведь себе обещала. «Зашла — постояла с каменным лицом — проследила, чтобы никто не схватился за нож — ушла». Это все, что стоило сделать. Но отчего-то это оказалось сложнее. — Да что с вами такое! — наконец сердито воскликнула Лиллиан. Напряжение, копившееся в ней с момента, как она переступила порог Зимнего дворца, наконец вывалилось наружу. На самом деле оно покоилось не на последних часах ее жизни, а на целом месяце тревожных ожиданий, подготовки… — Вы все виноваты! Вы все плели заговор, поэтому случилось то, что случилось! — Смелое обвинение, Инквизитор, — Императрица быстро скрыла свое удивление, пытаясь осадить гостью, вышедшую из-под контроля. — Чем вы готовы его подкрепить? — О, я сейчас так подкреплю… — пообещала Лиллиан. Зря Селина первой открыла свой рот. — Вы намеренно позволили брату провести солдат, чтобы он допустил политический промах. Соглашусь, получилось изящно, но варианты были. — Это даже для тебя вершина двуличия, Селина, — возмущенно прошептал Гаспар. Самое раздражающее в нем было то, что он действительно так считал. — А может не стоило… устраивать чертов переворот? Может надо было подобрать сопли и начать налаживать контакты с Советом Герольдов, вместо угроз и шантажа? — надавила на него Лиллиан, даже слегка наклонившись. — Капитан наемников мне все рассказал! Заплатить ему, кстати, не забудьте! — Умный ход, если хочешь отправиться на висельницу за предательство, — с легкой улыбкой сказала Бриала. Лиллиан медленно моргнула и повернулась к ней. Она правда думала, что увернется? — Вы, Бриала, всех вообще запутали, — Лиллиан не знала, что чувствует, и тем более не знала, как это показать. Она лишь покачала головой, но больше укоризненно, чем с сожалением. — Убили послов, послали фальшивые письма. Из-за вас то, что было одним сплошным непониманием превратилось в утомительную головоломку. Вопреки всему, что Лиллиан могла ожидать, Бриала никак не изменилась в лице, по-прежнему улыбаясь. Возможно, в ней и угасла какая-то надежда, вероятно — очередная, но она никак это не продемонстрировала. — Если и так, то вы мне ничего не сделаете, — уверенно сказала Бриала. — Угу, — Лиллиан поняла, что не может перестать кивать головой. Вот так и рвутся последние связи со светлым будущим. Отчего-то, это было совершенно безболезненно, но рассуждать о причинах сейчас было некогда. Она слегка понизила голос. — Никто вас не защитит, пока не все рты закрыты. Молчаливое понимание. Неуловимое, гадкое. Бриала ясно ее поняла. Хоть здесь Флориана, похоже, была не причем… «Вот черт». Лиллиан наконец вздохнула, искреннее, от души. Сегодня ее обвинили в том, что она мыслит мелко. А ведь действительно, что такое пара десятков смертей, ради улучшения жизни эльфийского народа? Даже среди эльфийского народа. Но это не мелочи, когда это те, кто тебе доверяют. Лиллиан не знала никого из Инквизиции, кого она была бы готова бросить в горнило, даже имея гарантии, что в мире наступит тишь да благодать. В этом между ними и была разница. «Поэтому Бриала — признанная надежда всех эльфов, как минимум, в Орлее, а ты — признанный позор одного долийского клана…» — Ваша позиция понятна. Что вы предлагаете? — со всей сдержанностью заговорила Селина. Лиллиан весь вечер пыталась понять, что же такое конкретное она предлагает. Она мечтала предъявить этим троим свои обвинения в праздности, тщеславии и малодушии весь долгий вечер. Но после этого фи, она не рассчитывала на серьезный диалог. Вспоминая слова мудрых советников «Хаос на руку лишь Корифею»… — К сожалению, или к счастью для Орлея, но вы его лучшие стратеги, — сказала она. — Вы можете сделать жизнь народа Орлея счастливее и безопаснее, только если перестанете бодаться и направите свои усилия в одну сторону. Заключите мир, пока у вас есть такая возможность. И начинайте готовиться к настоящей угрозе. Вместе. — Это слишком… оптимистичная позиция, Инквизитор, — вера в то, что мы когда-нибудь сможем забыть о своих разногласиях, — мягко сказала Селина. Судя по всему, она тщательно подбирала слова. Перед тем, кто знает так много, без кинжала в руке лучше не дерзить. По крайней мере, пока… — Вы имеете представление, сколько людей погибло в вашей борьбе за власть? — наконец выпалила Лиллиан после долгой паузы. — Сколько поселений разорено, сколько детей осиротело? Сарния. Бывали там? Прекрасное время года, красный лириум очень выразительно смотрится посреди белоснежной разрухи. Вы уж простите мне мою «наглость», но я не понимаю, что хуже. То, что я видела это своими глазами, а вы, почему-то, нет, или то, насколько глубоко вам насрать. Лиллиан помнила, что ей не раз пророчили смерть от ее длинного языка. Кто-то мог бы решить, что титул дал ей право или смелость, но правда была в том, что она вела себя так с тех пор, как себя помнила. Жозефина в ней ошиблась, и все ошиблись, но сейчас Лиллиан не было за это стыдно. Ни капельки. Она устала. — Давайте сбавим градус, миледи… — первым, как ни странно, заговорил Гаспар. Он был единственным, у кого от возмущения не отвалилась челюсть. — Инквизитор… дайте нам минутку. Но прошу, никуда не уходите. «Куда