Волчьи тропы

I Когда он ушел, Лиллиан почувствовала это почти сразу. Его шаги были бесшумны, но они оставляли следы прямо в ее сознании, словно шлейф зверя, скользящего соседней тропой. Тело неохотно пошевелилось лишь тогда, когда Солас тихо прикрыл за собой дверь. Смесь облегчения и огорчения. Лиллиан привыкла спать одна, быть одна. Зачем сейчас ей нужно что-то другое? Наверное, так даже лучше. Она вытянула ногу из-под одеяла и перевернулась на другой бок. Снова пустота. Разговоры о смерти… Смерть — неизбежна, и чаще всего несправедлива, но Лиллиан было проще сосредотачиваться на первом факте. К чему размышления об эмоциональных и чувственных аспектах этого маленького или большого, но однозначно закономерного события? Размышления о его свойствах. Большинство смертных наделено схожим качеством — им важнее не что, а «как». Важнее, чем жить — жить в определенных условиях. А смерти это тоже касается? Порой Лиллиан ощущала себя так, словно по-прежнему блуждает в Тени, стоит у древнего обелиска, чей рельеф изъеден мхом и временем, слизан почти до неузнаваемости. Надпись гласит: «смерть в одиночестве». Это действительно так страшно? Кто-то сказал: «Мы рождаемся в одиночестве, живём в одиночестве и умираем в одиночестве». Лиллиан была с этим согласна, хотела она или нет, но возможно… ей просто никогда не было одиноко. Что такое быть одиноким? Знать, что ты единственный в своем роде? Или погибнуть в какой-нибудь дыре, в грязи, затеряться на Глубинных тропах как Сэр Рут? Или умирать с мыслью, что в мире нет ни одной живой души, которая в этот момент хотела бы держать тебя за руку? Когда ты становишься по-настоящему одинок? Вероятно, у Соласа был ответ, и чтобы понять его, у Лиллиан, должно быть, уйдет вся жизнь. Короткая, но яркая… Сон был громким, с музыкой, фанфарами. Такой, в котором ты едва осознаешь, почему ты оказался здесь, тебе и не нужно. Все так, как и должно быть. Никакого Скайхолда, белоснежных гор или ветра в волосах, лишь едкая, удушливая печаль. А еще боль… Лиллиан лежала, схватившись за плечо. Было так горько и невыносимо, что все, что она могла, это сквозь полуприкрытые глаза смотреть на него. Посреди порушенных эльфийских колонн, затянутых выжженной на солнце растительностью, мертвой и безрадостной, на нее смотрели глаза Имшэля. Но в них не было, ни злорадства, ни радости, лишь такая же знакомая печаль и одиночество. — Прости меня… я так виноват перед тобой, — тихо сказал он, обнимая ее, словно дитя, и удерживая на своих коленях. Лиллиан не спрашивала себя, почему среди этой потери было нечто похожее на радость. Она была рада ему? Обычно, зловещее, холодное выражение лица демона сейчас смотрело на нее так знакомо, словно впитывало каждую черточку ее лица. Имшэль наклонился к ее голове, уткнувшись носом в макушку и прошептал: — У тебя никогда не было выбора… я лишил тебя этого… я так виноват. Все должно было закончиться вот так, разве не очевидно? Почему? Она просто знала это. Чего она не знала, так это того, что заставило ее повторить эти слова. — Ma ghilana mir din'an*… (Проводи меня к смерти). Проснувшись ранним утром, Лиллиан испытала смесь замешательства и какой-то странной теплоты. Почему Имшэль? Как знать… Его здесь нет. Что здесь было, так это слова духа мудрости, что так засели в ее голове. «Проводи меня к смерти». «Болит душа за нее и за всех, кого не смог спасти». Коул ведь был чаще прав, чем не прав, если не сказать «всегда». Лиллиан нахмурилась и принялась растирать глаза, пока увидела в них искры. Дурацкие лабиринты чужих сожалений. Или все-таки собственных? Раскопав среди вороха писем старый запечатанный конверт, Лиллиан опустилась в холодное кресло и наконец решила его прочесть, зная, что готова к любым новостям. Солас как всегда был один, стоял у стены, изучая очередной, новый штрих на своей фреске. Он творил историю своими руками, потому что не мог спать, он не хотел спать. Лиллиан оказалась за его спиной очень тихо, словно пытаясь оказать ему ответную услугу. Однако, когда Солас увидел ее, он не был ни удивленным, ни раздосадованным. Он улыбнулся и опустил кисть. — Прости, я не смог уснуть. Некоторые духи следят за престолами влиятельных стран из-за Завесы. За кознями, изменами… Теперь, после Халамширала, я понимаю почему. Совсем забыл, как соскучился по придворным интригам. — Рада, что тебе понравилось, — Лиллиан сделала шаг назад и прислонилась к столу, осторожно отодвинув пергамент. Похоже, Соласа все же можно было впечатлить, хорошо это было или плохо. Откуда такая страсть, понять было сложно. Он был последним мужчиной на свете, которого Лиллиан могла представить на месте тайного, изворотливого канцлера, советника при власти. Но это если не задумываться… — Политические гамбиты, нарушенные договоры, полуправды? — усмехнулся он. Казалось, от того, напуганного, застывшего Соласа, который смотрел на нее ночью блестящими глазами, не осталось ни следа. — Дворец полон мотивов. А мотивы — это начало всего. — Если за всю оставшуюся жизнь мне не придется снова столкнуться с Игрой, я умру счастливой, — Лиллиан скрестила руки, предвкушая его наставнический тон. — Боюсь, пока ты Инквизитор, тебе не прожить без придворных интриг, — Солас не обманул ее ожидания. Он развернулся к ней лицом и внимательно присмотрелся. — Разве что, твоя жизнь закончится слишком быстро, но, полагаю, в этом случае, тебе вряд ли удастся умереть счастливой… «Ну нормально же начали…» про себя вздохнула Лиллиан. На ее губах появилась лукавая улыбка. Солас стиснул зубы и опустил глаза, прежде чем снова отвернуться. Его руки, шея, все его тело еще пахло ею, даже сквозь растворитель и густой запах масла. — Как бы там ни было, Селина теперь преданный союзник. Особенно после того, как мы помогли отстранить от дел Бриалу, — Солас присмотрелся к стене, изучая набросок женской фигуры. Бриала была последней, о ком Лиллиан хотелось думать. Как бы печально это ни было. Вина отчего-то снова вгрызалась ей в горло, так словно посол эльфов халамширала сейчас стояла прямо перед ней с этой кипучей досадой в глазах. Лиллиан посмотрела в сторону, сбрасывая с себя навязчивое видение. — Я не могла поступить иначе, Солас. Бриала была не лучше, чем остальные… — Хорошо… — услышав оборонительный тон, Солас вдруг озадаченно обернулся, и на этот раз окончательно. Он застыл с нечитаемым выражением на лице. — С чего бы мне осуждать тебя за… а… потому что я тоже эльф? Лиллиан с робким интересом подняла глаза. За последние месяцы ее об этом спрашивали куда чаще, чем ей бы хотелось. Она чувствовала себя так, словно и правда сказала что-то не то. Но что на сей раз? — Извини, сперва я не понял, — Солас медленно подошел к ней, вынув из-за пояса платок, которым сразу начал протирать широкую кисть. — Я не считаю, что у меня так уж много общего с эльфами. Это было одновременно самое верное и неверное утверждение из всех, что Лиллиан слышала в своей жизни. Она разглядывала Соласа словно заново. В первые дни их знакомства, она полагала, что его добродушное отношение к ней основывалось на родстве, хотя это впечатление быстро рассеялось, стоило ей заговорить с ним об эльфийской культуре, на которую у него был свой собственный взгляд. У Соласа на все был свой взгляд. Порой казалось, он существовал в каком-то, одному ему понятном вакууме, откуда он и наблюдал за всем. Может, он не просто провел в Тени половину жизни? Может, между ним и Коулом не зря столько понимания и молчаливой солидарности? Эту мысль было трудно уложить в голове. — А с кем у тебя много общего? Какой народ твой? — Лиллиан пристально смотрела ему в глаза, словно боясь упустить что-то. — Хороший вопрос, — покровительственно улыбнулся Солас. — Я вступил в Инквизицию, чтобы спасти мир. Какой бы народ ни был «моим», это лучший способ ему помочь. Что до орлесианских эльфов, то думаю, Бриала о них позаботится. Она восхитительна. А вот Инквизитор совсем не отвечала за эльфов, разве что за викомских. Вероятно, Бриала, несмотря на уничтожение эльфинажа, справлялась лучше, ведь она посвятила этому жизнь, а не несколько дней. Лиллиан слегка прищурила один глаз и улыбнулась чуть более злобно. На мгновение она почти упустила смысл вопроса. Выходит, что Солас такой же странник без роду и племени. Почему-то никто и не сомневался, и все же, порой так хотелось простых ответов… Кто ты и с кем ты. — Не всем выпадает возможность так четко понимать, кто они. Я рада за тебя. Правда. Солас показался внезапно польщенным. Вероятно, он рассчитывал на спор, размышления вслух или новую попытку утолить интерес. Но Лиллиан не всегда настаивала, иногда во благо и во вред себе. Солас тепло улыбнулся. — Спасибо. За то, что сказала это… и за то, что увидела. Мало, кто это видит… — он положил кисть на стол, слегка коснувшись ее руки. Солас наклонился и поцеловал ее в плечо на короткий миг. — Надеюсь, ты хорошо спала? Или дух бунтарства против официоза лишил тебя сна? — Я спала сносно, — Лиллиан повернула голову и стала за ним наблюдать. — Когда ты ушел, я еще какое-то время просто пялилась в окно, пыталась все осмыслить. — Правда? Почему же ты не пришла? Мы могли осмыслить все вместе. — Не хотела навязываться… Глаза Соласа слегка расширились. Нечто в этом хаосе было неизменно — Лиллиан и ее нежелание привязываться. Почти очаровательно, если бы не так грустно. Когда дверь распахнулась, Солас инстинктивно выпрямился. Хотя вряд ли вести о том, что Инквизитор танцевала на балу с магом отступником, не дошли до Скайхолда. На пороге кабинета стоял молодой солдат: — Миледи, вас просят явиться в часовню. Лиллиан кивнула и тронула руку Соласа, лежащую на столе, прежде чем уйти. Важнее то, кто он или кем он себя считает, сейчас было трудно решить. Есть ли вообще эта разница, если Лиллиан не понимает ни того, ни другого. Его друзья — духи, но сам он из плоти и крови. Как Коул, как и Имшэль. Что если мальчик-дух далеко не уникален? Он знал бы об этом? И что интереснее — он сказал бы об этом? Солас умел завладеть ее вниманием целиком и полностью. У Лиллиан даже язык не повернулся поделиться с ним своими последними волнениями о долийском клане. В необычайно пустой часовне, среди удушающего ладана, витающего в воздухе, стояли Жозефина и одна из преподобных матерей. Лиллиан не узнавала эту женщину, чей костюм был куда наряднее, чем у здешних служительниц: лоснящаяся чистотой белая мантия с красными вставками по бокам и высокий клобук с золочеными узорами. Разговор она застала в самом разгаре, лишь услышала знакомые имена. — Миледи Инквизитор! Прошу прощения, можно ли переговорить с вами? — вдруг обратился церковница, едва заметила Лиллиан. Жозефина обернулась, но во взгляде ее скорее скользнула досада. Стало ясно, сюда ее звала не она. — Чем я могу помочь, преподобная мать? — Лиллиан медленно приблизилась, разглядывая лица женщин. — Теперь, когда с политическими неурядицами покончено, перед нами встает насущный вопрос, — женщина с хмурой надеждой обратилась к Инквизитору. От Лиллиан не укрылось, слово «нами». Неужели Церковь перестала открещиваться от Инквизиции? Какая неожиданность… — Кто будет следующей Верховной жрицей? И мы не можем ответить на него без правой и левой руки Верховной жрицы Джустинии Пятой. — Я уже говорила вам, преподобная мать, — снова вступилась Жозефина. — Леди Лелиана и Искательница Кассандра не могут отвлекаться от своих нынешних обязанностей. — Но ведь, если учесть поддержку всей Империи, Инквизиция не пострадает от потери всего двух человек? «Всего?!» Лиллиан вопросительно посмотрела на жрицу. Это слово вряд ли когда-нибудь должно стоять рядом с такими именами, как Лелиана и Кассандра. Или церковница действительно пытается убедить ее в том, что Инквизиция не заметит потери, параллельно с тем, как Церкви Орлея без них никак не обойтись? Если бы не серьезное, строгое лицо матушки, Лиллиан бы могла решить, что это очередная попытка развалить Инквизицию. Изобретательно. — Чего конкретно вы от них ждете? — поинтересовалась она. — Они были ближайшими советницами Ее Святейшества, — пояснила жрица. — В них ее наследие и ее надежды на мир в Тедасе. Они сумеют сплотить Владычиц Церкви как никто из духовенства. — Я правильно понимаю, одной из них вы прочите пост Верховной жрицы? — Нашу последнюю Верховную жрицу до сих пор высоко ценят, — с грустью вздохнула преподобная мать. Она не лукавила, они до сих пор почитают женщину, которая погибла на Конклаве. Погибла, чтобы кое-кто смог выжить. — В знак почтения к ней владычицы церкви вполне могут поддержать кого-то из них. «Да пусть хоть на голове стоят, Кассандра и Лелиана мне нужны здесь. Обе.» Несмотря на богохульные мысли, Лиллиан сдержала порыв всплеснуть руками. Однако, Жозефина видела ее насквозь, это читалось в ее взгляде. Инквизитор слегка нахмурилась, переступив с ноги на ногу. — И… в случае, если они примут участие в этом… — «Балагане. Скажи, балагане. Потому что это настоящий балаган». Лиллиан прикусила язык. — …мероприятии. Сколько они будут отсутствовать? — По меньшей мере несколько месяцев. А если одну из них изберут Верховной жрицей, то она уже не вернется в Инквизицию. Простота, с которой церковница это сказала, внушила Лиллиан изумление. Несколько месяцев, проведенных без Кассандры или Лелианы, это все равно, что снять нагрудник, бросить кинжалы в куст и пойти разгуливать где-нибудь по Западному пределу среди гиен, иглоспинов и странствующих наемников, напевая матерные песенки. Даже Скайхолд опустеет без них. Если подумать, без любого из них. Без Каллена, без Жозефины, без Кассандры и Лелианы. Как такое возможно? — Это не просто два человека, это важнейшие люди в Инквизиции, — наконец вымолвила Лиллиан, вовремя вспомнив, что она больше не просто наблюдатель, она действующее лицо. — Ради блага всего Тедаса, смиренно просим вас принести эту жертву… «Хрена с два!» Лиллиан не понимала, почему даже сейчас она чувствует себя так, словно это был приказ, а не просьба. Она закрыла Брешь в небесах, казнила человека на главной площади Скайхолда и казнила еще больше за пределами крепости, поучаствовала в хитросплетениях мирных переговоров Орлея, попала в будущее и вернулась из него. И все ради того, чтобы млеть от мысли, что Церковь опять ее к чему-то принуждает? — Придется повременить с этим делом, — Жозефина понятия не имела, как вовремя она вмешалась. Однако, вероятнее совсем наоборот. Это ведь ее работа. — Миледи Инквизитор только что вернулась, у нее важные дела. Прошу простить нас, преподобная мать. Жрица покорно кивнула, прежде чем уйти, но ее прощальный взгляд говорил о многом. Вряд ли кто-то ожидал от в лучшем случае язычницы, а на самом деле безбожницы, чего-либо иного. Но Церковь это всегда про веру и надежду на лучшее. «А еще про политику». Лиллиан терпеливо вздохнула и посмотрела на Жозефину. — Не дай им сделать менее значимой твою победу в Халамширале, — леди Монтилье всегда находила нужные слова. Хотя победой Лиллиан это все еще было трудно назвать. Покажет лишь время. — Мы одолели очередного союзника Корифея и пресекли интригу. Скоро ему будет негде прятаться. Каллен планирует закрепить наш успех. Обсудим, как только будешь готова. — Разумеется. Обсудим сегодня же, — пообещала Лиллиан, все еще борясь с напряжением. Создавалось стойкое впечатление, что Церковь отчего-то решила, что если Корифея не победить, кому-то еще будет дело до того, кому они молятся. Но, вероятно, в случае, неудачи другого ведь не останется. И в конце концов, все смотрят в будущее с надеждой, иначе никак. — Жозефина… тебе ответили на запрос по дю Паракеттам? Леди Монтилье словно выплыла из какого-то омута, глотнув свежего воздуха. Она посмотрела на Инквизитора со снисходительной улыбкой: — Дело движется не так быстро, как хотелось, но это ожидаемо. Все получится, я уверена. Уверенность в успехе, это то чего всем не хватало. Только смерть неизбежна. Лиллиан зашла в просторный зал таверны, где во всю шла подготовка к выдаче дневного продовольствия. Шайлы все еще нигде не было видно, лишь ее подруги хлопотали, торопливо следуя по скрипучим половицам, залитым теплым светом. Струны гитары тихо звенели в суетливом шуме, пока Мариден корпела над лютней в углу, вспоминая старые куплеты, или, как знать, сочиняя новые, навеянные сном. Когда Маэль, высокий эльф с темными волосами, собранными в хвост, появился в зале, водрузив на плечи увесистый мешок, Лиллиан невзначай поймала его взгляд и он… улыбнулся. Возможно, еще не все слуги научились презирать Инквизитора. А может даже, никто. Может, она опять себе все придумала. Услышав мерный, но громкий треск, Лиллиан сначала решила, что в глубине кухни орудует мясник, но шум шел сверху. Она медленно поднялась по лестнице. Очередной стук был намного громче, такой, от которого захотелось пригнуться. — Эту Императрице, — голос Сэры звучал глухо, но настойчиво. Треск! — Эту Гаспару. Бриале. Герцогине. От каждого имени, дверь хорошенько потряхивало на петлях в затейливых звуках свиста и ворчании тонких прутьев. Ворчание, иначе это было трудно назвать, так вибрирует древко, уткнувшись в препятствие. Когда наконечник все же пробил полотно, Лиллиан вздрогнула. Ее глаза уперлись в металлический колышек, торчащий из двери. — И Корчефею! Прямо в титюльки! — Предупреди, если я начну тебя бесить, — усмехнулась Лиллиан, но как можно громче. Она выждала паузу, прежде чем надавить на ручку. — Не волнуйся, по сравнению с теми, ты — золотко, — Сэра толкнула лук, уперев его в пол и села на подушечки. Она сгорбилась на своими коленями и посмотрела на Лиллиан, стоящую на пороге. — Там повар, тут лакей. Большое ли дело, если жопа для трона цела? Симпатичная жопа, ладно. Но уж точно не стоит, чтобы за нее гибли, да? Бр-р, вот ведь местечко. Надо бы плеч напустить да двери запереть. Лиллиан осмотрела обратную сторону дверного полотна и все же прикрыла его за собой. Вчера Сэре путешествие по императорскому дворцу явно давалось проще. Возможно, они не такие уж разные в конце