Волчьи тропы

I Солас чувствовал себя самым подлым, но довольным существом на всем белом свете. Даже боль и стыд не могли пробиться на поверхность. Может, потому что он куда хуже, чем он думал? Он взял то, что не должен был иметь… но почему он так счастлив? А почему она счастлива? «Блаженно неведение». Лиллиан лежала на его груди, рассматривая картину на стене сквозь темноту. Это было намного лучше, чем она ожидала. Если бы ее спросили, ожидала ли она чего-то, она бы ответила — нет, и это было бы правдой. Но когда Солас обнимал ее — она как будто ждала этого всю жизнь. Сколько времени прошло с тех пор, как он поцеловал ее вчера, она с трудом понимала. Сколько часов, дней, даже если бы и лет, этого казалось словно недостаточно. Почему он так сделал? Почему передумал после того, как отверг? «Так ли важно?» Лиллиан осторожно переместила ногу на его голое бедро, прислушиваясь к его дыханию и ко всем звукам вокруг. Тело остывало слишком уж медленно, даже Солас, обычно ледяной словно камень, сейчас источал жар, он дышал им. Лиллиан никогда не думала, что хоть раз увидит его обнаженным, он отринула эту надежду достаточно давно, чтобы не возвращаться к ней. И вот он здесь… невозможно прекрасный, близкий. Она сама не заметила, как голова поплыла вверх. Лиллиан осторожно глянула на Соласа в темноте, так, будто ожидала застать на его месте пустую подушку. — Vhenan, ты не спишь? — шепотом спросил Солас. Конечно, он знал. Во-первых, потому что Лиллиан была не тем, кто способен отрубиться, если ее не отрубят, а во-вторых… он знал. — Что-то не так? Лиллиан медленно покачала головой, хотя ее глаза изучали его лицо. Она казалась немного растерянной. Солас не прятался от нее, он пока показал ей лишь часть того, что он из себя представляет. Если Лиллиан не может с этим справиться, то ей стоило быть осторожнее. Что, если она этого не ожидала? Что если она напугана, или хуже того — она в смятении, она не знает, как она это допустила. Что если он был слишком настойчив? — Все хорошо. Даже лучше, чем хорошо… Солас немного нахмурился, разглядывая ее с доброй улыбкой. Он мог бы сделать для нее что-то по настоящему хорошее, но не сделал. Его рука скользнула к ее уху, очерчивая контур. Лиллиан доверчиво наклонила голову навстречу его ладони. Она была у него в руках, во всех смыслах. Из сладко-горьких ощущений Соласа вырвал ее взгляд, метнувшийся в сторону. — Иногда Сэра приходит. Без стука. — Так не открывай. — Я и не открываю. Солас тихо усмехнулся, качая головой: — Капкан поставь. Лиллиан едва слышно выдохнула, игриво поглядывая на него. Было что-то невероятно приятное, обманчиво настоящее в том, чтобы лежать рядом с ней, кожа к коже. Что-то, ради чего можно было простить себе многое, если не все. Солас с наслаждением рассматривал ее лицо и плечи, окутанные слабым лунным светом сквозь приоткрытый балкон. — Ты любишь меня? — зачем-то спросил он. Лиллиан немного прищурилась, будто не услышала. Нет, она слышала все. Все, что надо и не надо. Лиллиан с искренним непониманием ухмыльнулась, пожимая плечами. Она не могла представить, какая еще движущая сила могла толкать ее на такое преступление против здравого смысла. Она перестрадала, как ей казалось, за все эти ссоры, споры, суровые взгляды, полные осуждения, за молчание, и заслуживала компенсации. Лиллиан протянула руку и щелкнула его по носу, вместо ответа. Это был стандартный, привычный алгоритм, который Соласу было трудно понять, даже если различие между ними было лишь в способах выражать свое напряжение. — Я не имею привычки соглашаться с Железным Быком, но в чем-то он был прав… — Солас с укором указал на кончик своего носа. — Но ты дерешься только с тем, кого считаешь привлекательным. — Да ладно, — возмутилась Лиллиан. — Если бы ты пошел со мной на игру, ты бы увидел фигуру Каллена, а я с ним, между прочим, не дерусь, только на тренировках, но это не считается. — А я видел… из окна, — кивнул он, стиснув зубы. — Да шучу я, шучу. В части про драки, конечно. За тем, как она смеется, Солас наблюдал с почти со змеиной сосредоточенностью. Ей очень повезло, что она столь очаровательна, а еще он устал. Лиллиан оценила его выражение лица и скривила губы в неловкой улыбке. Весь стресс и напряжение, зреющее между ними с тех пор, как она впервые его поцеловала, наконец-то находил свой, почти легальный выход. Когда, если не сейчас можно от души оторваться? И все же… это было нехорошо по отношению к Соласу. — Ладно, ну прости… я знаю, что идиотка… — Лиллиан сдалась и склонилась над ним, целуя в лоб. Ее рука подобрала локон, скатившийся ему на лицо. — Когда я говорила, что все порчу, ты думал я пошутила? Просто… твоя Минева так долго действует мне на нервы, поэтому я не могу упустить шанс позлить тебя. — Я это давно понял… Однако, почему ты зовешь ее моей? — глаза Соласа все еще были холодными и несколько сердитыми. — А как еще? Вы сидите в твоем кабинете и вечно шушукаетесь, наверняка обсуждаете «этих глупых долийцев». А еще она образована и хороша собой… честно говоря, я не знаю, что ты забыл здесь, Солас? Солас вздохнул. Рядом с ним лежала обнаженная женщина, казалось бы, совершенно обычная, но обычного в ней было мало. У нее было невероятно красивое, гибкое тело, волосы, от которых пахло сандалом и травами, сердце, способное обогреть любую, даже самую промерзлую душу, живой и подвижный ум — возможно, даже слишком подвижный, а какой у нее был голос, когда она произносила его имя… Соласу пришлось взять себя в руки. — Ты настолько не уверена в себе, да? — он слегка приподнялся, подпирая себя спинкой кровати и заглянул ей в глаза. — Я этого не скрываю. А еще ревнива, — с лукавой улыбкой ответила Лиллиан. — Это почти одно и то же. — То есть, ты тоже не уверен в себе, когда я говорю о голом Каллене? — Я крайне не уверен в себе, когда это его имя всплывает в постели, если ты не поняла, — почти прорычал Солас в ответ на ее насмешку. Он сам не ожидал, насколько быстро может снова выйти из себя, Лиллиан была непревзойденным провокатором. Кто, если не она? Он вздохнул. — Понимаешь ли… мысль о том, что ты смотришь на кого-то кроме меня вызывает у меня ярость, которую я тщательно держу в узде ради тебя и безопасности Инквизиции. Потому что если ты хоть раз увидишь, каким я могу быть, когда дело касается того, что… принадлежит мне… тебе это не понравится. Просто поверь мне… И Лиллиан верила. Она уже видела это, она видела многое из того, чего совсем не хотела бы видеть. Что-то в его тоне, в его взгляде сообщало, что это были цветочки. И все же, сильнее за слух зацепилось иное. Она иронично улыбнулась и приподняла брови, разглядывая его. — «Принадлежит» тебе? Солас… — Да, именно это я и сказал… — Мне как будто хочется радоваться, но одновременно выставить тебя за дверь, — Лиллиан покрепче вцепилась рукой в одеяло и пожала плечами. — Когда ты открываешь рот, это всегда рулетка. Либо будет очень хорошо, либо очень плохо. А иногда все одновременно. — То же самое я могу сказать о тебе, — буркнул Солас, но она лишь умиленно закатила глаза. — Ты только что провернул маневр «кто обзывается, тот сам так называется»? Ты не староват для этого? Знаю, я уже спрашивала, но, Солас, сколько тебе лет вообще? Из его груди вырвался утробный смешок. Солас отвел глаза и покачал головой: — Ну разве вежливо задавать такие вопросы? — Говорят женщинам невежливо, а мужчинам можно. Ну так? — Лиллиан смотрела, как он возвращается на подушку. Настолько «непросто»? Она уже задавала ему этот вопрос однажды, но так и не получила вменяемого ответа. — А сколько лет мне по-твоему? — Где-то между тридцатью и шестистами, — усмехнулась она. — Неужели? Я хорошо сохранился, — Солас смешливо посмотрел ей в глаза. Отчего-то его гнев совершенно испарился, а может, лишь спрятался поглубже в бездонные недра. Лиллиан ядовито прищурилась и подсела ближе. — Хорошо. Другой вопрос, когда ты родился? В каком году? — О, из тебя бы вышел хороший шпион… — голос Соласа сочился притворной лестью. Вероятно, это ему стоило быть осторожнее, если он думал, что сможет сдержать любопытство Лиллиан. Благо, он знал, как повернуть все в свою сторону. — Что ж… я точно не знаю. Она удивленно расширила глаза, ощутимо теряя хватку. Ничего страннее и печальнее она как будто в жизни не слышала. Лиллиан было понятно, почему некоторые не знают подробностей своего рождения, но представить, что Солас был одним из этих «некоторых», ей почему то раньше не удавалось. Как будто он никогда и не рождался вовсе, настолько необычным эльфом он был. — Солас, ты серьезно? Это… как-то… грустно, но хотя бы… не знаю, сколько лет назад? Тридцать? Тридцать пять? Сорок? … Пятьдесят?! — непонимающе спросила она. С каждым новым предположением, она озадаченно наклоняла свое лицо все ближе и ближе. — Тебя что, нужно спилить как дуб, чтобы посчитать кольца? — Возможно. У меня нет воспоминаний о детстве. А еще я так много времени провел в Тени, что мое ощущение времени в какой-то момент совершенно растворилось. Понимаю, звучит как безумие… — вздохнул Солас, немного виновато поглядывая на нее. — Нет, не совсем… но неужели ты не помнишь своих близких, никто и никогда не поздравлял тебя с днем рождения, не заботился о тебе? — грустно спросила Лиллиан. — Как-то это было… не принято. Это проблема для тебя? — Нет, вряд ли, — она с досадой покачала головой. Ей стоило проявить к Соласу больше чуткости. — В конце концов, ты же не спрашиваешь меня, сколько мне лет. — Двадцать семь. — Ох… — скривилась Лиллиан, взглянув на него с легкой укоризной. Однако, ему опять все почти сошло с рук. — И все же… возвращаясь к этой теме… Ты считаешь, я «принадлежу» тебе? — Возможно, я выразился несколько неуместно, понимаю, — рассудительно кивнул Солас. — Но коль уж я не набрасываюсь на мужчин, которые к тебе приближаются, и не переступаю определнные границы, я могу позволить себе так… возможно, не говорить, но чувствовать. — Ага… я лично пока не разобралась, что чувствую по этому поводу, — Лиллиан опустилась ниже, возвращая голову поближе к его сердцебиению. — Не торопись… — вздохнул Солас, укладывая ладонь на ее макушку и начиная степенно поглаживать. Она прислонила подбородок к его груди. Любовь… Она любила его? Она действительно его любила? Больше, чем это было допустимо или возможно. Зачем? Неужели жизнь ее ничему не научила? Лиллиан положила голову, пряча глаза. Ее позвоночник стал походить на оголенный провод, он посылал импульсы в различные части тела, пытаясь заставить ее встать, сделать что-нибудь и доказать себе, как сильно она ошиблась. Казалось, это насовсем. Навсегда. Какое страшное слово. Разве Солас будет любить ее вечно? Ее, такую, какая она есть. Все, что они делают вместе, это борьба за выживание и утомительный фарс в попытке установить господство одного над другим. Вероятно, он пришел сюда, потому что решил, что теряет над ней контроль… Может, это все, что ему нужно? Лиллиан было нужно что-то еще. Знать бы что… — Я люблю тебя, — устало вздохнула она. Это было поражением. И с чего она взяла, что ей все это по зубам? Думала, что стала старше, уравновешеннее. А что получилось… «Ты здесь погибнешь». Ее мрачное, почти церемониальное молчание не имело никакого значения. Солас был готов слушать важные слова бесконечно, даже если им предшествовал сколько-угодно гадкий или неловкий разговор. Истина всегда в крупицах. И за это малое, казалось, можно стерпеть многое. Солас с тихим шорохом плавно перевернулся, снова погребая Лиллиан под собой. В ее глазах на мгновение мелькнуло удивление и какая-то настороженность, которая мгновенно растворилась в поцелуе. С Соласом порой так легко было почувствовать себя нужной, даже если в остальное время он умело доказывал, что это не так. Что-то изменилось? Дышать в груди точно стало больше нечем. Лиллиан обняла его за шею, но слегка отстранилась. — Это не было призывом к действию… — прошептала она, поднимая на него взгляд, наполненный любовью. — Поздно, vhenan… «Поздно…» II — Надо почаще так собираться. У тебя даже цвет лица поздоровел, по-моему. Лиллиан скосила глаза на Варрика, нервно растирая нижнюю губу указательным пальцем. За день до Зимнего бала в кабинете Жозефины место нашлось всем членам отряда Инквизитора, поэтому он был почти переполнен. Однако недостаточно, потому что Лиллиан не могла спрятаться. Солас буквально кожей ощущал ее наэлектризованность. Он держался в углу возле камина со скрещенными руками, и не мог не улыбаться, зная, что стал этому причиной. — Вот, что делает приятная компания и немного качественной обнаженной натуры, — Дориан знал, как все испортить, даже если не знал, как. Он посмотрел на Инквизитора, сверкнув глазками, но она только вдохнула еще глубже и прикрыла глаза, массируя веки. Давно Дориан не видел ее настолько пристыженной. Он сразу догадался, пусть и не обо всем. — Потом расскажешь, — шепнул он, подпирая ее локтем. — Отстань, — прошипела Лиллиан, еле слышно. И это ведь никто ничего не знает. А что будет дальше, если все вскроется? Лиллиан никогда не считала себя осторожной и загадочной натурой, но этот момент был каким-то особенно болезненным и страшным. Солас стоял у нее за спиной, в толпе людей, но она слышала и чувствовала только его и этот взгляд, пробирающий до костей. — Итак, хочу убедиться, что все изучили мои инструкции, — Жозефина наконец появилась в дверях в сопровождении двух разведчиков. Лиллиан была рада, что болтовня ни о чем наконец прекратится. Леди Монтилье обошла каждого с листком бумаги, где указала наиважнейшую информацию. Тайминг, расположение сменной одежды, но особенно — правила поведения во дворце. Все уже получали один такой же раз в неделю, примерно в течение месяца, но Сэра всегда поступала одинаково. Она неряшливо свернула пергамент, превратив его в маленький помятый сверток и засунула между ремнем и