же я теперь денусь, такая всеведущая? У меня в кармашке целая кучка ваших секретов…» Секретов, которые так развлекали публику Орлея и все же официально порицались, хотя Лиллиан и догадывалась, что лишь ради того же развлечения для. Она вышла, прикрыв за собой дверь и рухнула на ближайшую лавку, спрятавшись за большой вазой, откуда ее не увидит ни один лакей, ни одна фрейлина, только свои. — Как все прошло? — мягко поинтересовалась Жозефина, опускаясь с ней рядом. Каллен и Лелиана внимательно смотрели на Инквизитора, пытаясь разгадать выражение ее лица. — Я сказала им, что они придурки, — бросила Лиллиан, прикусив губу. Ей казалось, за ночь она не только съела килограмм помады, но и искусала свои губы в кровь. — Создатель милостивый, — ахнула Жозефина, прислонив пальцы к щеке. Она слишком хорошо знала Инквизитора, чтобы понять, что это не было метафорой. — Никто не тронет Инквизитора пальцем, — поспешил заверить ее Каллен. Он хмуро посмотрел на закрытые двери императорского балкона. — Императрица ей жизнью обязана… — Основной нашей задачей было не допустить смерть Селины, — Сестра Соловей непринужденно пожала плечами. — Хорошо, если бы мирные переговоры состоялись, но даже если нет… вы сделали что могли, Инквизитор. Лиллиан подняла на нее глаза. Она ощущала, что Тайный канцлер неуловимо разочарована. Может, это было лишь ложное впечатление, но ведь было за что. Инквизитор могла бы засунуть свой поганый язык куда-нибудь подальше и взять власть в свои руки. Но она не хотела. Никогда не хотела. И все же если из-за этого продолжится война… — Миледи… — позвала одна из фрейлин. Лиллиан настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как двери снова раскрылись. — Удачи… — шепнул Каллен. Однако Сестра Соловей вдруг улыбнулась. — Удача ей не понадобится, если бы они не договорились, они бы ее не позвали. Если бы Лиллиан слышала голос Тайного канцлера, ей бы, вероятно, полегчало, но она была уже в совершенно иной реальности, сосредоточив все свое внимание на троице, покидающей балкон. — Ты все-таки хочешь произнести речь? Это глупо! — возмутилась Бриала. — Выхода нет, подданные хотят знать, что происходит, — ответила ей Селина. — Не стоит притворяться, будто война им приснилась, — хмуро ответил Гаспар. — Покончим с этим быстро и чисто. Так будет лучше для всех. Оба устремились вперед, но прежде Гаспар подал Лиллиан знак следовать за ними. Она нахмурилась и едва шагнула вперед, когда услышала голос. — Неверный ход, Инквизитор… — тихо сказала ей Бриала. Лиллиан обернулась не сразу. — Знаете, Бриала… Я хотела бы сказать, как сильно уважаю вашу борьбу, но я не могу, — наконец собралась она. Лиллиан посмотрела на нее и покачала головой. — Ваше бездействие — это тоже действие, Инквизитор, не обманывайте себя. — Наш народ никогда не встанет с колен посреди кровопролития и предательства, попомните мое слово. — Всегда вставал и всегда будет. — От всего сердца желаю вам удачи. Dareth shiral… — почтительно кивнула Лиллиан. Она не знала, увидит ли снова когда-нибудь Бриалу. Но пожалуй, ей бы даже хотелось. Хотелось знать, что Инквизитор не забила последний гвоздь в крышку гроба эльфийских партизан Орлея. Солас стоял в зале вместе с остальными, он терпеливо ждал, хотя ему и хотелось оказаться в центре событий. Наверняка, она нервничала, и у него не было возможности сказать ей напутственное слово. Вопреки своей пластичности и умению подстраиваться, местами Лиллиан была несгибаемой. Как бы это не сыграло с ней злую шутку. Однажды ведь должно. Порой Соласу казалось, она не видит перед собой ни единого препятствия, кроме тех, что выстраивает сама. Он говорил ей, что не собирается ничего из нее лепить, что она в этом не нуждается, но как будто в этом нуждался он сам. Лиллиан должна научиться принимать сложные и холодные решения, ей это очень пригодится. Однажды. Часть его стремилась увидеть в ней близнеца, родственную душу, которая поймет и поддержит любые его начинания, но что-то иное, глубокое, что-то, что заняло собой больше пространства, чем Соласу хотелось бы, желала, чтобы все оставалось как есть. Он не хотел отнимать у Лиллиан, он хотел давать и взращивать. Но почва была очень специфична… — Лорды и Леди двора! — по зале разнесся размеренный и властный голос Селины. — Мы счастливы объявить вам, что достигли согласия. Подняв глаза, Солас заметил на нише Императрицу рядом с Гаспаром. И вот она, стоит рядом с ними, совсем другая, маленькая, в своем кожаном нагруднике с чешуйчатым оплечьем на одну сторону. Лиллиан выглядела так, словно ей здесь не место, но ее лицо выражало строгость и решительность. На ней не было маски, Солас это чувствовал. Публика отреагировала на заявление Императрицы овациями. Роскошь и блеск немного треснули, уступая место настоящей, неподдельной радости. Даже эти люди устали от войны, или по крайней мере думали, что устали. Может, они пока не видели настоящую войну. — Наш кузен Гаспар отныне займет почетное место в нашем кабинете, — продолжила Селина, любезно пропуская брата вперед. Герцог поправил мундир и шагнул к перилам. — Друзья мои, все