концов. И дело не в ушах. — Ну не знаю. По-моему, если хочешь запороть вечер, то надежнее уховертки, — улыбнулась она. — Буэ, это с кусачками в жопе? — Сэра вдруг засмеялась. — Ненавижу. Жозефине их надо к письмам с угрозами прикладывать. Знаешь, какой из этого можно вынести урок? Не спите с Императрицами. Шея внезапно невозможно зачесалась, Лиллиан потерла кожу до красна. Казалось, это ей не грозит, в отличие от «восхитительной» Бриалы. С другой стороны, Инквизитор совершала ошибки и похуже. — Еще и Бриала вела себя как дура, — продолжила Сэра. Лиллиан снова посмотрела на нее с удивлением, вот где она уж точно не ждала солидарности. — Все бы складнее вышло, если бы не этот срач. — Да уж… из-за нее прибавилось бед… — Не с того конца заходишь, Инквизитор. Бед всегда хватало. Люди и до дыры в небе мерли как мухи. Вот, кого ты спасаешь. Выпадет случай — напомни им, чтобы не были идиотами. Губы Лиллиан скривились в сдержанной улыбке. Возможно, у нее больше не будет шанса, да и вряд ли она сделала это как следует. Вскрыв все нарывы, она стала лишь угрозой или шантажисткой, как посмотреть. Игра Бриалы тоже ни к чему не привела. Но потенциал ведь был, лидер эльфийскиой шпионской сети явно хорошо знакома с правилами. Что получилось, то получилось… Застав мать Жизель и Кассандру в комнате, она уже обо всем догадалась. Лиллиан не стала прерывать беседу, оставшись в тени. Кассандра не выглядела гордой или радостной, хотя предмет обсуждения был очевиден. Трудно представить себе Инквизицию без нее, да и без Лелианы тоже, но Кассандра… Кто будет ворочаться по ночам у костра или призывать Инквизитора к порядку, взаимодействовать с представителями власти, нервировать Варрика? Лиллиан всегда казалось, Кассандра — единственный мостик между военной силой Инквизиции и Церковью. Тоже разочарованный, иногда грустный, раздосадованный, но крепкий мостик. Без нее в Инквизиции не будет ни одного адвоката Создателя, к которому Лиллиан готова прислушиваться. Сердце замирало, когда Кассандра брала паузу. Только бы она не согласилась, вот все, о чем могла думать Лиллиан. Отчего-то это было невозможно, представить, что встав перед Корифеем, спину ей не будет прикрывать Искательница. Может, она и правда символ веры во все хорошее. — Все, на сегодня с меня довольно, мать Жизель, — наконец строго объявила Кассандра. Она уперла одну руку в неотесанный массивный стул, хмуро глядя себе под ноги. Проходя мимо Инквизитора, мать Жизель вдруг всмотрелась в ее лицо, будто собираясь что-то сказать. Но нет — того, что она искала, она там не нашла. Жрица предпочла вежливо кивнуть, оставляя Лиллиан наедине с Кассандрой. Порой, и веры бывает не достаточно. — В Скайхолде не заскучаешь, да? Услышав знакомый голос, Искательница обернулась. Несмотря ни на что, она была даже рада. — «С леди Инквизитором скучать не приходилось». Так когда-нибудь будут говорить, вот увидишь, — усмехнулась Кассандра, прежде чем заглянуть ей в глаза. — Уверена, ты уже слышала, мы с Лелианой — кандидатки в Верховные жрицы. Все из-за событий в Халамширале, конечно. Орлей тебя уважает, и заодно, всех, кто вокруг тебя. — Признаться, мне больше нравилось, когда было наоборот, — Лиллиан обошла ее с теплой улыбкой, но не похоже, чтобы это помогло. — Да… И теперь Церковь мусолит наши имена, даже не спросив. — Я думала, кандидаткой может быть лишь кто-то из духовенства. — Уже были прецеденты. Амара Третья была сестрой императора, а Галатея — простолюдинкой, — Кассандра устало потерла висок и опустилась на стул. Лиллиан ненавидела видеть ее такой, прижатой гнетом ответственности. — Мы с Лелианой, по крайней мере, уже в системе церковной иерархии. Это приемлемо. — Я так-то Вестница Андрасте, — Лиллиан шутливо развела руками. — Почему меня не пригласили? — Они так и не поняли, что ты из себя представляешь, — Кассандра, похоже, восприняла ее слова всерьез. Она не умела относиться к таким вещам иначе. — И потому… они тебя боятся. Со своим влиянием на Солнечном троне, ты от Церкви камня на камне не оставишь. А еще это стало бы квинтэссенцией всего, догадывалась Лиллиан. Эльфийка во главе церковного ордена — скандал, эльфийка во главе Церкви — это крах. — Не знаю, правда, почему нам с Лелианой они доверяют больше, — вздохнула Кассандра. Лиллиан задумчиво скрестила руки, рассматривая потертости на кожаных застежках куртки Искательницы. Она была важна, это не была иллюзия. Даже Церковь так считала, даже если хулила ее решение созвать Инквизицию с самого начала. Их мнение либо изменилось, либо всегда было неизменным. — Ну… если спросишь меня, из того, что вы рассказывали мне о Джустинии, из тебя бы вышла хорошая Верховная Жрица, — наконец выдавила из себя Лиллиан. — Сильная, смелая, мудрая… просто моложе, и красивее. — Правда? Мне шляпы никогда не шли, — Кассандра подавила смех и подняла глаза. Что бы она ни делала, добиться от Лиллиан вдумчивого и ответственного отношения к Церкви, ей так и не удавалось. А может, она плохо старалась? Кассандра медленно втянула воздух и снова посмотрела куда-то в сторону. — Правда в том, что… черт, ну, конечно, я не хочу, чтобы ты уходила! — наконец разразилась Лиллиан. — Ты мне здесь нужна. Что мы будем делать без тебя? Что я буду делать без тебя? — Ты меня так не пугай! — Кассандра нахмурилась, хотя ее губы и тронула блеклая улыбка. — Что значит «что»?! Ты принимаешь решения, которые меняют мир, очищаешь мир от демонов, стойко переносишь всю возложенную на тебя ответственность — и всегда так уверенно. Мне бы так. — В твоем голосе столько восхищения, будто ты говоришь не обо мне, — Лиллиан озадаченно возвела глаза к потолку. Уверенность. Уверенность? Ей хотелось гордиться, что хотя бы Искательницу она пощадила, избавив от своих стенаний. Не удивительно, все-таки, основной удар пришелся на Варрика, Каллена, Блэкволла и, конечно, Соласа. Это уже очень много. — Ты же видела меня расклеенную… — Видела. Но я правда восхищаюсь тобой… — когда Кассандра говорила, в ее словах редко был простор для двусмысленности. Тем было хуже. Лиллиан чувствовала себя так, будто ее кто-то сейчас выворачивает наизнанку. — Пускай я не всегда согласна с твоими решениями, но многие ли смогли бы сделать то, что делаешь ты? — Я, я, я… — Ты была заключенной, тебя обвиняли и ненавидели, но ты блестяще выдержала все испытания. Ты бессмертна не милостью Создателя — ты сама властвуешь над своей жизнью и смертью — это достойно восхищения. — Решаю на ходу, Кассандра, ты же знаешь. Уж кто, если не ты. — Кто, если не я… — повторила за ней Искательница. Она встала со стула и поманила ее на выход из мастерской. Ее шаги были резкими, даже когда были медленными. Солдатская привычка, ничего не поделаешь. По улицам во всю сновал народ, строители, рабочие, помощники интенданта, маги, разведчики. Когда-то в Скайхолде было пусто, а потом снова, и снова. Лиллиан шла за ней не отставая, возвращаясь к привычной тренировочной площадке. Кассандра, порой, не умела думать без меча в руках. — А сама ты чего хочешь? — спросила Лиллиан. Искательница молчала непривычно долго, прежде чем снова заговорить. — Я пытаюсь представить, как все будет, когда мы закончим. Все это когда-то принадлежало Тевинтерской империи. Все изменил приход Андрасте и Моры. Что будет дальше, когда мы отобьем обновленные притязания безумного древнего магистра? Мне не угадать замысел Создателя. — Ну… хуже точно не будет, — попыталась подбодрить ее Лиллиан. Хотя в этот момент у нее возникла та самая мысль, которая всякий раз предостерегала ее избегать подобных заявлений. Лучше вообще не зарекаться. — Я знаю, что мне нужен мир, где Церкви доверяют и где это доверие уважают. Я хочу уважать традиции, но не бояться перемен. Исправить ошибки прошлого, но не мстить за них. И я понятия не имею: то, чего я хочу — правильно ли это вообще? — Правильно или нет, но достойно. И мудро. — А кто-то может не согласиться и назвать это ересью. — На ересь не похоже, но если и так — на костер их? — усмехнулась Лиллиан, но Кассандра лишь покачала головой. — Может и не похоже, но довольно просто даже из сострадания изобразить нечто порочное. Лиллиан наблюдала, как Кассандра опускается к ящику с деревянными мечами. Она то ли вновь уплыла в свои размышления, то ли просто не знала, что сказать. Временами, создавалось впечатление, Искательница воспринимает перемены и мнение духовенства куда болезненней, чем что либо еще. И однако, кто, если не она шла этим путем. «Была властна над собственной жизнью и смертью». — Ты многое сделала, чтобы… если и не прийти к этой цели напрямик, но все же приблизиться, — вновь начала Лиллиан. — Может, меня, как и тебя, вынудили обстоятельства. Церковь, Круг магов, храмовники… искатели… все они не такие, какими были задуманы в самом начале. Церковь должна дарить людям веру. Надежду. И она не может свернуть с дорожки даже перед лицом погибели. Пока я была Искательницей, я всегда делала то, что мне говорили. Того требовала моя вера. Но сейчас вера требует другого: взглянуть на мир по-новому. — Ты права… многое случилось. — Я не это имела в виду, — Кассандра наконец выпрямилась. — Мне кажется, кризис назревал давно… Из уст Искательницы это звучало внушительно, даже если было проговорено всеми, кем можно и нельзя, причем неоднократно. Возможно, членов Инквизиции объединяла не только священная миссия, но и готовность или даже стремление к переменам? «Потому они и приняли за икону невезучего долийского отпрыска в подростковом кризисе». Лиллиан улыбнулась и слегка наклонила голову. Нужда нуждой, но даже эту, казалось бы, прямую необходимость — сплотиться и узреть лицо врага, до сих пор признавал далеко не каждый. Чего стоит императорский двор? Кассандра, в отличие от них, никогда не стояла на месте. — Ты знала, что Варрик андрастианин? — она вдруг тоже задумчиво улыбнулась. — То есть он, конечно, богохульствует на каждом шагу, но в душе он верит. У него добродетельное сердце. Варрик бы сейчас сильно смеялся, это Лиллиан знала наверняка. Хотя ей было жаль, что он этого не слышит. — Но он бы никогда не ступил на порог церкви. А это должно быть первейшее место для добродетельных. Ее нужно изменить. — Значит… — Лиллиан сцепила руки за спиной. — Новая священная миссия ждет тебя? — Я еще ни на что не согласилась. — Но если Церковь призовет тебя? — Тогда я сделаю, что смогу, и что успею, — кивнула Кассандра. Похоже, ей стало немного легче. — Наверное, не стоит сейчас так об этом задумываться. Жрицы пока просто назвали мое имя, ничего больше. Сейчас наша главная задача — восстановить порядок и победить Корифея. — Видишь, вот за что я тебя так люблю. Без тебя Корифея мне не победить. — Иди уже отсюда. II От разговоров о будущем кружилась голова. Всеобщий объем оптимизма можно было считать поднятием боевого духа после заключения мира в Халамширале, но отчего-то напитаться этой жизнерадостностью Лиллиан никак не могла, словно оторванный росток в горшке с глиной. Что могло бы быть, чего быть не могло… что будет дальше. Похоже, этот вопрос из всех был самым сложным. Нужда в Инквизиторе не отпадет еще очень долго, нужда в Инквизиции, такой, какой она была сейчас, скорее всего не будет. Не в таком составе. Что будет? Дориан, конечно, вернется в Тевинтер, Железный Бык в Пар Волен или даже на Сегерон. Лиллиан подозревала, что душа Варрика рвется в Вольную марку. У Сэры есть Рыжая Дженни, а у Рыжей Дженни есть Сэра. Блэкволл отправится к остальным Серым стражам, работать над восстановлением светлой репутации ордена. Коул пойдет туда, где он нужен. Каллен, хотелось бы надеяться, вернется к семье и уйдет на покой, Жозефина займется восстановлением благосостояния своей фамилии, Лелиана, как и Кассандра, намертво приросла к Церкви. А Солас… — Если нога моя больше не ступит в Зимний дворец, я буду счастлив. Дело даже не в сплетнях и предательстве — я знаю, как ведется Игра. но вот всеобщее безразличие… — проворчал Каллен, нарушая тишину. Он склонился над дубовым столом в зале для военных советов, и, вероятно, ждал, что Лиллиан заговорит первая, но она и так вела нескончаемый диалог в своей голове. — У меня похожие чувства, — мягко усмехнулась она. Солас ведь слышал от нее почти те же слова. — И чего я ожидал, спрашивается… Церковь во многом похожа на двор. Политическая игра в Церкви не так экстравагантна, но столь же сложна. «Кассандре это не понравится…» Лиллиан подобно Каллену нависла над столом, рассматривая флажки. — Селина и Гаспар правят одной страной. А к Жрице прислушивается пол континента. — Каллен, если бы тебя спросили… К счастью ли, но Лиллиан так и не удалось задать свой вопрос, когда в зал вошли Сестра Соловей и Жозефина. Вторая кандидатка на Солнечный трон была так же преданна Церкви, но в отличие от Кассандры, переживала свой наихудший кризис веры. Миновал ли он? И все же представить ее, изящно лавирующей среди интриг и враждебных помыслов, было проще. Лиллиан к стыду признала, что не задумываясь пожертвовала бы Сестрой Соловей, лишь бы Кассандра осталась в отряде. Но разве это было верно? В будущем ей, скорее всего, придется обходится без них обеих. Поиски Самсона продвигались медленно, хотя учитывая просторы Ферелдена и Орлея — не удивительно. Разведчики прочесывали местность в поисках древних эльфийских святынь и реликвий, но все усложнялось враждебной средой — хищниками, демонами и группами венатори. У первых двух нет мотивации, нет намерений. «А мотивы — начало всего.» Лиллиан понуро вздохнула, потирая висок. Нужно подключаться к поискам как можно скорее, но ее удручало не это. Что-то еще… — Что это? Очередное предложение руки и поместья? — усмехнулась Лиллиан, заметив, что Каллен с озадаченным лицом изучает надушенный пергамент в зале для военных советов. Он опустил тяжелую ладонь, перекрывая содержание письма и с укоризной посмотрел на Инквизитора. Жозефина умудрялась участвовать в разговоре, даже если ее перо сейчас с невероятной скоростью тщательно фиксировало дальнейшие планы и указания. — Рыцарь-командор Инквизиции оказался очень популярен. Мне поступило беспрецедентное количество запросов на его родословную. Хотела бы сказать, что неожиданно, но отнюдь, — сказала она, игриво глянув на Каллена, который был похож на мрачный монумент. — А мне? Мне кто-нибудь уже что-нибудь предложил? — засмеялась Лиллиан, на мгновение забыв о том, как завершился вечер. Хотя, кому в Орлее такое когда-либо мешало? — Нет, вам не предложили, — Жозефина одарила ее кратким, но кокетливым взглядом. Хорошо, что среди всех глав Инквизиции, Лиллиан, похоже, была самой беспардонной. — Зато вам пришло письмо от вдовы Мантильон, а еще от графа де Прюи. — Пожилые люди меня обожают. С этого и надо было начинать. Жозефина удалилась первой, оставив советников и Инквизитора корпеть над картой. Каллен разбирал пришедшие наводки сквозь ворох бесполезных бумаг и бегло отмечал координаты. Он замечал, что Лиллиан по-прежнему тяжело ориентироваться в упрощенных схемах, хотя она старалась. Будь ее воля, она бы уже пустилась в бега, чтобы проверить все лично, но зона поисков была слишком большой. Каллен склонился над полотном и прочертил несколько линий, рассматривая местность. — У нас ведь есть эксперт по древним руинам… и артефактам… — пробормотал он, не поднимая глаз. Лиллиан не требовались пояснения, она прекрасно знала, о ком он. — Солас — эксперт по Тени, — за нее заговорила Сестра Соловей, делая какие-то пометки на листе бумаги. — Но думаю, он действительно мог бы помочь. Трудно будет привыкнуть к этим взглядам. Хотя Лиллиан и догадывалась, она снова преувеличивает. Вряд ли Тайному канцлеру было дело до ее привязанностей, с другой стороны, кому, как не ей? Спустя непозволительно долгую секунду, Лиллиан наконец поняла, что это была скорее просьба, чем укол. — Согласна, — вымолвила она. — Еще не будет лишним пообщаться с кланом Хавен на Священных равнинах, если кому и известно все о священных местах на территории, то только Хранителю. Перемены. Они всегда наступают, хочет ты того или нет. Раньше, Лиллиан, не задумываясь, выскочила бы из зала военных советов, получив повод пообщаться с Соласом, и силком притащить его сюда, если нужно. А теперь ей хотелось бежать от него, как от огня. Близость ведь не должна такого вызывать… Но она всегда вызывает. — Морриган прибыла, — вдруг сказала Сестра Соловей. Ее голос был холоднее, чем лед. Лиллиан удивленно обернулась и даже зачем-то посмотрела в окно, будто там мог быть столп адского пламени или дракон, или что-то, что могло бы послужить причиной такого удивительного вывода. Однако, когда в зал вошел скаут, сомнений не осталось. Но как Лелиана это поняла? Вечерний сад Скайхолда ничем не напоминал ровно остриженные зеленые лабиринты Зимнего дворца. Густые, разросшиеся деревья, лекарственная поросль в горшках и на грядках, старые, но уютные беседки. Морриган уже не походила на ту придворную чародейку в пышном платье, сменив наряд на простую, многослойную накидку и причудливый наплечник с перьями. Она с интересом вышагивала по тесной аллее, с самодовольной улыбкой игнорируя взгляды церковных сестер, пока не увидела белоголовую эльфийку, спешащую к ней навстречу. — Такая большая крепость, миледи Инквизитор, — довольно сказала Морриган, не спуская глаз с Лиллиан. Похоже, они обе сейчас рассматривали друг друга в новом качестве. — А ведь еще недавно эта крепость стояла заброшенной, давая приют лишь заблудившимся и отчаявшимся. Теперь здесь готовятся свершения, которые всколыхнут мир. Интересно, она довольна? — Довольна ли крепость? — Лиллиан вопросительно прищурилась. Не то, чтобы она не поняла вопроса, но говорить о сущности Скайхолда в такой манере было привычно лишь с Соласом или Коулом. Морриган, похоже, многое знала, но вряд ли тут стоило удивляться. — Крепость была построена на месте святыни древних эльфов. Они звали ее «Tarasyl'an Te'las» — там, где хранится небо… — Или «там, где небо можно удержать»… На точеных губах Морриган мелькнула