талией. По пути она его, конечно же, потеряет. — Перерывы между торжественными частями будут в вашем распоряжении для свободного перемещения по замку, — сказала Жозефина, поправляя волосы. Сегодня она волновалась немного больше, чем обычно. От вчерашней коварной женщины не осталось ни следа, поняла Лиллиан. — В разумных пределах, конечно. Если возникнет особая необходимость, не стесняйтесь обращаться ко мне или Сестре Соловей, мы найдем способ разрешить проблемы оперативно. Однако, знайте, что после третьего звонка, в торжественный зал вас не пустят, Инквизитор… Лиллиан закивала. Ей бы очень хотелось, чтобы было настолько просто. Если бы перед ней закрыли двери, она бы пожала плечами и, не долго думая, отправилась бы в Скайхолд, подальше от Императрицы и убийц, с которыми она будет управляться с помощью разодетых орлесианцев. — Помните: то, что вы будете говорить при дворе, может быть вопросом жизни и смерти. Дело не только в правилах этикета или в протоколе. Каждое ваше слово, каждый жест будут оценивать, отыскивая слабые места. — Ну разве они не очаровательны? Не понимаю, почему мы не пригласили их на обед в Скайхолд… — вздохнула Лиллиан, но Жозефина проигнорировала иронию в ее голосе. Леди Монтилье было не до шуток. — Игра напоминает «порочную добродетель», только ставка — жизнь. И никогда нельзя раскрывать свои карты… Инквизитор, когда встретите Императрицу, все глаза Орлея будут обращены на вас. Встреча с демоном страха в Тени и то безопасней. Лиллиан недоверчиво нахмурилась. Чем таким может удивить ее орлеанская аристократия? Мало что сравнится с ужасом по сравнению со кошмарами и воспоминаниями, накопленными в обители демона. Там погиб Страуд… — Политическая ситуация в Халамширале висит на волоске, — напомнила Жозефина, разглядывая задумчивое лицо Инквизитора. — Селина боится, что мы можем его оборвать. Герцог единственный, кто рад видеть нас на своем балу как своих гостей, так что приглашение пришло от него. — От узурпатора… супер. И чем мы заслужили такую честь? — Ваша помощь войскам Орлея его впечатлила, миледи. Но не обманывайтесь, как бы мы себя ни вели — как союзники или как бунтари, расшатывающие баланс сторон, он получает лишние возможности… а то даже и преимущество. Лиллиан некстати вспомнила о просьбе графа де Прюи, «плюнуть Гаспару в рожу». — Кроме всего, прошу всех, кто окажется непосредственно на приеме, воздержаться от порчи имущества в целях, не согласующихся с основной миссией Инквизиции, — продиктовала Жозефина, но потом подняла глаза. — То есть, никакого вандализма или… забав. Инквизитор постаралась вздохнуть как можно тише. Зачем было собирать всех, если поговорить об этом можно было исключительно с ней? Сэра все равно никого не послушает, а кроме них двоих пока никто не отличился чудачествами. — Если парочка остроухих намалюет где-нибудь жопу, знатюки переживут, Жози, — отмахнулась лучница. — Что мы говорили про слово «остроухие» и слово на букву «ж»? — укоризненно напомнила Жозефина. — Жози или жопа? — А нельзя ли скорректировать список гостей? — утомленно вздохнула Вивьен. У нее была целая куча куда более важных дел, чем торчать в кабинете посла и слушать наставления, которые она сама могла кому хочешь давать. — Я туда из без приглашения пролезу, если мне захочется! — Вы себя переоцениваете, дорогая. Лиллиан помахала перед Жозефиной листком бумаги, привлекая внимания. Но если себя кто и переоценивал, так это Инквизитор. — Жоп не будет, обещаю. «Но это не точно». Такое стихийное бедствие, как Сэра, по плечу не каждому. Однако, когда Блэкволл встал рядом с лучницей и покровительственно положил руку на плечо, Лиллиан поняла, что одной ей с этим обещанием точно справляться не придется. Когда живой поток хлынул прочь из кабинета посла, Жозефина снова окунулась в дела, пожелав всем удачи. Лиллиан поравнялась с Соласом, испытывая смутное напряжение. Воспоминания были слишком свежи, но обновлять их так скоро она не планировала. Хотя, кто это сказал? Когда Солас поманил ее за собой в кабинет, она почувствовала себя глупой девочкой. Ничего странного или необычного в этом не было — Инквизитор часто общалась с товарищами, самовольно или по принуждению. Солас прикрыл за ней дверь и подошел к столу, сразу доставая что-то из ящика. — Я совсем забыл вчера… кое-что дать тебе… Вот… — когда его бледная ладонь раскрылась, на ней оказался маленький, кажущийся голубым камушек. Лиллиан с интересом наклонилась над ним, рассматривая удивительные золотистые и фиолетовые переливы. — Как красиво, это… — Это лунный камень, не стекло, — пояснил Солас, наблюдая за ее реакцией. — Я попросил Дагну зачаровать его для тебя на защиту от магии. Возможно, ты захочешь делать из него замену своему кольцу, которое… потеряла. А может что-то другое, я могу показать много чертежей. Лиллиан осторожно взяла в руки камень. Она совсем не привыкла, чтобы ей что-то дарили, но оторвать взгляд от прожилок и блеска, скользящего по гладкой поверхности, было невозможно. У нее не осталось слов, подходящих для такой ситуации. То, что Солас потрудился его зачаровать, вовсе сбило ее с толку. Его выбор тоже оказался любопытным. Защита от магии. Единственный маг, от которого Лиллиан пыталась защититься, стоял перед ней. А если мыслить практично, его магические барьеры тоже прекрасно справлялись с задачей. Если он, конечно, был рядом… Солас сдержанно шагнул назад, указывая на стопку бумаг, с проектами различных украшений. Все они были эльфийскими, Лиллиан не сомневалась. Если бы она могла, она бы прямо сейчас полетела в кузню, чтобы мастера побросали все свои важные дела и сделали ей кольцо к завтрашнему же дню. Она несколько раз хотела что-то сказать, но у нее не получалось. На ее лице появилась легкая ехидная улыбка. — И ты пришел вчера, чтобы вручить мне лунный камень? — Да… — выдохнул Солас, опуская глаза на стол, однако его гордая осанка не выдавала никакого волнения. — Как непредсказуемо все обернулось… — Так и есть. Я прошу прощения… — Я тебя сейчас тресну! — с ноткой возмущения в голосе сказала Лиллиан. Немного звонче, чем обычно. Солас всегда это делал, извинялся за то, что переступал какие-то свои, строго очерченные границы, о существовании никто не мог догадываться, кроме него. Однако, Лиллиан это начинало доставать. — Я в этом очень сомневаюсь. Ты же не хочешь, чтобы Инквизитора заподозрили в любви к магу-отступнику? — Солас наконец улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Ему всегда нравилась ее энергия, особенно, когда она была направлена на него, и неважно, если она негативна. — Да уж, — усмехнулась Лиллиан, все еще держа камень в ладони так, будто ей пока никто не разрешал его забирать. — Ты думаешь, я делаю столько глупостей, потому что забочусь о своей репутации? — Тебе следовало бы. — Я в курсе. Но у Жозефины не просто так много работы. Все из-за того, что мне по большому счету абсолютно наплевать, что видят и думают другие. — Но ведь это неправда… — Солас скептично нахмурился. Он знал, что истина где-то посередине. Инквизитор в одних сферах была совершенно непреклонна, упряма, но в ее борьбе с титулом Вестницы, например, было много страха именно перед тем, что она видела в глазах спасенных ею людей. Ей было совсем не наплевать, оттого они так много спорили. Эримонда бы она сама тоже никогда не казнила, если бы от нее этого не ждали, это знание Соласа удручало еще больше, чем ее решение о Серых Стражах из Адаманта. — Частично, — наконец согласилась Лиллиан. Она заметила, что Солас погрузился в свои мысли. — Я больше беспокоюсь о том, что думаешь ты. — Я? — Да… — кивнула она. — Не могу же я просто выйти и сказать всем, что этот лысый, ворчливый маг теперь будет ночевать в инквизиторской спальне, когда мне заблагорассудится. У тебя своя жизнь и свои планы на то, как все должно быть. Не могу же я просто скомпрометировать тебя, твое мастерство, твои поступки. Будет много возни и дурацких шуток, но главное… внимания. Быть… рядом с Инквизитором, думаю, непросто. — Ох, я-то знаю, — иронично улыбнулся Солас. Лиллиан всегда старалась проявлять чуткость к компаньонам, по крайней мере, для вида, но многие ее поступки говорили о том, что она отчаянно оберегала лишь свою независимость. Вероятно, она лукавила, но Соласу было приятно, если она хотела внушить ему свою симпатию. — Уж он-то знает, вы посмотрите на него, — засмеялась Лиллиан. — Поэтому… я забочусь о тебе, Солас. Представь себе. — Я очень постараюсь. И однако, в том, чтобы быть избранником Инквизитора много своих преимуществ, помимо очевидных, конечно, — лукаво улыбнулся он, начиная делать размеренные шаги вокруг стола и самой Лиллиан. — Можно получить доступ к ее телу в любое время суток, вести из первых уст… и, разумеется, можно дергать за ниточки. И не только за те, что на корсете платья… Лиллиан повела головой в сторону, пытаясь поймать его взгляд, но один его голос уже заставлял сердце тревожно вздрагивать. Вот, каким он иногда был. Удивительно… — Платья я не ношу, на свое счастье, — «А теперь очень хочется… стоп…» Лиллиан натянула на себя ядовитую ухмылку. — Но по-моему, тебе ничто и никогда не мешало «дергать за ниточки», Солас. Думаешь, я не замечала твоих манипуляций? — И никогда не поддавалась, — согласно кивнул Солас, хотя и с сарказмом. Он наконец остановился по левую руку от Лиллиан. — В основном. Иначе, тебе бы не пришлось столько ругаться со мной из-за моих инквизиторских решений. — Откуда ты знаешь, что все не так, как я и запланировал? — Ну да! Ты что, второе пришествие Фен`Харела? — засмеялась Лиллиан. — Нет. — Точно? — Конечно. Когда Лиллиан перестала смеяться, то наконец вздохнула и положила камень в карман, предварительно проверив, что в нем нет никаких дыр. Ей страшно не хотелось потерять этот неожиданный подарок. Она редко получала подарки в своей жизни, но этот все же был особенным. — Ma serannas, vhenan*… — вдруг сказала она, подняв на него глаза. Солас возвышался над ней, словно статуя, у которой при последнем слове что-то внутри треснуло. Он вежливо наклонил голову, хотя его глаза были зафиксированы на ее лице. (*Спасибо, сердце) Лиллиан попрощалась с ним, отправляясь в новый день с новыми, совершенно непривычными для нее мыслями. Солас и так жил в них, периодически появляясь как беспросветная туча, но сегодня от него повеяло тем самым солнцем, о котором когда-то говорил Коул. «Коул…» Вот уж перед кем лучше держать мысленные картинки и тайны при себе. Лиллиан знала, что с Коулом вполне можно договориться, даже если его иногда заносит, но ей бы не хотелось, чтобы ее по-детски наивная привязанность заиграла яркими, подробными красками у всех на виду. А может, и пусть… в конце концов, не всем так хотелось забраться Инквизитору под кожу. Пошутят и успокоятся… Тем более, что сама она не стремилась издеваться над чужими чувствами. «Да только этим и занималась». — Варрик, а сколько вы с Бьянкой… вместе? — вежливо спросила Лиллиан, наблюдая как Варрик снова строчит письма у своего камина. Его так часто было можно здесь найти, что Инквизитор подозревала, что после окончания всей истории, он имеет полное право вырвать этот камин из стены. Вряд ли это будет просто, но если кто и сможет, то только гном. Варрик скептично поднял на нее глаза, застыв с пером в руке. Когда она сидела с ним за столом и молча читала, его все устраивало. — Ну если занудствовать, то мы не «вместе». Обычно, между нами целый континент. Мы переписываемся. Иногда исхитряемся встретиться. Не знаю, называть ли это «вместе», — Варрик и сам не знал, зачем решил ответить, но похоже, он был и впрямь в раздрае. — Н-да, сколько это длится уже? Пятнадцать? Теперь ощущаю себя стариком, вот спасибо! — Вы так редко общаетесь, потому что она опасается Торговой гильдии? — Нет, это не основная причина. Да и Торговая гильдия больше опасна для меня, — Варрик почесал затылок. — Вообще-то мы должны находиться в трех сотнях лиг друг от друга. Если в Гильдии узнают, что нас видели вместе, то мои счета заморозят. А потом меня убьют. Или в обратном порядке… — Почему? Что ты натворил? — удивилась Лиллиан, подпирая щеку рукой. Она всегда знала, что Варрик чрезвычайно интересная личность, которая не помрет своей смертью, но о том, что на него точит зуб целая Гильдия, Лиллиан не представляла. Хотя… вряд ли она когда-то думала о себе то же самое, а теперь у нее на хвосте бессмертный Корифей, кучка религиозных фанатиков и теперь еще и дом Отдохновения. Наверное, ей повезло, что никто еще не занес мешочек золота каким-нибудь Антиванским Воронам… — Мы чуть не начали клановую войну. В целом… неважно. Сейчас ничего не изменишь, — отмахнулся Варрик. — Как вы вообще познакомились? — грустно улыбнулась Лиллиан. — Мы встретились много лет назад, когда она еще жила в Киркволле, а я искал кого-то, чтобы… одним словом, толкового механика. А Бьянка, без сомнений, — гениальнейший кузнец на свете. Так и не видел ее с тех пор, как она вышла замуж и переехала в Орлей. — Прости за такой вопрос, но… между вами же явно что-то было и есть, а потом… какая-то кошка пробежала? — Что у тебя за настрой такой? Берешь интервью? Какая вульгарность, — усмехнулся Варрик. — Я не работаю на издательство, не пишу книг. Просто интересуюсь… — Лиллиан виновато скривила губы. Это было действительно не ее дело. Ей вдруг стало интересно, почему могли расстаться два любящих друг друга человека. Варрик сначала недоверчиво хмыкнул, но затем все же решился ответить. Что-то подсказывало ему, что это важно. — Бьянка была из кэлны. Это самые консервативные из назмеников — в туалет не сходят, не отпросившись у Предков. Они подобрали для нее паренька из касты кузнецов. Богатого, уважаемого, с большой коллекцией наковален. Идеальный муж. Лиллиан немного погасла. Она искренне старалась следить за своей мимикой, в ней не было жалости, но было