Волчьи тропы

I Не застав Лиллиан в течение дня, Солас мало чему удивился. В Скайхолде они пересекались не часто. Только если ей приходилось подниматься в библиотеку по несколько раз в день или она сама находила его. Обычно, Лиллиан так и делала. Но сегодня она была тише травы и ниже воды. Даже на тренировке, рядом с Калленом и Кассандрой, ее в этот день не никто не видел. Солас не часто позволял себе наблюдать за тем, как она справляется, но лишь там можно было как следует рассмотреть приемы, которые она применяла в бою, изучить их. Лиллиан была в этом хороша, к тому же, в ее движениях и впрямь сквозило нечто истинно эльфийское, неуловимая грация и ритм. Порой, на это было очень приятно смотреть. — Не зевай, лысая башка, а то зашибут, — брякнула ему Сэра, проходя мимо по двору. Солас не заметил, как застыл недалеко от казарм, погрузившись в свои мысли. — Я думал, ты уехала, — растерянно сказал он ей вслед. — Не дождешься! Солас отправился в башню магов и забрал детали, не собранного артефакта, сказав Миневе, что постарается завершить его самостоятельно и как можно скорее из тех деталей, что есть. Она привычно сидела за своим столом, в окружении шума. Как чародейка умудрялась работать в таких условиях, для него по сей день оставалось загадкой. — Как скажешь, — с легким огорчением в голосе сказала она. Минева собрала обломки старых артефактов в коробку, сгребла несколько чертежей со стола и отправилась вместе с ним. Солас благодарно кивнул ей, когда она раскрыла перед ним дверь. Он заметил, что несколько магов о чем-то спорили. — Я спросила у Искательницы Пентагаст, можем ли мы оставить артефакт себе, но она сказала, что если Инквизитор запретила, значит — нет. Ну почему она не маг? «Потому что стала бы одержимой при первом же столкновении с демоном, который надавил бы ей на жалость», подумалось Соласу, но он решил оставить эти мысли при себе. Что-то подсказывало ему, что из всех способностей и их комбинаций, Лиллиан получила лучшее. Иначе она бы просто не выжила. — У вас там возникли какие-то разногласия? — поинтересовался Солас, вспоминая гвалт голосов, царящий на верхнем этаже башни. Когда он оказался на бастионе под порывами ветра, то покрепче схватился за короб. — Все как всегда, — вздохнула Минева, вышагивая рядом. — Освальд утверждает, что инверсия на морозе замедляется, а Тереза утверждает, что Освальд — дурак. — И ты не сказала им, что они оба не правы? — усмехнулся Солас, глянув на нее. — Спорить с идиотами себе дороже. — Так и есть… Когда небольшая колонна солдат пробежала мимо них к воротам, Солас замедлился, присматриваясь ко массивным дверям, которые пришли в движение. Замена фигур на поле. Должно быть, отряд прошел через непростой бой. Солас внимательно рассматривал полотна, куда грузили лежачих, кто мог, добирался до лазарета на своих двоих. Тедас был и остается опасным местом, даже без венатори, демонов и красных храмовников. — Как прошло с Клеменсом после совета? — спросил Солас. — Клеменс… не придает значение таким вещам, особенно после того, что с ним случилось в Редклифе, — Минева пожала плечами, провожая солдатов взглядом. — Его не волнует, что на него взвалили черную работу. — А тебя? Ты, должно быть, огорчилась? — Огорчилась, мягко сказано. Я пыталась им объяснить, что это нерациональная трата ресурсов, что Клеменс — человек, а не машина для протирки мензурок, но… похоже некоторые вещи не меняются, даже после исчезновения Кругов. Боевые маги задирают нос и стараются устанавливать свои правила. — Они идиоты. — Да, — кивнула Минева и снова вышла вперед, чтобы открыть двери в замок. Она сосредоточенно посмотрела на цифры, смотрящие на нее из края чертежа. Порой, ошибки заставали ее в самых неожиданных местах, поэтому Минева не упускала возможности все перепроверить, она была щепетильна. Когда Солас прошел мимо нее, она резко подняла голову. — Кстати, я узнавала насчет лунного камня. Кроме защитных свойств, далеко не лучший выбор для зачарования, прямо скажу. — Спасибо, Минева. — Солас, в последнее время Инквизитор не особо заморачивается с демоническими материалами. Ты уж напоминай ей иногда, ладно? — Хорошо. Солас кивнул на прощание и толкнул дверь коленом, заходя в свое пристанище. Он заметил, что от Варрика, сидящего неподалеку за столом, явно не укрылось затруднительное положение мага, но тот не бросился помогать. Всегда любопытно наблюдать, как идеалисты пренебрегают своими идеалами. Оставшись в одиночестве, Солас достал увесистый фолиант и стал искать нужную страницу. Перед ним на столе лежал помятый металлический шар, который Минева, к счастью, любезно очистила от ржавчины. Солас задумчиво прокручивал в воздухе две стальные шайбы, вьющиеся вокруг его ладони. Все могло бы быть проще, если бы кто-то ставил главный приоритет превыше всего остального, и этим кем-то должен был быть Солас. Решив, что ему понадобится помощь кузнеца, он озадачился поиском более точного описания. Выписывая аккуратные буквы, Солас плавно двигал рукой. Ни один язык Тедаса был не так изыскан как эльфийский, а письменность уж тем более, и однако, письмо на общеизвестном диалекте требовало концентрации. Стоило ему лишь на мгновение потеряться в собственных мыслях, как он неизбежно переходил на родной язык. Жаль, что сейчас мало кто способен его понимать. Хорошо, что изобразительное искусство остается широким для доступа. Солас скользнул глазами по собственной незаконченной фреске. Комната заполнена больше, чем наполовину. Харрит никогда не видел Соласа в своей мастерской, однако лица тех, кто стоял стеной за Убежище, был обязан помнить до конца жизни. Кузнец внимательно рассматривал аккуратные наброски, нарочито подробные с учетом того, что по сути маг просил кузнеца сварить вместе два металлических прута и погнуть их кругом, да запаять две дыры в пластине. Харрит поднял глаза на эльфа, который задумчиво вышагивал по кузне, с интересом рассматривая заковыристые инструменты Дагны, умудряясь игнорировать саму Дагну, которая пристроилась за столом и с таким же интересом рассматривала его самого. — Может, вы просто объясните, что вы хотите, — позвал его Харрит. — И я сделаю вам не детали, а сам инструмент… или орудие, или что вы собрались сделать. Навершие для посоха? — Нет, благодарю, просто сделайте как я изобразил. Это возможно? Харрит с иронией поднял брови. Если бы он не был в состоянии сварить вместе двух палок, то ухаживал бы за друфалло в своей родной деревне и горя бы не знал. Кузнец свирепо вздохнул, почесывая усы. — А чего же нельзя? Приходите через час, если срочно. Солас столкнулся с озорным взглядом Дагны, которая бесстыдно разлеглась на локтях, подпирая голову руками. Он сначала обернулся к выходу, а потом снова повернул к ней голову, чтобы убедиться, что чаровница смотрит на него в упор. — Я могу вам чем-то помочь? — озадаченно поинтересовался он. — У вас такая интересная подвеска, — пропела она, не отрывая глаз от его груди. — Дайте угадаю, рассветник? Нет, что-то легкое. Люстр Совершенного я где-угодно знаю. А. Окрашенный сильверит? — Кость. — Кто-то зачаровал вам кость? Какая прелесть! Можно посмотреть? — Дагна вдруг вскочила со стула и подлетела к Соласу. Он прикрыл амулет ладонью и немного отклонился с удивленным выражением лица. — Нет, простите, я бы не хотел. Солас вежливо улыбнулся ей, стараясь сгладить неловкую ситуацию и поспешил уйти. Мастера своего дела редко отличаются тактом, но все они чрезвычайно внимательны к объекту своей страсти. Он вяло улыбнулся сам себе и вернулся в кабинет, решив занять себя мысленными экспериментами. Воображение часто было его лучшим другом, поэтому Солас редко скучал. Однако на сей раз оно тянуло его куда-то не туда. Тянуло на холм, пахнущий жимолостью, где трава на ощупь словно шелк, а холодная скала закрывает Брешь в небесах. Синие глаза Соласа снова уткнулись в фолиант. Он положил руку себе на плечо, скользнув под тунику и стал растирать сустав. Тело из плоти и крови имеет множество своих преимуществ, но оно всегда в чем-то нуждается. Дух жаждет иных прикосновений. Проработав до поздней ночи, Солас устремился в потайную комнату и рухнул на постель. Он ведь умел довольствоваться малым, размышлял он, разглядывая сумрачные стены маленького помещения, в котором хватало место для всего, что необходимо, но не для чего больше. Едва настал рассвет, Солас отправился на прогулку по бастиону. Ему нравилось вышагивать по широким лабиринтам стен, вдыхая запах наступающего дня, и наблюдать за тем, как Скайхолд медленно приходит в движение. Самые ранние пташки появлялись по расписанию. Среди них всегда были патрульные, возвращающиеся с ночной смены, торопливый работник таверны, получивший нагоняй от кухарки за то, что забыл нанести воды с вечера, главный строитель — гном, направляющийся в замок, в надежде когда-нибудь доделать крышу. Солас с интересом подмечал, как Кассандра изо дня в день начинает свои будни с привычного похода в часовню, а Каллен потирает бессонные глаза, выходя из своего кабинета, и с каждым шагом приобретает свою привычную осанку. Иногда среди первопроходцев можно было застать и Лиллиан. Она всегда спала или слишком мало, или слишком много. Всегда «слишком». Солас присел на парапет и задумчиво потер шершавые руки, в тщетной попытке согреть. Порой ему казалось, он мог бы превратиться в статую и вечно наблюдать за тем, как одни персонажи следуют за другими в извечной гонке к своему бесславному финишу, но он пришел сюда не для того, чтобы стоять в стороне. Им овладело странное чувство, что в этой рутине чего-то не хватало. Кого-то не хватало. Не могло быть, чтобы Инквизитора нигде не было. Или могло? Лиллиан была для него мастером исчезновений, но ее титул Инквизитора звенел громче кандалов, всякий раз, когда она исчезала. Ее пропажа после нападения на Убежище была досадной оплошностью, допущенной в сумбуре, но с тех пор она и шага не могла ступить без ведома Инквизиции, и ее это тяготило. Солас понимал, что такое носить мишень на спине, но тому, кто рисковал потеряться, это было полезно. Задумавшись о том, что если бы Инквизитор заболела, его бы кто-нибудь да оповестил, Солас на всякий случай направился обратно в замок. Позавчера, когда он видел ее на ночном дворе, Лиллиан общалась со своей наставницей по имени Наследница, и выглядела вполне здоровой, если не считать утомления. Постучав несколько раз, Солас понял, что в спальне ее нет. Заходить без спроса, верх неуважения и глупости. Он пожал плечами, пытаясь скинуть с себя тревогу, и спустился в кабинет, минуя библиотеку. Дориан привычно зарылся в книгах, не подавая никаких признаков беспокойства, он бы знал, если бы с Лиллиан что-то случилось. Или он знал. Все еще не настолько тревожно, чтобы вступать в очередную утомительную светскую беседу. — Аддан сегодня все утро выедал Клеменсу плешь за то, что он оставил на складе склянки с пирофитом, — сказала Минева, когда пришла к Соласу в кабинет с ароматной кружкой кофе. Она с интересом смотрела на артефакт, приобретающий черты оригинала. — А я ему сказала, что Клеменс тут не причем. И что Аддан сам придурок, если попросил об этом. На него, как я поняла, пожаловались рабочие склада, а он решил отыграться на Клеменсе. — Надеюсь, ничего не сгорело? — удивился Солас. Он с признательностью принял кружку от Миневы и сделал спасительный глоток горячего напитка. — Да нет, вроде не сгорело. Но риторика не меняется. «Маги во всем виноваты». Как удобно, да? — обиженно улыбнулась она. — Я лично думаю, что это очередная попытка найти козлов отпущения. Один солдафон, например, распускает слухи, якобы у него стрелы к башне «примагничиваются», от того он на стрельбище косит. — А у других не «примагничиваются»? — ухмыльнулся Солас. — «А они привыкли». Один я, бедный-несчастный, никак не привыкну целиться с погрешностью. — Потрясающе… Немного поговорив с Миневой о том, как проходит сборка, Солас снова погрузился в работу. Сегодня вороны Сестры Соловей были особенно шумны. Какое-то время ему удавалось игнорировать их крики, но со временем это стало его нервировать. Солас отыскал старый душный кабинет в подземелье, в котором однажды уже застал Лиллиан за попытками исследовать Скайхолд, и на несколько часов выпал из реальности. Без солнечного света трудно распознать ход времени. К тому же, если Инквизитор задумала очередной поход, его здесь попросту не найдут. Пытаясь отыскать на складе обломки, подходящие для артефакта, Солас заметил небольшое пятно гари на полу и покачал головой. Порой люди бывают слишком неаккуратны и совершенно не ценят того, что у них есть. Обратный путь по двору был несколько медленней, чем это требовалось. Солас чувствовал, что день, проходит слишком уж спокойно, непозволительно блаженно. Он заглянул в таверну, забирая обед, удостоверился, что лекарственные растения в саду около часовни живут и процветают, несмотря на непогоду и даже с Блэкволлом в конюшне поздоровался. Тишь да благодать. Что-то не то. Солас направился в пустующий зал для военных советов. Карта Ферелдена и Орлея, разложенная на столе поражала воображение. Столько пометок и задач, как в любой приличной военной компании. Отметки нахождения осколков, приятно знать, что Инквизитор придает этому значение не только на словах. Солас сдался и обратился к Жозефине, но та внезапно отправила его к Сестре Соловей, сославшись на то, что только она может прояснить местонахождение Инквизитора. Солас почувствовал себя дураком, прикидывая, кого из членов отряда он видел или не видел за сутки. Все были на месте, кроме Лиллиан. Такого еще не бывало. — Инквизитор взяла группу скаутов и отправилась по важному делу, о котором лучше не распространяться, — ответила ему Лелиана. Она была спокойна и доброжелательна, сидя за своим столом под крышей верхнего этажа замка. — К сожалению, сказать больше я не могу. Если у вас есть вопросы или предложения, касающиеся магических изысканий, я или Жозефина будем рады помочь. Солас хмуро посмотрел на клетки с шумными