игривая улыбка, но не похоже, чтобы ее смущало то, что она делится знаниями о древних эльфах с эльфийкой. Лиллиан это тоже не особенно смущало. Она была в этом бесстыдно плоха, поэтому учиться истории могла даже у шемлен, хотя безусловно, Истиметориэль в этот момент сгорела бы от стыда за свою подопечную, но ей не впервой. — По легенде, здесь они дотягивались до небосвода и укладывали его отдохнуть, — продолжила Морриган. — Когда эльфы покинули крепость, пришли люди; потом, ушли и они… Кости покоились на костях. Тишина царила здесь до самого вашего прихода. Лиллиан привыкла время от времени смотреть на Скайхолд так, будто видит его впервые. Возможно, он к этому тоже привык. В нем было много неосвещенных углов, в которые так хотелось заглянуть. В этом, Инквизитор ничем от иных не отличалась. Скайхолд всегда был на виду, хмурый, древний, но по-своему приветливый и покровительственный, но о том, что таится в его глубинах не знала ни одна живая душа. И поделиться ему тоже было не с кем. — Магия здесь просочилась в сами камни и защищает крепость от тьмы. Те, кто бросил ее рушиться от непогоды, даже не знали, что теряют. Думаю, вы сможете воздать должное своему новому дому, — Морриган меланхолично подняла глаза и уставилась на щербатые зубцы бастиона. — Вы любезно приняли меня, миледи Инквизитор, ничего обо мне не зная. Я, как смогу, постараюсь помочь вашему делу. Все мои знания — в вашем распоряжении. Сим присягаю вам. — Спасибо, Морриган… — Кто-то мог бы подумать, что Корифей — безумец, возжелавший стать богом. Но задайтесь вопросом: кем были Древние боги? Какие их секреты были ведомы магистрам древности? Я опасаюсь не того, что Корифей верит в свой успех. Я опасаюсь — и всем стоит опасаться — что у него все действительно получится. Было странно ощущать такой подъем от слов едва знакомого человека, но когда Лиллиан смотрела на Морриган, она странно ощущала, что она едва ли единственная во всем мире способна понять их врага. Хорошо это было или плохо. — Мне очень не хочется просить вас об одолжении, ведь вы только что прибыли, — неуверенно начала Лиллиан. — Но, возможно, вас не затруднит поделиться сведениями о тех священных местах, которые вам известны на территории Орлея и диких земель. Нам пригодится любая информация. — Вот как… — янтарные глаза Морриган внимательно посмотрели на Лиллиан, но скорее сквозь. — Я с радостью сделаю пометки на карте. Помощь магов-отшельников в таких вещах невозможно переоценить. Особенно тех магов-отшельников, которые находились в зоне доступа. Соласа не было на месте, что Лиллиан поняла, исключительно оценив его кабинет с высоты библиотеки. Но искать его сейчас ей не хотелось. Отчего-то, в ее душе поселилось едкое чувство тревоги, навеянное разговорами о будущем и неизбежном. Увидев в руках Лиллиан длинные сабли на тренировке, Каллен удивился. Он отряхнул руки от соломы, поднявшейся вместе пылью и обошел ее со стороны, наблюдая, как Лиллиан машет ими из стороны в сторону. Это было так непохоже на нее. Рев Железного Быка привычно заполнял собой все пространство. Сегодня его слышали не только те, кто вышел на вечернюю тренировку, но и вероятно все животные и птицы, живущие за много километров от Скайхолда. Ему нравилось сражаться рядом с Кассандрой не меньше, чем сражаться с ней самой. Если кто и мог выдержать подобный натиск, то только она. Это тебе не хилый маг, Серый Страж с тоскливыми глазами и не эльфийская коротышка, чьи кости так легко сломать. С Кассандрой можно было и оторваться. — Знаешь, Искательница, ни к чему все время быть в глухой обороне, — выдохнул Железный Бык, получив напористый удар щитом. Он расправил свои мускулистые плечи и покрепче сжал топор. — Прошу прощения? — Кассандра выглянула из-за щита, но тут же чуть не получила по голове. Несмотря на ситуацию, из ее груди вдруг вырвался смех. Она не считала себя тем, кого так уж сложно обхитрить, но в кругу Инквизиции это было безобидно, даже если результатом промаха могло стать сотрясение. — У тебя хорошие доспехи, — Железный Бык невольно натянул ремень, перетянувший его оголенный торс. — Пусть чуток их поцарапают, не страшно. Зато ты сможешь размахнуться и вдарить так, что мало не покажется. Какая-то часть тебя просто просится, чтобы ей дали волю. Я чувствую скованность в твоих взмахах. — Ничего у меня никуда не просится, продолжай стараться, — крикнула Кассандра с лукавой улыбкой. Ей хватило мимолетного взгляда, чтобы поднять щит под нужным углом. Этот удар заставил ее ноги слегка скользнуть по настилу. — Я не шутил, когда говорил, что из тебя бы вышел прекрасный Акун-атлок… может, ну эту Церковь. Кассандра изобразила ложный выпад и попыталась задеть его мечом с разворота. Почти получилось. Почти. Железный Бык удачно парировал, едва не выбив оружие у нее из рук. Он был впечатлен ею с самого начала, но пути его были извилистыми и порой, казалось, вели изнуряющими петлями, из которых нет выхода. Оставалось хотя бы изредка вспоминать, зачем он здесь. — Знаешь, Кассандра, Бен-Хазрат многим похож на твоих Искателей, — Железный Бык слегка присел, словно собирается взять ее на таран. — Как-то с трудом верится, — тихо отозвалась Кассандра, не спуская с него глаз. Настала ее очередь обходить его по кругу. — Следят за справедливостью, действуют под покровом секретности… Расследуют злоупотребления и опасности для ордена… И делают это так тихо, что мало кто замечает. — Любопытно… Хотя мы своих пленных не ломаем и не переделываем, — усмехнулась Кассандра. По крайней мере, так было раньше. До Корифея, до красного лириума, до того, как мир перевернулся вверх дном. Сейчас Кассандра почти не помнила этого времени, а может лишь врала сама себе, она ничего не забывала. — Ну, это дело наживное. Просто старайся, и все получится. Этот удар все же застал ее врасплох. Кассандра рухнула на копчик, не удержавшись на ногах. Хуже всего был взгляд Лиллиан. В эти моменты она смотрела на Искательницу так, как та смотрела на падение Лорда Искателя. Со страхом и… разочарованием? Кассандра сама себе была наистрожайшим критиком, другие критики были ей не нужны. Щит свирепо заскрежетал, когда она уперла его в пол. Иногда ей было почти жаль, что она не застала ту пьяную драку Инквизитором и кунари. Хотя, будь она там, эта битва вовсе бы не состоялась. — Жаль твоих Искателей, — Железный Бык подошел к ней и протянул руку, но совершенно не удивился, когда Кассандра ею не воспользовалась. Слишком гордая. — Всегда тяжко, когда защитники и покровители злоупотребляют властью. — Да. — Но так всегда случается. Нельзя день-деньской иметь дело с тайнами и не пропитаться ими. Но ведь Кассандра не пропиталась, по крайней мере, ей очень хотелось в это верить. Она ошибалась, но признавала свои ошибки. Наконец выпрямившись, она отряхнула набедренную пластину и взглянула на Быка. Он был далеко не самым типичным и предсказуемым воином, кого она знала, и все же, его опыт и сноровка не вызывали споров. — А как в Бен-Хазрат справляются с этой проблемой? — наконец спросила она. Сама не зная, зачем. Ожидала ли Кассандра услышать что-то новое? — Если по-мелочи — смотрят сквозь пальцы, — Железный Бык встряхнул широкими плечами и уже встал на позицию. — Как я уже сказал, так случается. — А если по-крупному и сквозь пальцы не посмотришь? — А как я сюда попал, по-твоему? Так он сюда и попал. Лиллиан слышала все, что хотела и не хотела. Едва не пропустив удар Каллена, она пошатнулась, задев ограждение саблей. Приходилось учиться действовать по-другому. Прямо сейчас ей нужна была непривычная стратегия. — Почему бы не отточить то, что есть, вместо того, чтобы искать новый стиль боя? — огрызнулся Каллен, явно недовольный заминкой. Лиллиан покрепче сжала рукояти, но ничем больше не выдала своего огорчения. — Пытаюсь держаться подальше, как ты и советовал, — она не помнила и половины тех стоек, которым ее когда-то учили. Однажды взяв в руки кинжалы, Лиллиан предпочла их больше не выпускать. — Такому я тебя не учил. — Каллен, Каллен, Каллен… Во взгляде Лиллиан ясно читалась ее привычная непокорность и что-то, что говорило о том, что рыцарь-командор не научил ее ничему. Но не потому, что не старался. И все же, если Инквизитору хотелось поиграть с длинным оружием, кто он был такой, чтобы ей отказывать? Каллен привык выпускать пар на тренировках. Хаотичные эльфийские движения не оставляли ему пространства для порядка. А может, движения и не были эльфийскими. Каллен был одним из тех мужчин, с которыми можно было не бояться ничего. Как бы он ни бушевал, его отточенные движения не были способны причинить ей настоящего вреда. Разве что удар по самолюбию. Но к счастью, самолюбия у Лиллиан было не много, лишь глупая, беспросветная гордость. Она двигалась скорее красиво, нежели эффективно. Лиллиан не могла его достать, только не подпускать к себе, да и то с трудом. Движения не были отточены, и пару раз Каллен даже взял ее в захват. Но возможно, впервые за долгое время, Лиллиан не так уж сильно огорчалась по этому поводу. Тренировочное поле было занято сугубо по часам и последним с него уходили бойцы рангом повыше, поэтому у многих солдат и просто зевак была возможность наблюдать. Среди них все чаще был и Дориан. Устав от библиотечной рутины и символов, желающих слиться в единообразное пятно перед глазами, он спускался вниз, на свежий воздух и наблюдал за силуэтами, размышляя о своем. А иногда и не размышляя вовсе. Порой ему казалось, если бы он и сам потел почаще, то и его сон мог бы стать куда здоровее. К счастью, избавиться от кошмаров и утомиться физически можно было и иным способом. Заметив возле себя Соласа, Дориан слегка отстранился от балки под навесом и ухмыльнулся. Он не часто видел его здесь, при наблюдении за торжеством контролируемого насилия. — Быть тонкими ценителями магии здорово, но есть что-то в этих натренированных, неотесанных телах, правда, Солас? — Понятия не имею, о чем ты, — маг ответил Дориану прохладным взглядом. Солас не любил светские беседы, когда в этом не было особого толка. Он терпеливо вздохнул и посмотрел вперед сквозь сгущающиеся сумерки. Он не хотел здесь задерживаться, но вот он здесь. Застрял. Не мог отвести глаз от нее. — Я хочу сказать, есть что-то прекрасное в том, чтобы учить их, — Дориан заметил его взгляд и улыбнулся. В такие моменты ему начинало казаться, что у них с Соласом все же больше общего, чем просто ремесло. — Просвещать, развеивать их страх перед неизведанным, направлять эту необузданную, животную силу… — Дориан, что бы ни происходило в твоей жизни, очень рад за тебя. — Да брось, Солас. Я пытаюсь с тобой подружиться. Друг моего друга, мой друг. — Это расхожее заблуждение. Когда эльф развернулся и проследовал в замок, Дориан фыркнул, но без особой обиды. Трудно обижаться на того, кто сам лишает себя всего, что ему было нужно. Неизвестно как, но Дориан ощущал это. Что-то неуловимое в Соласе было ему знакомо, но в отличие от него, тевинтерский маг это по-своему прожил. Дориан больше не притворялся. Не было нужды… Горе тому, кто не знает себя. И горе тому, кто знает… — У тебя один бок заваливается, — Каллен с досадой покачал головой, глядя как Лиллиан выписывает очередной пируэт, пытаясь его задеть. — Какой? — Правый. Лиллиан удивленно посмотрела на свои руки и взвесила оружие, напрягая кисти. Она снова приобрела стойку и ухмыльнулась: — Наверное, левая рука наконец отсыхает. Удар, который нанес рыцарь-командор не был отбит. Лиллиан рвано вздохнула от неожиданности, когда меч звонко выскочил из ее рук и упал на деревянный настил. Каллен был хорош, как бы гадко это ни было. — Что я хочу сказать… — наконец заключил он, поддев ногой отброшенную саблю. Он ловко поймал ее и вернул Лиллиан. — Настоятельно советую сосредоточиться на кинжалах. Ничего другого. — Да ладно, все не так плохо, — Лиллиан не знала, откуда в ней столько терпения и по-детски наивной уверенности в своих силах. Может, это тоже перемены? — Трудно победить столь искусного воина… — Не подмазывайся, — пробормотал Каллен, вытирая струйку пота, сбежавшую по виску. — Если ты и правда наконец задумалась о защите и решила дистанцироваться, то лучше попроси кого-нибудь обучить тебя грамотной стрельбе. Завтра будешь стрелять. — Завтра я поеду в Священные равнины, — Лиллиан поймала взгляд Кассандры. В ее глазах был лишь один вопрос, на который Искательница всегда отвечала согласием. Пока она могла. — Ты все же решила начать оттуда? — спросил Каллен, но в его голосе будто сквозила досада. — Я полностью согласна с Инквизитором, нам нужны долийцы и их руины, — отозвалась Кассандра. Она отстегнула нагрудник, который повис на ее плече. Каллен устало вздохнул и тоже снял наплечник, прежде чем помассировать плечо. Он всегда уходил последним, стремясь привести в порядок площадку. Солдатская привычка. Порой, прошлое приносило и полезные плоды. Только изнуряя себя без остатка, Каллен мог уснуть, не прибегая к чтению и крепкому алкоголю. Ночной воздух пах кострами и потом. Приятно знакомо. Погрузившись в свои мысли он даже не заметил шагов у себя за спиной. — Мне теперь почти жаль, что все скоро закончится. Он удивленно обернулся, заметив Лиллиан. Хорошо, что она больше не была похожа на то загнанное, зловредное существо, не способное выйти из спальни и столкнуться с собственными сожалениями. Возможно, у всех этих метаморфоз было имя. Так тоже случается. Каллен одобрительно кивнул и толкнул щит к остальным. — Когда мы победим Корифея, проведаешь сестру? — вдруг спросила она. — Не знаю, — честно ответил Каллен. Ему хотелось соврать и сказать что-нибудь обнадеживающее. Но обнадеживающее для кого? Не то, чтобы Каллен был тем, кто любил болтать, но сегодня он был как будто неуловимо отстранен от всего сущего. Лиллиан смотрела в его широкую спину со странным чувством тревоги и привязанности. Он ведь помог ей однажды. Почему она не может? — Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась она, но Каллен отмахнулся, не став оборачиваться. — Все нормально. Лиллиан устало ссутулилась и подперла бока, глядя на затихающий с каждой минутой Скайхолд. Похоже, только Инквизитора можно припереть к стенке и узнать, что происходит. В чем-то, если не сказать «во многом», она была совершенно бессильна. Усталость не принесла желаемых плодов вроде покоя или пустоты. Лиллиан открутила крышку и стала наблюдать, как пустоту бокала заполняет ароматное вино. Дориан все чаще склонялся к тому, что возможно, но лишь «возможно», когда-нибудь будет скучать по неотесанной таверне в самом сердце Морозных гор. Он оценил загадочный взгляд Инквизитора, смотрящий куда-то в сквозь время и пространство и тихо спросил: — Не пришел? Она могла бы сделать вид, что не поняла, о чем он, но зачем? Лиллиан положила голову на ладонь и улыбнулась, качая головой. Солас всегда знал, где ее найти, если он хотел, ну или почти всегда. Может, хотел побыть один? — Так что у вас там? — Дориан внимательно посмотрел на нее, пользуясь тем, что их стол временно опустел. Если бы его однажды спросили, сможет ли он когда-нибудь подружиться с эльфийской дикаркой, он бы громко рассмеялся. Не то, чтобы он не любил общаться с женщинами, даже наоборот. С ними, как правило, было проще, ведь они были реже склонны к предрассудкам и чаще склонны к изыскам. Но Лиллиан была другой. — Да так… — Лиллиан искренне не знала, как ответить на этот вопрос. Столько всего было сказано, но все как будто не о том. — Сложно, но… приятно. Как музыка без слов. — Почти поэтично, — отчего-то грустно улыбнулся Дориан. Когда за стол вернулся Варрик и Железный Бык, пространство ненадолго ожило. Во многом благодаря мастеру Тетрасу. Он опрокинул рюмку и вытер губы, издавая характерный шорох грубой щетины. — Мне вот, что интересно, — Варрик громко поставил рюмку на стол. — Корифей хотел посеять хаос в Империи, и, судя по всему, его затея однажды увенчалась успехом. Ну… этой параллельной сюжетной линии, так сказать. Но если учесть, что нас тогда в Зимнем дворце не было, то… измениться ведь много чего могло. Ну то есть… как она умерла? Может ее задушила обиженная любовница или заточил нерадивый брат? На кого Флориана повесила это убийство? Железный Бык откусил кусок солонины, бросив остаток на блюдце, а руки без зазрения совести, вытер о штаны. Заметив лицо Дориана, Лиллиан усмехнулась. — Она поступила грамотно и расставила крючки, — сказал Бык. — Весь подозрительный сброд собрала под одной крышей. На мой взгляд, особо стараться не пришлось. Получилось еще лучше, чем в хорошей детективной истории, а? — Ой, ну не знаю… — протянул Варрик, скривив губы. Хорошие детективные истории пишутся не так, уж он-то знал. Варрик залюбовался на Мариден, слушая песню. Порой, если достаточно напиться, в Скайхолде было почти так же уютно, как дома. Не хватает элемента неожиданности вроде всяких угрюмых путешественников, авантюристов, пытающихся заработать себе на кров, пиратов, беженцев… Лиллиан казалось, она знает этот ностальгический взгляд. Варрик тоже не мог отделаться от некоторых картинок и сюжетов, но это и делало его таким уникальным. Он превращал свой опыт в нечто захватывающее. Может, именно это и помогало ему не зацикливаться? Или не помогало вовсе. — Ты часто вспоминаешь то… будущее, которое мы видели? — вдруг спросила Лиллиан у Дориана, воспользовавшись небольшим затишьем. Во всем мире сейчас не существовало человека, способного понять ее лучше, чем он. — Ах… я чрезвычайно стараюсь не вспоминать о нем, но кое-кто мне мешает. Прямо сейчас, — с укоризной ответил Дориан. Он пытался преувеличить свою реакцию, но на деле, даже этого вряд ли было достаточно, чтобы передать то, что он чувствовал. — Иногда я вижу его почти так же четко, как реальность перед собой, — сказала она. Лиллиан подняла глаза к потолку. Возможно, это был весьма своеобразный способ мириться с увиденным, нечто на грани с мазохизмом, но она отчего-то стремилась заново это пережить. Или проглотить наконец горький кусок, застрявший