печальное понимание. Не то, чтобы Варрик мог бы стать кому-то идеальным мужем, но уж точно любимым. Но, вероятно, некоторые созданы для приключений, а не для оседлой жизни. — Слыхал, свадьба была недурна. Под стать Бьянке, — грустно улыбнулся Варрик. — Это ведь она сделала твой арбалет, правда? Догадаться несложно… — Не все так просто. Хартия считает, что Бьянка — случайная удача их изобретателя, так и не сумевшего ее повторить. Если им придет в голову, что этом замешан кто-то еще… кто-то, кто может сделать еще… это плохо кончится. Так что большего я сказать не могу. Не нужны мне лишние трупы на совести. — Я понимаю… как думаешь, вы с Бьянкой еще увидитесь? — Как и всегда, — с улыбкой вздохнул Варрик, но потом опомнился и усмехнулся. — Допрос окончен, миледи Инквизитор? Тебе там не нужно слои цинка на кожу сейчас наносить или какие-нибудь бигуди крутить? Я слышал, некоторые проводят в них целые сутки. — Не все так плохо, Варрик, — Лиллиан действительно нужно было подготовиться к балу, но никто, ни одна живая душа не заставила бы ее обмазываться чем-то, что вытравит ее загар, и уж тем более спать в бигудях. Или нет? Она с опаской посмотрела в сторону кабинета Жозефины. Вдруг, сверх меры заработавшаяся женщина о чем-нибудь вспомнит в последний момент? Но она не вспомнила. Первой, чуть более нарядной повозкой из Скайхолда отправились советники Инквизиции, Вивьен и Варрик, который успел влиться в компанию. — Борода Создателя, Снежинка! Ты ли это? — он изобразил сердечный приступ, как только уперся глазами в Лиллиан. Она уныло закатила глаза, однако даже этот жест сегодня не мог испортить ее лицо. Варрик еще никогда не видел, чтобы она была похожа на леди. — Рюшечка, мое почтение. Ты, само собой, всегда прекрасно выглядишь, ну и мадам де Фер. — Благодарю, мастер Тетрас… — Вивьен томно прикрыла глаза и медленно кивнула. — Н-да…. ага… — Варрик прищурился, рассматривая Инквизитора. Ее белые волосы, уложенные в аккуратные волны, сегодня как будто были еще белее, создавая приятный контраст с ее смуглой кожей. Выбритый затылок был прикрыт волосами, а ее традиционная долийская косичка, вплетенная в ее пробор, превратилась в аккуратный маленький колосок, прячущийся где-то за ухом. Несколько серебряных колец, рассыпанных вдоль длинного края ушной раковины, придавали ей особый шарм. — Варрик, прекращай. — Ну красиво, слов нет, — усмехнулся он. Его взгляд стал теплее. Лиллиан не умела принимать комплименты и временами вела себя как нескладный, обиженный на весь мир долийский подросток. Это амплуа проглядывало в ней вне зависимости от того, что на ней было надето, походная куртка или элегантное платье бледно-голубого цвета. Она хмуро вздохнула, перебирая пальцами по колену. — Наша первостепенная задача: определить где враг, — напомнила Жозефина. На ней сегодня был наряд бордового цвета. — Императрица проводит бал по настоянию герцогини Флорианы. Там будут абсолютно все. Во время празднеств Селина будет вести мирные переговоры с узурпатором Гаспаром и посланницей Бриалой. — Наверное, в свите одной из сторон и скрывается убийца, — сказала Сестра Соловей. Лиллиан внимательно посмотрела на нее, она редко видела ее без капюшона. Рыжие волосы Тайного канцлера были изящно уложены вдоль ее головы, она была невероятно красивой женщиной. — Жаль, что мы не можем просто предупредить ее, вместо того, чтобы ехать на этот… — недовольно сказала Инквизитор. — Мы пытались, честное слово, — заверила ее Жозефина. — Кажется, наши послания не доходят до нее, — пояснила Сестра Соловей. — Кто-то их явно перехватывает. Про двоюродного брата Императрицы, Гаспара, Лиллиан знала достаточно. Он был первым в линии престолонаследия, после смерти предыдущего Императора, однако его сестра, Селина, оказалась куда более развитой в дипломатии, поэтому смогла расположить к себе совет герольдов и заполучить титул. Она стала Императрицей, а он — генералом армии. Кроме того, он был шевалье, а еще заслужил почет и признание. — Мне вот что не понятно: если шевалье — часть армии, как они могли выступать на стороне герцога в гражданской войне? — уточнила Лиллиан. — Почти каждый шевалье приносил клятву служить короне, но это не значит, что он доверяет правителю, — сказал Каллен. С тех пор, как он посрамил себя перед лицом Инквизитора и ее товарищей, он старался не сталкиваться с ней взглядом. Иначе Лиллиан не могла объяснить, почему он так отстранен и задумчив. — Императрица пыталась наладить отношения с Ферелденом и Неваррой. Шевалье воспринимают ее как противницу войны. А вот Гаспар, полагают они, может возродить империю времен Дракконовской экспансии. — А кто такая посланница Бриала? — спросила Лиллиан. — Посланница — одно название, — Сестра Соловей положила ногу на ногу и поправила юбку серебристого платья. — Она собрала подпольную армию халамширалских эльфов. — Серьезно? — удивилась Лиллиан. Это звучало невероятно и при этом странно прекрасно. Если эльфы могли объединиться в армию в такое время прямо у нее под носом, это были удивительные новости. — Да. Императрица пригласила ее на мирные переговоры, надеясь заручиться поддержкой эльфов в войне. Это само по себе скандально, не говоря уже о слухах о том, что Бриала — отвергнутая любовница Императрицы. Личная обида и армия саботажников — многобещающее сочетание. «Похоже Императрице очень нужна поддержка эльфов», злорадно подумала Лиллиан. Она никогда не считала, что могла бы представлять свой народ при дворе, однако, это словно было более достойным занятием. Или нет? Странно, но Лиллиан не знала, чего хотят эльфы, в то время, как намерения Инквизиции ей виделись вполне ясно. Однако, в этой истории была и другая изюминка… — То есть… у Императрицы была эльфийка-любовница? — переспросила Лиллиан. — Об этом немногие знают. Просто ходили такие разговоры между дворцовыми слугами несколько лет назад, — на алых губах Сестры Соловей играла мрачная полуулыбка. — Дорогая моя, вы — чудо… — вздохнула Вивьен. — Императрица и эльфийка! — продолжила Лелиана. — Если это правда и об этом станет известно, скандал может расколоть весь двор Селины. Даже если это неправда, Бриала все равно может шантажировать Селину. У нее есть… определенная тяга к трону. Загадочная фигура Бриалы завладела разумом Лиллиан. Она никак не могла представить себе, какими качествами должна обладать такая женщина, которая одновременно могла некогда быть приближенной Императрицы, а затем возглавить подпольную армию. Вот это биография… Огни Зимнего дворца уже маячили на горизонте. Яркие, обманчиво теплые среди снегов. Но чем ближе они становились, тем сильнее вгрызалась в сердце тревога. Лиллиан была рада, что не пройдет эту интригующую часть путешествия в одиночестве. Орлесианский двор напоминал ей открытый океан, куда ее выбросили со скалы. Плавать она не умела. Ей придется барахтаться, пока она не выбьется из сил, или пока кто-то не подставит ей плечо. Интересно, как чувствует себя Солас? Должно быть, в других повозках сейчас шум и гам, а он в нем единственная константа, молчаливая и хмурая. Лиллиан крутила в руках свою маску, гадая, стоит ли ей надевать ее. Жозефина утверждала, что это элемент не только моды, но и этикета, а стало быть… обязательный. Может, и хорошо. Так будет проще слиться с толпой, в которой никто не хочет показывать своих чувств и намерений. Лиллиан пол жизни провела, пытаясь нарастить приемлемую маску, но в отличие от ее личного психического процесса, этот маскарад имел более зловещее и раздражающее значение. Великолепие Зимнего дворца потрясало воображение. Высокие золоченые шпили будто поднимались до самых небес. Арки, огромные статуи и, конечно, массивный фонтан с золотыми львами. По сравнению с ним, фонтан Вал Руайо был нескладной лужицей, образованной в дорожной выбоине после дождя. Однако, больше всего Лиллиан удивил мягкий, почти искусственный климат, царящий на территории. Сады не цвели, но чувствовали себя прекрасно, несмотря на зиму. Вонь сотни надушенных орселианцев смешивалась с ароматами многочисленных трав и декоративных растений. Лиллиан старалась концентрироваться на зелени. Дворцовая площадь пестрела элегантными нарядами дам, и не меньше господ. Прибытие Инквизитора было встречено без какого-либо энтузиазма, к великому облегчению оной. Лиллиан ловила на себе редкие, весьма ленивые взгляды сквозь прорези масок, и старалась дышать поглубже. Она прислонилась к живой изгороди, прячась в тени, и стала дожидаться, когда остальные повозки прибудут из Скайхолда. — Это Инквизитор?! — услышала она чей-то возглас в стороне, когда Варрик подошел к ней. — Эльф? Упаси Создатель! — Это какая-то глупая шутка Гаспара. Лиллиан не удержалась и даже хрюкнула, прикрывая губы ладонью. Варрик прищурил один глаз, поднимая плечи. Он был рад, что Инквизитора больше не смущали подобные разговоры. Варрик знал, она слышит их с самого старта в это судьбоносное путешествие, но был уверен, что она скорее искусно блокирует их, нежели наслаждается скандальной репутацией. А сейчас все выглядело так, будто она привыкла. Может, так и было. — Нет, ну ты слышал? — тихо взвизгнула Лиллиан, пытаясь подавить приступ нервного смеха. — И не раз, — Варрик подбоченился и оглянулся. — Да уж, ну ты ушки свои прикрой. — Зачем? — с лукавой улыбкой спросила Лиллиан. — Тут столько всего происходит. Вон там мужики обмениваются опасениями насчет присутствия Сестры Соловей. Одна леди называет слуг «длинноухими». А вон та распинается про потерянное кольцо, которое оставила прямо у фонтанчика. Варрик стрельнул глазами в сторону, пытаясь отыскать маленький предмет в калейдоскопе пестрых платьев. Он чувствовал, что старел в такие моменты, но все же отыскал предмет разговора, поблескивающий в тусклом ночном свете. — Я знаю, о чем ты думаешь, но я бы на твоем месте оставил все как есть. Рюшечка тебе говорила, здесь каждый жест важен. Еще скажут, что украла, — отмахнулся Варрик. — А если я ей его не верну, то считай и правда украла, разве нет? — Поступай как знаешь. Но помни, мое красноречие, вопреки всеобщей оценке, имеет свои границы, — хвастливо предупредил ее Варрик. Большое путешествие и началось то только потому, что Лиллиан случайно взяла в руки то, что ей не принадлежит, однако в какие-то моменты жизни, она предпочитала об этом не думать. Наблюдая, как она учтиво возвращает несчастной даме кольцо, Варрик тихо усмехнулся. Однако, когда к ней подплыл высокий статный мужчина в золотой маске и парадном латном доспехе, ему пришлось напрячься. — Встреча с вами — большое удовольствие, Инквизитор Лавеллан! Лиллиан обернулась и оценила его облачение, а потом нырнула глазами в оправу маски. Без сомнений, это был Великий герцог Гаспар, что б его… Она какое-то время буравила взглядом его вытянутую ладонь, будто забыв обо всем, чему ее учили, а потом все же подала руку. Гаспар вежливо коснулся ее губами и быстро отпустил. — До меня дошли вести о том, как отважно вы дрались с демонами на полях сражений Войны Львов, миледи, — сказал он, внимательно рассматривая ее лицо, наполовину прикрытое маской. — Разрушение Ревассана меня, однако, озадачило. Не ожидал от вас столь радикальных действий. — Может вам лучше в следующий раз не стоять в стороне и помочь своим людям, не дожидаясь пока придет кто-то другой и сделает это по-своему? — поинтересовалась Лиллиан. Нет, все уроки Жозефины прошли даром. Она сердито вздохнула, вспоминая захват крепости с подрывом башни. Все прошло на грани, если не сказать хуже. Однако Гаспар громко рассмеялся. Инквизитор Лавеллан оказалась именно такой, какой ее и описывали — бесстрашной и запальчивой. Ей повезло родиться долийкой, ведь эльфам в Орлее приходилось тщательней выбирать выражения. — Кто я такой, чтобы судить? — Гаспар с искренним удовольствием улыбнулся и развел руками. — Вы сделали то, что должно, остальное ерунда. Именно это мне в вас и нравится. А теперь представьте, чего сможет добиться Инквизиция с поддержкой истинного Императора Орлея! — А истинный на сей раз — это какой? Все время их путаю, — Лиллиан выпрямила осанку, стараясь казаться выше, чем она есть. Это едва ли помогало, разве что где-то внутри. Лесть была лучше угроз, но во время таких мероприятий неизвестно, что хуже. — Конечно же, мужественный и обаятельный, миледи. Я не тот человек, который забывает друзей, Инквизитор. Вы помогаете мне — я помогаю вам, — Гаспар сделал вежливый поклон, а когда выпрямился, то указал в сторону роскошной лестницы во дворец. — Миледи, вы готовы эпатировать придворных своим появлением на балу под руку с ненавистным узурпатором? Об этом будут рассказывать еще сотню лет. — Узурпатор и Вестница-долийка. Разве мы не прекрасная пара? — усмехнулась Лиллиан. Она заметила, что во двор заехали еще несколько повозок. Похоже, ждать больше не нужно. — Вы покорили мое сердце, миледи, — Гаспар подал ей руку. Лиллиан учтиво взяла его под руку и стала шагать с ним в направлении Зимнего дворца. Каким бы ни был Гаспар, он казался ей куда менее ядовитым, чем взгляды окружающих нарядных дам и господ, которые глаз не спускали с ряженой эльфийки рядом с самым скандальным персонажем современных хроник Орлея. Что-то в этом было… что-то приятное. А может, действительно, дело привычки. — Дружеская просьба: есть кое-что, чем вы могли бы заняться сегодня вечером, помимо наслаждением празднеством, разумеется, — тихо сказал Гаспар, ведя ее под руку. Лиллиан заинтересованно повела бровью. «Начинается…». — Эта эльфийская дама, Бриала, боюсь, хочет сорвать переговоры. Мои люди видели этих «послов» по всему дворцу. Подрыв переговоров — наименьшая из неприятностей, что они могут доставить. — Надеюсь, у вас есть основания для подозрений, кроме «эльфы опять себя как-то странно ведут», — сказала Лиллиан, устремляя глаза на огромные, богато украшенные золотом ворота дворца. — Этот «посол» Бриала