воронами. Ему захотелось сделать так, чтобы птицы наконец замолчали, однако от них все же был толк. — Я хотел обсудить с Инквизитором одно исследование, — пояснил он. — Мне нужно ее разрешение. Нельзя ли с ней как-то связаться? — Увы, нет. Связь только в крайнем случае. Если у вас возникли сложности иного рода, может Каллен или Кассандра могут вам помочь? — Я дождусь. Сколько ее не будет? — Трудно сказать. Но до Зимнего бала она точно вернется, в этом можете не сомневаться, — убедительно кивнула Сестра Соловей. — Две недели… — Уверена, что раньше. Ее нужно подготовить. Солас поблагодарил Тайного канцлера за разъяснения, которые, к сожалению, не разъясняли ничего. Карканье назойливых ворон звучало словно смех. Лиллиан явно наказывала его за что-то. Но за что на этот раз? Он сердито спустился в кабинет погрузил себя в кресло, задумчиво складывая руки у подбородка. Соласу не нравилось, когда что-либо покидало зону его контроля. Лиллиан будто всегда знала, как подорвать его спокойствие и слепую уверенность в том, что все следует плану. Порой ему казалось, она делает это намеренно, иначе какая-то посторонняя сила ведет по этой тропе, чтобы довести его до отчаяния. «Эй, я вообще-то взрослая девочка, если ты не заметил», сказала она ему однажды. «Да, взрослая, но совершенно не умеющая поступать по-взрослому». Любить ее в такие моменты становилось тяжелее многократно, даже если это и так было непросто. Как она могла просто взять и уехать, если обычно Лиллиан была там, где Солас мог ее найти? Может, она хотела доказать какую-то точку зрения? Это было на нее похоже. «Что ж… вероятно, это нелепая демонстрация силы. Пусть так». Солас постарался отключиться от назойливых мыслей, из-за которых хотелось бесконечно тарабанить по столу пальцами. Будто маленькая репетиция, почему бы и нет? Если это так тяжело, зачем он вообще во все это влип? Или все дело в том, что уходить приятнее, чем быть оставленным? Солас отложил работу над артефактом и достал кисти, ощупывая пальцами загрубевшую щетину. Он ждал столько лет, разве сложно снова подождать? Две недели… В царстве линий и силуэтом, Солас всегда забывал о времени. Плотные мазки, один за другим рассыпались узорами, сегодня особенно резкими, энергичными. Темная фигура древнего магистра требовала усложнения. Золотые брызги на его плечах были похожи на цепь, а патина на поясе напоминала соты, решето… Почему Корифей все еще жив, неужели он и впрямь открыл секрет бессмертия? Может, Дориан не так глуп, что пытается разузнать побольше о его прошлом? Многие недооценивают случайные переменные, одну такую Корифей тоже недооценил. Он не ожидал, что в его планы вмешается эльфийка, у которой самый скверный талант врываться в закрытые двери и вносить хаос в любой, даже хорошо подготовленный процесс. Как же она всегда это делает? Солас невольно коснулся шрама на лбу, мазнув по нему краской. Он нахмурился и схватил салфетку, пытаясь скорее удалить пятно. Обычно, он был более собран. Живопись должна была принести ему облегчение… Несмотря на голод, который вдруг напомнил о себе, Солас методично закрутил все флаконы, банки и принялся очищать кисти. Некоторым варварам свойственно бросать их прямо в растворитель на несколько часов, но он был не таков. У таверны сегодня было шумно, несмотря на прибытие раненых утром. Многие, пережив столкновение со смертью, стремились затем отпраздновать прожитый день. Солас этого никогда не мог понять, однако к таким устремлениям относился мирно и с терпением. Он обошел группу солдат, громко обсуждающих переполох в Западном пределе. Лиллиан за сутки могла бы добраться и туда, но что ей там делать? В Приюте Вестницы играла музыка, и в ходу были всевозможные закуски, но Солас знал, если вежливо попросить, слуги никогда не откажутся подогреть ему что-нибудь посерьезней. Он устало прислонился к стойке, поглядывая на завсегдатаев, среди них был Железный Бык и пара членов его отряда. Солас отвернулся, заметив кунари, он был не в настроении для новой перепалки. Он считал, что Бык лишь стремится казаться компанейским парнем, но как только его призовет Антаам, он быстро сменит знамена, как послушный болванчик. Это Кун. — Ты еще не ужинал? — рядом казалась Минева. Они с Клеменсом стояли у стойки совсем рядом. За ними виднелась группа других магов. — Нет, совсем потерял счет времени, — вежливо улыбнулся Солас. Он безразлично оценил компанию и уже собирался отвернуться, как Минева вдруг коснулась его щеки и осторожно потерла что-то. Солас не успел даже вздохнуть. — Краска, — усмехнулась она, поднимая на него зеленые глаза, и показывая ему свой большой палец, измазанный золотой краской. — Тебе следует умыться. — Да, спасибо, займусь этим сразу по возвращению. — Питер страшно горд своим новым заклинанием, которое придумал сам. Собирает всех в башне, чтобы посмотреть. Ты тоже приходи. Солас скривил губы в снисходительной улыбке. Что бы там ни придумал какой-нибудь Питер, все это уже когда-то изобрели эльфы. Иными словами, Солас скорее застанет, как галлы отрастят себе крылья, чем люди создадут что-то новое. Так он искренне считал. — Благодарю за приглашение, но я планировал работать допоздна, — ответил он. — И… передайте Питеру, чтобы постарался ничего не взорвать. Погрузив голову на подушку, Солас устало повернулся и втянул затхлый воздух. Некоторые дни были сносными, некоторые нет. Все, что оставалось, это наблюдать как солнце поднимается, день за днем, шаг за шагом. Сон оказался внезапно ярким, настолько что Солас даже не сразу осознал себя в нем. Он в ужасе смотрел на то, что когда-то было небом, а теперь представляло из себя мрачную пелену холода и ненависти, копившуюся в Тени столетиями. На землю летели огромные смертоносные огненные шары, обломки и целые здания. Мир словно перевернулся вверх ногами, но Солас отчего-то оказался к этому не готов. Он испытал негодование, пытаясь разобраться. Он не успел, он ничего не сделал… Заметив рядом собой Варрика, Солас отшатнулся. Гном что было сил побежал вперед, но куда? Повсюду мрак. Кассандра побежала следом и только Лиллиан стояла как вкопанная, глядя на пропасть, разверзшуюся над головой. Она была такая потерянная, зыбкая, ее волосы отчего-то светились, излучая потусторонний свет. — Надо уходить! — закричал он, подбегая к ней, но Лиллиан не отрывала взгляда от бездны. Она никуда не собиралась идти. — Я не могу, — вдруг сказала она. Солас в ужасе уставился на огромный шар, летящий прямо на них. Зрелище было таким же прекрасным, сколь ошеломляющим. — Скорее! Дай мне руку. — Но у меня нет руки, — отозвалась Лиллиан. — Что? — оторопело вымолвил он, силясь понять, что она имеет в виду. — Я умираю. Солас резко открыл глаза, пытаясь осознать, где находится. Чернота медленно рассеивалась, рисуя перед ним старый сундук, на котором лежала аккуратно сложенная туника. Темные линии кожанных ремешков, скрепленных вокруг челюсти зверя, контрастировали с блеклой тканью. Солас перевернулся на спину и прикрыл глаза, пытаясь совладать набатом, который бился о грудину. Вязкое ощущение из страха и беспомощности свернулось в клубок и осело где-то в районе живота. Непривычное, гадкое чувство или даже предчувствие. Он устало потер прикрытые веки. Солас не был провидцем, он это знал. Если бы судьба распорядилась таким образом, его бы здесь, вероятно, не было. Сейчас он был бы где-то очень далеко, или глубоко. Лиллиан… Что если она понять пыталась повредить Якорь? Вероятно, она уже поняла, что делать этого не стоит, но мало ли до чего могли довести ее боль и отчаяние. Но ведь Солас объяснил ей, что делать с болью, он показывал, как разряжать метку. А что если она не запомнила? Она могла бы… «Я умираю». Солас нервно гладил бровь. Он уже видел, как она умирает. Трижды. Но Лиллиан всегда возвращалась, еще ни разу не подводила. Ее сердце протащило ее сквозь разрыв в Завесе, сквозь ледяные пустоши Морозных гор, сквозь аконит. Оно хотело биться, даже если Лиллиан об этом не знала, проверяя на прочность каждый прожитый день. Лучше бы она осталась. Солас должен был защищать ее после всего, что натворил за свою долгую жизнь. Но не смог, он опять не справился. Что если Варрик прав, и Лиллиан тоже не справляется? — Коул, ты знаешь, куда она отправилась? — спросил Солас, оказавшись в таверне с наступлением рассвета. Коул сонно посмотрел на него, сидя на настиле из соломы под самой крышей. — Она не говорила, — ответил юноша. — Это я понимаю, — Солас стал еще более серьезным и заглянул ему в глаза. — Но ты знаешь, где она? Коул… Мальчик-дух какое-то время необычайно задумчиво смотрел в сторону окна. Сквозь грязные стекла проникал холодный свет, заставляя пыль и частички воздуха танцевать. Солас терпеливо ждал, однако его некогда безграничное терпение медленно подходило к концу. — Ты был добр ко мне, — вдруг сказал Коул. Его голос струился едва уловимым шепотом. — Лиллиан тоже была добра. Ты не хочешь, чтобы я говорил о твоих мыслях, она не хочет тоже. Если ты хотел, чтобы я тебя слушался, надо было меня привязать, когда я просил. Если ты хотел, чтобы она тебя слушалась, ее тоже надо было привязать. — Со смертными это совсем не так работает, — сказал Солас, опуская глаза в пол. Никого нельзя привязывать. Никого. — Разве? — переспросил Коул. Солас всегда был готов пожертвовать ради чужой свободы многим, если не всем. Однако, прибегая к борьбе приходится использовать любые средства. Он поднялся к спальне Инквизитора, испытывая смесь тревоги и воодушевления. В Скайхолде не было дверей, который Солас не мог бы открыть. В комнате стоял ее запах, какая-то смесь трав с оттенками сандала. Когда-то Солас думал, это остаточный шлейф долийского клана, но оказался не прав. Это всегда была она, в ее клане больше никто так не пах. Лиллиан жила, как умела, стремясь не оставлять после себя ничего, кроме беспорядка. Солас равнодушно осмотрелся, цепляя глазами все те же картины, выбранные Жозефиной, письма с печатью Инквизиции, разбросанные на столе, блеклый, безвкусный ковер и камзол, лежащий на краю не заправленной кровати. Солас был здесь не единожды, но ничего не менялось. Лиллиан отчего-то даже не пыталась обжить пространство, словно готовилась в любой момент его покинуть. Привычка любого кочевника, однако даже долийцы пусть и на время, но стараются наполнить свою территорию характером. Лиллиан была далеко не самым типичным представителем своего народа. Отчасти поэтому она ему так нравилась. Солас тихо подошел к столу, осторожно скользнув рукой по бумагам. Ничего примечательного, только запросы, ответы. Заметив на краю пергамента нацарапанный грифелем стебель эльфийского корня, Солас невольно улыбнулся. Он представлял, как Лиллиан выслушивает длинный доклад, тоскливо вычерчивая рисунок. Иногда она совершенно не умела сидеть сложа руки. Заметив письмо, подписанное неким Руоном Лавеллан, Солас присмотрелся. Аккуратный конверт, переданный прямо в руки Инквизитора, но не вскрытый, похороненный под ворохом почты. Глаза Соласа прищурились на мгновение. Он многое видел, многое знал, даже сквозь время и пространство, но обыкновенный пергамент спрятал от него что-то. Может, в этом причина? Лиллиан испугалась очередных вестей от клана? Если бы она хотя бы вскрыла конверт, то можно было бы предположить, что она сейчас опять была где-то на пути в Виком или туда, где жили ее сородичи. Но из последней встречи с ними Солас ясно помнил, они совершенно четко дали понять, что больше не желают ее видеть. Он считал, что это к лучшему, ей не нужна кучка эльфов, которые не в состоянии дать ей ни любви, ни уважения, не в состоянии бросить вызов собственной судьбе и бороться за свободу, а не за выживание. «Они ее толком ничему не научили, и только за это им спасибо.» Ни единой догадки. Ни одного намека… Солас долго смотрел в сторону прикроватного шкафчика, но так и не смог заставить себя прикоснуться к нему. Хватало того, что он вошел без разрешения. II За четыре дня в Скайхолде мало что изменилось, в нем вообще мало менялось, если разобраться, казалось Лиллиан. Он просто время от времени оставался брошенным, немного ветшал, но потом появлялся новый жилец и пытался устроить все по-своему. От всех этих «жильцов» остались лишь упоминания, да и то скудные. Знамена итлеют, люди умрут, книги рассыплются в прах, а Скайхолд останется таким, каким он и был. Нельзя изменить что-то просто по желанию. Лиллиан подняла глаза на ворота и дождалась, пока патрульные распахнут их перед ней. Под ней снова был Лу. Она не пыталась к нему привязаться, просто знала, что он будет послушным и доставит ее из одного пункта в другой без всяких проблем. Сегодня в крепости было шумно, как и в любой другой день, но вокруг были знакомые лица, никаких паломников или знатных гостей со свитой. Лиллиан сразу спешилась и повела Лу в стойла, тихо радуясь тому, что никто не обращает на нее никакого внимания. На ней был капюшон и плащ, закрывающий ее фигуру, а после того, как она поздоровалась с постовыми, то снова натянула на бафф. Она была похожа на рядовую разведчицу. Еще один небольшой забег, и можно снова броситься в путешествие. Может, в следующем будет больше смысла. Найдя Жозефину в саду рядом с Сестрой Соловей, Лиллиан несколько удивилась. Леди Монтилье было непросто увидеть за пределами кабинета, если она не встречала гостей. Казалось, Жозефина трудилась круглосуточно и не могла позволить себе даже маленькую передышку, для этого ей всегда требовалось вмешательство неравнодушного друга. Тем тяжелее Лиллиан было заставить себя подойти к ней, чтобы извиниться за то, что она так плохо обошлась с листовками на складе. В них было много труда… — Ничего страшного, — улыбнулась Жозефина. Когда она смотрела в глаза, ты всегда чувствовал себя самым важным и ценным человеком на свете. Не удивительно, что в нее был влюблен Блэкволл и половина Скайхолда, подумала Лиллиан. — Тем более, я дала поручение написать новое сообщение. Поменьше Церкви, побольше Корифея. Заметив, что она стала копаться в планшете, который