в горле. — Этот лириум, растущий из тела Фионы, Кассандру, Сестру Соловей… Соласа. Дориан сделал большой глоток вина и переплел пальцы, заслоняя подбородок. Он помнил ее там или точнее — тогда. Боль потери. Дориан легко читал ее, не смог бы спутать ни с чем. Ему хотелось снова попытать удачу, отмахнуться от Лиллиан и тех мыслей, которых он предпочел бы не иметь в своей голове. Но отчего-то он не смог. — Порой, редко, но все же… мне снится Феликс, — Дориан надеялся, ему никогда не придется произносить это вслух. — Но, к сожалению, не тот доблестный Феликс, который помог нам остановить своего отца, а другой — сидящий в углу, словно безжизненная марионетка, призрак самого себя. В такие моменты казалось, сам мир затихал. Дориан сосредоточился, перебирая пальцами по своей идеально выбритой щеке. Железный Бык на мгновение посмотрел на него, но потом вздохнул, раздувшись, словно огромный воздушный шар. В таких моментах он был не мастак, поэтому лишь опустил тяжелую руку на колено мага. — В нем не было ничего, кроме пустой оболочки, он стал тем, что ненавидел и боялся больше всего, — Дориан фыркнул, не особенно привыкший к накалу драматизма. Фальшивого — да, искреннего — нет. — Стать гарлоком ничуть не лучше… нет. Но это было… совершенно невыносимо видеть его таким. Когда человек, воплощающий волю, воплощающий все, что ты мог назвать здравым смыслом, лишается… — Эй, — здесь не выдержала даже Лиллиан. Она слегка наклонилась к нему. Ей хотелось ругать себя за непревзойденное умение вызывать у окружающих страдания, но сейчас это было едва ли важно. — Мы не дали этому случиться… Жаль, что мы не могли ему помочь, но все же… — Мы помогли. Поверь, мы очень помогли, — закивал Дориан, моргая остекленевшими глазами. — Умереть с достоинством, быть верным своим идеалам до конца… такая роскошь предоставлена немногим. Не стать чудовищем… А ведь и правда. Лиллиан снова отклонилась, прислоняя спину к деревянной обшивке таверны. Ее взгляд уткнулся в Варрика, который сидел вполоборота, слушая менестреля, а может, лишь делал вид, что слушал. Скорее всего, ему не хотелось участвовать в подобной беседе на сон грядущий. Мудрый гном. — В смерти нет ничего достойного, — буркнул Железный Бык. Он тоже не разделял тяги в тому, что другие называли «делиться чувствами». Все это лишнее. — Смерть груба, отвратительна. Она оставляет от тебя пустоту и обоссаные штаны. Жить достойно — вот, что есть настоящий триумф. И этот парень прожил, как герой. — Как бы ты хотел умереть? — слегка нахмурился Дориан. — С топором в руках или в теплой постели среди близких, или в миг, когда болезнь или демон отнимет у тебя всякую причину для существования? Есть большая разница. — Разница есть ровно до этого момента. А после — уже никакой. Это не было спором, где нужно принимать сторону, это было вопросом взглядов. В сознании Лиллиан сейчас отдельные элементы, судя по всему перестраивались, раз она находила в себе потребность размышлять. Переливать из пустого порожнее она умела, и порой особенно самозабвенно. III Первый привал на пути к Священным равнинам получился спонтанным. Что могло быть удачнее, чем наткнуться на лагерь разбойников? Только если разбойники напали первыми. До места встречи с разведчиками Инквизиции было добрых пара сотен километров, но зачем встречать полночь в пути, если лагерь обустроили другие? Раньше Лиллиан было не по себе, но с каждым трупом, который ей приходилось оттаскивать в сторону. Не ради почтения или традиций, а ради удобства, она относилась к этому все проще, подобно опытным товарищам. — Вот так заканчивается погоня за чужим добром, Снежинка, — Варрик отряхнул руки и махнул в сторону. Лиллиан усмехнулась посмотрела ему вслед. Вероятно, опыт не причем… Солас стоял в темноте, вытянув над собой руку и перебирал пальцами, создавая удивительные, едва заметные волны, состоящие из магии. Суета, царящая вокруг, никогда не была для него поводом останавливаться. В такие моменты он был не похож на себя, и так похож в то же время. Его спокойное, но сосредоточенное лицо, слегка опущенные брови, прикрытые глаза. Если бы не полы его мантии, едва заметно колеблющиеся на ветру, он вполне сошел бы за статую. Порой Лиллиан почти хотелось превратить его в статую. — Я загадал… — Варрик игриво посмотрел на Кассандру, расстилающую лежанку под грубым навесом. — Нет, — сурово покачала она головой. — Но… — Нет. — Ты, наверное, хорошо умеешь искать спрятанное… Правда, Хоука так и не нашла. Порой, Лиллиан казалось, что для того, чтобы сохранять здравый смысл и чувство самосохранения, Варрику не хватает… Варрика. Она метнула взгляд на Кассандру, но та, похоже, совершенно не обиделась, и, казалось, даже не особо рассердилась. — Варрик, ты ведь уже знаешь, что я кандидатка на Солнечный трон? — вдруг поинтересовалась она, пнув свернутое покрывало вперед. — Слыхал. — И что? На эту тему не съязвишь? — А что? — Не то чтобы я напрашивалась на твои издевки по этому конкретному поводу, но их отсутствие о чем-то говорит. Варрик вздохнул в голос и изо всех потянул вверх флягу, которая никак не хотела отстегиваться от ремня. Для следующих слов ему не требовалась дополнительная смелость, и однако, никогда не знаешь, что пригодится. — Тебя на посту Верховной жрицы и представить-то жутко, — кашлянул Варрик, отпив из фляги. — Решил не обращать внимания: глядишь, цел останусь. Целым не останется никто. Так Лиллиан казалось сейчас. Дурное предчувствие или просто философский взгляд. Ничто не будет как прежде, все меняется, хочешь ты или нет. Старания создают лишь иллюзию контроля. Вернувшись к костру, Лиллиан устало опустилась за пень, скрестив руки на груди. Сегодня она решила больше слушать, нежели говорить. И пока это оправдывало себя. Смотреть на Соласа можно было бесконечно. И не важно, далеко он был или близко, но кажется, Лиллиан стала понимать его чуть лучше в том, что касалось любви на расстоянии. Кем бы он ни был, чем бы он ни был, она как будто наконец была готова смотреть на него без активного вмешательства. События в Зимнем дворце, судя по всему, до сих пор оказывали на него влияние. — Я не понимаю тебя, Сэра, — Солас сложил руки за спиной, расхаживая взад вперед. — У твоей организации нет конечной цели. — Знать верещит, народ мстит. А я посередине, — немного растерянно вымолвила Сэра, отстраняя от лица бурдюк с водой. Что бы ни было у нее в руках, она всегда могла превратить это в оружие или инструмент унижения противника. Но Соласу, как и Варрику, похоже, был чужд инстинкт выживания. — Но почему бы не пойти до конца? Ты видишь несправедливость и у тебя есть целая подпольная армия, чтобы бороться с ней. Неужели не хочешь заменить её чем-то лучшим? — спросил он. Лиллиан подняла на него глаза, но лишь на мгновение. Вероятно, ему не хватало образа Бриалы среди членов Инквизиции. Все, что занимало его голову было бы исключительно любопытным, если бы так точно не било по самолюбию. К счастью, Сэра не была подвержена этому воздействию. Порой, несмотря ни на что, Лиллиан казалось, что маленькая лучница в пестрой одежде могла быть куда лучшим лидером, чем она. У нее было некое понимание вещей, понимание, не способное сгибаться под гнетом обстоятельств или чужого мнения. — Взять и срезать верхушку? Ну и зачем — чтобы новые выскочили? — Я… Извини. Ты права, — Солас резко остановился, прислонив пальцы к подбородку. — Ты всё правильно делаешь. — У меня от тебя башка трещит, Солас. — Да, не у тебя одной. Я умею. Лиллиан слегка пошатнулась, когда он вдруг сел рядом с ней. Он никогда себе такого не позволял. Или это она не позволяла ему? Нужно было привыкать. «Нужно ли?» — Значит, ты — и леди Инквизитор? Любопытно, — Сэра вдруг прищурилась, поглядывая на парочку. Солас посмотрел на Лиллиан так, словно и сам не ожидал увидеть ее рядом. Он сделал это, не задумавшись. Он мало что в жизни делал с подобной беспечностью. И все же… Солас знал, на что шел. Ему казалось, он тщательно взвешивает риски, или скорее ущерб. Лиллиан выглядела как один сплошной ущерб всему, чего он добивался, но сейчас ему нужно было ее присутствие. — Увы, твое любопытство меня не волнует, — наконец вымолвил Солас. Он поставил руку за спину Лиллиан и, о чудо, она не убежала в страхе. Хотя и наблюдала за Сэрой со всей нервозностью. — Ну и правильно, потому что я имела ввиду «ску-у-учно», — звонко пропела лучница. — Эльфы часто выбирают эльфов, чтобы тыкалки что-то значили. — Это не тема для обсуждения. — Да ладно! Вперед, засади ей, глядишь, и Империю возродите! У-ух! На этот раз Лиллиан не выдержала и прикрыла глаза ладонью, но лишь на секунду. Солас тоже, казалось, слегка застыл. — Только ты с ней поосторожней, а то любит она всяких несчастных детишек усыновлять, — продолжила Сэра. — У нее вон уже Нэн с фермы, призрак мертвой одержимой девочки и один долийский парнишка с грустными глазами. — Сэра… — протяжно выдохнула Лиллиан. На что Сэра лишь непонимающе развела руками. — А что я-то? Это он! И ты. — Только один из нас выглядит уныло и глупо, Сэра, — нравоучительно сказал Солас. — Иди-иди, за уши себя подергай. Какое-то время Лиллиан будто боялась пошевелиться. Обычная лагерная стоянка, каждый занят приготовлениями ко сну, передвигаясь в тусклом свете согревающего костра, Инквизитор в дозоре, а все как-то невыносимо иначе. Она наконец вытянула перед собой ноги и уперлась в свои колени. Солас повернул голову, чувствуя напряжение в каждом ее движении. Ее детская застенчивость могла бы быть почти очаровательной, но как с этим обращаться Солас искренне не знал. В такие моменты на него нападало скверное ощущение, что он сам себе многое придумал. Он поднял глаза к небу. Очередной шрам, напоминающий об ошибках. Тонкие полоски разрыва переливались в лунном свете, медленно, почти игриво, словно шептались, готовые выведать все секреты и тайны любому, кто рискнет прислушаться. Иногда Соласу казалось, что в мире почти не осталось места, куда его взор мог бы отправиться, не наступив на очередной капкан из боли и разочарований. Заметив глаза, смотрящие на него в упор, Солас вопросительно повел бровью, не сумев сдержать мягкую улыбку. Лиллиан молча протянула ладонь, застыв на несколько секунд и все же взяла его за руку. Солас держался за этот Якорь, как умел. — Ты, наверное, рад, что мы идем исследовать руины? — тихо спросила она. Солас только сейчас понял, что она искала. Видимо, ожидала увидеть на его лице хотя бы тень того воодушевления, с которым он ранее рассказывал ей о своих удивительных путешествиях. — Да. В общем-то рад… — сдержанно ответил он, резко втянув холодный воздух носом. — Из всех твоих находок, в Тени, какой артефакт был самым необыкновенным? — Лиллиан наклонилась к своим коленям, подпирая щеку свободной рукой, и с интересом заглянула в его лицо. Солас слегка опустил брови, задумчиво буравя взглядом взлетающие крохи пепла. Он и не ждал, что со временем станет легче. — Однажды я нашел под сводом старой пещеры посох… — грустно улыбнулся он. — Вряд ли эту находку можно считать такой уж необыкновенной. Но он был хорош… В нем сохранились вкрапления магии прежних времен, но совсем неуловимо. Как легкий налет из пыли, только еще мельче. Я почти уверен, что он побывал в руках древнейших. В нем сохранились воспоминания, маленькие кластеры с обрывками мыслей, картинок. Магия ложилась в основание, словно в колыбель, но лишь на мгновение, прежде чем раствориться в воздухе. Лиллиан знала, он наверняка подбирает слова. Ему приходилось по многим причинам, одна из которых — его собеседница ничего не смыслит в магии, даже имея в ладони столь редкий и мощный инструмент. Солас и сейчас ощущал сквозь кожу, как метка пульсирует, словно пытаясь вытеснить себя из бренной оболочки. — Понимаешь, наш мир, он как… кислота, — заключил Солас, жалея, что не может подобрать более изящное сравнение. Однако, вся боль и суть происходящего все же затронула его голос и выражение лица. — Он не способен хранить столь хрупкие знания, высокие материи. Все в нем погибает, рассыпается без остатка. — И все же, Якорь здесь. И как же сфера? — поинтересовалась Лиллиан, и на мгновение Солас слегка напрягся, будто упустил суть ее вопроса. — Корифей ведь смог найти сферу сосредоточения здесь, в нашем мире. Стало быть, в нем есть место и другим чудесам. — Так и есть… — Солас вдруг обхватил ее талию рукой и без стеснения подвинул ближе, положив подбородок ей на плечо. Трудно думать, когда он рядом, а не думать, невозможно. И Солас не был бы Соласом, если бы не усложнил задачу. — Ты могла бы лечь в моей палатке. Больше нет секретов, лишь ситуативное отсутствие такта. Лиллиан знала, что ее детская влюбленность давно перестала быть тайной, по крайней мере, для Варрика, Дориана и… Железного Быка и… Блэкволла. Похоже, среди всех, только Кассандра никогда не высказывалась на сей счет. Разве не должно было стать легче? — Спать в оставшиеся три часа до рассвета? — безрадостно усмехнулась Лиллиан. Где-то внутри нее отзывался гаденький голос, обращенный к Соласу. «А нужно было оставаться со мной в Скайхолде пока была такая возможность, но ты ушел, сам виноват.» — Да брось… ты же знаешь, я привыкла спать одна и… буду только мешать. — Может, я и не предлагаю спать? Настало ее время удивляться. Лиллиан повернулась к нему и повела бровью. Похоже, эту лавочку теперь уже не закрыть. Какое-то время она разглядывала Соласа так, словно искала подвох в его словах, но ничто в его глазах не выдавало насмешки или притворства. Раньше он спасался от нее, как от огня. А теперь? С перерывами. — Вот бы узнать, что у тебя в этой черепушке творится, — мечтательно вздохнула Лиллиан. Солас скривил губы в безрадостной ухмылке и отвел глаза прочь. Он догадался, это значит — нет. Она мельком осмотрелась. Все уже спали, ничто не угрожает… чему бы то ни было. Но почему-то вести себя как влюбленный голубок в паре, Лиллиан попросту никогда не удавалось. Да и не хотелось. Но рядом был эльф, который словно был создан для того, чтобы его трогали. Рука сама потянулась в нему и огладила шершавую, обветренную щеку. Солас вдруг поддался на ее прикосновение, наклонив голову к ее теплой ладони. Слишком охотно, с какой-то искренней тоской и уязвимостью. Его рука обхватила ее бедро, разворачивая к себе и заставляя перекинуть ноги через его колени, а вторая накрыла ее пальцы. — Руки у тебя всегда ледяные… — тихо сказала Лиллиан с улыбкой. — Я это исправлю, — Солас опустил поцелуй на ее ладонь и снова заглянул в глаза. Вот, что не давало ей покоя. Та робкость, почти панический страх, с которым он встречал ее симпатию прежде, они куда-то исчезли. Или затаились. Солас был уверен в том, чего хотел, это неуловимо чувствовалось. И как же тяжело противостоять этому чувству. — Исправишь? Кажется, я многого не знаю о твоих талантах. — Ты не видела и половины… Когда Солас потянулся и поцеловал ее, у Лиллиан почти сразу чуть не отнялись ноги. Всего дня дня его не было в ее постели, а теперь это снова ощущалось как целая вечность. Такого с ней еще не было. Его поцелуй был немного грубым, жадным. Длинные холодные пальцы зарылись в ее волосах на затылке, притягивая ближе. Рука, лежащая на ее бедре сжалась так, словно готовилась сорвать с нее штаны. Как же легко ему удавалось вскружить ей голову. — Я. Очень. Тебя. Хочу, — прошептала Лиллиан, едва сумела отстраниться, ее легкие настойчиво предавали ее. — Но сегодня. Никак. Солас выглядел так, будто его ударили по голове. Он привык, что она дразнится, но в конце концов, покоряется. Привык… Когда он привык, спрашивал он себя? Лиллиан была антиподом того, что можно было назвать предсказуемостью. Солас слегка отклонился, стараясь разобраться в скверном чувстве, поселившемся в его груди. Наверняка у нее была причина, кроме заботы о том, что подумают другие и желания его позлить. — Ты невероятно жестокая женщина, — хмуро выдохнул он, но получилось едва ли не отчаянно. — Да, и невероятно этим горжусь, — ответила Лиллиан с улыбкой. От того, как расслабились пальцы на ее бедре, у нее отчего-то неприятно стянуло в груди. «Да наплевать на все! Что ты творишь?» Вопил внутренний голос. Но Лиллиан сейчас к нему не прислушивалась. У нее были страхи и тревоги поважнее. Она постаралась отодвинуть в сторону все лишнее и вдруг потянулась к воротнику своей кирасы. Выудив оттуда цепочку, она продемонстрировала Соласу кольцо, висящее на ней. — Смотри, что получилось… Солас слегка наклонился, обхватывая ладонью блестящий кусочек серебра. Лунный камень в оправе из тонких искусно отчеканенных листьев, переливался огнем в холодной мгле. Он хотел бы обрадоваться сильнее, но отчего-то не мог. — Ты сделала кольцо… — тихо сказал он, продолжая рассматривать украшение. — А почему на руке не носишь? — Боялась, что потеряется, пока я дрова буду собирать, — улыбнулась Лиллиан, хотя ее улыбка была скорее задумчивой, она не могла понять, что сейчас на лице у Соласа. Он будто был огорчен или раздосадован чем-то. — Ложись спать, — примирительно и как-то почти ласково сказала она, изучая глубокие складки под его глазами. — Ты выглядишь так, словно почти не спал в последнее время. Был занят исследованием? Солас посмотрел на нее ошеломленно. Но далеко не потому, что был оскорблен ее наблюдением по поводу внешнего вида. — Хочешь сказать, ты даже не читала мое прошение? Он мог бы и догадаться. Он мог бы и спросить. Но похоже, в его голове с недавних пор тоже дул лихой сквозняк, переворачивая все вверх дном и заставляя важные, действительно важные вещи улетать со стола и предательски прятаться под кроватью. Лиллиан несколько раз моргнула и даже приоткрыла рот, пытаясь собраться с мыслями. Ее ноги снова вернулись на землю. — Погоди, я… — она натужно рассматривала что-то в темноте, пытаясь вспомнить, но больше для вида, ведь вспоминать было почти нечего. — Да… но… нет. Нет, Солас, не читала. Я соврала. — Немыслимо… — зловеще прошептал он. Лиллиан почувствовала себя ужасно виноватой. Она не знала, куда спрятать