некогда была служанкой Селины. Пока моя кузина не арестовала ее за преступления против Орлея, чтобы прикрыть свою политическую ошибку, — объяснил Гаспар. — Если кто-то во дворце и желает смерти Селины, миледи Инквизитор, то это эльфийка. У нее есть на это причины. «Но не у вас…» Лиллиан немного нахмурилась и мельком глянула на Гаспара. Заблуждения о том, что эльфам не свойственны людкие пороки было ей чуждо, и все же, когда разговор шел в подобном тоне, ей невольно хотелось обороняться, а еще нападать. Однако, в следующее мгновение, герцог сам нанес упреждающий удар. — Просто будьте осторожны, — он мягко похлопал ее по руке. — Я ненавижу Игру, но если мы будем играть плохо, враги выставят нас злодеями. То, что Гаспара при дворе любили лишь немногим больше, чем Инквизитора-эльфийку, не делало его союзников, ведь так? Лиллиан сверялась с собственными ощущениями. В конце концов, если бы она захотела усыпить чью-то бдительность, она бы стала давить на те же рычаги. Однако, по всеобщему признанию, Гаспар не обладал особым талантом к дипломатии, но разве талантливый манипулятор не должен производить именно такое впечатление? Вход во дворец был украшен золотыми статуями, а балюстрады были щедро украшены живыми цветами. По прикидкам Лиллиан, которая мало что смыслила в подобных вещах, декорирование Зимнего дворца даже снаружи обошлось бы Орлею, как восстановленная, накормленная и отогретая Сарния. И все же, раз уж даже она это заметила, в действительности, дела, вероятно, были еще хуже, и рядом со старой Сарнией можно было построить еще одну, а может, и две. Многие гости не считали нужным занижать свои голоса, и что-то подсказывало Лиллиан, что делали они это намеренно. Услышав очередной громкий спор о том, что Зимний дворец недавно претерпел ремонт из-за «катапульт Гаспара», она скосила на него глаза. Герцог молча ухмыльнулся, не став отвечать на ее немой вопрос. Почти сразу у входа в главную залу их встретил церемониймейстер. Жозефина передала ему заготовленный список и отошла назад, позволяя Гаспару и Инквизитору выйти вперед. Лиллиан и хотела бы обернуться, но ее на мгновение парализовало от того, сколько глаз одновременно уставилось на нее. Гаспар ободряюще приподнял локоть, уводя ее за собой. В ушах шумело ровно до тех пор, пока она не услышала: — … Леди Инквизитор Лавеллан! Лиллиан подняла глаза, заметив Императрицу Селину в дальнем конце огромной залы. Та приветственно поклонилась гостям, поэтому Инквизитору пришлось отразить ее движения, пусть и не так изящно. Рука Лиллиан неизбежно тянулась к плечам болеро, потому что те, словно так и норовили соскользнуть. Как бы ей хотелось предстать перед двором в своей походной кожаной броне с щербатым и желательно окровавленным наплечником, будто это могло бы помочь знати понять, что стоит за их пресыщенной жизнью… — Победительница воинствующих магов Ферелдена, бич подлых отступников, магов вне закона! Поборница самой благословенной Андрасте. Пока Гаспар вел ее все дальше, сквозь нарядную толпу, Лиллиан хмурилась все больше. Единственной неоспоримой правдой было лишь то, что она Инквизитор, все остальное едва ли соответствовало реальности. «Бич подлых отступников», такое звание аристократам Орлея должно понравиться куда больше, нежели «Убийца ублюдочных храмовников». Не все храмовники жестоки, не все отступники подлые. В сущности, один из таких храмовников, пусть и бывших, надежно прикрывает тыл Инквизитора, а один из отступников и вовсе недавно ночевал в ее спальне. Лиллиан выплыла из своих мыслей лишь тогда, когда услышала знакомые имена, имена лучших из лучших. Она немного затормозила Гаспара. Имя Кассандры, однако, Лиллиан очень удивило. Прежде всего, тем, что состояло из стольких частей, сколько Инквизитор надоело считать. Уловив сердитое ворчание Искательницы, большее похожее на угрозу церемониймейстеру, Лиллиан наконец улыбнулась. — Эльфийский слуга леди Инквизитора, Солас. Услышав это, она чуть не оступилась. Лиллиан заставила себя не оборачиваться. Безусловно, это был продуманный маневр, который не мог принадлежать единолично Соласу или Жозефине. Эльфийский слуга в Инквизиции… просто и привычно для них, и так дико для нее. Не успела Лиллиан всерьез разозлиться, как услышала: — Ее светлость Некру Тимне Й-айца. «Твою мать, Сэра…» На этот раз Лиллиан приложила поистине титанические усилия, гипнотизируя взглядом Императрицу, чье лицо неизбежно приближалось, как маяк во тьме. Хихиканье Сэры звучало как шелест, и все же, на странность, оглушительный. — Кузина. Дорогая сестра, — громко поздоровался Гаспар, отпуская Инквизитора и делая низкий поклон. — Великий Герцог. Ваше присутствие для нас всегда большая честь, — кивнула Селина. Лилллиан внимательно рассматривала золотые лучи, выглядывающие из-за ее изящных плеч, издали они выглядели как солнце. — Не будем тратить время на любезности, Селина. Нам нужно покончить с делами, — вежливый тон Гаспара испарился, уступив место командирскому голосу. — Встретимся для переговоров после того, как поприветствуем остальных гостей, — слова из уст Императрицы напротив лились нежной трелью. Становилось все более очевидно, как этой женщине удалось расположить к себе власти Орлея. — Леди Инквизитор, приветствуем вас в Зимнем дворце. Позвольте представить вам нашу кузину, великую Герцогиню Лаидскую, без которой это собрание не состоялось бы. Лиллиан подняла глаза на вторую фигуру, возвышающуюся над ней наравне с Императрицей. Кузина Селины была такой же элегантной, носила золотую маску и светлые, почти белые, но короткие волосы. Высокий ворот ее платья с изнанки напоминал узор бабочки, которую долийцы звали крапивницей, выглядело весьма завораживающе и экстравагантно, Лиллиан только сейчас в полной мере осознала, чего стоило Жозефине заказать для Инквизитора столь обыкновенное платье вместо того, чтобы пуститься во все тяжкие. — Какой приятный сюрприз, — сказала кузина Императрицы, сделав реверанс. — Я не знала, что Инквизиция будет участвовать в наших торжествах. Непременно увидимся с вами позже, миледи Инквизитор. В Орлее все умели врать. Без исключений. Лиллиан обратила свои глаза к Селине, буквально ощущая у себя за спиной обжигающий взгляд Жозефины, которая молится всем богам, чтобы долийская эльфийка вела себя как следует. — Ваше прибытие ко двору — воистину, как прохладный бриз в жаркий день, — улыбнулась Императрица. — Благодарю за приглашение, ваша светлость. Надеюсь, бриз не станет предвестником бури, — сдержанно ответила Лиллиан. — Даже самые мудрые из нас порой ошибаются в природе ветра. Все мы во власти небес. Какие у вас впечатления о Халамширале, Инквизитор? «А это уже вопрос с подвохом», прошептал внутренний голосок. Какими могли быть впечатления Лиллиан на земле дальних предков, погибших здесь по воле церковников Орлея? Как ни странно, никаких. Она считала, что с последними защитниками Халамширала у нее было столько же общего, сколько и со знатными домами шемлен, особенно сейчас, стоя в блестящих украшениях, с этой дурацкой маской на лице посреди богатства и великолепия. — Боюсь, у меня не хватит слов. В Халамширале так много прекрасного, что оценить все по достоинству мне не под силу, — ответила Лиллиан. Она была готова биться об заклад, что Жозефина сейчас гордится ее ответом почти так же, как она сама. — Ваша скромность делает вам честь и говорит только в пользу Инквизиции, — Селина благосклонно оценила ее слова. Она плавно указала в сторону. — Бальная зала и все ее удовольствия к вашим услугам, Инквизитор. Мы надеемся, вы будете танцевать. «А точнее плясать…» подумала Лиллиан. После того, как Гаспар оставил ее, она решила продолжить путь в неизведанных водах в одиночку, но ее уединение не продлилось долго. Сестра Соловой улучила момент и кратко напомнила ей о том, на кого стоит обратить внимание, где и как следует себя вести, чтобы смешаться с толпой. Но помимо прочего, Тайный канцлер инквизиции принесла неожиданные новости. В ближайшее окружение Императрицы затесалась крайне интригующая отступница по имени Морриган в качестве «советницы по оккультизму». Лиллиан несколько оживилась, поскольку знала, что она была одной из тех героев, которые боролись с Пятым Мором наравне с Сестрой Соловей. Однако тон Лелианы не был приятельским. — Она бессовестна и способна на все. — Как Императрица может держать отступницу при дворе у всех на виду? — немного нахмурилась Лиллиан. Ее волновало, что Орлей так неприкрыто осуждал Инквизицию за пособничество мятежным магам, но у них под носом все было ровно и правильно. Однако, еще больше ее заинтересовало то, с какой неприязнью Лелиана относится к бывшему товарищу, с которой прошла огонь, воды и медные трубы. Лиллиан пока было трудно представить, чтобы хоть кого-нибудь из своих людей она могла бы вспоминать с подобным презрением после того, как все закончится. Она видела своих компаньонов в бою, без боя, и доверяла им. — При императорском дворе всегда было место для мага. Правда, до недавних пор, маг считался чем-то вроде шута. — А мадам Вивьен? — Вивьен была первой, кто превратил этот пост в источник реальной политической силы. Когда круги взбунтовались, каждый маг формально стал отступником. Так что это слово теперь значит куда меньше, чем раньше. Расставшись с Сестрой Соловей, Лиллиан вернулась в бальную залу, где в глазах рябило от количество масок и украшений. Кто-то хотел познакомиться с ней, кто-то не стесняясь говорил о ней так, будто она не слышит, но больше всего ее огорчали манеры мужчин. Лиллиан казалось, ее зубы скоро треснут, если она продолжит держать улыбку, которая все чаще напоминала оскал, когда ее пытались вовлечь в танец или приватную беседу. Сама того не понимая, она искала в толпе Соласа, но его нигде не было видно. Вот уж кто умел сливаться с толпой, как бы странно и почти невыполнимо это ни выглядело. Слуг было мало. И все они были эльфами. Лиллиан решила прибиться ближе к Жозефине, которая стояла недалеко от Каллена, окруженного толпой. Она заметила, что рыцарь-командор сегодня был нарасхват, это отчетливо отражалось на его раздраженном лице и в его кратких, полных немого отчаяния взглядах в сторону выхода из бальной залы. Ей хотелось немного злорадствовать, видя его неуверенность, скрытую за суровой миной, но она и сама была в таком же положении. Как оказалось, на балу присутствовала сестра Жозефины, с которой Лиллиан с радостью познакомилась. Ей пришлось отметить, что женщины из дома Монтилье отличались исключительной красотой и грацией. Однако, было отчетливо заметно, как в присутствии сестры Жозефина стала сосредоточенной и серьезной, сбросив с себя флер очаровательной девушки. Из них двоих, она была гарантом стабильности и здравого смысла. Лиллиан не могла оторвать от нее взгляд, но едва заметила в нем стеснение, когда разговор вдруг зашел на тему детских воспоминаний, то поспешила прервать беседу, больше походящую на бурный поток речи сестры Жозефины и откланялась. Лиллиан неспешно обходила второй ярус бальной залы, стараясь не обращать на себя ненужное внимание, но все было тщетно. После того, как ее буквально за руку поймал какой-то граф с плохо выговариваемой фамилией и представил ей своего знатного родственника, ей не оставалось ничего, кроме как вежливо улыбнуться. — Скажите, миледи, каково это держать руку на пульсе всех важных событий Орлея и иметь над ними такую власть. Вероятно, очень утомительно для такой милой и очаровательной особы? — поинтересовался собеседник, едва граф оставил их вдвоем. Он учтиво подал руку, чтобы провести Инквизитора по зале, вероятно, как он и хотел. Лиллиан недоверчиво покосилась на его раскрытую ладонь, а потом подняла на него глаза, судорожно вспоминая, как его зовут. — Грех жаловаться, месье… Дельмонт, — она подала руку, решив снова немного проплыть по течению. Однако, мужчина повел ее не в центр зала, а напротив, вдоль стен второго яруса, минуя праздных дам и господ. Вторую руку он положил на ее талию, и весьма по собственнически притянул к себе, пока глаза у Лиллиан становились все шире. — Бельмонт, дорогая. Но не страшно, не забивайте свою чудесную маленькую головку этими глупостями, я не в обиде, — сказал он с той мерзкой улыбкой, после которой хотелось влепить кому-нибудь пощечину. Ему. В основном ему. Лиллиан чувствовала, что застыла немного больше, чем ей хотелось, но ею завладела мысль «а что если». Помимо всего прочего, она не переставала размышлять, что дает им такое право, такую уверенность, что все, чего ждет незадачливый Инквизитор Лавеллан, это того, что какой-то дворянин посмелее, схватит ее покрепче и отведет в светлое будущее? Это то, о чем, по их мнению, мечтает каждая долийская девочка, попавшая в большой, ослепляющий мир шемлен? «Создатель, если ты есть, благослови Инквизицию и ее мужчин, за то, что не ведут себя как пещерные люди.» — Н-да… — вымолвила Лиллиан, прикусывая щеку изнутри. Она опустила глаза на собственные туфли, вышагивающие по дорогому мрамору, однако ее рука крепко вцепилась в мужскую ладонь и настойчиво попыталась отстранить от своей талии. И все же, граф Бельмонт, или кем бы он там ни был, оказался не робкого десятка. Его хватка усилилась, когда он притянул ее ближе, легко преодолевая сопротивление. Мужчина наклонился к ее уху. — Ну что вы, миледи Лавеллан, не можете же вы весь вечер играть недотрогу? Поверьте, я очень ценный и влиятельный союзник для вашей Инквизиции. К тому же… вы представить себе не можете, сколько незабываемых впечатлений может подарить вам подобный союз. Я ведь не кусаюсь… если меня, конечно, не попросить. Бывали в жизни Лиллиан всякие периоды, но но время, когда она столбенела от мужской настойчивости, бледнела и испытывала панику, бесследно прошло. Она резко схватилась за ворот его нарядного камзола, испытывая страшный приступ прямо