прихватила с собой даже на прогулку, Лиллиан повела бровью. Она задела взглядом Сестру Соловей, которая внимательно изучала Инквизитора. Лиллиан не была готова обсуждать с ней итоги своей поездки. Хотя она и состоялась с одобрения и поддержки Тайного канцлера, эльфийка не могла отделаться от ощущения, что она подвела всех, кого могла. Ей хотелось восстановить справедливость, и она с этим не справилась. — Вот, — Жозефина лучезарно протянула эльфийке новую редакцию ненавистного манифеста. — Я постаралась передать писцу важность сконцентрировать внимание населения на Корифее, но немного сгладить подробности. Простите мне такую вольность, но времена… достаточно тяжелые, нужно хоть немного света из-за туч. Лиллиан опустила глаза на пергамент, но буквы никак не хотели складываться в слова. Жозефина была абсолютно права. Обыватели действительно и так достаточно напуганы, и Брешью в небесах и магистром, восставшим из мертвых, и Инквизитором, который поддерживает эльфийские восстания, сжигает города и разыскивает старых преступников. Лиллиан устало вздохнула и вернула лист Жозефине. — Поступай на свое усмотрение. Ты… знаешь, как лучше. — Спасибо, миледи, — выдохнула Жозефина, довольная тем, что не получила новую порцию критики. Она аккуратно положила манифест обратно и снова обратила свои глаза на Инквизитора. — Я слышала венатори засели в Грифоновых крыльях, — Лиллиан посмотрела на Сестру Соловей, которая вдруг улыбнулась. — Удобно дружить с разведчиками, не так ли? — поинтересовалась она, перекладывая одну ногу на другую. — Скрывать информацию от Инквизитора, это грех перед Создателем, — Лиллиан притворно нахмурила брови и тоже изобразила улыбку. — Завтра отправляюсь в Западный Предел. — Вы не подумайте, что я жалуюсь, — вдруг сказала Жозефина. — Дела по всему Тедасу требуют вашего внимания, но мне требуется помощь в Вал Руайо… и это… личная просьба. Заметив заинтересованный взгляд Сестры Соловей, Лиллиан улыбнулась и тут же развернулась на носочках, качая головой. Она прекрасно знала «личные просьбы» Жозефины, они всегда касались каких-нибудь заковыристых уроков этикета, обедов со знатью или примерки платьев. — Хорошая попытка, Жози. Каждый шаг, проделанный в направлении спальни, давался Лиллиан с трудом. Прежде чем отправиться на покой, она заставила себя поздороваться с Дагной, чтобы уточнить, как продвигается работа над разгадкой доспехов Самсона, лишь надеясь, что на этот раз рассказ не займет больше пятнадцати минут. Спустя полчаса, Лиллиан прислонилась к верстаку, подперев свой лоб, и несчастным лицом наблюдала, как чаровница, словно заведенная, вышагивает по кузнице, продолжая говорить с невероятной скоростью. Пару раз Инквизитор ловила на себе понимающий взгляд Харрита, и пыталась взять свою мимику под контроль. Когда интеллектуальная экзекуция была окончена, Лиллиан наконец пришла в свою спальню. Едва коснувшись постели головой, она отключилась. Когда Лиллиан открыла глаза, сквозь балкон уже пробивался закат. Лиллиан быстро искупалась и побежала в конюшню, поняв, что забыла материалы, собранные в дороге. Она засунула руку в сидельную сумку и нащупала водонепроницаемый мешок, поражаясь, как Деннет еще не стал искать причину зловония. — Инквизитор… — Солас! — Лиллиан вздрогнула и чуть не выронила ношу из рук. Она обернулась, сидя на корточках и посмотрела на его суровое лицо. Солас как всегда был спокоен и опрятен, в отличие от нее, натянувшей на себя мятую рубаху, чьи плечи уже промокли от воды, капающей с волос. — Как ваша поездка? Она поднялась на ноги, пытаясь собраться с мыслями в больной голове. Сердце сделало обратный кувырок при виде такой знакомой, строгой осанки. Отчего-то Солас пугал ее до чертиков, еще до того, как она позволила себе его поцеловать. Она часто вспоминала о нем в разлуке, но Лиллиан слишком привыкла жить без привязок к чему-либо и кому-либо. От них слишком больно болит голова. Ее лоб поморщился от новой пульсации, Лиллиан нервно потопталась на месте, держа в руках мешок с исключительно отвратительным содержимым, и подумала, что лучше просто и быть не могло. — Нормально, спасибо. Завтра отправляюсь в Западный предел. Присоединяйся, если свободен. — Как Якорь? С ним все в порядке? Лиллиан свирепо втянула воздух и подняла глаза, уставившись на край навеса, с которого свисали похужлые обмерзшие листья. Иногда лучше просто не думать, не ждать, не хотеть. — Да, Якорь в порядке, — сказала она и вдруг протянула ему мешок. Солас озадаченно принял его, но скорее автоматично, он удивленно посмотрел ей в лицо. — Передай это Миневе, пожалуйста. Солас хмуро наблюдал, как Лиллиан снова наклонилась к седельной сумке и стала что-то в ней искать, не обращая внимания на его вопросительную гримасу. — Я не припоминаю, чтобы нанимался посыльным. — Не ворчи. Вы все равно увидитесь, а я так не хочу подниматься в башню, я устала, — сказала она капризным голосочком. Солас слегка скривился, ощущая ужасный запах, и уставился ей в спину. Совершенно непринужденные движения, ни намека на горечь или раскаяние, обиду. От того, что Лиллиан так легко справилась с эмоциями, Солас почувствовал себя странно и почти неловко, но такова она была. Иногда она злилась, кричала и спорила. Лучше бы она так и сделала, тогда его гнев и непонимание были бы обоснованы. — Хорошо, — согласился он. На языке вертелось столько слов, которые Солас таил за душой на протяжении этих долгих дней, но сейчас, глядя в ее нарочито умиротворенный вид, он забыл их все. — Я твоя должница. Опять, — усмехнулась Лиллиан и бодро зашагала в сторону таверны, решив, что Солас узнал у нее все, что хотел. Ранним утром у конюшни собрался большой отряд. Лиллиан вкратце описала ситуацию в Западном пределе вокруг старой крепости, оставленной Серыми Стражами после того, как они связались с Эримондом, но остальное обещала объяснить на месте. Блэкволл озадаченно поглядывал на нее большой рюкзак. Когда мимо него прошагала Вивьен, он ненадолго отвлекся, ощущая себя так, будто кто-то вонзил ему нож в спину. — А Сэра? Ты так не поговорила с ней? — спросил Блэкволл. Лиллиан заметила Сэру, нервно вышагивающую мимо с кучкой какого-то тряпья. Инквизитор обернулась окликнула ее. — Эй, Сэра, поедешь в Западный Предел? — Иди нахер! — на ходу крикнула лучница, но потом затормозила и глянула на Лиллиан. — Это там где жарко как жопе у дракона? — Да. — Нет, иди нахер! — Я поговорила, — Лиллиан пожала плечами и указала на ворота, где ждала повозка. На этот раз Солас все же сел в одну и повозку с Инквизитором, как всегда пристроившись в углу. Большую часть поездки она дремала, или делала вид, что дремала. Когда она бодрствовала, то принималась задумчиво смотреть в окно, перебирая пальцами по колену. Пару раз Солас поймал на себе ее взгляд, вот только что он выражал, было невозможно разобрать. — Ты гоняла в Виком? — наконец спросил у нее Варрик, на подъезде к лагерю. — Да нет, — ответила Лиллиан. — А что-нибудь слышно от твоих вообще? — Нет. Солас невольно повел бровью. Соврала и глазом не моргнула. Дориан решил поддержать разговор следом. Он устало потянул ноги, предвкушая скорое окончание поездки в неудобной телеге. — Признаюсь, я про тебя недавно такое слышал… — Ты про эротические рассказы про Вестницу Андрасте из Вал Форэ? — спросила Лиллиан. — Нет. Что? — Дориан округлил глаза. — Да так, нашелся один энтузиаст, — засмеялась Лиллиан, потирая скулы. — Так что ты слышал? — С картинками хоть? — усмехнулся Варрик. Лиллиан показала ему неприличный жест. — Говорят, — Дориан покачал головой. — Ты все-таки прошла инициацию и стала настоящей наемной убийцей. — Я не беру денег за убийства, если ты к этому клонишь, — подметила Лиллиан. — А почему? Не вижу причины. Разве это хуже, чем выворачивать карманы у убитых? Лиллиан прикусила щеку. Это был один из тех аспектов военных походов, которым она совершенно не гордилась. — Нужно быть практичным. К тому же… они наши враги, а не какие-нибудь бедолаги, которых мы грабим. — Так я о чем? У тебя много врагов. Зачем мелочиться? Как бы там ни было, как соберешься заняться этим всерьез, скажи, — гордо улыбнулся Дориан. — У Антиванских воронов в Тевинтере нет шансов, а я уж знаю нужных людей. Имей это в виду. — А что я в Тевинтере забыла? — усмехнулась Лиллиан. — Ну, не зарекайся. Она покачала головой и задумалась о том, что Тевинтер едва ли ни последнее место в мире, где она хотела бы побывать. Разве что посмотреть как он сгорает до тла, но такое она в своей жизни вряд ли застанет. — Погоди, никак не пойму, ты пошутила или нет? — снова заговорил Варрик, вопросительно уставившись на Лиллиан. — Кто-то в Вал Форэ действительно занимается подобным… богохульством? — С учетом, как ко мне относится Церковь, даже не знаю, богохульство это или деяние угодное Создателю, — снова засмеялась она. — Прими как комплимент, — успокоительно похлопал Дориан ее по руке. — Да я не расстраиваюсь. Нет, — заверила она. — Но понять, с какой стороны мне посмотреть на это как на комплимент, я пока не могу. Поверь, я пыталась. — Так ты прям читала это или что? — Варрик сморщился и представил ее лицо, когда ей в руки попала бы подобная писанина. — Нет, но разведчики рассказывали. Первая ночная стоянка состоялась уже на границе с Западным пределом, когда солнце окончательно село за горизонт. Солас спустился с телеги с осмотрел скудный, едва живой пейзаж. Почва была сухой, покрытой большими болезненными трещинами, хрустящими под ногами. — Под нами порождения тьмы, — сказал Коул, выплывая из второй повозки. Солас невольно посмотрел вниз, словно земля могла быть прозрачной. — Далеко, но песню слышно. — Даже думать об этом не хочу, — Блэкволл вынес за собой щит и обернулся, решив подать руку мадам Вивьен, но резко передумал. Кассандра тоже выпрыгнула без особых проблем. — Хорошо, что Бастьен продал здесь замок и купил дом в пригороде столицы, — вымолвила чародейка. Она отряхнула плащ и плавной походкой проследовала к лагерю, ее безмятежности всегда можно было позавидовать. Лиллиан тоже вдумчиво опустила глаза. Как странно представлять, что где-то там прямо сейчас рождаются и копошатся порождения тьмы. Она слышала жуткие, совершенно невозможные истории о том, как они появляются, о том, как женщины с поверхности, зараженные скверной, становятся матками для бесчисленного роя, который каждую минуту своей жизни готовится снова выйти на поверхность и уничтожить все живое. — По сравнению с этой угрозой, все насущные проблемы кажутся пшиком… — тихо сказала она, зная, что Солас ее все равно услышит. Он посмотрел на нее и словно осекся. Во всей вселенной не было слов, способных передать, насколько он сожалел о том, что все именно так, а не иначе. Когда отряд устроился на ночевку, Лиллиан скинула с себя куртку и принялась расхаживать вокруг костра, пытаясь обрисовать план. — Мы знаем, что венатори приказано взять Вестницу, — начала она. Варрик с театральным возмущением взмахнул руками. Лиллиан протянула ему руку с призывом помолчать. — Один великолепный мужчина наденет одежду вольного гражданина и придет за наградой к связному. Блэкволл, ты окажешь мне честь? Серый Страж удивленно раскрыл глаза и посмотрел на нее, а потом автоматически кивнул головой. Блэкволл уже давно для себя решил, что если Лиллиан говорит прыгать, ему нужно знать лишь, насколько высоко. — За нами на отдалении следует Коул, Вивьен и Солас. Остальным придется подняться по колодцу. Плохая новость состоит в том, что венатори не очень умны и захламили колодец мертвечиной. — Где же они берут воду в таком случае? — спросила Вивьен, дернув губы в отвращении. — Вот именно! Идиоты, да? — Лиллиан воодушевленно закивала. Она поднесла к губам фляжку. — Да наплевать, что они пьют. Меня одного смутило, что ты собралась сдаваться в плен?! — Варрик слегка наклонился. — Ну я же понарошку, Варрик. Надо слушать лучше. — Мастер Тетрас прав, — вдруг высказался Солас. — Ты не опасаешься, что они возьмут тебя под контроль? Венатори прекрасно владеют магией крови. — Есть только один нюанс. Для начала эту кровь им нужно получить, — хитро улыбнулась Лиллиан. Когда она так улыбалась, Солас уже знал, что все споры обречены на провал. — Корифею будет достаточно трупа, — Дориан с укоризной посмотрел на Лиллиан, которая словно заведенная ходила туда сюда. — Нет, из сообщений мы знаем, я нужна ему живой, — торжествующе сказала Инквизитор. — На твое счастье, — проворчал Дориан. — О каких сообщениях идет речь? — поинтересовался Солас. — Что если это… ситуационная опция. — Мы многое расшифровали с помощью обрывков сообщений, которые были найдены здесь, в Западном пределе, на Священных равнинах и в Изумрудных могилах, — если бы у Лиллиан не было ответов на все вопросы, кто-то мог бы подумать, что она снова пьяна. — В Торговой гильдии шифры меняются каждую неделю, как тебе такое? — задиристо подметил Варрик. — Тут ничего подобного не было! Как тебе такое? — парировала Лиллиан. Для поддержки она посмотрела на Железного Быка. Тот одобрительно кивнул. — То есть, это данные из Бен-Хазрат? — уточнил Солас, он сердито вздохнул, хотя почти сразу пожалел об этом. Воздух на границе с Западным Пределом уже был достаточно горяч. — Мы помогли с шифром, ничего не поделаешь, — сказал Железный Бык. Он скривил губы и посмотрел в сторону. Меньше всего ему сейчас хотелось спорить с Соласом. И так было душно. — Живая Вестница. Нужна живая, — улыбнулась Лиллиан. Встретив кислые физиономии, не разделяющие ее энтузиазма, она пожала плечами. — Если у кого-то есть варианты получше, как подобраться к крепости, вокруг которой не растет ни одно деревце, я вся внимание. — Почему бы не пройти через колодец всем отрядом? — снова спросил Варрик. — Хорошее дело, но кто помешает им перерезать веревку, пока ты по ней карабкаешься или поджечь яму? — она изобразила ножницы пальцами и вопросительно посмотрела на Варрика. — Нам стоит обсудить этот план утром, — примирительно сказала Кассандра. — Я не могу представить, чтобы Каллен и Лелиана