собравшиеся здесь — предводители империи. Мы должны подавать пример всему Тедасу, — сказал он громко. — Мы не можем враждовать, когда на наши земли посягает сама Тень. — Мы должны объединиться, иначе все погибнем поодиночке, — продолжила Селина. Когда Гаспар посмотрел на Инквизитора, она напряглась. Лиллиан на такое не рассчитывала. Слово лидера — важное слово, но она не чувствовала себя талантливой по части ораторского искусства, особенно когда все это было частью подобного фарса. «А может, это не фарс?» — Второго шанса не будет, — твердо сказала она. — Мы не можем позволить себе разногласий… И готовьтесь к битве. — Похороним погибших, залечим раненых и будем готовы дать отпор злу, — поддержал ее Гаспар. — Как истинные орлесианцы. — Но сегодня, давайте радоваться наступлению мира! — объявила Селина. — Да начнется праздник! Бурные аплодисменты заглушили утомленный стон Инквизитора. На «настоящий» праздник сил ей уже не хватало, а эмоций тем более. Она подняла глаза в высокий потолок, весь в золоте, не в силах больше наблюдать пестрое ликование. Может, знать Орлея поняла что-то, а может, не поняла ничего. Но это была победа, и странно было отнимать ее у себя. Лиллиан отступила назад и незаметно вышла на балкон. Ей пришлось напомнить себе, за какое будущее она боролась, но получалось опять наоборот, как Каллен и говорил ей. Она не боролась за, она боролась против того беспросветного, унылого будущего, в котором, благодаря череде ошибок, ей удалось побывать однажды. В своих размышлениях ей оставалось пребывать недолго. В какой-то момент, к ней присоединилась Морриган. Лиллиан с каким-то мрачным интересом слушала о том, что Императрица Селина была настолько щедра, что выделила Инквизиции в помощь целую… советницу по магическим искусствам. «Одним магом больше, одним меньше». Подумала она про себя с улыбкой. Конечно, многое придется объяснять Кассандре, а еще не меньше остальным магам, от которых Морриган так сильно отличалась. Магия крови теперь и в Скайхолде, но вовсе не из-за Тевинтера. Кто бы мог подумать… Лиллиан сочла очаровательным, что Морриган, подобно ей, не питала иллюзий об имперской щедрости, но вопреки всему обещала быть полезной. И что-то заставляло ей верить. Что-то в Морриган очень напоминало ей Соласа, они были отщепенцами из отщепенцев, слишком удивительными, слишком другими, чтобы вписаться куда бы то ни было. Даже когда Морриган ушла, Лиллиан не переставала думать, как изменится жизнь в Скайхолде. Ей не терпелось увидеть встречу между Морриган с Сестрой Соловей, увидеть, на что сквозь годы становится похоже тесное товарищество, скрепленное борьбой. Что-то подсказывало Лиллиан, что от него остались лишь одни сожаления. Вероятно, с ней это тоже когда-нибудь может произойти, почему бы и нет? — Я знал, что найду тебя здесь, — услышав голос Соласа, Лиллиан хотела обернуться, но сразу почувствовала его руку на своем плече. И как она его не заметила? На ее лице была уставшая, но довольная улыбка. — Рад, что все разрешилось хорошо. — Вроде того, — Лиллиан наклонила голову и коснулась виском его руки, продолжая смотреть вперед на ночной, непроглядный горизонт. Вряд ли история была близка к завершению. — Все еще бесишься? — А как мне не беситься? — вздохнул Солас. Он с неохотой убрал руку и наклонился к перилам, встав рядом. Вокруг все еще было полно любопытных глаз и ушей, но сейчас это было хотя бы к месту, как бы ни паршиво ему было это признавать. Эта связь была важна по многим причинам, о которых ему не хотелось вспоминать. Какое-то время они просто молчали, размышляя каждый о своем, касаясь друг друга лишь пальцами, переплетенными над холодным мрамором. — Я тоже люблю тебя, безумная женщина, — наконец сказал Солас, не зная, с чего начать и как закончить. Лиллиан усмехнулась и повернула к нему голову. Сейчас он был похож на нее больше, чем он думал. — Я ведь могу и обидеться. — Обижайся, — Солас скривил губы в сдержанной улыбке и повел бровью, качнув головой. — Ты бешеная, упрямая, безрассудная, импульсивная… — Если ты продолжишь, мне придется тебя укусить, — предупредила Лиллиан. — Бешенство заразно, так что ты с этим поосторожней. — Кусай. Ни в чем себе не отказывай. Лиллиан тихо засмеялась, представляя, какие последствия это за собой повлечет. — Я опасаюсь, что если Зимний дворец увидит, как Инквизитор кусается, то меня точно выведут отсюда, несмотря на спасение Императрицы. Хотя… какого черта? Солас вдруг почувствовал, как Лиллиан потянулась к нему и укусила за плечо сквозь одежду. Укус был безболезненным, но настойчивым, игривым. Приятно было видеть ее такой настоящей. Рука Лиллиан плотнее сжала его локоть, она была довольной, словно ребенок. — Это опасная игра… — пробормотал Солас, собираясь с эмоциями. — Уверяю тебя, это самая безопасная игра в мире, потому что… — Лиллиан пожала плечами и сделала вид, что задумалась. — Ну что ты мне сделаешь, пока мы в Зимнем дворце? Ни-че-го. — Ты же понимаешь, что испытываешь мое терпение? — из горла Соласа вырвался хриплый смешок. Он пытался быть сердитым, но у него не выходило. Все шло прахом от одной мысли, чтобы