здесь и сейчас научить его хорошим манерам. Вторая ее рука вцепилась в его запястье почти ногтями и все же отстранила от себя. В глазах Лиллиан плескалось белое, угрожающее пламя. Лучше бы кто-нибудь остановил ее прямо сейчас. Где ты Солас, когда ты так нужен? Однако, спустя почти минуту, Лиллиан вдруг… рассмеялась. В ее смехе не было ничего хорошего, но все же, ее пальцы немного расслабились. Она отстранилась от Бельмонта и сделала вид, что очень занята, расправляя его помятый воротничок, хотя на ее губах играла злая улыбка. Сам граф немного застыл, ошеломленный ее выпадом. — Приятный вы кавалер, Бельмонт, — Лиллиан небрежно махнула ладонью, поправляя очередную складку, хотя в ее движениях читалась сдержанная сила и раздражение. Она подняла на него глаза и показала зубы в улыбке. — Увидимся с вами позже. Или нет. Всего доброго, месье. С этими словами она развернулась на калбуках, в тайне молясь, чтобы равновесие ее не подвело и поспешила уйти. Кровь кипела, очень знакомо и очень опасно. Достаточно ли ей терпения? Вполне. И это обстоятельство одновременно радовало и злило. Терпение, компромисс. Всегда, во всем. — У тебя все в порядке? Услышав голос Каллена, Лиллиан резко обернулась. Он стоял недалеко от нарядного вазона, впервые один за все время, что он здесь находился. И все же, видеть его сейчас было подобно дождю в засушливый день. Если бы она не была на взводе, Лиллиан бы даже это оценила. — Конечно, — с притворным восторгом воскликнула она. — Я просто в шоке от роскоши и благополучия людей, а еще мне не терпится стать фавориткой тире наложницей какого-нибудь влиятельного господина. Это ведь все, о чем думает эльфийская дикарка, попав в подобное место, да? Каллен не знал, что ей ответить. Он хмуро посмотрел куда-то в сторону, а потом снова заглянул ей глаза. Лиллиан не славилась своей сдержанностью в выражении недовольства, уж он-то знал, но на сей раз ее недовольство было, по его мнению, более чем обоснованным. Каллен вдруг уперся глазами в блестящее кольцо на ее безымянном пальце, выбивающееся из общего ансамбля, оно было немного темнее, как будто старее, чем те украшения, которыми завесила ее Жозефина. — Это кольцо… это… обручальное кольцо? — удивленно поинтересовался Каллен. Лиллиан удивленно расширила глаза, а потом посмотрела на свой палец. — Это? Ох, нет. Я купила его в одной из лавок в Вал Руайо. — Просто на этом пальце носят… такого рода кольца, — Каллен озадаченно улыбнулся и снова заглянул ей в глаза. Может, это лишь культурные различия? — Я знаю. Поэтому и надела. Я надеваю кольца на обручальный палец, когда выхожу в свет. Это помогает избежать ненужного внимания, — пояснила Лиллиан. «В свет» было сказано слишком громко, но со времен, когда они с Рильвин повзрослели достаточно, чтобы отправиться в свою первую в жизни человеческую таверну, у нее было лишь одно правило. — Ну, или помогало… в цивилизованном обществе… Боги свидетели, я не хочу расстраивать Жозефину и устраивать кровавую баню, но если кто-нибудь еще хоть раз случайно зацепит рукой мою задницу или посмотрит сюда… Лиллиан указала на свое декольте, куда послушно последовал взгляд Каллена. Она округлила глаза, когда он чуть не отшатнулся. Нечему было удивляться, но было как-то слишком забавно видеть, как он смущается. Лиллиан скрестила руки и присмотрелась к его лицу. — Прости. Я не хотел тебя обидеть, — сказал Каллен, его уши некстати покраснели. Он никогда не хотел ставить себя в такое положение, но некоторые вещи случаются сами собой. — Мужчины Орлея бывают… несдержанны, здесь брак играет… менее сакральное значение нежели… Придется потерпеть. А если уж ситуация начнет выходить из-под контроля… — Каллен, ты серьезно? — переспросила она. Лиллиан вряд ли можно было назвать беззащитной, даже Каллен это знал, но так он был воспитан, в основном, самим собой. — Вполне, — убежденно кивнул он. — Если что-то пойдет не так, можешь обращаться ко мне. — Ладно, я сама виновата. В следующий раз десять раз подумаю, прежде чем поддаться на уговоры Жозефины, — Лиллиан всплеснула руками. Ей хотелось поблагодарить его за такой искренний порыв, но она не смогла. — Тебе и самому тут приходится отбиваться от предложений о супружестве, я слышала. — Да уж… — угрюмо вздохнул Каллен, не скрывая, что весь этот цветной фарс нравится ему ничуть не больше, чем ей, если не сказать хуже. — Пойду немного проветрюсь. — Будь осторожна, Лиллиан, — пробормотал Каллен, едва она отвернулась, направляясь к выходу в сад. Конечно же, она не могла его не слышать, и, конечно, она не могла оставить его заботу без ядовитого ответа. — Нет уж, пусть они боятся, — Лиллиан подняла указательный палец на ходу и погрозила им, следуя своему направлению. III По пути она услышала встревоженные шепотки слуг среди общего гомона. Лиллиан замедлилась и притаилась возле колонны, притворившись, что рассматривает картину в богато украшенном багете, но вопреки ее стремлениям, две эльфийки сразу насторожились. Инквизитор была слишком приметной. Таких нарядно выряженных гостей с острыми ушами на балу можно было по пальцам сосчитать. Она не была одной из них, никогда не была, если подумать. Валласлин, выглядывающий над изящной серебристой маской был тому подтверждением. Соратники Бриалы, суровые эльфийские женщины и мужчины держались строго особняком. В их лицах, Лиллиан тоже находила что-то, но как будто снова теряла. Саму загадочную Бриалу она видела лишь мельком. Это была невысокая эльфийка с каким-то бурым, замысловатым платком на голове, в зеленом платье по фигуре, которое доставало ей до щиколоток. Она была обута в открытую обувь на эльфийский манер и в этом Лиллиан ей почти завидовала. Ее тянуло познакомиться с лидером эльфийского сопротивления, возможно, единственного сопротивления в Орлее, заглянуть ей в глаза и узнать что-то родное, знакомое. Но время еще не наступило… И все же, кое-что интересное она услышала. Слуги переговаривались о какой-то посылке в гостевом крыле, на ту же область указывала и Сестра Соловей. Лиллиан задумчиво вышла на свежий воздух. Терраса была окутана приятным теплым светом от фонарей и тоже была заполнена гостями, часть из которых рассеялись по огромному саду с фонтанами. На Зимнем балу и не пахло зимой. Лиллиан осторожно обходила гостей с бокалом вина, который забрала по дороге с подноса слуги. Вопреки тревогам, она все же выпила, никто из гостей не корчился в конвульсиях, а значит, рискнуть стоило. Почти необходимо. Заметив Соласа, Лиллиан остановилась. Они не разговаривали всего сутки, но сейчас казалось, что намного дольше. Он стоял в стороне, праздно опираясь на резной постамент, и разглядывал гостей украдкой. Несмотря на его элегантный мундир, он смотрелся весьма невзрачно, но, пожалуй, в самом наилучшем смысле. Лиллиан встала неподалеку, прислонив плечо к колонне и стала рассматривать его с улыбкой на губах. Странно, как сильно ей хотелось подойти и спрятаться за ним, обнять его и попросить увести ее отсюда как можно дальше. Можно ли на кого-то так сильно положиться, так сильно нуждаться? Конечно, нет. Наблюдение не могло продолжаться долго, особенно за тем, кто сам умел хорошо наблюдать. Когда глаза Соласа уткнулись в ее фигуру, затянутую в бледно голубое платье, он вдруг улыбнулся. Лиллиан была похожа на прекрасную богиню. Он прочистил горло и улыбнулся издалека, зная, или почти наверняка зная, она подойдет. Порой, Соласу казалось, что Лиллиан создана для того, чтобы не оправдывать его ожидания, но некоторые из них были словно предначертаны. Он гордо поднял голову, поглядывая не нее сверху вниз с искренним удовольствием. — Как проходит вечер? — вежливо поинтересовалась Лиллиан, разглядывая его подобно тому, как он сам сейчас разглядывал ее. Сейчас, без ее истертой брони, тусклых тканей его магической робы среди роскоши, это были два совсем других эльфа, которые словно увидели друг друга впервые. Солас улыбнулся этой мысли. В таких местах действительно все было по-другому. Не хорошо, не плохо, просто иначе, словно в фантастическом сне, в котором случилось нечто невозможное. — Признаться, мне нравится эта пьянящая смесь власти, интриг, опасности и секса, которая наполняет такие события, — сказал он. Лиллиан непременно подавилась бы, если в этот момент не убрала бокал от губ. Она озадаченно наклонила голову набок. — Я смотрю, тебе на этом орлесианском балу гораздо уютней, чем можно было ожидать. — Я таких спектаклей видел, путешествуя по Тени, бессчетное количество. Власть имущие всегда были и будут одинаковы. Меняются лишь костюмы, — ответил Солас. В его самоуверенном взгляде не было ни намека на преувеличение его слов. Хотелось бы и Лиллиан держаться здесь с таким же достоинством. Она немного ссутулилась, скрещивая руки и опасно прислоняя бокал с красным вином к своей груди. Если бы это увидела Жозефина, она бы уже ударила ее по ладошке. — Никаких трений со знатью не возникло? — немного тише спросила Лиллиан. Она знала, что никто не будет интересоваться, какие дела у миледи Инквизитора с ее «эльфийским слугой», но в то же время она знала, что ни один ее жест не избегает чужого внимания. — Орлесианцы пока не знают, как со мной обходиться, — признался Солас. Он гордо обвел глазами пестрое собрание. — Так что я держусь в стороне. Не хочу им подсказок давать. Но зато угощения и напитки восхитительные. А мне слуги подливают с особым удовольствием. — Да что ты… — Лиллиан не смогла удержать ядовитую ухмылку. Солас везде мог сойти за своего, это восхищало, но одновременно немного пугало. — Если бы не наряд, я бы вовсе слился со слугами. Возможно, услышал бы что-то интересное. Не понимаю, как эти люди в масках живут себе и не замечают, что у их слуг целое отдельное сообщество? Некоторые признаки все же всегда выдавали Соласа с потрохами. Его непримиримость со сложившимся обществом. Какие уж тут жалобы на все разного рода глупости, вроде поведения дворян по отношению к ней. Лиллиан улыбнулась и сделала глоток вина, глядя на лабиринты живой изгороди в саду. Что-то на втором этаже привлекло ее внимание. — Не хочешь немного прогуляться со мной до того, как снова начнутся танцы? — предложила она. Солас вопросительно повел бровью, прежде чем обернуться. Ничего примечательного, только прохладный воздух, окутанный запахами цветущих растений, так манил за собой. Он не смог отказать. Лиллиан очевидно стремилась отдалиться от толпы, подобно некоторым другим гостям, спрятавшимся среди густой растительности. Музыка из бальной залы едва проникала сюда. Лиллиан осторожно шагала по траве, стараясь напитаться спокойствием, но рядом с Соласом сейчас это отчего-то было едва ли возможно. Из привычного была лишь его поза с заложенными за спину руками, но в остальном он напоминал не того осторожного мага, который стремился лишний раз не напоминать о своем присутствии, он выглядел, словно хозяин положения, казалось, он даже стал незримо выше, шире. Что-то придавало ему сегодня какой-то особенно притягательный, почти угрожающий шарм. — Я тебя немного не узнаю, а еще побаиваюсь, если честно, — тихо усмехнулась Лиллиан, когда они достаточно отдалились от оживленной террасы. — Похоже роскошь и интриги орлесианского двора не пришлись тебе по вкусу? — губы Соласа тронула снисходительная ухмылка. Другого он от нее не ожидал. Даже если Лиллиан сейчас выглядела так, будто создана жить во дворце, то не в этом конкретном дворце, и скорее не в этом времени. — Не знаю, не знаю как насчет роскоши, но того, кто придумал эти… туфли, — Лиллиан немного нахмурилась, когда каблук застрял в зазоре между плитами. — …нужно сжечь на костре. Ах, да какого черта… Она вдруг схватилась за его локоть, наклонившись и стаскивая с себя обувь. Солас резко остановился и с интересом стал наблюдать. Прежде его взгляд коснулся людей на отдалении, но лишь на секунду. Если уж Лиллиан хотела избавить себе хотя бы от части навязанных условностей, то он был не тем, кто стал бы ей в этом препятствовать. Тем более, в каком-то смысле, это было почти очаровательно. — Трудно с этим не согласиться. Однако, они тебе очень идут. — Даже не начинай. — Как и платье в целом, — Солас поймал ее за локоть, когда Лиллиан, босая, но безусловно довольная, поспешила вглубь сада. — Красиво подчеркивает твою фигуру и оттеняет здоровый оттенок кожи… ты выглядишь потрясающе. Лиллиан сделала вид, что проигнорировала его слова, но из всех комплиментов, что она сегодня услышала, этот был особенным. Она подобрала край платья и уверенно зашагала прочь, заметив уединенную каменную лавку прямо у стены дворца. Это был приятный, а главное, укромный уголок. Лиллиан рассматривала шпалеру, поросшую плющом, она выглядела достаточно крепкой, а еще высокой. — Роскоши и великолепию нужно соответствовать, — она присела на скамью и немного подвинулась, освобождая для него место. Солас плавно опустился рядом. — Столько красивых дам, правда? — Я и не заметил, — он улыбнулся и немного повернулся к ней, чтобы рассмотреть поближе. Солас излучал самообладание и удовлетворенность, которой было сложно не заразиться. Лиллиан повернула голову и прислонила подбородок к плечу. За весь вечер ей еще не было так спокойно и не спокойно одновременно. — Все взгляды сегодня, по-моему скромному мнению, прикованы только к одной особе. — К Императрице Селине? Согласна, этот обруч у нее за спиной. Выглядит фантастически, а еще фантастически неудобно, — хитро улыбнулась Лиллиан. Однако, ее ехидный взгляд быстро сошел на нет, когда Солас потянул руку и скользнул пальцами по ее щеке. Она почувствовала себя прибитой к скамье и даже на мгновение прикрыла глаза. — Нет, я говорю кое о ком более элегантном, загадочном… — его голос звучал необычайно низко, тихо. Солас смотрел на нее так, словно не мог налюбоваться, а пока его рука скользнула ниже, к ее шее, очертила плечо, отодвигая волосы