одобрили это. — Конечно одобрили, а как бы иначе скауты стали бы мне помогать? — поспешила заверить ее Лиллиан. Солас снова не смог сдержаться и посмотрел на нее в упор. Она лгала, неумело, глупо. И однако, для многих этого было достаточно. Солас с тревогой наблюдал за мимикой Искательницы, которая все же выдавала ее сомнения. — Тогда ждем до утра, если ничего не соображу, пошлешь им сообщение. Тебя могут ранить или захватить в плен. Ты уверена в том, что риск оправдан? Когда Лиллиан убежденно закивала, у Кассандры больше не осталось вопросов. Солас сердито нахмурился и встал, решив прогуляться перед сном. Он невероятно злился, потому что тосковал, злился — потому что злился. Солас чувствовал, что не может претендовать на большее, схватить ее за руку и снова отвести в сторону, чтобы как следует встряхнуть и узнать все, чего ему хотелось бы. Мало того, что он не имел на это права, так она все равно теперь знала, на какие кнопки нажимать, чтобы отстоять свое право действовать так, как ей заблагорассудится. Если бы только он знал… Солас встретил пристальный взгляд Коула и отвернулся, углубляясь в ночной обедненный простор. Однажды он уже подмял ее границы и оттолкнул от себя, но теперь ему было горько. Если бы Солас понимал, что ему с этим делать, он бы непременно нашел способ вести себя иначе. Лиллиан не поддавалась контролю, хорошо это было или плохо, но в последнее время она как будто все реже прислушивалась к голосу разума. Голосу Соласа. Лиллиан какое-то время наблюдала за тем, как он удаляется, раскладывая спальник. У нее не было желания знать, о чем он думает. Ей казалось, ему нравится вести себя как памятник, которого отрывают от важной работы, так пусть продолжает. Когда он не буравит ее своими синими беспристрастными глазами, ей было легче дышать, даже если в его отсутствие под ребрами что-то ныло. — Вы, должно быть, скучаете в путешествиях по роскоши своего поместья? — вдруг спросил Блэкволл, наблюдая, как Вивьен прохаживается по лагерю, обмахиваясь веером. Лиллиан поморщилась, предвкушая очередной сеанс публичного унижения так, словно сама стала бы его объектом. — Скучаю, но не нуждаюсь в ней, — томно ответила Вивьен, не замедляя шаг и решив не удостаивать Серого Стража даже взглядом. — Но если вам так необходимо представлять меня капризной леди, чтобы почувствовать себя выше, то прошу вас, продолжайте. Блэкволл фыркнул и покачал головой, закатывая рукава. Он посмотрел на Кассандру, которая готовилась ко сну, решив не тратить время на беседы или обустройство. Ему всегда нравилась ее солдатская выдержка. — Готов? — Лиллиан вырвала его из размышлений. Заметив лук у нее за спиной, Блэкволл кивнул и отправился за ней в патруль. Граница с пустыней была лишь мрачным доказательством того, что некоторые места непригодными для проживания создала не природа, а люди. Стык территорий, одна из которых была разорена Мором, а вторая — войной, зрелище унылое, грустное. Блэкволл издали заметил фигуры больших ящеров на горизонте. Он устало присел на остывающий обломок булыжника и вздохнул, а Лиллиан вдруг достала лук. Блэкволл с интересом наблюдал за тем, как она берет стрелу. Раньше ему казалось, умение в совершенстве обращаться с луком у эльфов в крови, однако у нее это выходило весьма посредственно. И все же Лиллиан была далеко не первым эльфом, который удивил его своей «точностью». Лиллиан натянула стрелу и пустила куда-то далеко, практически вникуда. Блэкволл прищурился, пытаясь рассмотреть, куда она целилась. — Каллен же показывал тебе, как локоть держать, — тихо сказал он, когда очередная стрела со свистом улетела в ночную мглу. Лиллиан опустила лук и недовольно вздохнула, встряхивая второй рукой. Когда они вместе отправились далеко вперед, где земля превратилась в медный песок, Блэкволл увидел небольшой куст, усыпанный стрелами. Вокруг, словно темные маленькие цветы, из земли торчали хвостовики, которые Лиллиан сразу начала собирать. — Ну, кучность неплохая, — подбодрил ее Блэкволл. Он заметил в ее движениях усталость. Лиллиан все чаще была небрежна. Однако, она улыбнулась. — Ты всегда стараешься сказать что-нибудь приятное, стараешься сделать так, чтобы люди тебя любили. Ты знаешь, что это не обязательно? — Конечно, знаю. Я делаю это для души, — пояснил он. — Вот как ты, когда облегчаешь скаутам работу или вежливо улыбаешься, если кто-то не смешно шутит. — Когда ты такого роста, как я, нужно быть вежливым, — усмехнулась Лиллиан, заполняя колчан. — А вот такой здоровяк, как ты, может позволить себе все без опасений получить по лицу. — Я с этим не согласен. — Это хорошо. Отправляясь обратно по маршруту, Лиллиан задумчиво изучала ландшафт. Когда она была так немногословна, Блэкволлу становилось некомфортно. Он вспомнил об одежде, которую сняли с вольного гражданина, схваченного в Ревассане. — Что ты решила насчет пленника? — поинтересовался Блэкволл. Он хотел пояснить, но Лиллиан отчего-то сразу поняла, о чем он говорит. — Он мертв, — ответила она. Блэкволл невольно вздохнул и опустил глаза, продолжая шаг по пустынной тропе. Он знал, что такое попасть в дурную компанию, и так же знал, что значит, из нее выбраться. Ему чаще хотелось думать о том, что такая возможность есть у каждого, но не всем так везло. — Я все думал… отчего они сражаются. Война сделала это с ними? Ведь однажды можно выяснить, что кроме как для войны ты ни для чего непригоден. — «Война — это дом», — Лиллиан снова вспомнила слова Соласа. Она слишком часто на него ссылалась. — Война может растворить без остатка, если не найти способ примириться с содеянным, — Блэкволл не знал, что он пытается сказать ей этими словами, или сказать себе. Порой ему казалось, он слишком устал бороться за все хорошее с таким большим камнем на шее. Даже если иногда ему удавалось его не замечать, он чувствовал, что скоро груз сломает ему хребет. Блэкволл отвлекся на небольшой каменный обелиск, торчащий из песка. — Интересно, а это что? — Кассандра сказала, это какая-то очень старая тропа для паломников, — Лиллиан подошла к столбу и осторожно смахнула с него слой песка. — Должно быть, она ведет к какой-нибудь церковной реликвии или святому месту. Пожав плечами, Лиллиан была вынуждена признать, что святые места людей ее интересуют куда меньше, чем святые места эльфов, даже если смысла в них было примерно столько же. Она вспомнила рощу Гиланнайн, ее красоту и опасность… и свое разочарование, оно было лишь каплей в море. — Тебе, должно быть, не терпится увидеть Грифоновы крылья, — сказала она, поднимая глаза. — Там наверняка найдется куча артефактов и памятных символов Серых Стражей. — Да, мне очень интересно. Утром Лиллиан уже ждала отряд у костра, переодевшись в легкую майку. Восходящее солнце уже начало нещадно прогревать воздух. Мало кто в этот день отважился на горячие напитки. Вивьен снова указала Инквизитору на обязательный уход за кожей, и Лиллиан без слов взяла в руки какой-то ароматный крем, который начала растирать по плечам. — Не передумала? — поинтересовался Варрик вместо того, чтобы пожелать доброго утра. Лиллиан приобняла его за плечи, положив голову ему на макушку. — Нет. А ты придумал как нам попасть в крепость с меньшими потерями? Он сварливо вздохнул и отошел в сторону, собирая растрепанные волосы в хвост. — Я тут подумал, — вдруг сказал Дориан. Несмотря на знойную погоду, он выглядел свежим и отдохнувшим. Его щеки розовели от утренних умываний, а полотенце все еще висело на поясе с изящной бляхой. — Я тут единственный носитель языка. Я просто обязан быть в авангарде и сопровождать Инквизитора. Только я распознаю их разговоры, если что-то пойдет не так. — Просто скажи, что в говне не хочешь лазать, — буркнул Блэкволл, стоя неподалеку с бурдюком прохладной воды. — Можно и так сказать, — Дориан театрально похлопал глазами и посмотрел на Лиллиан. Она упорно растирала руки, и чтобы привлечь ее внимание, магу пришлось кашлянуть. — Ну так? — Ладно, уговорил. Варрик рассмеялся, стоя возле палатки, и начал кривляться, глядя на Железного Быка. Иногда Лиллиан была сговорчива, просто не со всеми, как ему показалось. А может, все дело в Дориане и его расположенности к переговорным процессам. Варрик мельком откинул накидку, в которую закутал свою горячо любимую Бьянку. Бьянку, которая никогда его не покидала. Лиллиан свернула лежак и подобрала свою куртку, проверяя, настолько ли ярко на ней виден символ Инквизиции. Ни у кого не должно быть сомнений в ее личности, венатори, глядя на нее, должны алчно потирать свои ручки и предвкушать скорую награду. Она заметила Соласа, стоящего неподалеку, и опустила глаза. Он выглядел так, словно вот-вот собирается ее за что-то отругать. — Этого раньше не было, — сказал он, хмуро кивнув на грубый шрам у нее на ключице. Лиллиан озадаченно посмотрела вниз на свою грудь, кожа как-то непривычно блестела, будто мокрая. — Пропустила удар, — сухо прокомментировала она. — Это было безрассудно с твоей стороны. «Да что ты говоришь!» Про себя вскипела Лиллиан, но остыла почти так же быстро. Она не хотела вспоминать ни дня из той поездки, которую она совершила. — Если бы в команде был лекарь или хотя бы кто-то вроде меня, шрама бы не осталось, — продолжил Солас, понимая, что его голос опять звучал обвинительно. — Не существует никого, кто был бы «вроде тебя», Солас, — пропела она, надевая куртку. Лиллиан подняла на него глаза и улыбнулась, но он четко видел, что эта улыбка была искусственной. Он научился различать это далеко не сразу. Блэкволл вел ее вперед со связанными руками, пока Коул, Вивьен, Солас и Дориан держали дистанцию. Для мальчика духа оставаться незаметным было совершенно привычно, однако порой Вивьен его чем-то увлекала. — Ты чувствуешь, как духи вьются вокруг тебя, когда ты читаешь заклинания? — спросил он, возникнув у нее за спиной. Вивьен высоко подняла брови. — Твоя магия отрывает их частички, крошечные, капли от капель, парящие перед падением. Они плещутся вокруг, водою в чашке, ограниченные, оглушенные, слышат только твою песню. Они хотят скользить, сверкать на коже. Ты сделала их сущими. Стала их Создателем. — Я. Хочу. Вымыться, — выцедила она. Солас медленно отвел взгляд, концентрируясь на фигуре Блэкволла, вышагивающего на горизонте и маленькую Лиллиан, идущую за ним, словно безропотная жертва. Ветер трепал ее белые волосы, словно капитуляционный флаг. Однако, когда он в очередной раз ощутил странные колебания неподалеку, то не смог промолчать. Возможно, идея что-нибудь очистить была не так уж плоха. — Не стоит ли почистить посох с помощью маны, чтобы снять остаточную энергию? — поинтересовался он у Вивьен. — В Круге прекрасно учат управлять энергией. Сомневаюсь, что вы можете открыть для меня нечто новое, — ответила она. — Значит, вы намеренно оставляете эту ауру на посохе? — Вас это беспокоит, мой дорогой? — Нет-нет. Вам виднее. Лиллиан вышла перед Блэкволлом. От ее рук тянулась веревка и, казалось, нахождение в своей роли давалось ему с трудом, и не только из-за облачения, снятого с мертвеца. Он внимательно смотрел вперед на очертания крепости, некогда принадлежащей Серым Стражам, пытаясь зафиксировать любой признак опасности. Высокие зубчатые башни, окованные железом выглядели угрожающе, но далеко не так эффектно, как Адамант. Грифоновы крылья, вопреки названию, были куда скромнее. Лиллиан выглядела так, будто ее совершенно ничто не беспокоит. Она обернулась к нему через плечо и бросила: — Ты бы хоть дернул что ли пару раз для вида. — Не буду. — Блэкволл, Блэкволл… — Узел развалится. Вздохнув, Лиллиан подумала, что вчерашний патруль нужно было посвятить репетициям. Она знала, что Блэкволл неплохо справляется с импровизациями, но как он ведет себя в роли злодея, представить было сложно. Когда на горизонте замаячил связной, Лиллиан насупилась сильнее, благо, для того, чтобы отыгрывать ненависть к венатори, много стараться ей не пришлось. Одинокий магистр встретил их у корявого дерева примерно за километр от крепости. Мужчина с большим интересом изучал эльфийку, пристально разглядывая ее валласлин. Лиллиан вдруг смутно представила, каково быть рабом где-нибудь на большом почти легальном рынке Тевинтера. Магистр озадаченно обошел ее со спины и заколебался. Блэкволл следил за его движениями словно ястреб. Венатори грубо схватил Лиллиан за руку, заставляя ее немного наклониться. Его глаза искали метку, и нашли. Мужчина ошарашенно отступил назад, глядя на Блэкволла, который изо всех сил держался, чтобы не прервать маскарад. Лиллиан затаила дыхание, когда связной стал копаться в кармане мантии. — Потрясающе… похоже, недолго тебе осталось прыгать, воровка, — ошеломленно пробормотал магистр. Едва венатори достал увесистый кошель, Блэкволл стал сопротивляться, настаивая, что приведет Вестницу лично, чтобы связной не вздумал ее упустить. Магистр хитро изучил хмурое лицо громилы и решил с ним не связываться. Лиллиан тщательно следила за его руками, подмечая кинжал, болтающийся на поясе у мага. Тот был скорее церемониальным, нежели боевым. Лиллиан слабо представляла себе, что значит быть околдованной и лишенной собственной воли, но в ближайшее время проверять это не стремилась. — И как же вы ее все-таки взяли, скажите на милость, — недовольно поинтересовался магистр, у него был сильный акцент, но далеко не такой приятный как у Дориана. Он посмотрел на Лиллиан, брезгливо скривив нос, однако следовать предпочел на расстоянии, а значит побаивался. Это было хорошо. — Застали врасплох в лагере близ старых купален, — ответил Блэкволл. — Порезали им глотки как свиньям, остроухую связали. Только я ее ночью выкрал, мне золотишко больше по душе. — Ублюдок, — прошипела Лиллиан и дернулась для вида. Блэкволл деловито глянул на нее и потянул кляп вверх, прикрывая ей рот. Лиллиан возмущенно посмотрела на него, ощущая, что его движения все равно остаются мягкими, слегка почтительными. — А вот… это советую держать повыше. Та еще визгливая сучка, у меня от ее нескончаемого пиздежа башка