закинуть ее на плечо и утащить куда-нибудь в укромное место, и Лиллиан это, похоже, понимала. — Да, и делаю это намеренно и безнаказанно. Пока на тебя смотрят, ты ведешь себя как паинька. — Когда мы вернемся в Скайхолд… — Но Скайхолд ведь так далеко. А значит, я могу делать, что захочу и говорить, что захочу, и ты ничего с этим не сделаешь. — Ты жить не можешь без неприятностей, не так ли? Глядя как он сдерживает смех с теплой улыбкой, Лиллиан чувствовала себя невероятно счастливой. Просто так. Знать, что он будет рядом, каким бы сложным ни был день, это было ново, и, возможно, ничего иного в своей жизни Лиллиан не хотела так сильно. Она не догадывалась об этом раньше. Может, когда-то она и поймет, почему Солас так упорно повторял то, что он не тот, кто ей нужен. Но не сегодня. — Я припомню тебе твою дерзость, — пообещал Солас. — Мне очень страшно. Правда. Я представить боюсь, как ты мне отомстишь. — Нам придется всерьез обсудить твое поведение. В его голосе было что-то властное, почти вызывающее, но Лиллиан редко понимала, когда Солас шутит, может, потому что он редко шутил. Она с укоризной посмотрела на него и покачала головой. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил он. В его голосе вновь появились иные нотки, тихие, искренние. Лиллиан развернула левую руку ладонью вверх и сняла перчатку, демонстрируя Якорь. — Все нормально. — Не болит? — поинтересовался он, недолго изучая метку глазами. Лиллиан хотелось сказать правду, но она соврала и покачала головой. Ей не хотелось снова пускаться в размышления, полные наставлений и мрачных предположений. Точно не сейчас. Солас с облегчением вздохнул и вдруг опустил краткий поцелуй в ее макушку. Лиллиан слегка прищурила один глаз, изображая возмущение, но все в ее взгляде говорило лишь о любви и привязанности. Она размякла и это был самый скверный знак из всех. Вокруг Соласа повсюду были знаки, сигналы и, порой, кричащие флаги, но их было слишком трудно уловить, когда наружу сплошным потоком лилось тепло, такое заряженное, согревающее. Как никогда в жизни. — Ладно, Солас, пойдем домой… Слово «дом» инстинктивно резануло по слуху. Лиллиан вяло улыбнулась сама себе. Она никогда не звала Скайхолд своим домом, однако прямо сейчас, возможно, из-за Соласа, она чувствовала себя там «как дома». Это было странно, непривычно, но по какой-то причине совершенно естественно. Солас украдкой взглянул на нее. Некоторые слова умеют приобретать новые значения в зависимости от того, кто их произносит. Он слишком хорошо это знал. Однако, у него были иные планы. — Пока музыка еще звучит, потанцуй со мной, — он вдруг почтительно склонился и протянул Лиллиан руку, на которую она сначала уставилась как на капкан. Когда на ее губах появилась улыбка, она глянула на свою броню. — Тебе обязательно надо было дождаться, когда я сниму с себя красивое платье, чтобы позвать меня на танец? А как же туфли, которые тебе так понравились? — лукаво поинтересовалась она. Лиллиан ждала этой возможности весь вечер и как будто всю жизнь, Солас еще никогда не поддерживал ее желание танцевать до этого момента. Но саботаж всего хорошего и долгожданного был ее второй натурой. — Мне нравится все, как оно есть… Он крепко обнял ее за талию, едва она приблизилась к нему. Солас грациозно вел ее по этим зигзагам, но Лиллиан не терялась, слепо доверяясь ему и собственным навыкам. Куда бы он не последовал, она не отставала ни на шаг. Она и ее очаровательная, любящая улыбка. Лиллиан не запнулась, не опустила глаз — ни разу. Солас и сам не мог оторвать от нее взгляда. Для него было слишком поздно, а может, слишком рано, чтобы вспоминать о том, ради чего он жил. Солас проснулся много безрадостных дней назад, но как ни странно проснулся снова. Рядом с ней будто существовало иное измерение, лишенное всех бед и сожалений. Здесь вина превращалась в искупление, даже если это чувство не отражало реального положения дел. Их замечали, их не могли не заметить. Солас никогда не боялся, что его увидят рядом с ней. Сейчас это было именно то, что ему было нужно. Он чувствовал себя плохо и хорошо одновременно. Каждый его шаг лишь убеждал его в собственной порочности. Он не был ее достоин. Этот вечер, когда Инквизитор танцевала в объятиях своего «эльфийского слуги» запомнится многим… IV Громкий вздох Лиллиан наполнил спальню. Пальцы Соласа переплелись с ее пальцами намертво. Он не хотел, чтобы она замолкала, но его тело двигалось само по себе. Поцелуй получился слишком хищным, отчаянным, звучным. Ничего сейчас не существовало в целом мире, только она и ее душа, оголенная, трепещущая прямо под ним. Это было запредельно. Если бы он мог остановиться, если бы он хотел остановиться, он бы непременно так и сделал. Он слишком долго бежал от этого, но споткнулся. Солас крепче сжал ее ладони, почти до боли. Движения становились все резче, быстрее. Каждая клеточка его тела раскалилась добела. Ее голос был словно магия, струящаяся по венам, такая же древняя, как и все в этом мире. Этот момент Солас не смог бы променять это ни на что. Он наклонился снова, укусив ее за беззащитную