и скользя по россыпи драгоценных камней на болеро. — Я говорю об эльфийке, при виде которой устыдились бы даже луна и звезды. Почувствовав его прикосновение вдоль позвоночника на оголенной спине, Лиллиан почувствовала, как к ней подступает знакомый жар. Еще недавно представить себя в этой ситуации она совсем не могла. Но благодаря ее настойчивости и не обдуманному поступку Соласа теперь возможно все. Чертов бал, чертова Императрица. Однако, когда его вторая рука легла на ее оголившееся колено, Лиллиан все же крепко схватила ее. — Что же ты делаешь, Солас? Ты правда не понимаешь, как сильно я по тебе соскучилась? — тихо прошипела она. От мысли, что все, чего ей сейчас хочется, это затащить Соласа поглубже в сад, где она не услышит этот проклятый звонок на бал, а главное — никто не услышит ее саму, у Лиллиан неприятно что-то перекручивалось внутри. — Ты? Неужели. Я не знал, — Солас обворожительно улыбнулся и наклонился ближе к ее лицу. Он послушно убрал руку с ее колена, но тут же ласково отодвинул локон, выбившийся из прически подальше от ее шеи. — Не знал он… придурок… — с притворной обидой сказала Лиллиан. Однако, когда губы Соласа внезапно коснулись ее шеи, из ее груди вырвался непрошенный стон. И как она не могла этого предвидеть? Лиллиан потянула его подбородок вверх и поцеловала. Как бы ей хотелось забыть о том, где она находится, о том, видит ли их кто-то сейчас, скажет ли что-то. В ее поцелуе было нечто отчаянное, чувственное, нечто, что выдавало ее растерянность и волнение. Лиллиан быстро пришла в себя, быстрее, чем ей хотелось бы. Она отстранилась от Соласа и заглянула в его опьяняющие глаза, наполненные желанием. Она уже видела его таким, и это было восхитительно настолько, что хотелось тотчас скинуть с себя одежду. — Идея совершить нечто возмутительное прямо под носом у Императрицы меня безусловно привлекает. И все же… — Лиллиан прикусила губу, будто все еще размышляя над бесконечными возможностями. Но сегодня голосом разума оказалась внезапно она. Солас хотел бы сказать, что ему это не понравилось, ему не понравилось терять голову, но ведь теперь он не представлял как без этого жить. — Прости… — прошептал он, выпуская Лиллиан из хватки своих напряженных рук. Как же им хотелось касаться ее, беспрепятственно, бесстыдно. — Я не врал, когда сказал, что считаю твой наряд сногсшибательным. Он немного растерянно поднял голову, когда Лиллиан вдруг встала, расправляя платье, и зашла за скамью. — Постой на стреме, хорошо? — Что? Лиллиан поставила туфли в глубь кустарника и приблизилась к деревянной изгороди. Ее пальцы крепко вцепились в белую перекладину и попытались ее расшатать. Солас округлил глаза, но быстро пришел в себя. — И каков план? — Постараюсь пролезть в библиотеку, — объявила Лиллиан. Она выглядела так, будто ее кожа несколько мгновений назад не горела под его пальцами. Солас нахмурился и встал в порыве ее остановить. — Одна? Vhenan! Он чувствовал себя обманутым, но лишь на секунду. Лиллиан неспроста привела его сюда, она ни о чем не забывала. Как странно и неприятно. В следующие мгновения Солас лишь беспомощно наблюдал, как она, осторожно придерживая платье, ловко взбиралась все выше и выше. Его взгляд метался от сада, к ней и обратно. К такому он не привык, быть отодвинутым на задворки и покорно ждать, но что ему оставалось? Солас сердито вздохнул, собирая свою гордость по кусочкам. — Хорошей охоты… — пробормотал он себе под нос. Лиллиан испытала почти злое удовольствие, оставив его одного. На этот раз она застала его врасплох и даже сбежала от катастрофы. Не то, чтобы орлесианский двор счел бы катастрофой то, что два эльфа занялись сексом в саду Зимнего дворца, но ни в чем не стоит быть уверенным. Главным было то, что с Соласом так редко удавалось почувствовать себя у руля. «О да, просто миледи Внезапность», с издевкой пропел голос. Лиллиан забралась на второй этаж и перелезла через перила. Первым, что она заметила, это кровь. Она мельком глянула вниз, видя голову Соласа, послушно дожидающуюся ее внизу. Вот, откуда был запах… Но ему об этом лучше пока не знать. Лиллиан отследила путь из скудных брызг до закрытой двери. Куда та вела, она не имела никакого представления, а отмычки с собой не было. Лиллиан тщетно ощупывала наряд в поисках какой-нибудь забытой портным булавки или подходящей детали от украшений. Даже невидимка не подошла. Оставалось лишь отыскать библиотеку на втором этаже и место обитания загадочной придворной чародейки. В холле было темно и пусто. Вся стража, коей, на странность, было не так много, сосредоточилась вокруг бальной залы. Лиллиан бесшумно продвигалась вдоль статуй и украшенных вазонов с букетами. В воздухе витала кровь, много крови, но не здесь, где-то далеко. Железо почти ощущалось на языке, и ничто: ни цветы, ни кучка надушенных аристократов, потеющих под звуки оркестра, не могло это перебить. — Коул… ты здесь? А почему ты не в зале? — удивленно спросила Лиллиан, но ее голос был едва слышнее шепота. Коул стоял у входа в библиотеку и задумчиво изучал стены или потолок. На что он обратил свое внимание, понять было невозможно. — Лица говорят, хоть и недвижимы. Шелк на атласе, на коже, все полнится желанием. Невинное, но преследуемое. Слишком, слишком много всего, — вымолвил он, не оборачиваясь. Лиллиан вздохнула. У нее были серьезные надежды. — Стало быть… кто хочет убить Императрицу ты пока не понял? — на всякий случай поинтересовалась она. — Нет. Я почти бесполезен. — Нет, Коул, это совсем не так. Совсем, — Лиллиан хотелось положить руку ему на плечо, но она не стала. — Там внизу Солас. Можешь поболтать с ним, он всегда знает слова, чтобы тебя успокоить. Лиллиан понимала, что этим вечером, вероятно, второй раз кидает Соласа на амбразуру, но он переживет. Он стойкий. — Солас очень громкий сегодня. Но я не могу ему помочь. Я побуду здесь, можно? — тихо спросил Коул, по прежнему не двигаясь с места. — Я говорю, что это он может помочь тебе… хотя знаешь, забудь. Будь там, где тебе хочется, Коул, хорошо? — Хорошо. С этими словами Коул внезапно испарился в воздухе. Это произошло столь быстро, что Лиллиан не успела открыть рот. Похоже, где бы Коул ни хотел быть, это было не здесь. Она впервые видела, чтобы Коул сдавался не под тяжестью колебаний Завесы, но под тяжестью чужих голосов. Что-то здесь явно происходило, что-то не то. «Тоже мне новость». Проникнуть в кабинет Морриган не составило труда. Лиллиан понимала, что случайности не случайны, но чем руководствовалась женщина-тайна, оставив его запертым лишь на один замок со скрытым рычагом, понять было сложно. Просторный кабинет выглядел так, словно Морриган еще не успела его обжить, а может просто не стремилась. Вдоль стен стояли большие амфоры, некоторые из которых были все еще упакованы в ткань. Пара из них напоминали древние эльфийские резервуары, наподобие тех, в которых хранили останки, демонов или настоящие проклятья. Маги — отчаянный и отважный народ, подумала Лиллиан. В кабинете Соласа не было зловещих предметов вроде черепов или жутких статуэток, как на столе у Морриган, с другой стороны, он мог хранить это где-то еще. У него был целый Скайхолд и один любопытный Инквизитор, у Морриган — одна комната и толпа орлесианцев, закрывающих на все глаза. Могла ли она использовать магию крови у всех под носом? Хотелось бы думать, что нет… Лиллиан никогда не слышала, чтобы с ней говорили предметы, но если бы они могли, то личные вещи Морриган однозначно заявили бы, что ей здесь не рады. Это было странное чувство. — Что-нибудь нашла? — прохладно поинтересовался Солас, как только Лиллиан появилась. Она сразу отыскала туфли и решила их снова надеть. Без раздумий протянув ей руку, Солас с интересом наклонился, заглядывая в ее лицо. — Пара писем Императрицы к «советнице по оккультным делам», пока ничего особенного, — занятым голосом сказала Лиллиан. Она попыталась приколоть выбившийся локон заколкой, но у нее ничего не выходило. — Мне нужен Варрик. — Зачем? — Солас перехватил невидимку в ее руках и сделал все самостоятельно, аккуратно подцепив волосы. Он вдруг совершенно автоматично наклонил голову и поцеловал ее в макушку. — В последний раз я видел его недалеко от вестибюля. Лиллиан подняла на него глаза так, будто он сделал что-то недопустимое и возмутительное. Она потянулась к нему на носочках и обняла щеки ладонями. Она опустила на его губы краткий поцелуй, стараясь сбросить напряжение. Это не помогло. — Солас, ты меня ужасно отвлекаешь, — тихо сказала она с теплой улыбкой. Солас не чувствовал себя виноватым, за это уж точно нет. Ему нравилось, что Лиллиан так откровенно признавала свою привязанность к нему. Похоже, когда ее поджимает время, она склонна быть более откровенной. — Смею напомнить, это ты меня сюда притащила. Притащила и оставила одного, — с лукавой улыбкой произнес Солас. Он сам боролся с желанием обнять ее снова доказать ей, а главное себе, насколько он потерян в ней. Чувства были словно на острие ножа, так непривычно и привычно одновременно. — Так зачем тебе Варрик? — Мне нужно, чтобы он взломал дверь. — Я тебя понял. Когда Варрик увидел Соласа и Лиллиан, идущих в его направлении, он вздохнул в голос и почесал ухо. Ему казалось, он нашел достаточно укромное местечко. От этих двоих добра не жди. Лиллиан подошла первой. — Ты что прячешься здесь? — При дворе говорят — «прохлаждаюсь», Снежинка, — поправил ее Варрик. — Только что видел пару членов Гильдии. Если спросят, меня здесь нет. — Мне нужна твоя помощь. Дверь на втором этаже никак не поддается. Подняться можно из сада, — Лиллиан улыбнулась и вежливо указала в сторону террасы. — Ай, ну как тебе не стыдно? Учил же, дуреху. — Первый звонок, — прислушался Солас. Лиллиан глянула на него, а потом снова обратилась к Варрику. — У меня отмычки нет. — На, мою возьми, карманы полные, — гном сразу стал ощупывать нарядный мундир. — Варрик, ну пожалуйста. Он вздохнул словно пожилой и ворчливый гном. Солас с интересом наблюдал за этой причудливой стратегией, неужели работало? В кратце — работало, но вероятнее, только с женщинами. Вряд ли Варрик стал бы честно и развернуто отвечать на его вопросы, если бы Солас его об этом попросил. Когда гном сердито пошел в заданном направлении, но сугубо вдоль стены, Лиллиан поспешила в главный зал. Солас знал, что в какой-то момент им придется расстаться, но чувствовал навязчивую потребность этого не делать. — Почему не приглашаешь меня танцевать? — вдруг спросила Лиллиан. От предвкушения того, как ей снова придется окунуться в близкий контакт со знатью Орлея во всех ее самых неприятных проявлениях, она ощущала, как тревога несмело запускает когти ей в спину. Солас удивленно повел бровью. Неужели она и правда готова с ним танцевать у всех на виду? И все же, это может быть даже полезно. — Танцы с эльфом-отступником вряд ли прибавят тебе приязни двора, — тихо сказал он, замечая, как мимо них в зал устремляется калейдоскоп из пышных платьев, шляп и масок. Среди них, Лиллиан казалась прекрасной статичной фигурой. Только она одна. Сквозь все. — Ладно, иди первым, — немного отстраненно скомандовала она. Солас понял, что она все еще пребывала в своих сомнениях. Ее было так легко отпугнуть. Проходя рядом с ней, он незаметно скользнул пальцем по тыльной стороне ее ладони. Лиллиан знала, что второй звонок может прозвенеть в любую секунду, что все еще не будет полным провалом, однако станет неприятным поводом для сплетен и пересудов, но не могла заставить себя пошевелиться. Несмотря на смертельную игру, загадки и почти полное отсутствие чего-либо настоящего на этом балу, вот, что утомляло ее по-настоящему — необходимость следовать этим правилам, парадоксально и наугад, но следовать. — Так-так-так, что тут у нас? Услышав бархатный женский голос за своей спиной, Лиллиан обернулась, застыв с рукой на дверной ручке. Ее взгляд получился каким-то настороженным, почти затравленным. Слова принадлежали невероятно грациозной женщине в темно-бордовом платье, которая спускалась со ступеней. У нее были черные, словно ночь, волосы, собранные в элегантный пучок, взгляд с поволокой и желтые, самые желтые глаза, какие Лиллиан только видела в своей жизни. — Глава новой Инквизиции, легендарная Вестница веры, вырванная из хватки Тени дланью самой Андрасте, — продолжила незнакомка, неумолимо приближаясь к эльфийке. На ее груди переливалось массивное золотое ожерелье, напоминающее целый воротник. — Что же могло привести столь возвышенную особу в императорский дворец, хотелось бы мне знать? Вы сами-то знаете? — Возможно, никогда не узнаем, — ответила Лиллиан, разглядывая женщину. — Придворные интриги и все такое. — Придворные интриги скрывают многое, но не все, — размеренно ответила та, похоже, не слишком оценив шутливый ответ. Она вежливо поклонилась. — Я Морриган. Меня еще называют советницей Императрицы Селины по магическим вопросам. Да, это была она. Лиллиан постаралась скрыть свое изумление. Не то, чтобы внешний вид этой дамы тянул на что-либо меньшее, но Инквизитор не ожидала, что их встреча произойдет вот так, по инициативе самой Морриган. Тем более, что Лиллиан несколько минут назад имела возможность нагло познакомиться с ней заочно, посредством изучения ее личных вещей. Морриган поманила ее в сторону, освобождая проход для гостей, спешащих в зал. — Вы… были очень заняты весь вечер, обшаривали каждый темный уголок дворца, — тон чародейки был медленным, немного тягучим и завораживающим. Морриган, казалось, уже знала о том, куда заведет Инквизитора расследование, и, вероятно, наперед. — Возможно, мы с вами выслеживаем одну и ту же добычу. — Я не знаю. А вы? — Лиллиан чувствовала себя так, словно ее пытаются обольстить или же напугать. Может, все дело было в словах Сестры Соловей, а может нет, но от Морриган буквально веяло опасностью или какой-то