раскалывается. Магистр с опаской поглядел на Блэкволла, а потом на Лиллиан. Ей в этот момент показалось, что Серый Страж не особенно фантазировал с учетом, как часто она ему досаждает. — И что… никто еще не хватился? — спросил маг. — Пока нет. Поэтому советую хватать ее и поскорее уматывать в этот ваш Тевинтер. У ворот крепости стояли двое постовых в тяжелой броне и строго наблюдали за шествием. Лиллиан подняла глаза и сосчитала по меньшей мере десятерых лучников в бойницах. Ровно столько, сколько насчитали разведчики. Блэкволл мягко подтолкнул ее вперед, когда магистр остановился перед входом. Он настаивал, что на этом моменте им необходимо расстаться. Но было рано. Только сейчас Лиллиан начала чувствовать знакомое натяжение в груди, тот самый импульс, заставляющий ее жить. Она без перерыва гипнотизировала медленно распахивающиеся створки массивных, кованых дверей, открывающих перед ней внутренний двор Грифоновых крыльев, сантиметр за сантиметром. Во дворе их ждала целая делегация. Перчатка Блэкволла скрипнула, когда он крепче сжал веревку. Передача пленной эльфийки группе магистров все равно не возглавила бы список самых гнусных его поступков, даже если бы происходила всерьез. Но сейчас перед ним стояла Инквизитор и он отвечал за нее головой. Кровь закипала от взгляда на всех этих нарядных магов в бордовых мантиях, выхолощенных, довольных. Лиллиан разделяла его волнение, вот только в горле у нее не так сильно пересыхало. Когда она заметила высокомерную улыбку одного из магистров, ей впервые за свою жизнь захотелось отрезать кому-то уши. — Старший благодарит вас за ваше деяние, но теперь вам пора идти, — сказал связной. Его рука с многочисленными кольцами легла на рукоять кинжала. — Я это сделал не ради Старшего, я человек простой, я матушке дом обещал, — усмехнулся Блэкволл, пытаясь вызвать улыбку у кого-нибудь из стражи, но то были настоящие тевинтерцы, которых совершенно не касался его разбойничий флер. Магистр протянул вторую руку, чтобы взять путы. — Каковы бы ни были ваши мотивы, нам пора прощаться. Заметив, что незадачливый гражданин дернул рукой, один из лучников вдруг выпустил стрелу. Лиллиан дернула головой, потому что она просвистела у нее прямо над ухом, и обернулась, глядя на Блэкволла. Это был предупредительный выстрел. — Рано, — тихо сказала Вивьен, заметив, слабое сияние в руке Соласа. Он метнул на нее взгляд и свирепо вдохнул воздух. — Ладно, не стоит кипятиться, — Блэкволл обезоруживающе поднял руки, сажав веревку в кулаке. Едва Лиллиан заметила, как первый магистр упал, сраженный болтом прямо в голову, она освободила руки одним движением. Она на секунду подумала о том, что многие эльфы, живущие в Тевинтере мечтали бы сделать что-то подобное. Воспользовавшись замешательством связного, она ловко накинула веревку ему на шею и шагнула за спину, прикрываясь от стрел. Блэкволл уже достал щит из-за спины и швырнул ей кинжалы, которые нес с собой. Дальше происходило с фантастической скоростью, даже несмотря на то, что Дориан появился словно из ниоткуда и направил всю свою энергию, чтобы замедлить поле боя. Магистры было ошеломлены, когда из здания выскочило несколько бойцов, включая огромного свирепого кунари. Только у лучников, рассыпанных по стенам бастиона была цельная, весьма ужасающая картина происходящего, но и они вскоре стали падать замертво. Один за другим. Два невидимых убийцы слишком быстро оказались на стене. Когда у Лиллиан вдруг закружилась голова, она замедлилась. Этого было достаточно, чтобы один из лучников нацелился на нее. Однако его выстрел дал осечку и отскочив от наплечника, потому что за Инквизитором неотступно следовал Коул. Лиллиан вцепилась в край стены и кивнула, прежде чем исчезнуть. Зрение стало обрывочным, суженным до туннеля, облитого кровью. Лиллиан чувствовала, что рефлексы выходят из строя, заставляя ее двигаться медленней и все больше желать свернуться калачиком и помереть. Сердце стало давить на грудь, желая прервать бесконечный бег. Слишком странно, слишком плохо. Лиллиан потеряла способность быть невидимой, она прислонилась к стене и согнулась, упираясь дрожащими руками в колени. В ушах только собственное дыхание, тягостное, далекое. Музыка. Железный Бык под нее опускает свой топор на голову магистра даже красиво, но как будто не здесь «Не сейчас. Только не сейчас». Но ведь это не Виком, а это не эльфы. Лиллиан медленно провожала взглядом побоище, притаившись под навесом, среди груды каких-то бочек. Нельзя было останавливаться, но она чувствовала, что не может пошевелиться. — Ты должна забыть. Голос Коула, резко выделяющийся на фоне гула, вдруг вырвал Лиллиан из оцепенения. Когда она увидела его светящиеся глаза, приближающиеся к ней, ее тело отреагировало молниеносно. — Нет! Она толкнула Коула так, что тот едва не улетел в сторону. Когда Якорь ядовито зашипел, упершись ему в плечи, Лиллиан судорожно ухватилась за собственную руку и уставилась на Коула огромными, отчаянными глазами. — Прости меня, прости, — она подлетела к нему, желая помочь, но Коул исчез. Лиллиан поняла, что она все еще здесь. И это было ужасно. Когда перед ней выскочила Кассандра, заслонив ее словно стена. — Ты в строю? — крикнула ей Кассандра. — Да! — Несколько магистров забаррикадировались внутри. — Сейчас займусь! Пятаясь отыскать Коула, Лиллиан обвела взглядом двор, усыпанный телами, но он как сквозь землю провалился. Два скаута проследовали за ней, указывая кратчайший путь на крышу. После того, как она велела им остаться на позиции и втиснулась в узкую бойницу, разведчики приготовились, натягивая тетиву. Когда из замка повалил густой дым, Солас отступил назад. Дымовая завеса. Лиллиан нигде не было видно, поэтому оставалось окружить компаньонов в зоне видимости плотным барьером и приготовиться к худшему. Железный Бык однако пребывал в твердой уверенности, что все идет как надо. Он хищно улыбнулся и встал у массивных дверей, дожидаясь, когда враги начнут спасаться бегством и попадут прямо к нему в руки. В тумане было проще, лишь обрывки напуганных голосов и нелепые попытки рассеять вуаль, взявшуюся неизвестно откуда. Вот только никакое заклинание не помогало. Первый, найденный в этом молоке, даже не успел вскрикнуть. Шорох одежды, манящий, вел вперед, а больше ничего как будто не существовало. И это было… потрясающе. III Когда ворота наконец раскрылись, Железный Бык разочарованно фыркнул, однако был горд. Лиллиан выглядела немного ошалевшей, покрытой кровью с головы до ног. Ее тонкая рука хлопнула протянутую ладонь, оставив липкий след. Увидев ее в клубах густой пелены, Солас на мгновение застыл. Она была больше похожа на маленькое, демоническое существо, появившееся прямиком из преисподней. Откуда столько крови? Солас не успел к ней приблизиться, как Лиллиан показала большой палец и продолжила шествие к Кассандре. Искательница о чем-то задумалась, прежде чем вручить ей флаг Инквизиции, на котором Лиллиан сразу оставила багровые пятна. Она взяла сверток и медленным шагом проследовала в пролет в крепостной стене. Пытаясь закрепить флаг, Лиллиан хмурилась, ведь пальцы почти не слушались ее. Пока в дело не вмешался Блэкволл и не помог продеть сразу несколько карабинов, она так и продолжала пачкать флаг. Лиллиан отошла в сторону и утерла скулу тыльной стороной ладони, в попытке хоть немного привести себя в порядок, но что бы она ни делала, крови на ее лице становилось только больше. Гордое, немного запятнанное знамя Инквизиции поднималось все выше и выше. — Попытка венатори закрепиться в Западном пределе, официально провалена, — сказала Лиллиан, издав едкий смешок, когда немного отмерла. Кассандра положила руку ей на плечо и немного потрепала. Однако Инквизитор вдруг посмотрела на Блэкволла и прищурилась с притворным возмущением. — «Визгливая сучка», да? — Я знал, что ты обидишься, — усмехнулся Блэкволл, привязывая канат. — Да нет, меня называли и похуже. Но я была уверена, что в тот момент он обо всем догадается. Ну кто будет называть пленницу визгливой сучкой? Ты что, фермер из Крествуда? — Даже у наемников есть история. И у меня была, — буркнул он. — В следующий раз обращайся к профессионалам, — Варрик устало оперся на парапет и посмотрел на Блэкволла. — За более красочными и правдоподобными эпитетами? — Лиллиан вдруг зевнула. — У меня нет претензий к правдоподобности. В части про «визги», конечно, — Варрик смерил ее взглядом. Видок у нее был тот еще. — Я знал, что перегнул, — снова отозвался Блэкволл. Сидя под навесом в тени, Лиллиан устало наблюдала за тем, как скауты пытаются привести в порядок двор. Обычно, она помогала, но сейчас чувствовала себя без сил. Казалось, еще пару минут и она встанет, но в следующий раз, когда Лиллиан прикрыла глаза, то почувствовала как кто-то ее коснулся. — Пойдем, смотреть на тебя больно, — сказал Дориан, разминая ее плечо. Лиллиан поежилась, не желая двигаться с места. — Ну давай, ты же не какая-то оборванка, ты же Инквизитор. Дориан прихватил ее под руку, не жалея своей мантии, и повел в сторону, угрожая, что если Лиллиан не перестанет вздыхать, он обратится за помощью к Вивьен. Авторитет Первой Чародейки Императорского двора действовал на всех одинаково, но еще лучше на непослушных и капризных детей. Выплеснув на себя два ведра и один бурдюк, она лишь почувствовала себя грязнее. Не стоило даже пытаться. Однако, Дориан остался доволен, когда Лиллиан выплыла к нему в мокрой, но чистой одежде, на которой все равно расплывались алые разводы. — Ты не заболела? — ласково спросил он, когда Лиллиан прилегла прямо на брусья, сложенные в углу склада. Дориан присел рядом и погладил ее по мокрой голове без всякого удовольствия, но со всем своим терпением. Белые волосы, посерели от влаги и прилипли к лицу эльфийки. — Нет, просто немного устала. — Постараюсь тебя здесь не забыть, — сказал Дориан, выходя из тесного прохладного помещения. Он тихо прикрыл дверь и вздохнул, буквально заставляя себя выйти из крепости навстречу палящему солнцу. Взмахнув рукой, он наколковал себе кусочек льда прямо в ладони и приложил ко лбу. Осматривая пространство, Дориан нахмурил лоб. Он давно не видел земляков, которые не бросались бы на него, едва завидев. Его язык никогда бы не повернулся назвать венатори сородичами, и однако, даже их лица, их одежда, порой, навевали тоску по дому. Дориан прислонился к телеге и задумчиво провалился сквозь время и пространство. Злодеяния, которые творили по всему Тедасу уроженцы Тевинтера некоторые считали платой за прогресс. Когда общество развивается с таким перекосом в сторону магических искусств, требующих огромных ресурсов, трудно не упустить из виду иные, не менее страшные проблемы. Дориан старался бежать от мыслей о коллективной ответственности, но они всегда догоняли, он видел будущее родной страны иначе. Будущее, в котором было бы лучше, справедливее. Прежние юношеские фантазии, охватывающие Дориана, неизбежно воскрешали в нем желание напиться. Когда-то он был глуп и наивен. А что сейчас? — Родственника увидел? — подсел к нему Железный Бык. Дориан настолько задумался, что заметил его компанию только когда телега резко перекосилась и чуть не заставила его потерять равновесие. — Очень смешно. — Да нет, не очень, — Железный Бык уперся в колени и похрустел шеей. То, как настойчиво он пытался что-то себе вправить, сначала никак не занимало мага, но на второй минуте стало уже докучать. — Вишанте каффас, выпрямись уже, — не выдержал Дориан. Он встал над Железным Быком и обхватил его шею руками. — Это не похоже на прелюдию, — усмехнулся кунари, когда маг обнял его плечи. — Замолчи. — А вот это похоже, — Бык улыбнулся и шумно выдохнул. — Смотри руки не сломай. Ох, хорошо! Дориан услышал щелчок и отошел в сторону с желанием вымыть руки от пота. Он встряхнул ими и вдруг решил оставить все как есть. В конце концов, запах он уже давно перестал замечать, запах пота, крови и всего остального. По-крайней мере, мускус Железного Быка хотя бы навевал приятные ассоциации. Дориан повернул голову и заметил взгляд Железного Быка. Он знал это лицо и лишь настырно покачал головой. — Пока не отмоешься, даже не смотри на меня. Для того, чтобы подкрепить слова, и, возможно, собственное мнение, Дориан проследовал в главный двор, где Кассандра руководила скаутами. В крепость прибыли окрестные агенты и теперь помогали разобрать бардак, устроенный в резне. Искательница хмуро перечитывала сообщение для Лелианы. Обычно, местным скаутам хватало полномочий и опыта, чтобы самоорганизоваться, но в этот раз проблем с Грифоновыми крыльями было едва ли не больше, чем до того, как крепость была захвачена. Она была почти не приспособлена приспособлена для жизни в подобной местности. Удивительно, что венатори продержались в ней так долго. — Меня удивляет, Кассандра, — вдруг обратилась к ней Вивьен, встав рядом. Чародейке легко давалось управление, чем бы то ни было. — Что вы не выставили свою кандидатуру на пост главы Инквизиции, когда Джустиния формировала ее. — Верховной жрице нужна была героическая личность, способная сплотить весь Тедас, — припомнила Кассандра. Она снова оглянулась в поисках «героической личности». Обычно, Лиллиан шустрила где-то рядом и никогда не увиливала от работы. — Чем же вы не подошли под это требование, цветик мой? — поинтересовалась Вивьен. — Или не вы в одиночку спасли столицу Орлея? — Никак не в одиночку, Вивьен. — Тем не менее, героически. В Орлее многие вспоминают вас с приязнью, — Вивьен поправила подол мантии, когда мимо нее пронесли убитого венатори. — Уверяю, это будет длиться ровно до того момента, как они встретятся со мной лично, — буркнула Кассандра. Она отдала письмо скауту и зашагала в сторону замка, где был создан стихийный лагерь с припасами и спальными местами. Солас что-то искал в ящике с зельями, а Железный Бык тащил мертвеца. На удивление даже Дориан бродил из стороны в сторону, изредка пытаясь ликвидировать как-попало брошенные вещи венатори. Маг озадаченно складывал стопкой горсть пергамента и