глаза, но в конце концов сдалась и посмотрела на него. — А ты действительно обратился ко мне через прошение? Письменное прошение? — Да, в соответствии со всеми правилами и сроками. Я думал, маги Скайхолда уже во всю снаряжаются в походы по окрестным землям для замера Завесы. — А по-другому никак? — прервала его Лиллиан, стараясь звучать так, чтобы это не выглядело как переход в наступление. Тем более, кажется, Солас предупреждал ее о том, что будет соблюдать формальности, только она не восприняла его слова всерьез. Тем более, это было почти неделю назад. До всего. — Ты же мог напрямую сказать мне. Тем более, дорогу в зал советов и спальню Инквизитора ты вряд ли забыл за два дня. Ну… знаешь? Ладно, прости, это моя вина, — она вздохнула, запуская руку в волосы и вкрадчиво заглянула ему в глаза. — А не мог бы ты мне прямо сейчас все объяснить? Я сделаю, что смогу. Пошлю письмо в Скайхолд… Солас не понимал, на кого злился, но понимал, что на нее злится меньше. Он выпрямил спину и поправил меховой плащ на плече. Забывчивость, не его черта. Тут было что-то иное, что-то с чем не стоило мириться. — Нам с Миневой удалось запустить собранный артефакт. Мы разработали план, который я доходчиво изложил в письме, — Солас кашлянул, пытаясь унять внезапную призрачную удавку на шее. — План заключается в том, чтобы несколько групп отправились в места, где были найдены артефакты и задействовали их в одно время, сделав соответствующие замеры колебаний, изучить амплитуду. Я предполагаю, что эти действия могут помочь нам понять текущую плотность Завесы и выявить истончения, которые не только привели к разрывам, но и могут привести, в потенциале. Лиллиан внимательно слушала его, но это было непросто, ведь в его прагматичном, рассудительном тоне был особый шарм. Измерить силу Завесы. Звучало как непосильная задача, но если кто и мог в этом преуспеть, то только он. И Минева. Но сейчас думать о ней Лиллиан совсем не хотелось. — Это удивительные новости, это… очень важно и сложно, и… — Ты мало что поняла, правда? — поинтересовался Солас, но отнюдь не строго, скорее снисходительно. А это хуже. Но еще хуже — соврешь — узнает. — Да, — кивнула Лиллиан, обнимая себя за локти. — Но я как можно скорее свяжусь с Лелианой. Обещаю. Когда ты пойдешь спать, я напишу письмо. А лучше два, на случай, если одно… потеряется где-то. Солас глядел на нее сверху вниз, прохладно, непроницаемо. Но когда он заговорил, его голос звучал куда мягче: — Постарайся уделить этому больше внимания. Физические тренировки это хорошо, но не забывай о Якоре. Чем больше ты изучишь Завесу и то, как они друг на друга влияют, тем проще тебе будет с ним обращаться. Это вопрос выживания. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Лиллиан попрощалась с ним немного отстраненно, сразу подтягивая к себе рюкзак в поисках пергамента. Тяжело быть настолько несовершенным, когда все вокруг нуждается в твоем внимании. Кассандра бы справилась лучше, Хоук справился бы лучше. На сей раз клан Хавен встретил Инквизицию куда радушнее. Солас меланхолично рассматривал многострадальные аравели и посеревших галл, пасущихся поблизости, среди них выделялась одна, должно быть, та, о которой ему столько говорили. Hanal'ghilan. Посланница Гиланнайн, указывающая путь. Солас сделал несколько шагов в сторону, рассматривая животное издалека. Внимательные круглые глаза, похожие на два опала, обрамленных золотистой шерстью, следили за каждым его движением. Долийцы придумали множество удивительных легенд, многие из которых объединяло одно — их абсолютное несоответствие истине. Что бы ни искали эти скитальцы, Гиланнайн их не слышала, по крайней мере, Солас так искренне считал. Беловолосая макушка, к которой обращены все взгляды тоже сильно выделялась среди сородичей. Они смотрели на нее с осторожностью, несмотря ни на что, и не видели ничего, кроме кривого зеркала. Солас испытывал дурное чувство дежавю. Должно быть и Лиллиан тоже, хотя виду она, конечно, не подавала. Ей здесь было не место. Однако, Хранитель был с ней намного вежливее, чем прежде. Солас слышал о том, какой была последняя встреча клана Хавен и Инквизитора. Удивительно, что они к ней прислушались. — Хранитель по-прежнему указывает на руины в Изумрудных могилах по пути своего Первого, — рассказала Лиллиан, как только вернулась к отряду, который привычно обосновался вдали. Встреча, показавшаяся теплой, все же не оставила на ее лице отпечатка радости, и Солас это заметил. Кассандра наблюдала за Инквизитором с такой же проницательностью. — Выходит, все зря? В следующий раз, напиши им письмо, — Сэра прислонилась к стволу высохшего дерева, но оно настолько громко треснуло, что она тут же отшатнулась. — Кстати, вам не обязательно стоять в стороне, — Лиллиан посмотрела на Соласа, а потом на Варрика. — Отныне Инквизиции здесь рады. Здесь можно обменяться припасами и новостями. — Я, пожалуй, пас, — весело фыркнул Варрик, хотя в его взгляде было нечто мрачное. — Негативный опыт, знаете ли. — Но там есть горячая еда, вода… а тебя, Блэкволл, — Лиллиан кивнула Стражу, который отмалчивался в стороне всю дорогу. — Могут покатать на галле. Только доспех сними. — Всем так и не терпится меня раздеть, — усмехнулся он. Подобно остальным членам команды, Солас не разделял восторга, но у него на это были свои причины. Из глубины поднималась какая-то едкая горечь и тошнота при виде этих вечных кочевников, считающих себя вольными в выборе своей судьбы. Татуировки на их лицах. Солас видел их все. Мудрость говорила о смирении, но ее больше нет… — Есть еще кое-что, — Лиллиан вздохнула, присев рядом с Кассандрой. — На юге равнины есть Вар Белланарис, это старая гробница. Но, как ты понимаешь, пойти туда будет… — Кощунством, — закончила Искательница. Она прекрасно понимала, что чувствует Лиллиан, или скорее думала, что понимает. Кассандре казалось, что отношение долийцев к мертвым еще более щепетильное нежели у невварцев. Кроме того, речь о многовековой, древней магии, обращаться с которой умеют лишь немногие, а прочие предпочитают и вовсе избегать. Лиллиан не так уж боялась проклятий, а может, зря, но отчего-то проникновение в Унадинский грот казалось ей в данный момент чем-то совершенно немыслимым. Возможно, всему виной были размышления о судьбах народа, одолевавшие ее в последние дни. Странно вдруг рассчитывать на реабилитацию. Стоило долийцам улыбнуться ей, в ней проснулась тоска и желание быть достойной? Эта дорога никуда не вела, почему она рано или поздно на нее сворачивает? — Я понимаю твои чувства, — задумчиво сказала Кассандра. — Но сейчас нельзя пренебрегать ни одной зацепкой. Мы должны проверить все. Если мы найдем там следы наших врагов, значит, мы опоздали. — Я знаю, просто… — Лиллиан склонила голову, подпирая лоб ладонью. С каких пор ей это вообще важно? Когда нужно было разобраться в сложных чувствах, Лиллиан предпочитала… этого не делать. Но зато всегда можно обратиться к здравому смыслу. — Понимаешь, в таких местах можно найти то, что никогда не должно быть найдено. Например, могущественных демонов… вроде Имшэля. Его вообще-то тоже однажды вот так вот нашли. — Увы, да… но ты ведь прекрасно справляешься с демонами, — на лице Кассандры появилась легкая полуулыбка. — И в этот раз тоже справишься. Кроме того, с нами Солас. Если кто и сможет тебе в этом помочь, то это он. Лиллиан посмотрела на Соласа, хмуро смотрящего куда-то вдаль, стоя отдельно от всех. Все было как в тот день, когда они отправились искать его друга, духа Мудрости. Интересно, говорят ли с ним другие духи? Или он больше не обращается к ним за помощью? В его холодном пристальном взгляде читалась бесконечная мгла. Должно быть, так он выглядел в ту ночь, когда был один. Мародерство пришлось внезапно отложить, когда по дороге на юг, Инквизитора перехватили солдаты Гаспара. Лиллиан привычно напряглась, когда несколько всадников стремительно окружили ее. Громкий топот копыт бил по ушам, уничтожая скучные остатки снега и превращая их в грязное месиво. Зачем они здесь? Может, примирившиеся родственники передумали и решили укоротить эльфийский язык? Кассандра так и не поняла, почему Инквизитор потянулась к оружию. К счастью, опасения были напрасными. Лейтенант гарнизона обратился к Инквизитору хоть и вежливо, но со всей солдатской резкостью. Это была просьба о помощи. Удивительная при том. Восстановленный мост через широкое устье реки вел к Цитадели дю Корбо, где заложниками бомбежки стал целый гарнизон около месяца назад, но сложность состояла в том, что целый рой мертвецов оккупировал окрестности. Натиск одиноких, неизвестно почему отколовшихся тварей пока удается сдерживать, но то, что творилось на том берегу было поистине ужасно. «Ну что, Гаспар — человек слова и дела, все еще заняты в Зимнем дворце?» Раздраженно подумала Лиллиан. Ее совесть взывала к ней тихо, едва слышно. Если там все еще остались живые, нужно вывести их оттуда. Они же не виноваты, что их зажравшиеся господа уже обо всем договорились… — У нас есть более важная задача, — кротко сказал Солас, появившись рядом. — Маловероятно, кто-то смог пережить там осаду. — Дю Корбо, это древняя цитадель, шансы не велики, но они есть, — в противовес ему поделилась мнением Кассандра. Лиллиан ужасно хотелось послушать Соласа, подпитывающего здравый смысл, но его слова подпитывали в ней и что-то, что ей хотелось отрицать. Хотя и все менее охотно. Это был тот случай, когда проблему можно было отрезать. Лиллиан с трудом улавливала сопротивление в своем сознании. Мыслить рационально сейчас было приятней. Недавно она бросалась в битву за армию Орлея словно сорвиголова. Потому что зарабатывала очки, а теперь не нужно? А может, то был лишь мрачный отрезок, где ей хотелось больше драк и крови? «А сейчас не хочется?» Лиллиан казалось, что никогда не хотелось. Возможно, она лишь пыталась вырасти в кого-то, кто этого хотя бы не боится. Ненависть и одиночество здорово помогали. А теперь, кто-то словно лишил ее этого козыря. Унылые, гниющие изнутри странники в своей беззубой злобе, почти не сопротивлялись, падая с моста. Странно было думать, что они тянутся домой. На другом берегу баррикады, промокшие от снега, пестрыми, мрачными кольями вонзались в холодный воздух, а еще двигались. Удивительно, но они двигались. Словно адский муравейник. Это было много, действительно много. — Эй, твой хахаль не может нам метеоритный дождь организовать или еще чего? — пропела Сэра, ткнув Лиллиан локтем. Только она сумела вырвать ее из озадаченности. — Не думаю… Но Дориан бы нам тут точно не помешал, — заключила та. Позволить Дориану снова погрязнуть в библиотеке было ошибкой. Только он мог в буквальном смысле дать им время, или хотя бы заставить некоторых мертвецов сменить сторону. Солас оперся на посох, пристально разглядывая горизонт. Вокруг стоял едва уловимый запах гари. Похоже, что бы ни творилось в цитадели, дела были плохи. Он не обиделся на то, что Лиллиан вспомнила о Дориане, но его искренне раздражал сам факт очередного уклонения от маршрута. К тому же, в этой войне от людской жадности и глупости пострадали не только они сами. Массивная фигура демона в вытянутом клобуке выделялась среди этой черноты. Он стерег добычу, искаженный, забывший, чему был предназначен. Результат чудовищного, противоестественного слияния между духом и одержимым магом. Колдовской ужас. — Era'harel — вот, как мы это называем, — вздохнула Лиллиан. — Я почти забыла. Эльфийский диалект не помогал. Солас пристально смотрел вдаль словно мрачный жнец, пошевелился он лишь тогда, когда Инквизитор прошла мимо него. План был прежним, хотя ситуация была хуже в разы. Но повторение и опыт способны сделать ее легче, так ведь? Кассандра сурово осматривала траекторию. Инквизитор взяла ее и Соласа с собой в авангард по понятным причинам. Но позади остаются стрелки. — Я к ним никого не пропущу, — уловив ее хмурый взгляд, сказал Блэкволл. Он часто был готов на все. Если бы нужно было держать мост на своих плечах, чтобы Инквизиция добралась до брошенных солдат, он бы и это сделал, но если речь заходила о защите товарищей, ему не было равных. — Смотри, чтобы стрела в задницу не попала, — брякнула Сэра, но это скорее было актом признательности и смирения. Солас сосредоточился на барьере, вкладывая все силы в защиту, но Лиллиан, как всегда торопилась. Ему пришлось тормозить ее на пару с Кассандрой. Искательница не выпускала ее из поля зрения, стараясь расчистить путь огромным башенным щитом. Мертвые кости трещали под ее ногами, но не в знак поражения, отнюдь. План Инквизитора предусматривал все, кроме отступления, но возможно, зря. Несмотря на опасения, кольцо на главной площадке форта было сформировано быстро. Никто не отстал — вероятно, во что бы то ни стало не хотел застрять в одиночку посреди этого неумолкающего гомона. Большая часть трупов некогда сражалась в армии Орлея, об этом говорили их доспехи, мечи и луки. Как много из них было тех, кто остался здесь после обрушения моста? За ними могли прийти раньше. Кассандра не привыкла сомневаться, но ее постепенно охватывало скверное ощущение того, что она снова куда-то опоздала. Она видела такое не раз, но предпочла бы больше не видеть. Искательница оскалилась. Она почувствовала знакомое шевеление волос на своем затылке. Одержимые маги… опасны, живыми или мертвыми. — Он уже здесь! Парящий над погребальной ямой, Колдовской ужас распоряжался своими войсками словно дирижер, размахивая неестественно длинными руками. Но когда на кончиках его пальцев заискрилась магия, Кассандра глубоко вдохнула побольше воздуха, заставляя свою кровь кипеть. Поглощать энергии, подобные этим, мягко говоря, неприятно, но порой это все равно, что гасить лаву из колодезного ведра. Разумеется, нужно было двигаться вперед. Вместо крови, лишь струпья и пыль. Бессмертный гарнизон защищал своего лидера снова и снова. Пока Кассандра, Лиллиан атаковали демона, создавая контрастный, но весьма эффективный дуэт, остальным пришлось держать мертвецов подальше от них. Солас всегда считал себя универсальным бойцом, но сейчас его внимание рассеивалось на два поля сразу. Врагов было так много, что его невольно одолевали жестокие, непрошенные картины, всплывающие в голове. Иногда воспоминания остаются лишь в Тени, а иногда они буквально живут своей уродливой, противоестественной жизнью. Кострище, пожирающее остатки брошенных тел в братской могиле, разгорелось почти до небес. Праведная, неумолимая сила, внушающая Кассандре истинный восторг. Она невольно разомкнула губы, глядя на бушующее пламя. Из оцепенения ее вдруг вырвал Варрик, чей болт просвистел аккурат над ее наплечником. Искательница метнула в него гневный взгляд, предполагая, что он нарочно пытался ее разозлить, но ее выражение лица быстро сменилось. Блэкволл схватил Сэру за локоть, заставляя сделать шаг назад под непроницаемый купол, созданный Соласом. Лиллиан едва дышала, оглядываясь по сторонам. Некоторые мертвецы действительно остались лежать вечным сном, но примерно треть все еще цеплялась за остатки неизвестно кем или чем продиктованного намерения. Барьер Соласа дал им время на передышку, хотя и частично напоминал лишь клетку, брошенную к стае разъяренных хищников. — Он был не один… — выдохнула Лиллиан, подпирая ребра руками. — Ожидаемо, — буркнула Кассандра. Порой ей хотелось акцентировать внимание Инквизитора на том, как выглядит ущерб нанесенный всего парочкой одержимых магов. Искательнице не казалось, что Лиллиан это поняла. Или все же поняла… Воинственные возле баррикад и шатающиеся по тропе в крепость мертвецы были рассыпаны по округе. Иногда они спотыкались о своих же товарищей, лежащих в мерзлой земле. Железный Бык сказал, что все после смерти уже неважно. Вот бы его сюда… В страшном сне Лиллиан не хотела представлять, как ее бренное, гниющее тело безвольно слонялось бы по округе и нападало бы на путников. Похоже, такие мысли посещали не только ее. — Сожгите меня, — пробормотал Блэкволл, оказавшись рядом с ней и Кассандрой. Искательница закатила глаза и скривила губы. — И меня. Слышишь, Кассандра Пентагаст? — усмехнулась Лиллиан, заметив ее реакцию. К счастью, она не видела лицо Соласа. — Повелеваю тебе — чтобы сожгла и развеяла прах где-нибудь над кустиками. — Помолчи ради Создателя! — рявкнула Кассандра. — Что? — Лиллиан притворилась обиженной. — Я тебе помогаю. Такие вещи обсуждают заранее, чтобы облегчить ношу живым. — Хочешь облегчить мою ношу — постарайся выжить. К тому же, за твою жизнь лично я буду стоять насмерть. Поэтому эти инструкции лучше передать кому-то другому, — проворчала Кассандра. Лиллиан посмотрела на нее с необычайной теплотой в глазах, хотя ее улыбка все еще напоминала насмешку. Мысль о том, что она однажды увидит гибель Искательницы, само собой, ее не радовала, но понимать, что Кассандра действительно скорее умрет, чем даст ее в обиду, было странно приятно. И однако ситуация не располагала к сантиментам. Путь к цитадели был в гору, а передвигаться приходилось быстро. Лиллиан чуяла удушающий запах горящих костей, но он исходил отнюдь не от баррикад. А еще этот гул в ушах… похожий на звук огромной циркулярной пилы, то отдаляющийся, то приближающийся. Герса лежала плашмя в промозглых лужах снега вперемешку с грязью и гнилью. Сэра держалась рядом с Кассандрой, которая расталкивала врагов, словно тряпичные куклы, в одну сторону, в другую. Однако, услышав громкий нарастающий шум, Сэра замерла как вкопанная, вглядываясь в двор бастиона, усыпанный ходячими трупами. Но даже не это напугало ее до дрожи в коленях. Огромный столб света, словно из ниоткуда, вдруг начал перемещаться по ступеням, выжигая и без того почерневшие камни. Он был огромным, но главное — совершенно бездумным, словно адский нож, разрезающий пространство по замысловатой траектории. — Эта крепость тоже когда-то принадлежала эльфам… — вымолвил Солас, стараясь звучать громче, чем огненный вихрь, угрожающе приближающийся к ним. Лиллиан