тайной. Однако, когда она вдруг хрипло захихикала, Лиллиан немного нахмурилась. — Вы уклоняетесь от ответа. — Проявляю осторожность. — Разумное стремление, особенно в таком месте. Что ж, давайте я начну первой, — Морриган снова продолжила путь, отдаляясь от залы все дальше. Лиллиан не стала ее останавливать, лишь последовала. Что-то подсказывало ей, что это куда важнее, чем танцы. — Недавно я обнаружила и убила незваного гостя в этих стенах. Тевинтерского лазутчика. Так что я предлагаю вам вот это — ключ, который я нашла у убитого тевинтерца. Лиллиан внимательно посмотрела на маленький ключик в протянутой тонкой руке Морриган. Не брать ничего из рук чародея — это почти как завет не принимать сладости от незнакомцев, надежно выгравирован в сознании. — Не знаю, от какой он двери. Если Селина действительно в опасности, я не могу покидать ее надолго. А вот вы — можете, — продолжила Морриган, оценив заминку. — Почему вы его убили? Разве он не мог знать что-то важное? — поинтересовалась Лиллиан, не спуская с нее глаз. — У меня нет привычки просто так убивать всех, кого я вижу, но он напал первым. Почему? Видимо потому, что я застала его на месте преступления. Я не знала, кто он такой до конца драки, и сожалею, что не смогла захватить его живым. Ну а что здесь понадобилось Тевинтеру — это, сдается мне, вы знаете лучше меня. Все же приняв ключ из рук Морриган, Лиллиан поспешила припрятать его в потайной карман в складках платья. Почему она не додумалась припрятать в нем пару отмычек, было выше ее понимания, а еще стыда… Подняв глаза на чародейку, Инквизитор спросила: — Почему же вы сейчас оставили Селину одну? Это разумно? — Мне пора вернуться к ней, но она в достаточной безопасности… пока что, — рассудила Морриган. — Было бы глупо покушаться на нее при всех, на глазах у двора и стражи. — И все же, почему именно вы защищаете Императрицу? Вы ее телохранитель? — Лиллиан снова немного наклонила голову, пытаясь понять мотивы чародейки. Она не выглядела как добрый самаритянин, и, судя по рассказу Сестры Соловей, никогда не была. Морриган вдруг тихо, немного хрипло засмеялась, ее глаза стали снисходительными. — Я похожа на телохранителя? Если что-нибудь случится с Селиной, подозрения первым делом падут на ее «советницу». Даже если моя невиновность будет очевидна, — но затем голос ее вдруг немного понизился, а глаза прищурились. — В мутной воде плавают акулы, и я не собираюсь становиться их жертвой. Ни сейчас, ни потом. Когда Морриган наконец отстранилась от перил и тронулась в сторону бальной залы, Лиллиан повернулась за ней во мгновение ока. — Будьте осторожны, Инквизитор, вокруг враги и далеко не все они из Тевинтера. Назревает что-то интересное, — игриво мелькнули глаза Морриган, когда она наконец раскрыла дверь. Казалось, в радужках ее глаз действительно плясала магия в тот момент. Лиллиан почувствовала как что-то сдавливает ей грудь. Это женщина была кем-угодно, но только не жертвой, она чувствовала это на каком-то ином, инстинктивном уровне. Морриган быстро покинула ее, но Лиллиан чувствовала взгляды, обращенные к ней. «Бич подлых отступников» в компании самой настоящей отступницы. Да, они все правильно увидели. Нужно все-таки станцевать со своим ручным «экспертом по Тени», чтобы все окончательно поняли, с кем имеют дело. Второй акт этого мероприятия прошел несколько спокойнее. Лиллиан быстро приспосабливалась, к любым условиям, в этом она лишний раз убедилась, потому что мысль о том, что она с большей радостью сейчас оказалась бы в Адаманте в тот самый день, посещала ее все реже. Когда она заметила Дориана в толпе, то вовсе засияла. — Выглядишь великолепно, дорогая моя, — радостно отметил Дориан. Он всегда был одет с иголочки, но сегодня он буквально слился с роскошью, он стал ее воплощением в своей нарядной мантии все еще на тевинтерский манер. Маску он принципиально на себя не надел. — Я смотрю, ты не скучаешь? — она указала на его полупустой бокал. Дориан небрежно пожал плечами, проследив за ее взглядом. — Как мне все это знакомо. Не удивился бы, возникни в толпе матушка и начни критиковать мои манеры. — А если бы тут и правда была твоя мать, что тогда? — рассмеялась Лиллиан. — На одно мага стало бы меньше: его бы вывели из залы за ухо, — хитро улыбнулся Дориан. — С трудом представляю. — А ты представь меня мальчиком лет пяти. Так и было. Она улыбнулась и прислонила руку к щеке. Несмотря на то, что Дориан ни дня на ее памяти не переставал быть халеным и элегантным, было в нем что-то очень родное, привычное, что-то, что так резко контрастировало с этими безликими аристократами Орлея, помимо его смуглой кожи. — Так тевинтерская знать развлекается так же? — поинтересовалась Лиллиан. — Эти вечера в империях практически на одно лицо, — Дориан вдруг состроил надменную гримасу и проводил кого-то взглядом. — Местами, буквально. То же лицемерие, те же элегантные отравления, канапе… Не хватает разве что нескольких принесенных в жертву рабов да капельки магии крови. Хотя еще не вечер… — Типун тебе на язык, Дориан, — немного нахмурилась Лиллиан. Магия крови здесь уже присутствует, а придворная чародейка поймала тевинтерского лазутчика, хотелось бы думать, до жертв не дойдет… Но, вероятно, уже дошло, Лиллиан догадывалась, но не хотела спешить с выводами. Судя по тому, как сильно пахло кровью на втором этаже, можно было рассудить, что где-то произошла настоящая резня, а не просто один мертвый шпион. А что, если за дверью именно он? Лиллиан посетило неприятное озарение. Все старания Варрика пойдут прахом, она уже знала, что за дверью. И все же, осмотреть все лично будет не лишним. — Так что. Я тут услышал любопытный шепоток, что Инквизитор Лавеллан подозрительно долго гуляла со своим верным слугой в саду, — вдруг сказал Дориан, вырывая ее из размышлений. Лиллиан округлила глаза, глядя на него. — Так значит, это все-таки Солас… Милостивая Андрасте, лучше бы Каллен. Ну почему это не Каллен? — Можешь говорить потише? — с легкой паникой в голосе спросила Лиллиан. Она мельком оглянулась по сторонам, похоже, их никто не слушал, но разве не так все должно выглядеть? — Да я же не осуждаю, просто… ну черт возьми, мы же с тобой об этом говорили, это гиблый случай, — Дориан считал ее очаровательной, когда она сердилась или смущалась. Он мог бы бесконечно нажимать на одни и те же кнопки, однако, все же где-то в глубине души, он к ней привязался. — Ладно, просто скажи мне, нормально хоть было? — Не было ничего в саду! — Это я по уцелевшей вышивке понял, дурочка. Я не про сад, — прошипел Дориан, указывая на плечи болеро, украшенные камнями. — Просто да или нет. — Да, Дориан, да, — сдавленно выпалила она. Нет ничего проще, чем дать Дориану то, чего он хочет, чтобы закончить эти мучения, это Лиллиан поняла давно. — Ну и ладно. Я рад за тебя, хоть и не от всей души. — А где Железный Бык? — мстительно посмотрела на него Лиллиан. — Хочу задать ему пару вопросов. — Ах, да что ты? — усмехнулся Дориан и поднес к губам бокал. — Так он тебе то же самое скажет. Только пожестче. — Только не говори мне, что вы с ним меня обсуждаете! — вспыхнула Лиллиан. Она знала, что ее щеки не способны краснеть от смущения, но прямо сейчас ей казалось, они вот-вот научатся. — А с кем же мне тебя еще обсуждать, звездочка моя ненаглядная? Может, я за тебя переживаю, — Дориан прекрасно видел в каком она состоянии и наслаждался каждой секундой, однако заметив приближение высокого мужчины, маг махнул ей рукой. — Иди давай, разгадывай тайны, окучивай аристократов, заставь папочку гордиться. Чтобы к концу вечера заимела поместье с виноградником где-нибудь на юге Орлея, куда я смогу приезжать в гости. Лиллиан обернулась и почувствовала облегчение. Это был Гаспар, и он был здесь не ради танцев. Заметив внимательный взгляд Соласа, который мелькнул в толпе, Лиллиан улыбнулась, но лишь украдкой. Если уж быть на прицеле, то только так. Отчего-то, его внимание внушало ей спокойствие и уверенность. Он был рядом. Гаспар взял ее под руку и повел прочь, поднимаясь на второй этаж: — Смотрю, вы вся в делах, очаровываете знать. — Делаю, что могу. Я знала, что вас не жалуют, но не знала, насколько, — Лиллиан не могла сосчитать, сколько раз за вечер слышала самые красочные эпитеты, описывающие Великого герцога, их было намного больше, чем звучало в адрес Инквизитора Лавеллан, а ведь это о многом говорило. Возможно, из какого-то извращенного чувства солидарности, но это все еще не делало его главным подозреваемым. — Мою историю знает весь Орлей, — Гаспар на ходу пожал плечами. — Но вы ведь не из Орлея, слишком много в вас благоразумия. Суть проста: я истинный наследник орлесианского трона. Но моя кузина Селина — политик, а я всего-навсего человек дела. Она очаровала весь Совет Герольдов. Так что корону отдали ей. И хотя на ее голове корона смотрится очаровательно, я бы хотел заполучить ее себе. — Честно, и без обидняков… — Мы с вами вообще прямолинейные люди. Но при дворе все больше в моде всякие финтифлюшки и реверансы, — усмехнулся Гаспар, похлопывая ее по руке, которая лежала на его предплечье. — Нам предстоит пробраться через этот лабиринт с гадюками, друг мой. Даст Создатель, портвейна хватит. — Почему мирные переговоры еще не состоялись? — спросила она, оглядывая верхний ярус, заполненный гостями. — Это долгий, многосторонний процесс. Но. Я привел вас сюда именно по этой причине, — наконец объяснил Гаспар. Он кивнул в сторону выхода на один из просторных балконов и сказал немного тише. — Бриала прямо сейчас освежается в одиночестве, без своей свиты — пора вам с ней познакомиться. У Лиллиан отчего-то екнуло сердце. Что это? Страх перед лицом борьбы эльфийского народа? Согласившись на предложение, она медленно направилась к приоткрытым дверям, отмеряя каждый шаг. Почему так страшно? Почти так же страшно, как впервые за долгое время увидеть Истиметориэль в Викоме. Мысли о возможной гибели Хранительницы ничуть не помогли. Разочарование. Одно сплошное разочарование. Лиллиан расправила плечи и подняла голову прежде чем выплыть на балкон. — Ах, Инквизитор Лавеллан, — Бриала поздоровалась первой. Ее голос был довольно тихим, спокойным, но в нем отчетливо слышался орлесианский акцент. Глаза, смотрящие сквозь прорезь серебристой маски, смерили Лиллиан с головы до ног. — Должно быть, гости не путали вас со слугой из кухни сегодня. Похоже, вы завоевали их благосклонность, но не сомневайтесь, это не надолго. Это было почти ожидаемо, и даже привычно. Лиллиан удержала руку, которая так и тянулась вперед для приветствия. Вместо этого, она кивнула. — Посол Бриала… — Что привело вас ко мне? — поинтересовалась она, внимательно рассматривая Лиллиан. Бриала действительно ее изучала. Можно было догадаться, что как и всех, ее интересовало, кто кроется за грозным титулом Инквизитора — героиня или чья-то марионетка. — Хотела поздороваться с вами, Бриала, задать вам пару вопросов, — непринужденно заявила Лиллиан. Вероятно, с высоты ее репутации это могло звучать угрожающе, но сейчас это ее не волновало. — Я — эльф, Инквизитор. Это говорит все, что вам нужно знать о моей жизни, — гордо ответила Бриала. — Я хороша в том, что я делаю. Это все, что имеет значение. Я помогу своему народу, какова бы ни была цена. — И все же, какова ваша история? Как так вышло, что эльфийку пригласили на бал Императрицы в качестве посла? На губах Бриалы мелькнула тень улыбки, но всего лишь тень, призрачная, мимолетная. Она продолжала буравить Лиллиан взглядом, выдержав небольшую паузу. — Вам ли не знать, как это бывает, миледи Инквизитор. У Императрицы Селины и меня есть… общая история. Когда-то я предоставляла своих шпионов в ее распоряжение. Она знает, на что я способна. Затем мы расстались. Теперь обсуждаем, вернусь ли я на ее сторону в войне. — Удивительно честно, учитывая обстоятельства, — сказала Лиллиан. — Я знаю, что это выглядит как повод для преступления. Мало кто испытывает в адрес Селины столько негодования, как я. Но если она умрет, пригласив меня сюда, двор непременно припишет это убийство мне, — Бриала плавно кивнула. Где-то Лиллиан это уже слышала. Здесь куда не плюнь, никому не выгодно убийство Императрицы, каждого могут обвинить. — Эльфийка убила Императрицу? Эльфинажи по всему Орлею — по всему Тедасу — будут сожжены. Этого нельзя допустить. «Давит на больное?» Подумала Лиллиан, продолжая отвечать на очную ставку Бриалы спокойно, уверенно. — Я правильно понимаю, что в этих переговорах вы так или иначе намерены занять сторону Селины? — решила спросить Лиллиан, не рискуя продолжать разговор о судьбах эльфийского народа. Однако, Бриала ответила уклончиво. — Гаспар — разжигатель войны. Он воевал против Ферелдена и десять раз сражался на границе Неварры. Он простой человек. Простыми людьми несложно манипулировать. Селина — голос рассудка в Империи. Но рассудок осторожен. Рассудок ищет компромиссов. Рассудок не выберет радикальные изменения. Как бы сильно они ни были нужны. Многие предполагали, что эльфам по крови свойственно говорить сложно, многозначительно, так, чтобы собеседник задумывался над каждым словом. Но лично себя Лиллиан считала опровержением расхожего стереотипа. Она вежливо улыбнулась и оставила посла в покое. IV Кратко передав последние события и новости Сестре Соловей, Инквизитор наконец встретилась с Варриком у взломанной двери. Он задумчиво чесал щетину на бороде, оглядывая умиротворенный императоский сад со второго этажа. — Как умный мужчина, я даже заглядывать не стал. По-моему, и так ясно, что какая-то чернуха, — пробормотал Варрик, отступая в сторону. — Ты знал, что Сестра Соловей любит нарядные туфли? — нервно поинтересовалась Лиллиан, потянувшись к дверной ручке. — Я догадывался, Снежинка. Ну, что там? Конечно, там был труп… Лиллиан постаралась на наступать на бурое липкое пятно, расползшееся