шею, на этот раз сильно, почти со звериной яростью, оставляя очередной след на ее теле. Что бы он ни пытался себе доказать — он был тем, кем он был… Лиллиан вскрикнула, ощущая как боль надежно переплетается с удовольствием, сливается с ним. За определенной гранью, будет так сложно отличить одно от другого. Ее бедра лишь плотнее прижались к нему, даже если казалось, что быть ближе уже невозможно. Дальше уже невозможно. Она запрокинула голову, зарывшись в подушку, на один краткий миг Лиллиан почувствовала себя так, словно погружается в холодную, манящую бездну. Ей никогда оттуда не выплыть. Никогда. Все вдруг рассыпалось — сначала на кусочки, но затем и вовсе в пыль. Однако, едва Солас отпустил ее руки, чтобы схватить за бедра, Лиллиан вцепилась в его щеки, углубляя поцелуй с рваным вдохом. Она была громкой, но еще громче за нее говорило ее тело. Оно сжималось, дрожало, горело, и Солас не выдержал. Он все еще был слишком голоден, чтобы терпеть. Сильнее навалившись на нее с финальным толчком, Солас сокрушенно зарычал, опуская лицо в изгиб ее шеи. Он чувствовал себя безнадежно зависимым от звуков ее голоса, от запаха, от ощущений, которые дарил ее жар, когда они сливались воедино. Все это было ему нужно сильнее, чем кислород. — Я люблю тебя… — задыхаясь сказала Лиллиан, крепче обнимая его за плечи. Ее мокрые от пота ноги все еще обхватывали его талию. Солас дрожал от напряжения, он чувствовал себя обессиленным, но заставил себя поднять голову лишь для того, чтобы снова обрушить на нее поцелуй. Это было слишком хорошо. Лучше, чем когда бы то ни было. Наслаждение слишком велико, чтобы отказываться, особенно, когда она рядом с ним, хрупкая, дрожащая, его… Солас наконец разорвал поцелуй и выдохнул в ее теплые, мягкие губы. Он не мог утихомирить зверя внутри, как бы он ни старался, ведь все в нем, казалось, даже кости, плавились, стоило ему лишь коснуться ее. По какой-то причине, Лиллиан была всем, что ему было нужно и была ничем, что могло бы ему помочь. Солас прикрыл глаза, сосредоточившись за прикосновениях. Он не мог от нее оторваться, его душа приросла к ней. — В чем дело? — спросила Лиллиан, ласково проведя пальцами по его щеке. Порой она словно чувствовала этот враждебный и алчущий рой в его голове. Дело было в стольких вещах, сколько ни она, ни Солас не смогли бы сосчитать, по крайней мере сейчас. Он посмотрел на нее сквозь темноту и не в силах ответить, поцеловал ее в лоб, потом в бровь, в висок, в нос. — Ma emma lath*, — прошептал он почти беззвучно, между поцелуями. Солас чувствовал, как боль начинает распирать ребра, но как же ему хотелось предотвратить это. (*Ты моя любовь) — Я рядом… Ar dar sahlin*… (Я здесь) Лиллиан пыталась понять, что заставило его так расчувствоваться, но все ее попытки рассыпались, когда Солас снова поцеловал ее в губы. Ее ладонь легла на его затылок, а вторая огладила его спину. Касаться его было чистым удовольствием, даже Солас отчего-то источал кипучую боль, как будто вновь потерял что-то важное. — Солас… все будет хорошо. Не будет. Солас болезненно нахмурился и покачал головой, стараясь унять бурю, назревшую в его сердце. Лиллиан заставляла его оставлять ворота распахнутыми, но изнутри в любой момент могло появиться то, чего она не ожидала. Солас попытался выплыть, если не на поверхность, то хотя бы из того места, где так беспросветно и холодно от осознания, что ему предстоит. Ему требовалась помощь, но он не мог даже руки протянуть в ответ, лишь коснуться пальцами. — Я должен тебе кое-что сказать… — он глубоко вздохнул, пытаясь уложить свои ощущения по полочкам, чтобы показать ей лишь что-то, хотя бы ту безопасную часть. — Мысль о том, что я потеряю тебя однажды, сводит меня с ума. Лиллиан немного удивилась подобным настроениям, которые витали сейчас в его голове. Ей было трудно его обвинить. Иногда структура настолько подвижна, что игнорировать мысли и чувства становится невозможным. Хотя Лиллиан и пыталась. От мысли, что Солас был откровенен с ней прямо сейчас, даже если эти откровения были мрачными, ее сердце трепетало. — День, когда ты едва не умерла в моих руках в саду Скайхолда… был одним из страшных в моей долгой жизни. Мне было невыносимо видеть, как твоё сердце едва цепляется за жизнь, как кровь медленно пропитывает твою рубашку, и все продолжает и продолжает течь. Твое дыхание остановилось. Я давно… слишком давно так сильно не боялся. И мне это совершенно не понравилось. Кому бы это понравилось, Лиллиан не имела ни малейшего понятия. Она так долго избегала этой темы, опасаясь снова наткнуться на стену осуждения, что совсем забыла, как больно ему было. Если бы она знала, что многое уже предрешено, то вероятно, нашла бы иные слова. — Бояться за тех, кто тебе дорог — нормально. — Но я был в отчаянии. Я был парализован, не мог… и я не могу думать ни о чем кроме того, что вот-вот потеряю тебя навсегда. Ты и так пострадала из-за того, что случилось на Конклаве и это… Солас звучал так, словно пытается ее в чем-то обвинить. Возможно, так и было. А может, Лиллиан просто было слишком непривычно слышать эти слова в свой адрес. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного. — Но меня спасли. Меня спасли, я в порядке. Так будет и дальше… — Я знаю, сколько опасностей ждет тебя впереди и что твоя жизнь принадлежит борьбе за выживание, так или иначе. Я не могу бояться все время… Это невыносимо, — Солас покачал головой и шумно выдохнул. Он хотел сказать ей больше. Рассказать, как сильно он себя ненавидел, как сильно он был виноват. Но он не мог. И, вероятно, никогда не сможет… — Но как же иначе, Солас? Ты правда считаешь, что у меня есть выбор? — Лиллиан снова нежно взяла его за щеки, пытаясь успокоить. Что бы ни было в его голове, она была уверена, что справится с этим. Она не могла не справиться. — Я не могу стоять в стороне, пока вы рискуете своими жизнями, я должна быть первой в ряду. По-другому, уже, наверное, не будет. — Но ведь могло бы быть… если бы ты не попала на Конклав? — после долгой паузы наконец спросил Солас, его голос едва-едва приобретал прежнюю силу. — Если бы сфера… не тронула тебя? Разве не было бы иначе? Его вопрос ее немного озадачил. Многие интересовались, как Лиллиан жила или будет жить, если выживет после своего последнего столкновения с Корифеем, но никто не спрашивал, что могло бы быть. Разговор о вероятностях был у нее лишь однажды с Блэкволлом, но это было другое. — Я не часто об этом думаю, потому что это бесполезно, — грустно улыбнулась она, наблюдая как Солас немного отстраняется. Он лег рядом, подпирая голову рукой и внимательно посмотрел ей в глаза. — Предположи, прошу. Какой была бы твоя жизнь без этой роковой случайности? — Может, я бы сейчас по-прежнему сидела бы возле Истиметориэль, продолжая ненавидеть каждый свой день, — Лиллиан скривила губы в страдальческой улыбке, ее обнаженные плечи поднялись вверх. Думать об этом было тяжело, но почему, она пока не понимала. — Или стала бы лихой разбойницей, разоряющей караваны шемлен, или наемной убийцей, раз уж это мой единственный талант, а может, просто вышла бы замуж в каком-нибудь эльфинаже… — Ничто из этого не представляется мне возможным, зная тебя сейчас, — сказал Солас, пристально разглядывая ее лицо. Ему казалось, Лиллиан совершенно не понимает ничего о своих качествах и талантах. — Ты думаешь, что знаешь меня? — усмехнулась она, хотя и несколько напряженно. — Ты не любишь убивать еще больше, чем сидеть на месте. Но замужество в эльфинаже… — губы Соласа тронула вымученная полуулыбка. Он покачал головой. — …это уже фантасмагория. — Да ладно. Была у меня и такая возможность. Мир вообще когда-то состоял из множества возможностей, — Лиллиан прищурила глаза, изображая укоризну. Солас снова немного напрягся. Ему не нравилось, куда шел разговор, но он ничего не мог с собой поделать. Почему-то он хотел знать все. Все, чего она лишилась. Он положил руку на ее грудь и коснулся пальцами тонких ключиц. Его голос был скептичным. — Как впрочем и сейчас. Но… ты правда собиралась выйти замуж? И жить в эльфинаже? — Надо отдать тебе должное, я и правда весьма предсказуема, — Лиллиан снова тихо посмеялась, глядя на его гримасу всезнающего мудреца, поучающего несмышленого юнца. — Но в мои девятнадцать, мне так не казалось. Да, мне предлагали замужество… но я не согласилась. — Почему? — Ты правда хочешь это знать? А то мне очень нравится, как ты на меня смотришь сейчас, — на этот раз скепсис во взгляде изобразила уже Лиллиан. — Я не спрашиваю, если не желаю слышать ответа… — Да неужто… — Прошу, просто ответь. Уверяю, мое эго не так хрупко, как может показаться, — Солас чувствовал, как разбитое на осколки самообладание наконец приобретает пусть и искаженную, но цельную форму. — О, твое эго это меньшее, за что я беспокоюсь. Мир будет пылать в огне, но твое эго останется нерушимо… Ему не нравилось, что она избегает ответа. Солас не мог думать о том, как часто он делал это сам, но если он что и скрывал, то это было вопросом выживания. — Лиллиан, почему ты не вышла замуж? — немного надавил он. Она закатила глаза и попыталась отвернуться, но Солас обхватил ее талию. Лиллиан это не пугало и не злило, несмотря на его суровый взгляд, по крайней мере, сейчас, когда ей так нужно было уклониться. Почему? Она давно себя об этом не спрашивала. Слишком давно. Это была прошлая версия, и как будто даже не ее. Лиллиан вздохнула. За ее шутливыми попытками сбежать, Солас наблюдал спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул, даже когда Лиллиан попыталась его поцеловать. Наконец, она обессиленно плюхнулась на подушку и капризно показала ему язык, за то, что Солас не дал ей прикоснуться к его лицу. Лиллиан покачала головой и посмотрела в потолок так, будто там был заранее подготовленный ответ. — Потому что… не захотела, — ответила она наконец. В этом не было ничего сложного, но отчего-то анализировать свои прошлые отношения сейчас ей совершенно не хотелось. И однако… — Я была молода, но к счастью, еще тогда знала, что сделаю жизнь этого мужчины несчастной. Я не хотела оседать в городе. Нам с Рильвин нравились огни Маркхама, его насыщенная жизнь, настолько отличная от будней клана, но представить себе, что я просто