чувствовала себя прибитой к земле, наблюдая как мертвецы, попадающие на луч света, мгновенно покрываются черными волдырями. О, если бы они могли чувствовать боль. Однако, столп энергии прошел по кругу, едва достигнув ворот, и начал двигаться назад. — У него есть маршрут… — ошеломленно сказала Лиллиан. Она слышала о таких механизмах ранее, но лишь в историях. Казалось невероятным, что магические технологии древних эльфов могли дожить до этого дня. — Нет! Нет, нет и еще раз нет! — закричала Сэра, вставая перед ней. — Вот из-за такой ссаной херни все ненавидят эльфов! Ты видела? Нет, ты видела? — она указала рукой вперед на удаляющийся смертоносный вихрь. — Завалим мост и дело с концом! — Там могут быть выжившие, — воспротивился Блэкволл. Его пальцы сжались на щите, пока он рассматривал обозримое пространство внутреннего двора. — Глаза разуй! Нас тут поджарят! — Да, но это… чем бы оно ни было, — Блэкволл стиснул зубы от напряжения. — Ни за чем не гонится, оно… следует. Если подловить момент… — Лучший момент, чтобы свалить — прямо сейчас! — не унималась Сэра. Она с ужасом смотрела в лица товарищей, стараясь найти хоть каплю солидарности. — Это тебе не трупешник на курьих ножках, это огромная, неведомая херня, которую ничем не проткнешь. Что ты предлагаешь с этим делать? — Теоретически, — заключил Солас, но немного раньше, чем успел подумать о последствиях. — Где-то в глубине крепости должен быть простой и понятный переключатель. — Да кто тебя спрашивал?! — Солас прав, — Лиллиан приблизилась к порталу ворот и обернулась. — Если мы его выключим… — Ах, Солас прав, Солас всегда прав, ну вы посмотрите на нее! — Сэра, прекрати, — выцедила Кассандра. Она не спускала глаз с верхних коридоров бастиона, там не было ни души. Сэре порой казалось, что все вокруг сошли с ума. В Инквизиции это обычно не так ощущалось, но временами и того хуже. Она сердито затопала ногами, превращаясь в ребенка. Чертово полчище трупов, не знающих ни боли, ни совести, колдующие демоны, разложение, куда не ступи, а теперь еще и это… — Я буду бежать быстро, — Лиллиан потянулась за эликсиром противодействия токсинам, хотя и подозревала, что случайное ранение далеко не самое опасное в этой ситуации. Кожаная перчатка скрипнула, когда она сжала пальцы, явно ощущая кольцо. Зачарованный камень должен защитить ее от магии. От такой магии? — Это экстремальная мера… — пробормотал Солас, но без надежды на ответ. Он смотрел ей в спину, наблюдая как Лиллиан готовится нестись вперед. Блэкволл одобрительно хлопал ее по плечу. Она действительно была готова, выжидала момент, чтобы проследовать за смертоносным лучом вглубь цитадели. Не так «весело» как убегать от дракона, но тоже ничего. Возбуждение пробирало до самого основания. Превратиться в молнию, не знающую ни страха, ни сомнений порой даже приятно. Это была жизнь. Кипучая, странно манящая жизнь одинокой вспышки, лишенная любых ограничений. Взгляд Соласа ощущался почти физически, словно отупляющие тиски. Хотелось раздраженно вздохнуть, но не вышло. Вместо этого, Лиллиан сделала нечто, чего она еще не делала никогда. Солас озадаченно прищурился, когда она вдруг повела его в сторону, воспользовавшись небольшой паузой. — Прошу, научись мне доверять, — сказала Лиллиан, заглядывая ему в глаза. Она тщательно контролировала каждый звук и каждое свое движение прямо сейчас. Очевидно он злился, и не только из-за исследования. Он ведь действительно постарался объяснить ей, что он чувствует. — Сколько можно повторять, я говорю так не из недостатка веры в твои способности, — голос Соласа, поначалу резкий, холодный как сталь, постепенно скатился в шепот. Он протянул руку и схватил ее ладонь. — Нужно знать, когда отступить. — Все будет хорошо. — Ты… — Все будет хорошо, Солас. Я справлюсь. — Ты даже не знаешь, чего ожидать! — Солас… От того, как она смотрела на него, у Соласа перехватывало дыхание. Ей хотелось верить. Но неужели он так много просил? Много, невосполнимо много. А ведь это даже не Корифей с его армией. Почему так сложно? Солас искал ответ в серых, бесцветных глазах, но не находил. Эта женщина посадила его на поводок. Почему она не позволяет ему сохранить ей жизнь? Сохранить его жизнь. Солас видел ее упрямство, ее дурной азарт. Жертвенность во имя высшей цели и нездоровый авантюризм всегда маршируют плечом к плечу. — Переключателем может быть все, что угодно, — сурово вздохнул он. Соласу было ясно, что он еще о многом должен с собой договориться или «нужно знать, когда отступить». — Но скорее всего, что-то очевидное. Рычаг, колесо, нажимная пластина, обращай внимание на глифы. Если увидишь факел для завесного огня — беги назад. Если магия начнет следовать за тобой — беги назад. Все поняла? Она кивнула так, что у нее чуть шея не хрустнула. Это был уже другой разговор. — Идет! — крикнула Кассандра. Лиллиан резко обернулась и инстинктивно шагнула к воротам, оставляя руку Соласа в покое. Но покой там вряд ли был подходящим словом. Маг свирепо стиснул зубы, возводя над головой руку. Завеса натянулась словно резина, когда он попытался вырвать из нее кусок. Самый толстый, непроницаемый кусок силы. Лучи закрутились, словно вихрь, обволакивая фигуру Лиллиан от макушки до пят. Может, она и правда не ощущала своей смертности. Лиллиан искренне верила, что тот, кто столько раз просил о смерти, обречен жить долго, неприлично, почти невыносимо долго. Хотя эта вера была на уровне народной приметы. Никогда не знаешь, где оступишься. Возможность вырваться из уз тесного отряда воодушевляла ее куда больше, чем это можно было предположить. Сделав финальный глубокий вдох, Лиллиан сорвалась с места, едва смертоносный, обжигающий столп миновал ворота. — Вот это я называю целеполагание, — иронично проворчала Сэра. — Женщина выступает за кремацию. Шлейф от огня был настолько горячим, что приходилось опасаться за глаза. А еще легкие. Лиллиан увернулась от вереницы трупов, сразу устремившейся за ней. Ее зрение неумолимо сужалось, когда шаг превращался в полет. Это было несложно, просто горячо. А когда дышать нечем, а кожа начинает покрываться испариной под доспехами, это всегда сумбур. Лиллиан припала к стене, огибая колонну и прячась от стрел. Нужно было стать невидимой, но сейчас не получалось. Жарко. Отвратительно жарко. Нельзя даже думать, как они там… Лиллиан уловила момент и пробежала вперед, перепрыгивая через ящики вдоль стены, сквозь решетки к ней тянулись алчущие ободранные руки. Странная энергия, живучая, неумолимая, толкала эти бездыханные тела на столкновение с жизнью. Мертвецы были лишь цепными псами, если подумать, но их поведение все же казалось удивительным. А может, это лишь нечто навеянное размышлениями о грустном? О стремлениях, которым нет конца? Взбежав по лестнице, она остановилась, мельком оглянувшись на энергетический вихрь, начавший свое путешествие обратно. Лиллиан ориентировалась по следами гари на плитах. Еще один столб света появился внезапно, и передвигался он почти так же быстро, расплавляя воздух в следующем коридоре. Стены цитадели были старыми, но высокими. Ничего эльфийского в них не было, они были многократно разрушены и многократно собраны воедино по подобию тех, кто над ними работал. А магия осталась… Солас с такой болью и сожалением говорил ей, что этот мир враждебен к высоким материям, но вот же они… работают, как часы. Когда ошеломительный разряд вдруг впечатал Лиллиан в стену, она едва не потеряла сознание. А может и потеряла, но лишь на секунду. Она инстинктивно вцепилась в свою грудь, чувствуя как бьется сердце даже сквозь слои толстого кожаного нагрудника. Колдовской ужас парил над главной площадью у замка, пустыми глазницами взирая на раскинувшийся бастион. «Мне сейчас совсем, совсем не до тебя…» Мысли были окрашены легкой паникой. Лиллиан быстро перемахнула на крышу какого-то ветхого, неизвестно как уцелевшего сарая и прыгнула наверх, стараясь скрыться в пролетах каменных опор. Она осторожно выглянула наружу, пытаясь отыскать глазами что-нибудь. Буквально что-нибудь, что напоминало бы старый механизм, способный отключить этот страшный огненный ад. «Не будь такой бесполезной. Просто не будь бесполезной». Лиллиан снова спряталась и призвала к себе всю концентрацию, стараясь игнорировать оглушительный гул. Кассандра как всегда шла впереди, Блэкволл замыкал. Но заминка получилась непривычно долгой. Хвост из преследователей, тянущийся за Инквизитором, быстро сменил направление и окружил отряд в закутке между горящим пролетом и стеной бастиона. Сэра все еще испытывала отголоски фантомной боли в своей руке после укуса на Бурой трясине. Паника мешала ей целиться. — Ну давай, Лютик… — бормотал Варрик, неуловимо фиксируя ее тревогу и неуверенность. Однако, когда Сэра вдруг оступилась, швырнув перед собой последнюю морозную гранату, у него замерло сердце. Варрик прицелился и выпустил в ее сторону несколько разрывных болтов, отбрасывая мерзавцев подальше от эльфийки. Сэра ухватилась за лук, но руки ее едва слушались. Когда перед ней мелькнул белоснежный купол, сдержав напор рвущихся к ней мертвецов, она вскрикнула. — Обратный ход! — зарычал Блэкволл. Он стиснул в кулаке рукоять щита и навалился вперед, взяв разбег, ловко отшвыривая нескольких мертвецов назад, прямо под струю огненного луча. Зрелище было отвратительным. Отчего-то твари кричали словно от боли. Солас схватил Сэру за подмышки, позволяя встать на ноги. Она была настолько ошарашена, что в свою очередь даже не сопротивлялась. Ее глаза стали еще больше, пока она в ужасе рассматривала живую энергию, превращающую кости в труху. Но труха собиралась обратно. Такого просто не должно существовать. Нигде и никогда. Поведение мертвецов неизвестным образом изменилось, когда они вдруг, словно потеряв к незваным гостям всякий интерес, потянулись наверх по дороге. Солас все понял, и догадка эта была сквернее скверного. Он знал, что Лиллиан более чем способна скрыться от бдительного взора демона и его армии, но способна ли она удержать столько переменных в уме? Солас швырнул вслед веренице ледяной луч, заставляя их замереть. Слишком много жара вокруг, надолго не хватит. — Смеюн, даже не вздумай стоять на месте, — бросил Варрик. Приклад Бьянки уже отпечатался у него на щеке. Солас холодно глянул на него через плечо. Знал бы Варрик, что он готов был сделать, чтобы оказаться сейчас как можно ближе к Лиллиан, гном бы не посмел его торопить. И все же, это подействовало как разрешение, как триггер выпускающий пружину. Даже с закрытыми глазами, Лиллиан могла бы понять, где и с какой скоростью сейчас движется столб магической энергии у нее за спиной. Земля под ним дрожала и порой почти вопила голосами убитых солдат. Оставалось надеяться, что демоны убили их раньше, чем очередной, всеми забытый эльфийский артефакт. «Ты только послушай себя…» А вот и совесть… Лиллиан откашлялась, случайно вдохнув дым, и прыгнула в окно каземата, погружаясь в душный полумрак крепостного вала. Уловив шевеление в углу, она уже не оборачивалась. Что-то заставляло их оживать, отзываться, реагировать на нарушительницу. Как долго они ждали ее прихода? Каменная кладка вдруг задрожала, словно под ударом массивного снаряда. Волосы Лиллиан щедро присыпало многовековой пылью. Она продолжила двигаться вперед. Пока она не думала о погоне, ее чувства позволяли ей превосходно ориентироваться. Ничто в этих стенах не намекало на присутствие механизма. На выходе из каземата, разгорелся настоящий пожар. Каким образом крепость все еще не сгорела до основания, было выше ее понимания. Но, вероятно, наличие охранного заклинания было не единственным секретом цитадели. На мгновение Лиллиан задумалась, нет ли в Скайхолде подобных сюрпризов? Снег таял, не успевая коснуться даже заостренной верхушки замка. Лиллиан пришлось подняться на широкую площадку у замка и как следует осмотреться. Мертвецы стаей устремились к ней, некоторые из них пылали, словно спички, черные, обугленные. Не стоило ждать, пока они до нее доберутся. Заметив старую, почти слизанную рукоять на выступе под черепичной крышей, Лиллиан прыгнула вперед, уворачиваясь от огненного снаряда. Колдовской ужас не дремал, не спуская с нее глаз. Если бы только Якорь был достаточно заряжен, он бы выиграл ей немного времени. Но нет, увы, управлять им она так и не научилась, только предугадывать… Лиллиан чувствовала рябь в воздухе, Завеса словно превратилась в густой невидимый туман, струящийся по коже. Демоны на такое не способны. На мгновение это ее настолько дезориентировало, что она чуть не пропустила удар. Искаженная, угрожающая фигура мерцала перед глазами, словно призрачное видение. Все ближе и ближе. Трудно уклониться от того, кого так плохо видишь. Лиллиан сделала глубокий вдох, прикрыв глаза и выстрелила вперед, словно стрела. Ее кинжал коснулся мертвой плоти, сделав тонкий порез. Пришлось тормозить себя, цепляясь в плиты пальцами. Однажды, думала Лиллиан, она вывернет ногти наизнанку, даже сквозь перчатку, и даже это будет наименьшей из ее проблем. Новый огненный снаряд расколол плиту, превратив треть в мелкие осколки. Этот демон был могущественным, он перемещался в пространстве, как мерцающий туман, успешно уклоняясь от атак. Но вибрации в воздухе… Лиллиан вдруг почувствовала, как ее словно подхватил невидимый ветер, заставляя пошатнуться. Она пригнулась, снова пытаясь удержаться руками за землю, на которой стояла, но это было непросто. Едва она подняла взгляд, то увидела Соласа. Ее сердце замерло от тревоги. Он был совершенно один и словно… парил над выступом у края стены. Его глаза угрожающе светились, так словно это был и не Солас вовсе. Зрелище было настолько завораживающим, но у Лиллиан перехватило дыхание. Она позволила неведомой силе оттянуть ее назад, но она не могла отвести взгляд. Солас не смотрел на нее, а словно гипнотизировал взглядом демона. Это было странное, абсурдное ощущение, ведь они будто общались без слов. Лиллиан сейчас не тревожилась за Соласа, но из глубин ее сознания поднимался иной, почти животный страх, древний, с привкусом земли и крови. Колдовской ужас сосредоточил все свое внимание на одиноком маге, дергающим за нити Завесы одним усилием воли. Похоже, он видел и понимал куда больше, чем Лиллиан, застывшая поодаль. Широкая ладонь Соласа, бледная и жилистая, в этот момент смотрелась особенно жутко. Она поднялась над его головой, широко расставив пальцы, пока вторая его рука управляла посохом. Лиллиан едва заставила себя вспомнить, зачем она сюда пришла, устремившись под небольшой купол. Только бы не заклинило. Когда на место, где стоял демон, обрушился удар, казалось, даже замок пошатнулся. Лиллиан изо всех вцепилась в рычаг, как за спасательный круг. Она каждой клеточкой своего тела ощутила этот чудовищный импульс, хотя и не могла ничего рассмотреть сквозь клубы не то пыли, не то пепла. Навалившись за рукоять, Лиллиан почти зарычала от усилий. Под ее ногами вдруг появилась россыпь искр, смутно похожая на эльфийские символы. Рычаг сдвинулся, хотя Лиллиан начала подозревать, что сейчас что-нибудь взорвется или еще похуже. Но секунда за секундой продолжались. Кажется, цель была достигнута. Охваченная туманом, она с трудом смогла шагнуть прочь, пытаясь разглядеть обстановку. Звенящая пустота накрыла все органы ее чувств, словно незримый купол. Ощущения были настолько дикими и неприятными, что ей на мгновение пришлось засомневаться, не в Тени ли она, или в ином месте, похожем на смерть. Тишина. Неужели демон мертв? Вот так запросто? Слабо просматриваемый силуэт узнавался безошибочно, хотя в нем и было нечто совершенно чужое и незнакомое. Широкие плечи и гордый профиль с острыми ушами и прямым, немного длинным носом. Он был похож на коршуна, склонившего голову. Пока не заметил ее. Лиллиан широко раскрыла глаза, рассматривая его на расстоянии. Тень всемогущего и исключительно беспощадного создания растаяла в одночасье. Сквозь лениво оседающие волны во взгляде Соласа мелькнуло нечто печальное, почти уязвимое, что-то, что было крайне сложно прочесть. Лиллиан сделала несколько шагов в его сторону, от чего лицо Соласа вдруг стало еще более мрачным или даже… напуганным. «Я ведь не причиню тебе вреда…» Сказала она про себя. Говорить это вслух словно было величайшим абсурдом, какой только можно было представить. Из оцепенения их вырвало появление Кассандры. — Слава Создателю! Вы живы! — громко сказала Искательница. Не то, чтобы от Соласа и Лиллиан можно было ожидать чего-то другого, по порой испытания, выпадающие на долю Инквизиции были поистине непросты. Кассандра ошеломленно наблюдала за разрушениями, с досадой отмечая огромное количество тел. Кажется, бессмертный марш наконец окончен и для этих несчастных. Сэра в этом не была столь уверена, поэтому держалась как можно ближе к Искательнице. Лиллиан с трудом оторвала взгляд от Соласа и тронулась в сторону замка. Ее рука невольно взмахнула перед собой, пытаясь развеять пыль, дым или чем бы оно ни было. Момент истины настал внезапно, когда с другой стороны из-за герсы на нее посмотрели живые глаза. То, что казалось бронзовой статуей, оказалось лейтенантом орлесианского гарнизона. Лиллиан ожидала, что испытает большее облегчение, узнав, что в этом аду выжили люди. — Эй, не подходите, у нас мечи! — мужчина в маске отошел от ворот, едва к нему приблизилась эльфийка. — Башку прочисти, мы герои! — крикнула Сэра, вновь обретя способности звучать без запинки. Она сердито потерла копчик и посмотрела на вельможу с нескрываемым презрением. — Мы из Инквизиции, мы уничтожили демонов, — понуро ответила Лиллиан. — Инквизиция? Здесь? Оказалось, остатки гарнизона ничего не знали не только о том, как разросся молодой церковный орден, но и о мирных переговорах между Гаспаром и Селиной. Это было похоже на портал в прошлое. В замке царила разруха и смрад. Выяснилось, что древняя защита цитадели была активирована случайно и о том, как отключить ее никто не знал, да и мертвецы не облегчали задачу. Что