под мужчиной в позолоченной маске. Она деловито наклонилась и рассмотрела его одежду в поисках ранений. Морриган действовала очень умело. В данный момент ясно было одно — пора отправляться в «людскую». Так называли часть замка, где обитали слуги… преимущественно эльфы. Не то, чтобы Лиллиан беспокоили такие нюансы как правильные обозначения, в императорском дворце это было наименьшим из зол. И все же, она всегда умела находить иронию. Даже там, где ее нет. В одной из комнат, шпионы Сестры Соловей оставили сменную одежду для каждого из членов Инквизиции. Снять роскошное платье без посторонней помощи оказалось немного сложнее, чем надеть. Наполовину вспотевшая, и на все сто процентов злая, Лиллиан во всю орудовала застежками на нагруднике в тусклом свете лампы, когда услышала шаги за дверью. — Да ладно! — шепотом возмутилась Лиллиан, увидев Соласа. — Найди себе другой угол. — Не будь ребенком, — ухмыльнулся он, прежде чем начать расстегивать свой мундир. Никто не предупреждал Лиллиан, что это будет так сложно, но она могла бы догадаться. Она чувствовала себя так, словно ей снова пятнадцать и она без памяти влюбилась в воображаемого героя долийских легенд. Сейчас герой был отнюдь не воображаемым, и к долийским сказкам, по умозаключению Лиллиан, имел весьма посредственное отношение. И все же… Из ступора ее вырвал звук приоткрытой двери. Кассандра на ходу стала развязывать корсет, причем так, словно никто и никогда не сможет его завязать, вероятно потому, что в таком случае Искательница лишит его кистей. Солас отвернулся, накидывая на себя мантию. Вряд ли он кого-то или чего-то стеснялся в этой жизни, но ради сохранения иллюзорной репутации Инквизитора чего только не сделаешь. Лиллиан была первой, кто вошел в крыло для слуг. Здесь стояла мертвая, почти неестественная тишина. А может, все дело было в запахе. Густой, пробирающий до костей запах смерти. Лиллиан невольно приблизила ладонь к лицу, улавливая контрастные остатки вина, сыра и тмина. Здесь пахнет совсем иначе. Заметив отдаленный силуэт чужой ноги в проеме на кухню, она нахмурилась. Служанка, невысокая, худенькая, вечным сном спала возле массивного ящика со снедью. На ее переднике пестрело алчное алое пятно. — Из огня да в помойку, — послышался звонкий голос Сэры. — Зачем этим ослиным задницам было убивать поваров? Рука Сэры импульсивно дернулась в сторону, указывая на отдаленный зал кухни. Там, возле грубого, дышащего жаром очага было еще несколько тел. Сколько именно, понять было сложно. Лиллиан не видела такого количества мертвых эльфов со времен Викома. Только эти эльфы ни за что не боролись, по крайней мере, на первый взгляд. Лиллиан растерянно шагала по комнатам, некоторые из них были убиты прямо в постелях. Но зачем? За что? Ей пришлось напоминать себе о том, что она не находится где-нибудь в глуши за несколько километров от Орлея. Это происходило здесь, в самом сердце столицы, в ее роскошном, окованном золотом и бриллиантами сердце. Как трудно уложить это в голове… — Кто бы это ни был, он за это ответит, — тихо прошипела Кассандра, чутко улавливая настроение Инквизитора. Лиллиан обернулась, сидя на корточках над телом одного из слуг с перерезанным горлом, но ее взгляд уперся в Соласа. — Важнее то, что кто бы это ни был, он все еще где-то здесь, — сдержанно ответил он. В его глазах не было ни намека на сожаление, лишь привычный холод и решительность. Не то, чтобы Лиллиан еще не насмотрелась на погибших, совсем наоборот, но отчего-то сейчас все внутри ее покрывалось коркой льда. Она могла быть одной из них? Нет, это что-то иное. Что-то, что пока не поддавалось объяснению. «О, кажется, принцесса вышла в реальный мир? Миру — жопа, Лилли. Сюрприз!» Это была Сэра, ее голос. Так она сказала, когда Лиллиан попала в Сарнию и увидела голодающих детей на промозглых улицах. Тогда же, как и сейчас, это ощущалось как нечто, что можно было предотвратить… или нечто, за что кто-то должен ответить. Но все молчали. Даже Варрик, который озадаченно обходил мертвецов с угрюмой ухмылкой. Во внутреннем саду дышать было легче, но лишь на первый взгляд. У большого, не менее роскошного фонтана с золотыми крылатыми львами лежал мужчина. Однако, он сильно выбивался из картины, и не только потому, что был эльфом. Из нарядного лощеного кремового кафтана на спине торчал кинжал. Лиллиан склонилась над ним, задержав взгляд на ярких переливах маски, сшитой с головным убором. — Это ведь не слуга. Что он тут делал? — озадаченно спросила она, но скорее в пустоту. — Это герб семьи де Шалон, — Кассандра указала на резную, почти церемониально украшенную рукоять. — По-моему, Гаспару придется ответить на несколько вопросов. — Вот из-за таких поспешных выводов, Инквизитор начинает с колодок, а его верный, обаятельный товарищ с допроса с пристрастием, — утомленно вздохнул Варрик, поглядывая на Кассандру из-под густых, лохматых бровей. На этот раз с ним было трудно не согласиться. Лиллиан не могла достоверно заявить, что никогда не ошибалась в людях, но даже для Гаспара, с его репутацией весьма незамысловатого и простодушного человека, это было чересчур. Слишком удачно все складывается. Однако, не успела Лиллиан даже слова сказать, как ее отвлек далекий шум. Она вскочила на ноги раньше, чем пронзительный женский голос повис в пространстве. Это была служанка, она бежала навстречу Инквизитору, цепляясь за нее глазами как за свой единственный шанс в жизни. Но если бы только ее надежды были оправданы. Лиллиан мелькнула в пространстве лишь на секунду позже, чем белая, словно призрак, тень, атаковала несчастную со спины, ловким финтом с разворотом. Это было слишком быстро, слишком смертоносно, даже для Инквизитора, которая застыла на полпути с кинжалами наголо. Лиллиан даже не почувствовала, когда кто-то грубо схватил ее за локоть, ее взгляд был прикован к силуэту в белых одеждах, который взлетел на второй этаж с грацией кошки и скрылся за балясинами. — Агенты венатори! Всем приготовиться! — скомандовала Кассандра, оборачиваясь к Дориану и Варрику, стоящим за ее спиной. Их окружили слишком быстро. Солас взмахнул рукой создавая непроницаемый барьер, он оттянул Лиллиан назад. Ее секундная заминка стоила полноценной засады. Она знала, когда давала маху, это был именно тот случай. Лиллиан растворилась в пространстве, совершив привычный маневр и быстро шагнула за спину первому же врагу, который попытался приблизиться к Соласу. Ему не нужна была ее защита, не больше, чем хищнику защита травоядного, и однако она из раза в раз это делала. Такова была ее роль. — Какая жалость… — театрально вздохнул Дориан, глядя на лица поверженных врагов. — Инквизиция претендовала на эксклюзивность по части тевинтерских диковинок… — Не расслабляемся, — тихо пробормотала Лиллиан. Она знала, что каждая секунда все дальше уносит от них лидера венатори в светлом капюшоне. Что-то в этих движениях было очень знакомым, до скрежета в зубах, но Лиллиан не могла понять что. Венатори так не сражались. Венатори, которых она встречала, по крайней мере. Изучить все финты и движения ассасинов невозможно, но многое повторялось от ячейки к ячейке, как фирменный знак или клеймо, хват рукояти, угол замаха, разворот. — Хоть бы одного живьем взять, — с легкой укоризной ворчал Варрик. Кассандра свирепо вздохнула, ее латы надулись словно горячие кузничные меха. — Как получилось, так получилось, — Лиллиан пристально посмотрела в сторону густых зеленых стен, провожающих незваных гостей в самые разнообразные пристройки замка. План Императорского дворца — вот что нужно было изучать вместо этикета. Территория внезапно показалась огромной, лабиринтообразной, куда сбежал убийца, было совершенно не ясно. Если бы еще не весь этот шум и запахи. Чертовы запахи… Лиллиан прикрыла нос и рот ладонями и свирепо стала тереть складку между бровями. — Надо разделиться. После того как отряд перебил еще одну небольшую группу венатори и вошел в гостевое крыло, Солас последовал за Лиллиан, сжимая в бледных пальцах посох. В темных, почти беспросветных коридорах были лишь напоминания о роскоши. Разгар ремонтных работ со всеми его последствиями вроде захламления, строительной пыли и разбросанных гвоздей. Наступая на них, Солас не мог не чертыхаться про себя, как Лиллиан их миновала, он не имел ни малейшего понятия, но она нередко его удивляла. Словно в ответ на его мысли, она вдруг остановилась и мягко протянула руку за спину, чтобы его остановить. — В чем дело? — едва слышно спросил он. Сумеречные очертания на ее лице стали хмурыми, сосредоточенными и слегка раздраженными. — Тихо… В такие моменты Лиллиан могла бы возгордиться, что у долийцев есть, чему поучиться, но она была полностью сконцентрирована на шуме, тонких, почти незаметных вибрациях, шорохах. Солас внимательно прислушался, стараясь даже не дышать, но как бы он ни старался, он ничего не замечал. Его глаза уперлись в белые волосы, собранные в хвост, их блеск в лунном свете, проникающем сквозь зазоры в древесных перекрытиях. Он знал, что наделал много ошибок, но порой забывал, насколько сильно потерян. Он потерял что-то очень важное. Из-за нее. — Двое… в латах. Идут сюда, — шепотом сказала Лиллиан и настойчиво начала подпирать Соласа спиной, заставляя отступать. — Спрячься. — Не обращайся со мной, как с беспомощным котенком, если хочешь перегруппироваться, нужно вернуться, — он крепко схватил ее за запястье. — Просто сделай, как я сказала, — Лиллиан резко обернулась и подняла глаза, рассматривая его сердитое лицо в темноте. Судя по тому, как он на нее смотрел, он точно знал, что она собирается делать. Она закатила глаза потрясла запястьем. — У меня преимущество в темноте. Прекрати. — Нет, это ты прекрати. Искательница говорит тебе правду — ты действуешь безрассудно. — Боги, как хорошо в одиночку… — выдохнула Лиллиан, но в следующую секунду, она навалилась на Соласа всем телом и слегка прижала к стене. — Думай, что ты говоришь, — сердито прошипел он. — Я не это имею в виду. Я говорю, что хорошо сражаюсь одна. Пальцы Соласа только сильнее сжали ее руку, когда он уперся в стену. Вот теперь он четко слышал отчего-то неторопливые, тяжелые шаги. Упрямство Лиллиан не впервые выводило его из себя, но раньше он относился к нему несколько иначе. Сейчас его защитный инстинкт буквально вопил. Он был бы идиотом, если бы не понимал, насколько все усложнится. — Ты не слушаешь. Ты никого не слушаешь, кроме себя. Ты глупая, настырная, непробиваемая как горный друфалло идиотка, Лиллиан, если ты считаешь, что я позволю тебе сражаться в одиночку. — Не в одиночку, просто… спрячься, черт тебя дери! — немного визжащим, возмущенным шепотом сказала она, продолжая выворачивать руку. Если бы Лиллиан хотела, она бы освободилась за одну секунду, если бы Солас хотел, она бы не освободилась никогда. — Я просто выступлю исподтишка. Это обычный сценарий… хватит… упираться. Просто поверь мне… хоть раз. Солас резко отпустил ее запястье и медленно втянул воздух, поднимая плечи. Его глаза, в темноте казались черными, беспросветными и даже угрожающими, но к сожалению, перед ним стояла едва ли ни единственная женщина в мире, которая разучилась его бояться. Лиллиан с укоризной покачала головой, отвечая ему таким же неморгающим взглядом. Соласу действительно легче бодаться с друффало, чем с ней, но ей ни капельки не было за это стыдно. Пока она мелькнула в темноте, Солас не спускал глаз с ее полупрозрачного силуэта. Обычный сценарий. Обычный сценарий… Почему он так злится теперь? Все внутри грохочет, готовое разорвать грудную клетку клыками. Лиллиан могла за себя постоять, он это видел, он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Она настигла первого словно тень, один росчерк, второй. Ее движения словно появились из ниоткуда, чем здорово переполошили рыцарей. Однако, первому из них изумляться оставалось недолго. Второго сбил магический удар, резкий, оглушающий. — Ну-у, посмотри, ты же помогаешь, — Лиллиан указала на мужчину, чей нагрудник буквально вмял хозяина внутрь себя же. Она посмотрела на Соласа, который свирепо складывал рукав. — И не надо так ущемляться. — Я никогда не боролся за право нанести удар, глупое создание, я беспокоился… — Что случилось? — громко воскликнула Кассандра, внезапно появившись из-за другого угла. На этом словесную перепалку можно было считать оконченной. Лиллиан чувствовала себя непривычно гадко. С одной стороны, привычно, но как-то неуловимо по-другому. Он беспокоился. Он уже это говорил, да и не он один, но эти слова всегда сталкиваются с настолько глухим барьером, что порой доходило до абсурда. В целом мире не было мужчины, чьего «беспокойства» Лиллиан добавилась с таким исступленным фанатизмом, а теперь она отмахивалась от этого, словно от назойливой мухи? Она нагнала Соласа в коридоре, пользуясь полумраком и мягко сжала его руку, едва поймав ее. Лишь мельком глянув на нее, он снова сосредоточился на дороге. Пусть лучше раскаивается, считал Солас, для Лиллиан это полезно. Странно приятно было видеть ее притихшей, заглядывающей ему в глаза с какой-то робкой надеждой. Прямо как раньше… Путешествие по закоулкам крыла в процессе реконструкции не приносило своих плодов, пока Лиллиан снова куда-то не помчалась. Сэра резко остановилась, натянув тетиву, она прицелилась. Они обе видели больше и слышали больше, чем остальные. Кассандре не так повезло, но она мчалась за Инквизитором, словно за маяком, не спуская с нее глаз. Когда в конце коридора, появился мужчина в нарядной маске, испугался он вовсе не Лиллиан. Она была готова вцепиться в него, повалить на спину, но он был в панике. В следующее же мгновение, в его роскошный берет вонзился острый как бритва кинжал. Лиллиан скользнула по полу, чуть не завалившись на спину. Куда бы она сегодня ни шла, она опаздывала… — Подумать только: встретить вас здесь…