ворошил книги. Кассандра засмотрелась на него немного дольше, чем собиралась, как вдруг Дориан звонко хлопнул книгой и взглянул прямо на нее. — Кассандра, с меня причитается извинение. — Передо мной? За что? — нахмурилась она. — За огульное суждение об Искателях. Учитывая, как я сам отношусь к Тевинтеру, не мне бросать камни в чужой огород, — сказал Дориан. Он бросил книгу в стопку к остальным, поднимая в воздух облачко пыли. — Это… очень достойно и неожиданно с твоей стороны, Дориан. — Тебя забавно подзуживать. Такая милая складочка появляется между бровей… — он пристально уставился на нее, а на лице начала расползаться лукавая улыбка. — Вот она, вот она! Очаровательно. — Попробуй ещё в том же духе — скоро перестанет быть очаровательно. Варрик прошел в замок, обернувшись вслед скауту, который на него чуть не налетел. Он поправил ремень арбалета и глянул на Кассандру. — Я извиняюсь, но где наш любимый Инквизитор с торпедой в заднице? — Спит, — ответил Дориан, пока Кассандра озадаченно приоткрывала рот, думая, что ответить. — Спит? — Варрик думал, что ослышался, но маг иронично скривил губы и закивал. На Лиллиан, которую знал Варрик, это было совершенно не похоже. — Она не ранена? — озабоченно спросила Кассандра, отыскивая глазами Соласа. Похоже, изумление Варрика она тоже разделяла. — Пойду проверю, — согласился Солас. Он поднялся на ноги, отложив посох и отряхнул руки. — Где она? — Не надо ее сейчас беспокоить, — Дориан покачал головой и посмотрел на Соласа. Однако, лицо эльфа неуловимо изменилось, как будто стало еще более строгим, чем обычно. Эта физиономия означала, что Солас учится пускать искры из глаз, и однажды у него получится. Дориан вздохнул и кивнул в сторону небольшого здания казармы. Солас осторожно приоткрыл дверь и скользнул внутрь, стараясь быстрее приспособиться к сумраку. Его шаги были едва ли слышны сквозь шум, царящий на улице. Пройдя в отдаленную комнату склада, он увидел фигуру, свернувшуюся прямо на древесине, уложенной штабелями и ненадолго застыл, пытаясь изучить ее на расстоянии. Смуглое плечо, выглядывающее из-под майки, мерно поднималось и опускалось. Солас тихо подошел и присел рядом с ней. Брусья скрипнули, но она даже не проснулась. Глубокая отключка. Его глаза осторожно прошлись по ее спине, бедру и руке, прижатой к груди, по уху, выглядывающему из-под мокрых волос. Солас смотрел на нее так, словно даже его взгляд способен ее разбудить. Когда он видел Лиллиан спящей, в нем пробуждалось нечто странное, почти нежное. Она была похожа на маленького беззащитного птенца, когда переставала бороться за жизнь и достоинство в том понимании, которым она его наделила. Какое-то время он колебался, пристально рассматривая родинку на ее загоревшей щеке, но затем все же потянулся и коснулся ее лба. Очень мягко, будто Лиллиан могла рассыпаться под его пальцами. Соласу хотелось поцеловать ее, внушить, что все будет хорошо, но он знал, что это ложь. Через пару часов Лиллиан проснулась, начиная вторую волну бурной активности. Варрик ворчал, напоминая ей о том, что после боя некоторые работали, пока она отдыхала, но она упорно парировала его каверзы. К вечеру выяснилось, что колодец хоть и был очищен, но едва ли пригоден для дальнейшего использования. Трупы венатори Инквизитор распорядилась отдать на съедение голодным и перепуганным хищникам, встревоженным внезапным наводнением людей в Западном пределе. Неподалеку от крепости скауты обнаружили пещеру со старыми выцветшими знаменами Церкви, и Лиллиан не терпелось узнать, что там, но прежде, она рассчитывала увидеть Коула. Пройдясь по двору, она заметила его рядом с Соласом. Они о чем-то мирно беседовали, и Лиллиан искренне надеялась, что не о ней. Когда она смотрела на бледное лицо Коула, ей становилось стыдно за то, как она поступила. Носить в себе стыд для нее было не ново, но за последнее время, она проделала много работы, чтобы изжить его. А теперь все пошло прахом. — Можно с тобой поговорить? — спросила она. Когда Солас вопросительно глянул на нее, ей пришлось уточнить. — Коул. Сегодня от взгляда Соласа Лиллиан весь день было не по себе. Ей показалось, он все еще сердится за то, что она отобрала у них с Миневой игрушку, однако считала, что это исключительно их проблемы. Солас спокойно ушел в сторону. — Да, он сердится, но не из-за игрушки, — сказал Коул. Лиллиан неловко скривилась, надеясь, что это не было слишком громко. — Наплевать, — прошептала она. Солас любил сердиться, а она любила не меньше. Лиллиан подошла ближе и положив руку себе на плечо. — Коул… я хотела извиниться. Но я… напряглась, когда ты попытался… я хочу, чтобы ты никогда так не делал со мной. Никогда. — Но тебе надо забыть про пожар, надо забыть… — Я не хочу, Коул, — перебила она. — Нельзя исправить ошибки, если не помнить о них. — Но ты не исправляешь. Ты пытаешься забыть. Как змея сбрасывает кожу, хочется так же. Но внутри копоть черная как ее волосы. — Я справлюсь. Недолго осталось, — Лиллиан опустила глаза на свои ноги и невольно вздохнула. И отчего она так решила? Просто показалось. Иначе дальше было бы уже невыносимо. Остывающая пустыня была более приятным местом. Ночные зверьки выбрались наружу и рассыпали по песку множество любопытных следов. Облезлые кустарники и колючки перешептывались на ветру, пока отряд шел в сторону пещеры. Кассандра вздохнула полной грудью, наконец почувствовав себя в своих доспехах тепло, а не скотски жарко, как это было в течение дня. Она издалека увидела колыхающийся старый флаг с символикой, напоминающей солнце и поняла, что позвоночник начинает слегка холодеть. Неужели это то самое место, о котором она столько слышала, но никогда не была? Кассандра лишь мельком глянула на Лиллиан, которая хмурилась, глядя в ту же сторону. Она тоже знала этот знак — клеймо на лбу каждого усмиренного. Длинный извилистый коридор, казалось бы, вел в никуда, но вскоре всем показалось, что лучше бы оно так и было. Опечатанная дверь была засыпана песком и чтобы открыть ее, понадобилась вся энергия Железного Быка. Благо ее было хоть отбавляй, особенно, когда за ним наблюдали внимательные глаза восхищенной публики. Затхлый воздух с примесью соли и фиала, пробирал до костей. Кассандра осторожно вошла внутрь, пытаясь отыскать факел. Пространство представляло собой округлую галерею правильной формы, с большим каменным блином по центру. По ее периметру всюду были заметны следы воска, гари и застарелые пятна крови. Солас мрачно поднял глаза, оценивая массивные цепи свисающие с потолка, он удрученно отошел в сторону, прислонившись к стене, и стал наблюдать за тем, как быстро его товарищи поймут, что здесь произошло. Кассандра догадалась обо всем с самого начала, но как к этому отнесется Инквизитор, ему было особенно любопытно. Ненависть кипела в нем, словно котел, оставляя рябь на коже. Оборудование скрытой от глаз «лаборатории», больше напоминало пыточные инструменты. Лиллиан рассматривала колодки, покрытые пылью и отчетливо подмечала кровавые подтеки. Причем тут, казалось бы, Церковь? Ее глаза невольно обращались к Кассандре, но та была чернее тучи, расхаживая кругом. Коул вовсе пялился в центр круга, не отрываясь. — Здесь… происходило усмирение? — предположила Лиллиан, оглядывая стены. Порой ей казалось, она замечала особенно глубокие расщелины в породе, больше похожие на удары, но чем? — Нет… — с натяжкой произнесла Кассандра, спустя минуту. — Совсем наоборот. — Я не понимаю, — Лиллиан нахмурилась и открыла один из массивных шкафов, заполненных склянками и застарелыми реагентами. Искательница вдруг подошла к ней и вручила журнал, найденный в углу. Лиллиан раскрыла обложку и поднесла желтые страницы к напольному факелу, стоящему посередине комнаты. — Фарамонд, — выдохнула Кассандра. — Никогда не думала, что увижу это место. Здесь усмиренный маг работал над попытками обратить ритуал. — Но лишь для того, чтобы стать одержимым, — сказала Вивьен. Она пристально смотрела на Коула, который спустя как они вошли, почти не шевелился. — Его методы… — с грустью дополнила Кассандра. — Вряд ли это могло хорошо кончиться. Когда она заглянула за спину Лиллиан, та все еще читала, с трудом разбирая почерк. Кассандра терпеливо ждала, готовясь отразить любую атаку. Солас чувствовал как все в ней снова пульсирует, но гадал, что возмутило ее больше. Страшные воспоминания снова накатывали на него, подминая под себя, словно лавина. Здесь держали на привязи не только людей, чтобы удержать их в реальности не нужны такие толстые цепи. — Они даже детей использовали, — сказала Лиллиан, продолжая читать отрывки различных событий, это были разрозненные наблюдения какой-то чародейки. Ее руки невольно сжимались на обложке. Речь шла о чем-то, что смутно напоминало прежнюю просьбу Коула. Привязка, ритуалы на крови. Выходит, он далеко не первый дух, вселившийся в брошенное тело. Но если бы это было тело ребенка? Выходило так, что Фарамонд с помощью помощников вызывал духов, связывал их или предоставлял вместилище, но затем снова связывал. Лиллиан посмотрела на Соласа, мрачно смотрящего в сторону. Она понимала, как ему было тяжело, но едва ли могла разделить эту тяжесть. А может и нет… Лиллиан видела воспоминания в Тени, она видела Клодетт и прямо сейчас смотрела на Коула, но во всех них было что-то живое. — То, чем он занимался… Искатели расследовали его деятельность, но было поздно, — Кассандра снова заговорила. — Фарамонд был усмиренным и искал способ обратить ритуал. И мы подозреваем, что ему это даже удалось. — И что было с ним потом? — поинтересовалась Лиллиан. — Его убила Андриан. А потом заставила всех поверить, что это сделал Рис, — вдруг сказал Коул. — Она хотела, чтобы Рис ненавидел храмовников, но Евангелина была другая. Инквизитор присела на старый сундук и уперла лоб в руки, издавая какой-то уставший, сердитый звук, похожий на шипение. Похоже, за этим стояла интересная, богатая история, но отголоски этой истории выглядят настолько гадко, что хотелось удариться головой покрепче. А Церковь все знала, или по крайней мере, догадывалась. Верховная Жрица, Искатели… — Черные волосы как воронье крыло, боится как живая. А если и правда живая? — прошептал Коул. Лиллиан убрала руки от лица и грозно посмотрела на него. — Не волнуйся, здесь давно никого нет. И он не придет. Как приходила Клодетт. — Так ее там вроде тоже не было. — Память была. «А память была». Лиллиан не жалела о том, что увидела Клодетт в ту злосчастную ночь, не жалела, что прошла той тропой мимо Шато д`Онтер, ведь где-то в глубине души ей верилось, что она хоть на что-то повлияла. Жаль, что не до конца. Лиллиан не хватило сил на один единственный шаг, который, казалось, завершит эту историю. — Ты правильно сделала, что не убила его, — Коул говорил с ней тихо, но даже если бы кто-то услышал, Лиллиан была уверена, они бы не поняли ни слова. — Нет, не правильно. Я струсила. — Ты его пожалела. — Нет, Коул, он был куском дерьма, всю свою жизнь. — Ты этого не знаешь. — А ты сам часто вспоминаешь о том, что случилось с тобой и настоящим Коулом? — осторожно спросила Лиллиан. — Не помню. Отпустил. Это больше не со мной, — ответил он, на что она тепло ему улыбнулась. Солас пристально наблюдал за их тихим разговором, желая как можно скорее покинуть это место. Оно было квинтэссенцией всего, что люди сделали неправильно, однажды получив в руки магию. Получив то, чего не должны были иметь, люди превращали мирных духов в то, чем они никогда не должны были становиться… — Надо все здесь уничтожить, — заключила Лиллиан, поднимаясь на ноги. Она строго посмотрела на Кассандру, но у той вовсе не было никаких возражений. Более того, изначально Искательница ожидала от Инквизитора более бурной реакции, но похоже, Лиллиан наконец начала приобретать толерантность к неприглядным сторонам Церкви. К выходу все шли молча, ведь мало кому хотелось обсуждать увиденное. Фантазию и Коула однако было не удержать. — Ты боишься. Не нужно бояться, — дух был единственным, кто мог и хотел общаться. Лиллиан обернулась к нему в недоумении. — Дорогая Инквизитор, уймите, пожалуйста, вашего демона, — сказала Вивьен. — Я не хочу, чтобы он разговаривал со мной. — Он никому не причиняет вреда, мадам чародейка, — отозвалась Лиллиан следуя вперед на свежий воздух. — Это демон, цветик мой. Он только и может, что причинять вред. — Коул, Вивьен сейчас не настроена разговаривать, — примирительно сказала Лиллиан. — Она боится, — настойчиво повторил Коул, а потом начал тараторить, как заведенный. — Ярко. Яростный рев. Демон вздымается. Нет, я не уступлю. Больше я никому не покорюсь. Белая вспышка, минула минута, мир возвращается. Истерзанная истязаниями, улыбаюсь храмовникам, чтобы знали, что это я. Я не такой. Я могу защитить тебя. Если храмовники придут за тобой, я их убью. — Очаровательно, — Вивьен сложила губы в саркастической улыбке. Лиллиан поймала Коула за руку, словно дитя, и ускорила шаг, чтобы оказаться под звездным небом. — Коул, что мы говорили про чужие секреты. — Приберегите силы, цветик мой, никакой это не секрет, — послышался голос Вивьен у нее за спиной. Однако Лиллиан все равно не планировала становиться вынужденным слушателем чужих откровений. Тайным свидетелем — с радостью, во всех остальных случаях стыда становится больше, чем любопытства. — Может там есть ценные сведения? — нагнал ее Железный Бык. — Если там есть «ценные сведения», о них никто и никогда не должен узнать. Никто не должен пытаться повторить нечто подобное, — Лиллиан невольно ждала, что Солас вдруг станет возражать. Как же ценность научных изысканий? Или когда это личное, это не считается? — Ну и хер с ним. Давай разнесем все в щепки! Остановившись, Лиллиан растерянно выпустила руку Коула. Она провела глазами по сумеречному горизонту и не нашла ни одной причины отказываться. — Сейчас? — Да! Глядя как они возвращаются, Солас на мгновение почувствовал себя ребенком, которого не взяли поиграть, хотя и никогда не испытывал ничего подобного. Лишь на мгновение. Он