за сила дремала в этом месте? Лиллиан оставила Кассандру на беседу с командиром Жеан. Это была хмурая, немного отчаявшаяся женщина, которой только предстояло понять, что она и ее люди спасены. Сама же Инквизитор потянулась в развалины тронного зала. Крыша в нем обрушилась наполовину, повсюду были обломки колонн, а посреди красовался поломанный шпиль, словно вросший в землю. Скайхолд был и в половину не так плох, как дю Корбо, когда Инквизиция пришла туда. Во всем виновата война. Интересно, как он раньше назывался? Осторожно преодолевая завал, Лиллиан неминуемо тянулась все глубже и глубже в замок. Остаточный адреналин все еще гудел в крови. Почему все это было так похоже на свободу? Ей как будто не хватило времени побыть одной. «Одной среди рычащих мертвецов? Ты всегда была с прибабахом». С этим Лиллиан было трудно согласиться, да и не согласиться тоже. Непонимание, которое царило между ней и Соласом все меньше напоминало восторженный интерес и все больше — фатальные, межвидовые отличия. Это могло угнетать. Или даже пугать. Лиллиан с интересом рассматривала старую кладку, в ней не было ничего эльфийского. Здесь постарались руки шемлен, они создали эти стены, этот шпиль, принесли сюда церковные алтари, а потом обо всем снова забыли. Но как они могли не знать о магии, таящейся в этих стенах? Когда большой обломок старого дверного проема вдруг с тихим гулом покосился, освобождая проход, Лиллиан не на шутку испугалась. Она инстинктивно обернулась, заметив Соласа. В ее лице на мгновению промелькнул ужас, который Лиллиан попыталась скрыть. Солас же напротив — ничто в нем не выдавало волнения. — Ищешь что-то конкретное? — поинтересовался он. — Не знаю. Вряд ли, — выдохнула Лиллиан. Она мгновенно передумала куда-либо идти. — У каждой древней крепости есть свое сердце, — рассудил Солас. — Но если ты рассчитываешь увидеть его, прикоснуться к нему или забрать с собой, боюсь, что ты будешь разочарована. — Я не собиралась отсюда ничего забирать, — Лиллиан слегка нахмурилась и снова посмотрела на полумрачный коридор, по углам которого разбежались пауки, едва почуяв свет и чужое присутствие. — Но разве не разумно узнать, что это было? Тебе самому не интересно? Солас медленно вздохнул. Когда-то у него было достаточно времени, чтобы узнать о подобных технологиях все, что нужно и даже больше. Однако он кивнул. — Интересно. Но увы, ни один дух-хранитель нам здесь больше не ответит, — Солас тихо щелкнул пальцами, заставляя огонек плясать на ладони. — А чтобы разобраться с магией, пропитавшей эти стены, уйдет много дней, не говоря уже о том, что цитадель придется разобрать по кусочкам. — Она уже разобрана, — улыбнулась Лиллиан, оборачиваясь к нему. Конечно, он и здесь был прав. У них не было шанса. Хотя Жозефину, возможно, вскоре ждет одна весьма любопытная просьба от Инквизитора. Рука Лиллиан скользнула по слабо мерцающей металлической чаше у разрушенного алтаря. — У солдат гарнизона достаточно медицинских припасов? Ее вопрос словно застал Соласа врасплох. Он искренне пожал плечами, этим он уж точно никогда не интересовался. Лиллиан прошла мимо него быстро и незаметно, словно тень. IV Оставляя все припасы гарнизону, Лиллиан признавала, что делает это скорее по привычке. Не было знакомой тоски, сострадания. Казалось, нечто в ней постепенно превращается рудимент. Но разве не к этому она стремилась? Или дело в орлесианцах. «Аллергия на Орлей». Лиллиан со вздохом срезала цветок эмбриума, встреченный по пути назад. Возможно, самое время обновить несколько старых рецептов по воспоминаниям. — Тебе еще не надоело? — к ней вдруг приблизился Варрик, лениво плетущийся в хвосте. Он подал ей смятые листья эльфийского корня. — Я не знаю, как у тебя, а у меня спина не разгибается. Я будто побывал в тире. Только не было ни призов, ни восторженных дам, ни веселья. — Выпивка есть, — усмехнулась Лиллиан, кивая на его неизменную флягу, болтающуюся на карабине за толстым кожаным поясом. — Стрельба под шафе, это для мастеров. Попробуй как-нибудь. — Я даже трезвая плохо стреляю. — Так и я о чем. Может у тебя скрытые таланты. Лиллиан посмотрела вперед на спины товарищей, следующих вперед сквозь сгущающиеся промозглые сумерки. Солас как всегда шел немного в стороне, словно сам по себе. Он и был сам по себе. Где-то внутри него был замок, который она иногда умудрялась вскрыть, но как будто по ошибке. Предпринять более осознанные шаги не было сил. Да и страшно. Страшно до одури. Почему? — Дашь с Бьянки пострелять? — спросила Лиллиан, отбросив непростые чувства. Варрик издал какой-то каркающий, немного возмущенный звук. — Нет, еще чего. С Бьянки любой стрелять сможет, но это не значит, что каждому дозволено. — Ну а если очень понадобится? — Это в какой момент это тебе настолько сильно понадобится? — ехидно поинтересовался Варрик. Его глаза вопросительно мелькнули в ее сторону. — Не знаю. Всякое может случиться. Иногда нужно держаться от врагов подальше, — она пожала плечами, продолжая размеренный, слегка усталый шаг. Лиллиан вдруг снова склонилась, рассматривая скудную растительность. Показалось. — Ладно, если тебе приспичило выпрашивать комплименты, Снежинка, то да — у тебя неплохо получается то, что ты делаешь. Зачем что-то менять? Это тебе Смеюн мозги промыл? — Нет, — резко ответила Лиллиан. — Я пытаюсь быть… более разносторонним бойцом. К тому же, иногда есть огрехи с дистанционного прикрытия. — Вот это уже ниже пояса, — усмехнулся Варрик. Он задумчиво смотрел под ноги, хотя слякоть вряд ли настолько его интересовала. — Тебе просто скучно, если ты морду никому не набила сегодня, вот ты и бесишься. Хотя забег с мертвецами — вполне ничего. Напомнил бег с сыром наперегонки. Я тебе рассказывал? — Да, Варрик, рассказывал. — Память уже не та… я почему все записываю. Лиллиан улыбнулась, глядя на Варрика. Он умел превратить любой разговор в шутку, и наоборот. Этого у него никому не отнять. Варрик был последним человеком, с которым стоило говорить по душам именно по этой причине, но с кем, если не с ним? Ее взгляд снова устремился вперед, рассматривая силуэты на горизонте. — Иногда хочется быть везде и одновременно. Убедиться, чтобы никто не пострадал. — Эти что ли? — отмахнулся Варрик, уловив ее взгляд. — Это же классическая команда. У нас Искательница Пентагаст и один бородатый Серый Страж, два стрелка, маг и убийца. Поверь, этого более, чем достаточно. Мы все друг друга прикрываем. Хотя некоторые в этом даже не нуждаются. — Кто в этом не нуждается? — лукаво улыбнулась Лиллиан, наблюдая как Варрик пожимает плечами. — Искательница, например. Ей вообще на пользу все эти вещи. Как мазоль натрет, так сразу замолкает. А помнишь, как берсерк ей чуть бедро не вспорол? — Варрик усмехнулся. — Тогда мы от нее вообще на неделю избавились. — Да ну тебя. Если Кассандру изберут Верховной жрицей, ты по ней скучать будешь. — Не отрицаю, — согласился Варрик. — Но сначала я это как следует отпраздную, чего не скажешь о многострадальной церковной пастве. Кому праздник, кому траур. Ей захотелось толкнуть Варрика в плечо, но она передумала. Карательные объятия тоже были не к месту. — Маги. Маги беззащитные — вот я о чем. — Ах, маги? — Варрик скривился и посмотрел на нее так, словно ослышался. Он даже театрально прочистил ухо, хотя почти сразу об этом пожалел. Холодная перчатка, измазанная грязью — такое себе удовольствие. — Маги — только с виду такие одуванчики. По крайней мере, некоторые уж точно. Поверь моему опыту. Андерс вон тоже весь из себя, бедняков лечил и котяток кормил, а потом собрал бомбу. — Но ведь он был одержим… — немного тише сказала Лиллиан. Ей искренне не нравилось то, как менялось лицо Варрика всякий раз, когда он говорил о бывшем товарище. В нем сквозило не просто презрение и обида, но и какая-то едва различимая тоска. — Он точно. На сто, мать их, процентов. Знал, что он делает, — выдавил Варрик. — Просто класть он хотел на последствия и на то, как они на остальных повлияют. Но возвращаясь к разговору, Андерс был весьма умел, даже без этой Справедливости, или как там оно у него называлось. Тебя, конечно, интересует защита другого упрямого засранца, если я правильно понял. Так вот, не думай об этом. — Не думать? — Не думай. Когда Солас хочет, он на многое способен. Ты это знаешь, я это знаю. Ему ничто не грозит, — Варрик посмотрел в спину высокого эльфа. — Ничто. Ничегошеньки. Он последний и, возможно, единственный член отряда, о чьей безопасности стоит беспокоиться, я в этом уверен. Но сердцу не прикажешь, чего уж там. — Ой, Варрик… даже не начинай. — Я и не начинал, — засмеялся он вдруг громко и с искренним весельем. — Я рад, что кто-то растопил твое ледяное сердечко. Главное, как наиграешься, на место положи. — Наиграюсь? Кто сказал, что я играюсь? — на этот раз Лиллиан выглядела почти обиженной. Она даже замедлила шаг от возмущения. Неужели кому-то в голову могло прийти, что для нее это просто развлечение? — Слушай, я… — Варрик проказливо скривился, оглянувшись через плечо. — Я в этом не силен, Снежинка, честно. Любовные линии за меня пишут рабы из Орзаммара, я не говорил? Ладно, ладно. Не обижайся на старого гнома. У меня просто свои представления о всяком таком. Он же как… ну не знаю, посмотри на него… Он, конечно, умеет нагнать жути, я от своих слов не отказываюсь, но в остальном… воробушек напуганный рядом с блистательной леди Инквизитором. Ни в каком сне, ни в какой бредовой фантазии для Лиллиан это не выглядело так, как описывал Варрик. Солас порой вел себя как эмоциональный калека, но вряд ли больше, чем все остальные. Он был суров, по-своему красив и даже искушен. Почему Варрик говорил так, будто рядом с Соласом сама Снежная королева? Больше всего Лиллиан боялась выглядеть как влюбленная девчонка, могло ли быть так, что она перестаралась? Может, она чего-то не замечала? — Нельзя недооценивать власть в отношениях, — заключил Варрик. — Ты в этом не силен, это точно, — усмехнулась Лиллиан. Не от того, что была не согласна с его утверждением, а от того, что считала, что власть отнюдь не в ее руках, когда речь шла о Соласе. Древние купальни, найденные по пути, наконец подарили Инквизиции ощущение, что она на правильном пути. Удивительно, но венатори не побоялись остаться на территории Священных равнин. Они чувствовали себя здесь весьма комфортно, ведь Завеса была тонка. Духи отзывались на их присутствие во мгновение ока. Они охотно служили, искажаясь до неузнаваемости. Их природа претерпела чудовищные изменения за время, пока они беспомощно наблюдали за смертью и разрухой. Слишком далеко, чтобы на что-то повлиять, слишком близко, чтобы это не повлияло на них. Уловив знакомое натяжение в Завесе, Солас яростно нацелил посох в сторону, но быстро остановил себя в последний момент, едва не пальнув в сторону. Коул. Это был ни в чем не повинный Коул, решительный, незаметный и страстно желающий помочь. Солас давно не чувствовал себя настолько вымотанным. Громкие импульсы, разрывающие воздух без определенной системы, слишком спонтанные, гулкие, били по голове словно молоток. Магия угасла в ладони. Коул всегда вносил в поле битвы немного хаоса. Он пугал врагов до чертиков, и Лиллиан не была бы собой, если бы не гордилась им. Она обожала их лица, которые уродовал страх, а затем боль. Венатори тоже не жаль. Коул олицетворял собой сострадание и кару небесную в одном флаконе. Все это в нем вполне органично уживалось. Увы, что бы венатори ни искали здесь, они этого не нашли, как и Инквизиция. Блэкволл зарычал, словно медведь, отодвигая в сторону огромную плиту, прикрывающую давно высохший колодец. Сэра громко шлепала ногами по грязным лужам, образовавшимся в бассейнах купален. Трудно было представить, что когда-то здесь стояло благоденствие. Слишком давно и почти неправда. Она присела, рассматривая поверхность шершавых камней в свете факелов. — Похоже на отпечаток жопы, — пробормотала она, но никто не обратил на нее внимание. Лиллиан и Блэкволл склонились над тьмой колодца. Ни единого подозрительного звука или запаха, только земля, мох и кровь. Если бы ни неопределенная глубина, она бы даже рискнула спуститься вниз. — Бросим монетку на удачу? — усмехнулся Блэкволл. Лиллиан не успела ответить, она застыла сразу, как увидела Соласа. Он был мрачным и уставшим, словно туча. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что здесь нет ничего, что стоило бы внимания. И хотя он ничего не сказал, окружающим это тоже стало очевидно. — Точно-точно? — окликнула его Лиллиан, едва Солас отвернулся. Маг шумно вздохнул, но подошел к ней, на ходу создавая светящийся шар. Он мерцал, словно прерываясь от потоков воздуха. Взгляд Соласа ничего не говорил, кроме того, что он сейчас присутствовал где-угодно, только не здесь. Едва Солас перевернул ладонь над чернотой, сфера скатилась вниз, словно капля воды. Лиллиан не понимала, чем он на этот раз так озадачен. Опять гроза. Она хотела проследовать за Соласом, когда он начал отступать, но все ее внимание приковал призрачный свет, уменьшающийся в черном круге, от которого веяло влагой. Когда он наконец остановился, то был не больше игольной головки. Распугал всех многоножек почем зря. — Вычеркиваем эльфийские бани из списка примечательных мест, — сказал Варрик, на ходу поправляя портупею. — Купальни, — поправила его Лиллиан. — Купальни, — Варрик перевернул на спину убитого венатори и рассмотрел треснувший болт в его плече. — Прекрасные голые девы с венками на головах и винными графинами. Вот были времена… — Не думаю, что все именно так происходило, — кашлянул Блэкволл. От винного графина в компании прекрасной обнаженной эльфийки он бы сейчас и сам не отказался по старой памяти. — Почему нет? Эльфы по-твоему купаются в одежде? В этом холоде купаться в одежде или без было невозможно, хотя Лиллиан бы не отказалась, если бы это помогло ей немного остыть. Отчего-то ей хотелось схватить Соласа за плечи и встряхнуть как следует. «Чтобы что?» Может, ей казалось, что с ее присутствием в его жизни хоть что-то изменится. «А кто сказал тебе, что ты там присутствуешь?» Лиллиан нахмурилась, останавливая внутренний диалог, пока он не превратился в базар. Похоже, Соласу все еще было одиноко, и ничто, ни Инквизиция, ни Лиллиан не могли этого изменить. Или она не старалась достаточно. — Страж-Командор Кларель не была похожа на тебя, Кассандра, — сказал Коул, пока отряд неспешно возвращался к месту стоянки. Искательница отыскала духа глазами. Венатори умели пробуждать чужие воспоминания, у всех свои, но безусловно негативные. Джустиния велела молиться за каждую душу, но порой выполнять ее заветы было, словно не за чем, или некому. — Приму это как комплимент, — кивнула Кассандра. — Она сорвалась, потому что сорвалась. Так Эримонд и уговорил её вредить людям: преподнёс ей это как храбрость. Она сказала, что это выбор, но солгала. Она боялась. Ты не боишься. Ты не сорвёшься. — Спасибо Коул. Мне приятно это слышать. А что насчёт магистра Эримонда? Ты почувствовал его скрытую боль? Лиллиан снова подслушала их разговор. Возможно, это вошло в привычку, потому что слово «случайно» здесь больше не подходило. Как давно она не слышала этого имени. Оно было заблокировано в ее воспоминании вместе с видом его отрубленной головы. — Нет, — Коул вдруг встряхнул головой так, что его широкополая капелина чуть не улетела в колючие кусты. — Эримонд — гад. — Хорошо сказал, — засмеялась Кассандра. Звук был уставшим, а от того искренним. Порой черное — это просто черное, оттенки были лишними. Кассандра была бы рада передать эту простую мысль в голову Инквизитора, чтобы она почаще улыбалась без усилий, но это было выше ее сил. — Они будто всякий раз умирают раньше, чем мы успеваем до них добраться, — сказала Лиллиан, задумчиво. — Мне одной так показалось? — Нет, — Кассандра покачала головой. — Скорее всего это особые чары или иные средства защиты тайн. У каждого опытного шпиона свои инструменты в арсенале. — Что-то типа капсулы с цианидом за щекой? — усмехнулся Варрик. — Нет, не настолько банально. Лиллиан внимательно присмотрелась к Искательнице. Отчего она никогда об этом даже не думала. Последнее средство, вот, чего порой не хватает для полного спокойствия для возвращения «власти над собственной жизнью и смертью». С другой стороны, легко найти преждевременный конец. А бывает другой? — Солас, а ты встречал подобные чары? Как это работает? — обратился к нему Блэкволл. Он с упоением вдохнул аромат далекого костра. — Нет, — Солас покачал головой. — Если ты не способен сохранить тайны, возможно, твоя жизнь попросту не стоит того, чтобы посвящать ее борьбе. Его голос звучал холоднее, чем ветер, подхватывающий края плаща. Этим было все сказано, даже если каждый понял это по своему. Его стальная преданность каким-то, одному ему понятным, идеалам должна была восхищать. Но Лиллиан старалась избавиться от скверного чувства обиды. — Иногда жизнь, не спрашивает, — непринужденно отозвался Варрик. Снова встав лагерем возле клана Хавен, Лиллиан принялась за письма. Необходимо было запросить подкрепление для восполнения припасов на разоренных схронах Инквизиции, предназначенных для разведчиков. Ей до сих пор было трудно прощупать границы своей щедрости, когда она распоряжалась собственностью Инквизиции, даже если она научилась делать это так уверенно. Шум с эльфийской стоянки привлек ее внимание. Лиллиан запрокинула голову, заметив россыпь звезд. Ну, конечно, и как она забыла? Яркие белые точки складывались в скакуна, которого шемлен именовали Эквинор. Но долийцы по прежнему видели в нем мать галл. Время славить Андруил. С тех пор как Брешь в небесах закрылась, Лиллиан будто жила не поднимая головы. — Всем нравится помогать. Особенно, когда они думают, что помогают, — тихо сказал Коул, оказавшись за ее спиной. Он сидел в позе лотоса и тоже высоко задрал голову. — Я не хочу у них просить, — ответила Лиллиан. Она не таила злобы за то, что мальчик-дух снова влез в ее голову. Он сделал это