буду жить в доме, стану женой… матерью, я никак не могла. Мы были из разных миров. Ему нравилось жить в эльфинаже, рядом с родными, мне нравились леса и… приключения. Хотя сейчас это уже какая-то злая ирония. — Почему? Ты жалеешь, что не согласилась? — поинтересовался Солас. Он понимал, что у каждого было свое прошлое, и если историю Лиллиан можно было описать в книге, то истории Соласа пришлось бы посвятить целую библиотеку, а может, еще и придется… — Нет. Не жалею. Это было обречено на провал, так или иначе. А теперь, когда я прошла через все эти приключения… тем более. — Но я не понимаю, почему ты не захотела остаться с ним? Ты его не любила? — спросил Солас. Он не хотел даже думать о том, что Лиллиан когда-то могла любить кого-то еще, но зачем-то хотел это знать. Может, просто наказывал себя или пытался напомнить себе, почему все это было столь неправильно. Как будто ему было важно понять, что у Лиллиан был шанс. — Я не знаю. Может, в этом все дело. Сейчас это все… — она задумчиво покачала головой, снова рассматривая белую штукатурку над головой. — …затянуто в дымку, я не понимаю, любила ли я его. Я наделала много ошибок. В мои девятнадцать, я… честно говоря, была еще более невыносимой, чем сейчас. — Верится с трудом. — Хам, — Лиллиан легонько шлепнула его по плечу, притворяясь глубоко оскорбленной его словами. Однако, затем ее лицо стало серьезным, внимательным. Лиллиан заглянула в глаза Соласа. — Я пытаюсь сказать, что иногда ты просто понимаешь, что не сможешь дать кому-то то, чего он хочет, чего он заслуживает. Ты знаешь, что всем будет больно, и решаешь уйти, пока все не зашло слишком далеко, пока в это не втянуты какие-нибудь сложные обязательства… Солас затаил дыхание, загнав тьму внутри себя на все замки и засовы. Получилось криво и косо, как бы он ни старался. Он сдержанно кивнул, но с таким видом, будто что-то внутри него погасло. — Я понимаю. — Это не была любовь. Думаю, когда действительно любишь кого-то, то не можешь просто взять и покинуть его, — Лиллиан чувствовала, что должна, обязана сказать нечто подобное. То, что на мгновение появилось на лице Соласа ей совершенно не понравилось. — А если это вопрос выживания? Мир знает множество трагических историй, основанных на большой и чистой любви… по признаниям самих участников процесса, разумеется… но порой, любви не достаточно, чтобы изменить судьбу. — Солас, а ты любил кого-нибудь? — Лиллиан не очень рассчитывала на ответ, тем более, что подозревала, что такой мужчина, как Солас не мог прожить свою жизнь в изоляции, как бы он ни пытался доказать ей обратное. — Я люблю… — Я это слышала… а раньше? — Ты действительно хочешь знать? — немного раздраженно спросил он. На лице Лиллиан мелькнуло нечто грустное, уязвимое, всего на мгновение. Первая реакция всегда самая искренняя. Солас мягко провел линию вдоль ее ключицы. — Я люблю тебя. Я никогда не переживал ничего, что было бы похоже на то, что происходит между нами сейчас. Это чистая правда, и это все, что тебе нужно знать. Лиллиан терпеть не могла, когда он так запирался. Солас приоткрыл дверь, но потом словно громко хлопнул ею прямо перед носом. Это было так типично для него, и почему теперь ее это так огорчало? «А не надо было говорить ему, что любишь его, сама виновата». Создавалось устойчивое ощущение, что она просто обязана взять свои слова назад, но если бы это было так просто… — Что, и никаких глупых юношеских влюбленностей? Отчаянных поступков? Я в это не верю, — с непринужденной улыбкой сказала Лиллиан. Она постаралась отключить свое тело, но оно все равно горело под его прикосновениями. — Отчаянных поступков хоть отбавляй… Но я уже говорил тебе, у меня была самая обыкновенная, почти скучная жизнь, половину из которой, если не больше, я провел в Тени. — Рядом с духами… — Да. И если ты собираешься уподобиться Блэкволлу и начать спрашивать меня, на что похожи отношения с духами, то я тебя огорчу… — Спасибо за предупреждение. Солас надолго замолчал, задумчиво рассматривая валласлин на ее лбу. Лиллиан старалась не смотреть на него, не фиксировать перемены, тем более, что их не было. Солас словно отключился от нее, потонув в своих мыслях. Он снова был больше похож на статую, чем на живого эльфа. Лиллиан чувствовала глухие отголоски странной, необоснованной тревоги. Любовь и смерть, и то, и другое на расстоянии может показаться не настоящим. Но было и нечто еще, что их объединяет… Лиллиан всегда относилась к разговорам о смерти с детской простотой, но кто-то бы сказал — с философской холодностью. Даже сейчас, в своих мыслях она отчего-то наделяла Соласа бессмертием, как и всех, кто боролся рядом с ней. Она предпочитала не думать о том, как смертны и хрупки их жизни, потому что одна лишь мысль об этом, раздирала ее изнутри. Сложно представить, как чувствует себя Солас, имея на этот счет совершенно иные чувства. Лиллиан никогда не думала, что будет состоять в отношениях в подобный период жизни. Хотя, если задуматься, чему вообще был подобен этот период? Ничему, что она бы знала ранее. Ради этого стоило бороться. — Я ведь тоже… однажды видела, как