поманил Коула за собой, вышагивая по тропе к крепости. Наиграются и придут. Грохот металла громко бил по ушам, выбивая из головы все мысли и чувства. Лиллиан чувствовала освобождение первое время, пока самозабвенно разбрасывала по сторонам стекло и стучала по огромному шкафу прутом от каркаса какого-то ящика. Она и раньше жалела о том, что природа не наградила ее магическим даром, но сейчас по-особенному. Будь она даровитей, то половину мира уже бы сожгла на пару с каким-нибудь демоном. Или стала бы усмиренной. Как много вероятностей, как мало возможностей узнать, как было бы лучше. Железный Бык без труда содрал с потолка старые оковы, отбросив их в многострадальные каменные наросты пещеры, и много-много смеялся. Как никогда за последнее время. Лиллиан хотела бы смеяться как он, кричать, «визжать», хоть что-нибудь. Но каждая минута, проведенная в этом проклятом месте, начинала ее тяготить, утаскивая на дно. Колодки, разбитые пополам одним мощным ударом, все равно пропитаны кровью, а стены таят в себе крики невинных душ — людей, духов, демонов. Последних мало кому приходило в голову называть невинными, но только не Соласу. А он часто бывал прав, да и не прав тоже… Лиллиан была рада, что его здесь нет, и он не видит ее такой. Злой, потерянной, изнеможенной. Она устало прислонилась спиной к холодной стене, понимая, как сильно успела вспотеть, и натянула на себя улыбку. Как будто все не зря. — Лучше же, чем разговоры, да? — зарычал Железный Бык, опрокидывая огромный шкаф. Заметив, что Лиллиан поежилась от звона, но кивнула, он подошел и склонился над ней, опираясь на топорище. Как оно держало его, Лиллиан не понимала. Она жадно выпила воды и вытерла губы, глядя на него. — Ну как… больше ничего не поджигала? — вдруг спросил Железный Бык. Лиллиан криво улыбнулась, протягивая ему бурдюк. На складе Скайхолда ее в тот раз застал Бык, но несмотря ни на что, лучше он, чем кто-либо другой. — Вот и умничка. Пошли назад. В ночной крепости, несмотря на дневную бойню, царило легкое подобие веселья. Особенно, после того, как Варрик и Дориан на пару осушили бутылку вина к возвращению отряда. Их громкий спор порой превращался в заговорщицкий шепот, как успели заметить разведчики. Скаутам тоже щедро подливали, но большинство из них все же предпочли остаться на службе. Когда Кассандра услышала громкий смех и голоса, льющиеся из замка, то вздохнула в голос. Она посмотрела на Соласа и покачала головой. — Я без сил, — обратилась к нему Кассандра. — Если Инквизитор вернется до рассвета, передай ей, что сообщения отправлены. — Уж лучше бы ей вернуться… — тихо сказал Солас, следуя за Искательницей в замок. Грифоновы крылья были скромной крепостью, из тех, что снаружи казались больше, чем внутри. Все, что касалось Серых Стражей для Соласа, их архитектура, их приспособления, некоторые люди, следовали именно этому принципу. Однажды он своими глазами видел, как орден затащил в мир целую орду демонов — не удивительно, что подобная «лаборатория» была у них под носом. Удивительно, если они об этом не знали. Стоило отправиться в Тень, привычно, легко, но сегодня его там никто не ждал, и ничто не ждало. Все, что имело интерес, было пропитано реальностью. Все пронизано ею, оторвано, обезображено и навсегда потеряно. Солас сердито вымерял шагами главный зал, игнорируя взгляды окружающих, пока не сдался и не налил вина в свою походную кружку. Передышка нужна всем. — Сыграем ещё разок в карты, когда вернёмся в Скайхолд, а, Варрик? — весело спросил Дориан, сидя на стуле, накрытом походным плащом. Ранее в этот день на нем убили человека из тевинтера, но как-то так вышло, что второй человек из Тевинтера был этому рад. — По твоим сумасшедшим тевинтерским правилам — ни в жизнь, — едко усмехнулся Варрик, поглядывая на Соласа. — Да ладно тебе, никто ещё от этого не умер. За последний год, — засмеялся маг, а потом вдруг приподнялся, выглядывая из-за старой щербатой колонны. — О, два единственных персонажа на юге, на которых мне не наплевать. Варрик громко поперхнулся и прикрыл лицо. Лиллиан и Железный Бык приблизились к напольному факелу, вокруг которого и образовалась стихийная попойка. Оба были взмыленными и уставшими, и если бы Варрик не знал, как выглядит виноватое лицо Инквизитора, он бы даже подумал лишнего. Он потрепал свои волосы, поражаясь, чего только не придет на пьяную голову. — Ну что, Бык? Складывается что-то с Дорианом? — вдруг поинтересовался Варрик. Когда кунари задумчиво промычал, полоская рот алкоголем, то гном мечтательно заложил руку за голову. — «Один был тевинтерцем, второй кунари. Они пришли из двух непримиримых миров, и лишь любовь удерживала их рядом». — Не понимаю, каким боком это тебя касается, Варрик, — Дориан положил ногу на ногу и нервно дернул сапогом. Лиллиан думала, что ничто сегодня не сможет поднять ей настроение, пока не увидела его лицо. — А пожестче можешь? «Любовь» — это прямо сопли какие-то, — сказал Железный Бык. Он с грохотом потащил к огню массивную скамью. — Пожалуйста, перестань помогать гному! — возмутился Дориан. Лиллиан успокаивающе погладила его по плечу и протянула Быку свою кружку, куда он щедро налил ром. — Может, страсть? — задумчиво сказал Варрик. — Да, уже лучше, — согласился Железный Бык, устало рухнув на скамью. — Любовь — это всякие там звезды и румянец. А страсть — это когда пальцами в простыню так вцепляешься, что потом болят. — Мог бы проявить любезность и вспомнить про стойки кровати, — бухнул Дориан. Он трезвый не особенно следил за языком. — Эй, что это за реплики снизу? — О, боги, — тихо прошептала Лиллиан, прикрывая глаза рукой и делая согревающий глоток. Вот, за что она любила Варрика, по крайней мере, пока его художественные изыскания не распространялись на нее. — Стало быть, страсть, — довольно заключил Варрик, изображая в воздухе росчерк пера. Лиллиан забрала кружку с собой и стала бродить по залу, стараясь обходить Соласа стороной. Необдуманные решения, которые она так любила принимать, привели ее к такой стратегии. Жаль, что не раньше. Или все-таки не жаль. Лиллиан встала у окна и принялась наблюдать за ним. Порой хотелось стать невидимкой, но по-настоящему, как Коул, и залезть в лысую эльфийскую голову, чтобы понять, что в ней роится. Однако, это было смешно. Чаще всего, было достаточно одного его слова, или даже взгляда, чтобы земля начала дрожать под ногами. Если бы она и впрямь могла узнать все его мысли, то, вероятно, завтра же бы собрала свои вещи и уехала из Инквизиции. «Потому что трусливая слабачка. Вот так». Лиллиан хмуро заглянула в наполовину опустевшую кружку. Разум засыпает, просыпаются голоса, а от них ничего хорошего не жди. Они злые, грубые и вечно все знают, а Лиллиан все знать было не положено. Она не была изящной чародейкой с красивыми зелеными глазами и звучным именем. «Минева. Что за имя дурацкое вообще. Так, все.» Лиллиан покачала головой и подошла ближе к компании, пытаясь переключиться на информацию извне, ром из рук она, однако, не стала выпускать. Она заметила Коула, стоящего у стены с каким-то потерянным выражением лица. У него было мало «лиц», но тому, кто их различал, были видны оттенки. Лиллиан озадаченно улыбнулась и приблизилась к нему. — Как-то… нехорошо. Как на стене, — выдавил из себя парень и прикусил губу передними резцами. Лиллиан озабоченно наклонила голову и заглянула ему в глаза. — Что случилось, парень? — окликнул его Варрик, хмуря брови. — Здесь ярко. Сверкает, сбивает, слепит… Не могу… — выдохнул Коул, немного щурясь. Он поднял к лицу руки и начал сжимать пальцы. Лиллиан хотела коснуться его, но не успела, ее бережно потеснил Солас. Его голос был монотонным и успокаивающим. — Это небольшая дрожь в Завесе. Ничего серьезного. Сосредоточься на том, что в этом мире. — На чем? — тихо, почти болезненно вымолвил Коул. Лиллиан еще не видела его таким. Обычно боль и страдания в его словах принадлежали другим. Но эти были его собственными. — Ощути камень под ногами. Дыхание в легких. Ткань на коже и как она шуршит, — Солас мягко положил ладонь ему на плечо и осторожно сжал мешковатую кофту. Глядя на его руку, Лиллиан медленно моргнула. Коул опустил веки, беззвучно перебирая губами. «Чертов заклинатель духов и сумасшедших женщин». В его жестах всегда было что-то плавное, но при этом выверенное, однако до тех пор, пока никто не угрожал его личному пространству или целостности. Лиллиан испытывала странное чувство тепла, когда видела, как он помогает другим. Это было почти так же прекрасно, как его фрески. — Спасибо, — наконец глубоко вздохнул Коул. — Ничего страшного. Кому угодно было бы не по себе, — с терпеливой и доброй улыбкой сказал Солас, отпуская его плечо. В следующее же мгновение его лицо снова стало грозным. — Особенно если кому-то что-нибудь подольют. Застав его взгляд, Варрик обезоруживающе поднял руки и покачал головой. Но Дориан тихо кашлянул в кулак, болтая ногой в воздухе со страшной силой. Окунаться в юность было презабавно, но не во все ее аспекты. — Это совершенно не смешно! — рявкнул ему Солас. Он хмуро отвернулся и пошел куда-то в сторону. — Я думал, будет смешно, уж простите, — Дориан, возможно, и хотел бы, чтобы его голос звучал более виноватым, но если чего не умел, то не умел. Лиллиан проследила за Соласом взглядом. Когда он зол, к нему лучше не походить, но если он был расстроен и зол, то как не подойти. Глянув на Коула, умиротворенно присевшего у факела, Лиллиан не нашла причин беспокоиться. Тем более, что фокус ее внимания был безвозвратно утерян. Она заторопилась по следу, пока шлейф мшистого леса не растворился. — Слушай, Коул, ты малыш воспитанный, в бою хорош, сердце тоже есть, — сказал Железный Бык, ткнув парня в колено кулаком. — Есть? Это хорошо, — Коул с интересом посмотрев на кунари. — Я кое-что придумал. Чтоб тебе, знаешь, землю под ногами нащупать и уже не выпускать. — Я не могу совсем не выпускать. Если не поднимать ног, будет шумно и пыльно, — с искренним непониманием сказал он. Варрик, услышав его, добродушно улыбнулся сам себе. — Так вот, когда вернемся — проведешь вечер с милой леди по имени Цукатик, — пообещал Железный Бык под неодобрительным взглядом Дориана. Маг только что получил нагоняй за несколько капель ликера в чужом напитке, какой будет тирада Соласа в этом случае, он даже знать не хотел. — А ноги поднимать можно? — спросил Коул. — С ней все можно, — широко улыбнулся Железный Бык. Найти Соласа было несложно, но только если он хотел, чтобы его нашли. Лиллиан это знала, как никто другой. Он хмуро сидел на стуле в одном из помещений, отдаленно напоминающем старый кабинет с дверью, слетевшей с петель, и держал в руках кружку из обожженной глины. От его досады и одиночества, казалось, даже воздух был холоднее. Лиллиан тихо прислонилась к проему из неотесанной древесины, и какое-то время Солас то ли не замечал ее, то ли делал вид, что не замечал. — А это… колебание в Завесе, оно отчего? Разрыв? — спросила она наконец. — Если бы я знал, — ответил Солас, отводя глаза в сторону. Он уперся локтем в пыльный стол. — Но ты бы знал, если бы поработал с артефактом из Изумрудных могил, — догадалась Лиллиан. Она приблизилась, со скрежетом подвигая к себе табуретку. — Вероятно. «Ну, конечно, он бы знал. Но ты не дала ему закончить начатое». Уловив кислый, насыщенный запах, она резко наклонилась вперед и изумленно подняла на Соласа глаза. — Это что, вино? Солас ухмыльнулся и вдруг потянул ей кружку, но Лиллиан даже не сразу поняла зачем. Она снова втянула запах забродившего винограда, а он в это время немного подвинул руку. Тихий, едва слышный стук посуды, вывел ее из ступора. Лиллиан задумчиво хмыкнула и скрестила руки на груди. Ей сразу показалось, что в ее фляге за поясом слишком мало алкоголя. Какое-то время они сидели в тишине, пока Солас задумчиво изучал поверхность вина. Но Лиллиан снова заговорила. — Коул сегодня снова предложил мне подправить память, — начала она издалека. Произошедшее с трудом можно было назвать предложением, и однако Лиллиан не могла позволить себе обвинить Коула хоть в чем-то. — Ты согласилась? — поинтересовался Солас, наблюдая за ее движениями. — Нет. Полагаю, если бы так случилось, я бы вряд ли говорила об этом с тобой. А ты бы согласился? — Лиллиан поймала его взгляд и внимательно прищурилась. Когда она теряла контроль над своей живой мимикой, Соласу неизбежно хотелось улыбаться. — Нет. — По-твоему, лучше помнить каждое лицо, каждую смерть, каждый проступок? — начала рассуждать она. — По мне, так лучше, конечно, дождаться, пока маразм сделает свое дело. Но порой… знаешь, я спросила его, помнит ли он страдания настоящего Коула. И он ответил — нет. Просто не помнит… Лиллиан прикусила губу, качала головой. На ее губах играла загадочная улыбка. — Коул — дух. Сохранять свою суть, свое предназначение им несколько проще, чем людям. Или до тех пор, пока они не встретят людей… — мрачно сказал Солас. — И все же, ты совсем ничего не хотел бы забыть? — поинтересовалась Лиллиан. Она была бы наивна, надеясь получить конкретный ответ. — Память — основа того, кем мы являемся, — задумчиво произнес он, пытаясь воскресить в своей голове отголоски мудрости. — Память бывает коварна, одних заставляет помнить только лучшее, вынуждая из раза в раз спотыкаться даже в знакомых местах, а других — помнить худшее, цепляясь за незаживающие шрамы. Память о знаниях — переменчива, если ты достаточно открыт и гибок для новых идей. Помнить важно, ведь забвение стирает все. Города, Империи, народы… — И здесь ты должен сказать, что именно это и произошло с долийцами, — заметила Лиллиан, без устали исследуя его грустное лицо. — Но это сказала ты, — кивнул Солас, вытянув указательный палец, лежащий на кружке. — Я пыталась сократить следующий монолог, — улыбнулась она. В этот раз по-настоящему. Солас посмотрел на ее губы и поскорее отвел глаза. Он хотел бы встать и уйти, но слишком соскучился по ее голосу. — Берегу твое время, Солас. Ты очень занятой маг, исследователь, первооткрыватель. — Звучит