не специально, ему скорее приходилось предпринимать усилия, чтобы этого не происходило. — Зачем убегать, если ты не причиняешь зла? — нахмурился Коул, глянув на нее с искренним интересом. — Я могу. — Жаль. Они бы помогли. Добро им нравится. Лиллиан снова посмотрела в сторону залитого светом костров лагеря. Тепло сегодня манило, но это казалось ей ложно и коряво возросшим чувством тоски по местам, где она росла. Что бы сделала Истиметориэль, если бы кто-то попросил у нее припасы для армии орлесианских солдат, несколько месяцев запертых на другом берегу реки с воинствующими мертвецами, демонами и древней эльфийской магией? Вероятно, она бы все равно помогла… даже сейчас. Нужно было взглянуть им в глаза, нужно было заговорить. Почему? Сегодня Лиллиан так и не удалось никому сказать о том письме, что она получила несколько недель назад и так боялась вскрыть. Хранительница выжила. Ее смерть не была на совести Инквизитора, но Лиллиан, ее подопечная, отчего-то радости не ощущала. Легкое облегчение. И страх принять на веру благословение в мире, где существуют проклятья. Солас заметил ее, когда она совсем отдалилась от лагеря, приближаясь к клану Хавен, словно маленький светлячок. Что ж… ей было куда идти. Это тоже важно. От мысли, что Лиллиан в последнее время так устойчиво тянется к корням, у Соласа что-то тревожно сдавливало в груди. В ней было так мало привязанности и тепла к долийцам, по крайней мере, на первый взгляд, и это было взаимно большую часть времени. Но всякое существо ищет принадлежности… На этот раз Инквизитор настояла, чтобы члены отряда вошли в долийский лагерь. Сэра долго сопротивлялась, но в конце концов, вздохнула в голос — запах горячих лепешек слишком манил ее. Лиллиан испытывала смесь радости и тревоги, ощущая знакомое тепло в груди. Наблюдать за тем, как ее боевые товарищи сидят у костра, деля с долийцами пищу было словно портал в нелепую детскую мечту. Только Солас предпочел остаться в одиночестве, в лагере Инквизиции, но все сочли, что он утомился. Все, кроме Лиллиан. Нужда делала ее невыносимой, а стыд от нужды и того хуже. Солас делал то, что умел. Он помогал, он защищал, он правда старался, но ведь так было и до. Ей начало казаться, она наконец понимает, что конкретно ее не устраивает. Но хуже всего давалось осознание, что она вообще обрела некие ожидания. Ожидания чего-то невозможного, по ее мнению. Может, в ней говорила усталость, но Лиллиан не хотела ждать, не хотела отчаянно ловить каждый его взгляд, пытаясь разгадать секретное послание или шифр, способный пролить свет на то, что же делает его таким одиноким. Она не хотела… хотеть. Скверное настроение было заразительным. Концепция добровольной изоляции была знакома ей слишком хорошо. Ей следовало оставить его в покое, хотя бы в мыслях, но это было непросто. Пока она не отвлеклась, Лиллиан то и дело оборачивалась, словно улавливая лишний шорох в темноте за спиной. И это выводило ее из себя. — Dal'Thanu (одноручная эльфийская секира) нужно держать легче, — наставлял ее охотник клана. Седовласый эльф крепко схватил Лиллиан за запястье и слегка встряхнул, словно пытаясь ослабить ее нажим. Привычные движения больше не казались такими уж знакомыми. Лиллиан не отшатнулась, не выдернула руку, стараясь, возможно, впервые в жизни стараясь слушать. — Вот так, da’len… Вторая секира с переплетенной рукоятью легла в ладонь словно родная. Лиллиан вспоминала, как нужно двигаться, плавно рассекая воздух. Она знала, что никогда не научится владеть мечами в совершенстве, так она для себя давно решила, но боевой танец во славу Андруил без dal'Thanu — это как река без течения. Богиня охоты подарила эльфам путь трех древ. Вир Ассан — «Будьте тихи и проворны; не колеблясь, стреляйте, добыче не причиняйте мучений». Лиллиан сделала оборот вокруг своей оси, скрестив клинки над головой. Подобно своим соплеменникам она двигалась в такт музыке, струящейся из-под пальцев молодого эльфа, держащего старую кифару. Стреляла она плохо, а мучений причинила не счесть. Но ведь можно хотя бы на время притвориться, что ты лучше, чем ты есть. Вир Борассан (Путь Лука) — «Как молодое деревце гнётся, гнитесь и вы. В проворстве найдите упругую стойкость; в подчинении — силу». Наблюдать за тем, как танцоры синхронно кланяются, было фантастически красиво. Варрик отхлебнул немного долийской настойки, чей вкус был весьма специфичен, если не сказать хуже. Но она согревала до самых костей. Даже Кассандра пригубила из вежливости. Она казалась непривычно уязвимой, сидя в обнимку со своими коленями и не спуская глаз с танцующих эльфов, среди которых была Инквизитор. Порой, никто уже и не помнил, откуда она пришла. Глаза Соласа не хотели видеть, а уши слышать. Древние предания, в которых вечные скитальцы нашли силу, могли быть неверно истолкованы, но было ли это преступлением, если ее плавные движения сливаются с воздухом и самой сутью вселенной. Мягкие, смертоносные шаги, тихое придыхание. Белые волосы сияли так, словно она была привидением, они нежно струились по сосредоточенному лицу, когда она наклонялась, а потом изящно взлетали, когда она кружилась на месте, возводя руки к ночному небу. Грустный танец во славу тех, кто этого не заслужил. Грустный, но прекрасный. Лиллиан редко принимала в нем участие, когда жила с Лавеллан. Телу, казалось, никогда не хватало уверенности, хотя, возможно, это был единственный вид фольклора, который ее захватывал. Она любила танцевать, особенно с блестящими клинками в руках, рассекающими воздух с особым свистом. Лиллиан наконец улыбалась, и она была не одна. Энергия поднималась из земли, словно тепло из самого ядра планеты. Оно согревало от стоп до самой макушки, словно объятия матери, которой ты никогда не знал. От этого временами хотелось плакать, но гордый народ не проливал слезы понапрасну. У всего был свой смысл. Вир Адален (Путь Леса) — «С разумением примите дары охоты, с почтением — жертву моих детей. Знайте, что смерть ваша в свой черёд дарует им пропитание. Эльфийской кровью и силой был пропитан каждый кусочек Тедаса. Но как-то так вышло, что в нем не нашлось места для тех, кто когда-то строил первые империи. Они плясали под луной, босые, радостные в легендах о своем величии и обращались к богам, которые их не слышали. Лиллиан устало изобразила поклон, скользнув волосами по блестящей поверхности металла. Рильвин сейчас бы громко смеялась. Может, она так и делала, где-нибудь в Тени? — А я загадал… — Варрик лукаво улыбнулся, стреляя глазами в Кассандру. Она утомленно вздохнула, распуская узел из рук и вытянула перед собой ноги. Блэкволл тоже посмотрел на нее, ему показалось, что сегодня Варрик как-то по особенному на нее смотрит. — Нет. — Да ладно тебе, Искательница. Я просто стараюсь быть дружелюбным. — Постарайся лучше молчать. — Когда ты сама готова со мной поговорить? И не надейся, — он усмехнулся и махнул на нее рукой. Долийская настойка уже не казалась такой горькой и душной. Блэкволл задумчиво улыбнулся, вытирая усы. Он снова посмотрел на Лиллиан. Она сейчас ничем не отличалась от тех, кого он всегда считал дикарями. Сэра была совсем иной. Высокой, яркой, громкой, даже сейчас, когда завернулась в плащ и сопела у него под боком. У всех были свои истории, не все лежало на поверхности. — Ну я же вижу твой настрой, — не унимался Варрик. Он вдохнул ароматную сдобную лепешку и потом с аппетитом откусил кусочек. — Выкладывай, Искательница. Что у тебя на душе? Все, что у нее на душе Кассандра предпочитала приберегать для поля боя. Она сердито посмотрела на Варрика, чьи щеки счастливо румянились в свете костра. Похоже, он питал слабость к выдающимся персонажам. Иначе, как с ее потенциальным титулом, Кассандра этот интерес связать не могла. Она решила ответить ему той же монетой. — Я правильно поняла, что Бьянка замужем? — припомнила Кассандра. Однако, она не умела задавать каверзные вопросы, поэтому сразу пожалела о том, что открыла рот, заметив, что гном слегка помрачнел. — О-о, мы уже сблизились настолько, что делимся подробностями личной жизни? — Варрик звонко похлопал по коленям, смахивая с ладоней крошки. Почти в такт музыке. Почти. — Я просто спросила, Варрик, — губы Кассандры стянулись в тонкую полосу, когда она потупила взгляд на свои ноги. — Тут ничего не бывает «просто». Блэкволл кашлянул и снова вытер усы. Он иронично опустил одну бровь: — Да брось. Уж не ты ли постоянно спрашиваешь то или это. — Я книги пишу, большое спасибо, — Варрик ударил себя в грудь. — Считай это авторской привычкой. Привычек у Варрика действительно был вагон и маленькая тележка, вот только большинство из них никто не замечал. Он слегка застыл, глядя на Сэру, притихшую на груди Серого Стража. Ей было совершенно противопоказано пить, а еще иметь свободное время, иначе у нее чесались руки испортить что-нибудь красивое, а главное — чужое. Блэкволл, к примеру, всякий раз с блестящими глазами изучал оружие, очеловечивал его и все, всех, кто встречался ему на пути. Искательница напротив, не придавала значение инструментам, но зато очень пристально рассматривала древние фрески и танцующих эльфов. Ее искренне занимало то, чего она не понимает. Занимало, и тревожило. Все это Варрик знал. — Ты тут Бьянку припомнила, Искательница… — он снова сделал обжигающий глоток. — Значит, и тебя можно расспрашивать о победах на личном фронте? Победа. Он правда это так назвал? Варрик осекся про себя. Зачем он вообще об этом заговорил? А зачем Кассандра спросила? — Нет у меня… побед, — процедила она. Искательница была красивой женщиной, хоть и никогда не замечала этого. Ее интерес распространялся на что угодно, только не на личную жизнь. Не на свою, не на чужую. — Ну, может быть, есть романы? Интрижки? Невинный флирт? — Нет. Варрик хрипло посмеялся и покачал головой. Блэкволл тоже отвел глаза от греха подальше. Он не знал, уж не племенное единение, воплощенное в танце, так повлияло на гнома. Эльфы умели создавать удивительные вещи, неочевидные человеческому взгляду. — Ладно, Варрик. Если тебе так интересны мои мужчины, я тебе расскажу, — буркнула Кассандра. Для чего она себя так наказывала, она себя уже не спрашивала. Но какая-то неведомая сила толкала ее на откровения. Быть может, это была лишь попытка расплатиться с ним, лишь бы больше никогда не чувствовать себя перед Варриком виноватой. — Да ладно тебе, Искательница, я просто… — Ты был прав, — голос Кассандры зазвучал уверенней. Она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я первая начала любопытствовать, так что всё честно. Несколько лет назад я познакомилась с юным магом по имени Регальян. Он сразу притягивал к себе взор, не то что другие… Он погиб на Конклаве. Варрик вздохнул, потирая щетину и уперся локтями в свои колени. — У нас всё было мимолётно и скоротечно, потом прошли годы. Но мне всё равно тяжело вспоминать, что его больше нет. Блэкволл упрямо пытался создать впечатление, что его здесь нет. Он несколько раз пытался прихватить Сэру покрепче, рассчитывая, сможет ли он не разбудить ее, когда поднимет на руки и отнесет прочь. Но всякий раз ему что-то мешало. Его завораживало лицо Кассандры, не пасующее ни перед чем, ни перед армиями мертвецов, ни перед демонами, драконами, венатори, красными храмовниками. Она никогда не скрывалась. — Извини, — едва слышно буркнул Варрик. Ему было знакомо чувство стыда, даже если мало кто об этом догадывался. Он и сам никогда не догадался бы, что ему хоть на секунду станет стыдно перед Кассандрой Пентагаст. — Ничего. Кассандра подняла глаза, когда Блэкволл наконец встал, удерживая Сэру на руках. Эльфийка невнятно выругалась себе под нос, но похоже, даже не проснулась. Блэкволл всегда обладал своеобразным чувством такта, но оно ему чаще всего не изменяло, хотя сейчас Варрик бы с этим поспорил. Гном понуро осмотрел дно маленькой глиняной чаши в крапинку. Хорошо бы и она сейчас ушла, оставив его наедине со своим длинным языком. Словно в ответ на его мысли, Кассандра поднялась на ноги, расправляя помявшиеся штаны и подобрала полы плаща. — Слушай, Искательница, — выдохнул Варрик. Он и сам не понимал, что на него нашло. Не от того, о чем он спросил, о от того, что он собирался сказать прямо сейчас. — Я правда не хотел вынуждать тебя рассказывать о друге-маге… — Знаю. Я тоже не собиралась настаивать на разговоре о Бьянке, — Кассандра замерла ненадолго. Она никогда не знала, что говорить в такие моменты, но ей было легче воображать, что сказал бы Варрик. — Если бы собиралась, ты бы понял. Я бы орала и дырявила книги. — Возьму на заметку, — Варрик засмеялся, подавившись слюной. Он не ожидал, насколько искренне и тепло это выйдет. — Доброй ночи, Варрик, — сказала она наконец, дождавшись, когда Варрик отдышится. — Доброй, — махнул он. Варрик порой задумывался, стоит ли ему меньше пить, пытаясь скрасить прожитый день, но в такие моменты он в этом почти не сомневался. Он остался в одиночестве наблюдать за тем, как утихают ритуальные мероприятия долийских эльфов. Он все это уже видел. Быть может, Лиллиан и правда лучше было оставаться в пределах Вольной Марки, где-нибудь на подходе к Викому. Ей пришлось бы разбираться с похожими проблемами, но с меньшей ответственностью. На ее проникновение на Конклав Варрик повлиять не мог, но на все дальнейшее… трудно было это прогнозировать. Все могло бы быть. Ворчание Фенриса, (интересно, как быстро Дориан бы не досчитался головы), бессменный интерес Мерриль, Андерс, если бы он смог вылезти из той дыры, в которой спрятался, доставил бы много проблем. А вот Хоук… он больше так не смеялся. Варрик справлялся без них. Ночь была теплее, чем ожидалось, а быть может это то самое благословение Андруил. Лиллиан в этом очень сомневалась. Белые галлы не смотрели в ее сторону, золотая галла тоже. Они мирно сопели, стоя в границах нескладного загона, местами бочок к бочку. А Лиллиан опять что-то искала, даже если все было на месте. Она настойчиво сжимала в кулаке свернутый лежак, удаляясь от обоих лагерей. Пряный, живой очаг с утихающими песнями остался далеко позади, ровно как и сонная стоянка Инквизиции. Нужно было дышать глубже, чаще, чтобы прогнать эти глупые чувства и воспоминания. Мгла окутала равнину туманным одеялом, убаюкала ее звуками безжизненной травы и ворохами ночных животных. Звезды постоянны, знакомы. Всегда далеки, всегда одинаково прекрасны и безразличны. Лиллиан раскинула лежанку под деревом, больше похожем на корягу. Не уснуть. Как и в ту ночь, когда она бродила по полям в поисках Соласа. Но он нашелся сам, это не было ее заслугой, даже если ей хотелось думать иначе. Та ночь, когда он пришел к ней, одинокий, злой, оплакивающий свою, возможно, самую горькую потерю в жизни, сейчас выглядела иначе. Лиллиан пыталась заполнить дыру в своем сердце, не в его. Она пыталась почувствовать способность вершить чужие судьбы. Какая ирония. От нее и тогда зависели миллионы жизней, а ей была нужна еще одна? Что если Варрик был прав? Что, если она брала больше, чем ей было нужно, и совсем не понимала, на что это влияет, а главное — как. Солас прекрасно обходился и без нее. И даже сейчас, после того, как она влезла туда, куда ее не просили. «Знайте, что смерть ваша в свой черёд дарует им пропитание.» Лиллиан резко открыла глаза, обнаружив, что все же задремала. До ее ушей донесся волчий вой. Тоскливый, голодный. Наставления Андруил, выдуманные или нет, не стоило воспринимать настолько буквально. Лиллиан выпрямилась, крепко схватив плащ на груди. Может, это все еще был дурной сон? Перед ее глазами стоял волк. Не далеко, а очень даже близко. И как же он был похож… Рука Лиллиан сама потянулась к кинжалу. Чаще всего, этого было достаточно, чтобы зверь отступил. Но только не этот. Однажды другой такой тоже не дрогнул. Он смотрел прямо на нее, но отчего-то не двигался, словно призрачный суеверный знак. Хищники сходили с ума, это не было новостью, но этот волк и вовсе не напоминал живого. Или скорее мертвого, из далеких, давних воспоминаний. Он пришел за расплатой? Сердце Лиллиан начало биться с такой скоростью, что касалось, ее ребра скоро треснут в нескольких местах одновременно. Позабытый страх выплывал из недр сознания и передавал привет всему, что она знала и всему, чему научилась. Она всего лишь напуганная эльфийская девочка, оставленная в лесу наедине с охотой. Но она не охотник, она — добыча. Или подношение. Спустя несколько мучительных, болезненных ударов сердца, вопреки всему, серый волк вдруг щелкнул зубами и затрусил назад. Лиллиан только сейчас почувствовала, как к ней возвращаются ее собственные ноги. Она на секунду обернулась, глядя на неподвижный лагерь, прежде чем снова проследить глазами за лоснящейся жилистой спиной, исчезающей в темноте. Лиллиан прерывисто вздохнула и наконец отпустила кинжал. На ее ладони появились следы от ногтей. Она не помнила как, но все-таки вернулась в лагерь, бросив лежанку под деревом. Ее сердце никак не могло остановиться, сколько бы она ни просила его. Некоторые вещи не проходят сами собой. Они вечны, как жизнь, как смерть, как страх. Лиллиан заправила волосы за ухо, но они намокли от пота. Она нашла единственное безопасное место. Не задумываясь, не гадая. Солас спал, подложив руку под ухо. В его позе даже сейчас не было ничего уязвимого, но, возможно, Лиллиан так лишь казалось прямо сейчас, когда он был крепостью, способной выстоять перед всем. Бесшумно опустившись на колени, она подползла к нему за спину. Лиллиан накинула на плечи плащ, борясь с желанием натянуть его до самой макушки и наконец уткнулась носом между его лопаток, погружаясь в обманчиво безопасный, знакомый запах. Все прочее казалось скверным сном, одним из тех, что тревожили ее по ночам. Но на сей раз все было по настоящему. Никаких долийских проклятий, никаких голосов, лишь истинный, животный страх, превращающий тебя из мыслящего создания в дрожащее существо. Спина Соласа была непривычно горячей. Он тоже был настоящим. И он больше никогда не будет один.