ты погиб, — тихо начала она. — Я стараюсь не вспоминать об этом, чтобы… не бояться, понимаешь? Потому что это был сущий кошмар. Я видела тебя там, у тебя был такой больной вид и эти красные глаза. Ты сказал, что умираешь, а потом пошел на верную смерть вместе с Кассандрой, чтобы Дориан успел закончить заклинание. Мне было больно видеть тебя таким. Но я помню, как ты обнял меня, так… словно был рад меня видеть… Солас наконец посмотрел ей в глаза, его взгляд заметно смягчился. От ее слов, у него что-то снова начало отзываться внутри. Если бы план Алексиуса сработал, то Солас действительно был бы расстроен, как минимум, потому что навсегда бы потерял возможность все исправить, но кроме того… он бы никогда не увидел эту невинную душу, которая так заинтриговала его. Он не был там, но Лиллиан описывала все так живо, ее это действительно сильно тронуло. Еще тогда. Он всегда считал, что его жизнь канет в лету, никем неосознанная, незамеченная, если он не сделает что-нибудь выдающееся. Но выходило, что кое-кто заметил бы ее еще тогда. — Ты была… влюблена в меня? — Солас поправил тяжелое одеяло, поднимая его выше, стремясь согреть ее. — А что тебя так удивляет? Влюбленность, наверное, не то слово, но думаю да, я неровно к тебе дышала, ты был единственным, на чье мнение и поддержку я опиралась с самого начала. И видеть тебя там, в Редклифе будущего было как… — Лиллиан оставила попытки подобрать надлежащее сравнение. — Это невыносимое чувство, будто ты потерял все. Буквально все. Я знаю, ты скажешь, что я все исправила, в общем-то так и есть. Но Лелиана тогда сказала одну вещь, от которой меня до сих пор бросает в холод. Она сказала, что пока нас не было «мир страдал по-настоящему». Иногда это разрывает меня на части… Солас рассматривал ее словно заново. Реальны не только события, но что страшнее — воспоминания о них. Лиллиан казалась ему маленькой, меньше него во всех отношениях, но она с отвагой заглянула в будущее, не позволив этому поглотить ее. Она много оступалась, но ведь она до сих пор здесь. Что-то или кто-то держал ее на плаву. — Я тебя понимаю. Правда, — Солас снова успокаивающе огладил ее плечо, а потом щеку. — Но я счастлив, что тебе не пришлось жить с этой болью и сожалениями. Может ты и не спасла нас… там — это не было тебе по силам, но ты смогла предотвратить все. Это дорогого стоит… — Это стоит… всего. И думаю, это придает мне сил. Именно поэтому я не могу сидеть сложа руки, Солас, — Лиллиан снова вернулась к прежнему посланию, но уже с новыми силами, с новыми мыслями. — Мне жаль, что тебе приходится переживать за меня, я не хочу этого. Но если я остановлюсь… вот, что будет. Я знаю, за что я борюсь. Лиллиан понимала, Солас даже не догадывается, что значат для нее эти слова, однако он смотрел на нее так, словно он знает. Никто не даст ей никаких гарантий, это она осознала еще в детстве, но прямо сейчас ей вдруг стало легче с этим примириться. Хотя бы на время. Был ли в этом смысл с точки зрения того самого «холодного» разума, к которому так призывал ее Солас, Лиллиан сомневалась. Но бороться за то, чтобы они выжили, за то, чтобы он выжил, стоит всех испытаний. Сердце в груди впервые за долгое время ощущалось не как неподъемный груз… — Ты спросил, что бы было, если бы я не получила Якорь… — снова сказала Лиллиан. У нее появился новый вариант ответа. — Сейчас я уверена, что даже если бы на Конклаве вместо меня Якорь получил кто-то другой, едва до нас дошли бы вести, я бы отправилась в Инквизицию. Это именно то, что я хотела бы сделать, то, что мне нужно было бы сделать. — Думаешь, не смогла бы остаться в стороне? Что изменилось? — с интересом спросил Солас. — Я боялась, я и сейчас боюсь. Но я больше не стану прятаться. Нужно бороться, нужно дать Корифею отпор. Любыми средствами. И мне хочется верить, что если бы я не коснулась сферы, то была бы достойна пополнить ряды Инквизиции, — Лиллиан улыбнулась. Звучало слишком часто и пошло, из каждой бумажки, из каждого плаката. Но сейчас в этом было нечто иное. — Конечно, я скорее попала бы к разведчикам или в помощники на кухню. Но мне хочется думать, что я все равно встретила бы тебя. Просто мы бы прошли мимо. Солас немного наклонил голову на бок, словно не веря ее словам. Легко было вообразить, что их пути могли никогда не пересечься, но странно было воображать, что однажды встретив ее на этой тропе, он бы смог «пройти мимо». Однако, это было наиболее вероятным развитием событий… — Ты правда так думаешь? — Это ведь не была любовь с первого взгляда. Несмотря на общее приятное впечатление, мне бы хватило одного твоего комментария о долийцах, а тебе бы хватило одного взгляда на мой валласлин, чтобы мы никогда не общались. У нас бы не было точек соприкосновения. Ты бы не стал со мной контактировать, если бы не Якорь. Услышав ее ответ, Солас усмехнулся, будто от прежних страхов не осталось и следа. Страхи остались, следы тоже, но сейчас они разбежались по углам от яркого теплого света, осветившего затхлый склеп. Солас наклонился к ней и нежно поцеловал в губы. — Все могло быть иначе. Но я бы заметил тебя, поверь мне…