как хула, — Солас сделал сдержанный глоток. Лиллиан показалось, что он слегка потеплел, а может все дело было в ней, ведь тот, кто пьет на голодный желудок на самом деле дурак, пусть и немного счастливый. — Отчего же? Почетное занятие. Столько внимания. — И вот мы подбираемся к сути, — ехидно улыбнулся он. Но Лиллиан вдруг закрыла рот за замок жестом и закатила глаза. Солас не мог перестать смотреть на нее, положив щеку на свою руку. — Ты только напившись начинаешь говорить, не так ли? — Напившись? Нет. Разве я напилась? — тихо посмеялась она, однако покачивания головой были куда более размашистыми, чем раньше. — Когда я напиваюсь, я… прихожу в чужие комнаты и начинаю приставать, да? Ну ты знаешь… поэтому я пойду. Едва она положила руку на свое колено, собираясь подняться, Солас внезапно удержал ее ладонью. Лиллиан удивленно повела бровью и сердито надула губы, глядя на его пальцы. Солас сразу убрал их. Он знал, что он делает, Лиллиан это ясно поняла, даже сквозь усталость и опьянение. Он четко знал. — Поговори со мной еще, — вымолвил он. — А что тебе сказать? — Лиллиан вдруг повысила голос. Она совсем не собиралась сегодня вести разговоры на взрывоопасную тему, но самоконтроль помахал ей ручкой, едва она поняла, что Солас отказывается усваивать уроки. Он понимал, как на нее подействует его прикосновение, но все равно это сделал. — Что ты самый противный, самый высокомерный эльф, которого я когда-либо встречала? Что когда я смотрю на твое лицо, мне хочется сначала вмазать тебе, а потом… снова вмазать? — Вмазать? — переспросил Солас с вежливой улыбкой, однако его брови поплыли вверх. — Да! Ты такой… не знаю… — она несдержанно взмахнула рукой. Волна слов о том, что произошло в его комнате неделями ранее, ломилась в хлипкую дверь. — Ты строгий, отталкивающий, на пушечный выстрел не подойди. Одним словом, ты… задница, Солас! Я все время пытаюсь заслужить твое одобрение, знаешь ли, или пыталась, но это… это невозможно. — Тебе не нужно заслуживать мое одобрение, — он с досадой покачал головой. — В сущности, тебе лучше меня ненавидеть. — Да? Ну я с этим замечательно справляюсь. Ненавижу тебя. Ты ужасный! — сказала Лиллиан, снова скрещивая руки на груди. — Я знаю. Солас осушил кружку одним глотком и посмотрел в сторону, играя желваками. На мгновение, ей показалось, он воспринял ее шутливые слова серьезно. Но они были лишь наполовину всерьез. Лиллиан шумно вздохнула, обиженно прислоняя ладонь к губам, жалея, что вообще завела этот разговор. Вероятно, она была и впрямь тем, кем он ее считал. — Ты не ужасный, — сдалась она. Солас посмотрел на нее с легкой иронией во взгляде. Лиллиан преодолела порыв схватить его за руку, благо усталость ей в этом помогла. — Ты хороший. Мне нравится, как ты заботишься о Коуле, ты помогаешь мне и всем нуждающимся. И не нуждающимся тоже… и это, по-своему замечательно. Ты сделал много хорошего. Больше, чем я, больше чем Инквизиция… наверное. Ее слова не показались Соласу убедительными, это ясно читалось на его лице. Он мучительно потер висок, устремляя взгляд куда-то сквозь пространство. Что-то под его оболочкой колебалось и дребезжало, но Лиллиан не знала что. Быть может, слова были не те, или источник этих слов. Однако сейчас, решила она, Солас имеет то, что имеет. — Просто… не знаю… лично меня ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я… пустое место, — сказала Лиллиан. Не будь она пьяна, она бы дважды укусила себя за язык, причем второй раз окончательно. — Все время критикуешь все, все время… — Ну же, — заметив, что она осеклась, Солас вдруг улыбнулся и снова посмотрел на нее. — Отстань, — бросила Лиллиан, внезапно чувствуя, что буря миновала. Он очень даже в порядке, раз находит в себе силы издеваться. — Я не могу, это слишком забавно, — Солас покачал головой. — Знаешь, сколько отделяет меня от стадии «Лиллиан напилась и начинает приставать»? — на этот раз она встала резко. Лиллиан показала Соласу большой и указательный пальцы, находящиеся на расстоянии нескольких миллиметров. — Вот столько. Так что самое время свалить. Пойду, поищу кого-нибудь, кто не боится подпускать других к себе. — Главное, в зеркало не смотри, — кивнул он, пытаясь унять бесконтрольное желание смеяться, видя как она уходит. Ему было не до смеха. — Иди ты, — Лиллиан посмотрела на него с теплотой, но тут же скривилась и показала язык. Солас притворился пораженным и откинулся на спинку стула. Он с трудом подавил никому не нужный, навязчивый порыв догнать ее. Похоже только один из них наконец-то был больше пьян, чем зол. Слова Лиллиан засели в его голове, заставляя чувствовать себя парализованным. Солас знал, что после того, как она снова дала волю чувствам, Лиллиан сгорает от стыда, что от этого ни одному из них не становилось лучше, но был готов проделать это снова, лишь бы услышать, лишь бы узнать, что она что-то видит в нем. IV В нос бил странный запах гнили в перемешку с гарью. Тело было тяжелым, как будто его похоронили под тоннами земли и присыпали золой. Лиллиан попыталась пошевелиться, но это оказалось непросто, даже голову поднять, казалось, невозможно. Она кое-как вздохнула, поворачивая лицо на бок. Повсюду только земля и пепел, летящий по воздуху, словно снег. Красиво. Если на это похожа смерть, то может, не все так плохо. — Нет, не похожа… Лиллиан присмотрелась и заметила тело эльфа рядом с собой. Он был отвратительно обезображен, ведь часть его лица попросту отсутствовала, но, вероятно, далеко не так мертв, раз у него был голос. Из груди вырвался ошеломленный выдох. Протянутая рука задрожала, растопырив пальцы и с тихим шорохом попыталась вернуться назад. Якорь скрипел, царапая мерзлую землю, и даже заискрился. Лиллиан прищурила глаза, приказывая себе проснуться, но ничего не выходило. Вокруг нее были фигуры, побитые, покореженные, нагие. Братская могила. Казалось, только титаническими усилиями, Лиллиан смогла упереть локти в землю и приподнять плечи. Словно какая-то невидимая сила давила на спину, пытаясь расплющить, похоронить глубже в ледяную почву. И Лиллиан держалась на поверхности лишь потому, что хоронить было некуда. Под ней не было места, все уже состояло из эльфов, весь мир покоился на их мертвых телах. — На этот раз Ужасный Волк тебе не поможет. — Имшэль… — хрипло, почти шепотом выдавила из себя Лиллиан. Она едва смогла поднять голову, ощущая холод, струящийся по коже. Имшэль был мертв, Клодетт была мертва, Лиллиан всегда разговаривала лишь с собой. — Разве? — Фен`Харел никому не помогает. Он мертв, как и остальные боги. Как ты. — Нет, — засмеялся Имшэль. — Очень даже помогает. Лиллиан утомленно простонала и наклонилась, не в силах видеть мглу, похожую беспросветный тупик, усыпанный трупами. Как страшно узнавать лица. Истиметориэль… может и она здесь. Лиллиан бы этого не хотела. — Тебе лучше встать, пока венатори всех не перебили. Они вернулись, многие уже мертвы. — Ты всегда врешь. — А ты проверь… Руки уперлись в землю и наконец оттолкнули тело. Лиллиан поднялась над смятой лежанкой и ударилась головой о холодную каменную стену, привалившись на бок. Она тихо прошипела, цепляясь в волосы ногтями, будет ей уроком. Лиллиан медленно поползла вверх по плитам, выглядывая из-за брусьев, на которых она спала днем, и прислушалась. Все было тихо и спокойно, большая часть венатори в Западном пределе сейчас кормили падальщиков. Имшэль никогда не говорил правду. Небольшой круг отряда Инквизиции по окрестностям Грифоновых крыльев окончательно доказал разбойникам, что приближаться к крепости больше не стоит. Утомительная жара однако, гнала команду в Скайхолд ничуть не хуже, чем дела. Варрик был уверен, что первым делом закопается в одном из сугробов по пути к горам, однако уже на подъезде к Имперскому тракту передумал. Мокрый снег вперемешку с размытыми дорогами, несколько удлинил поездку. И все же не настолько, раз Лиллиан никак не хотела заезжать ни в один из окрестных городов, как бы сильно он ее ни уговаривал. Она снова погрузилась в себя и почти ни с кем не разговаривала, и все чаще спала. На остановках, Лиллиан уходила в патруль или на охоту вместе со скаутами, а в течение дня пребывала в глубоком забытье, словно сутки для нее перевернулись вверх тормашками. В какой-то момент, Дориану привалило счастье стать для нее опорой во время сна. Когда Лиллиан прильнула к нему на плечо, он сперва состроил несчастную гримасу, но затем решил потерпеть. Варрику забавно было наблюдать, как порой Дориан менялся рядом с ней, превращаясь в наседку. Маг застыл в одном положении без жалоб почти на целый час. — Скажи, Коул, а вот когда ты погружаешься кому-то в память и «пьешь» оттуда… Ты выбираешь то, что увидишь, или это всякий раз случайно? — тихо спросил Дориан, глянув на юношу. Коул крутил свою капеллину в руках всю поездку. — Я больше не пью. Это должна быть боль, — перенимая тональность его голоса, ответил он. — Или способ утолить боль. Тогда я замечу. Рилиенус, загорелая кожа цвета виски, тень на скулах, губы изгибаются при улыбке. Он бы согласился. — Я… буду тебе признателен, если больше так делать не будешь. Пожалуйста, — своими ровными белыми зубами Дориан умел улыбаться так, чтобы это выглядело как оскал. — Но еще ты видел Корифея. Что ты… прочитал в нем? — Страх внутри. Чернота, будто колодец ненависти. Мир так поменялся, надо это прекратить. Покорить, подчинить себе. Солас с интересом прислушался, натирая костяшки холодных пальцев. — Он действительно был в Черном Городе? Это правда? — уточнил Дориан. — Предательство. Зыбь по краям, как на выцветшей картине. Слишком давно, слишком много сумятицы. — Предположу… что это означает «может быть». — Там меня пытались убить. Из-за этого было труднее… Дориан задумчиво опустил глаза. Многим мятежным душам непросто смириться с тем, как все устроено, но только безумец попытается уничтожить ради этого целый мир. Алексиус пошел за Корифеем по той же причине. Страх. — Мне любопытно, Дориан, — вдруг обратилась к нему Вивьен, оценив его вдумчивое выражение лица. — Кажется, вы религиозный человек. Но вы когда-нибудь встречались с Чёрным Жрецом? — Видел его однажды на балу, но пообщаться не удалось, — ответил он, поднимая глаза. — Ему пришлось уйти раньше времени из-за убийства. — Его пытались убить? — Вивьен слегка повела бровью. — Его? — тихо усмехнулся Дориан. — Что вы, что вы, это он убил магистра. Просто не хотел ждать, пока танцы закончатся. Вивьен даже улыбнулась. Она скользнула взглядом по Инквизитору, дремлющему на плече тевинтерского мага. — Ну раз пошла такая пьянка, — Варрик закинул ногу на колено и поправил сапог. — У меня к вам серьезный вопрос, Железная Леди. — Я вся внимание. — Если при императорском дворе кто-нибудь за ужином воспользуется не той вилкой, это будет хуже смерти? Или же он просто потеряет положение в обществе? — Трудно сказать, цветик мой. Всех, кто в прошлом так ошибался, немедленно закалывали нужной вилкой. — Какой мрак… — вдруг отозвалась Лиллиан угрюмо. Она виновато отстранилась от Дориана и потерла щеку, на которой отпечатался след его плеча. — Не волнуйтесь, моя дорогая, никто за неправильное использование столовых приборов колоть вас не будет, — успокоила ее Вивьен. — Однако попытаться могут, поэтому Жозефина так просит вас уделить побольше времени подготовке к светскому обществу. Уютное поместье Бернара де Прюи, это малая репетиция в тепличных условиях, в Зимнем дворце пощады не будет. И кстати… Лиллиан поймала ее наставнический взгляд и нахмурилась. — Что бы он вам там ни пообещал, воздержитесь от беспорядков. Скрестив руки, Инквизитор ехидно улыбнулась. Она случайно встретила глаза Соласа и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ей бы никогда не хватило смелости плюнуть в лицо брату Императрицы, но пофантазировать никто не мешал. Однако еще забавней было притворяться, что она в самом деле на такое способна. Скайхолд становился все ближе, а с ним и насущные проблемы, среди которых подготовка к Зимнему балу для Инквизитора стояла не на первом месте. Солас одним из первых вышел из телеги, натягивая на плечо рюкзак и заторопился в замок. Лиллиан смотрела ему вслед и размышляла о том, что с момента их последнего разговора, прошла пара дней, но он упорно делал вид, что не слышал ее. Похоже, он все-таки чему-то научился и понял, что попытки анализировать ситуацию лишь снова приводят к сближению. Солас выглядел как мужчина, который пожалел о признании в любви, но Лиллиан из-за этого впервые было обидно, а не стыдно. Будто если бы она все сделала правильно, то не потеряла бы его расположение. Но разве она так умела? Она с самого начала знала, как все будет, и упорно приближала этот момент. После того, как Жозефина объявила, что поездка в Вал Руайо больше не является предметом переговоров, Инквизитор уныло подперла голову руками и стала читать письма, сидя за столом в кабинете военных советов, пока ее не отвлекла Сестра Соловей. — Мне сказали, у вас настоящий талант по части скрытности и внезапности, — вдруг сказала она. Лиллиан настороженно подняла на нее глаза. Рано или поздно, обсудить поездку в компании скаутов все равно бы пришлось. — В основном, это лесть. Делаю, что получается — вроде бы пока хватает, — отозвалась Лиллиан. Настоящий мастер скрытности это Коул, а еще Наследница, которая к счастью, наконец сочла обучение успешно оконченным. — Чтобы Инквизиция преуспела, ее предводительница должна быть готова на все. Как Тайный канцлер, не могу не выразить восхищение, — продолжала Сестра Соловей. Лиллиан чувствовала, что за ее словами стоит какой-то подвох, но пока не могла его уловить. Зачем она вообще решила ее похвалить? Она ведь знает, как все было, знает, что выбор специальности у Инквизитора, как минимум, не самый удачный. — Более того, агентам приятно видеть Вестницу и видеть себя. — Даже после того, что они видели? — решилась спросить Лиллиан. — Особенно после того, что они видели. — Держу пари, им понравилось, что Инквизитор притащила их в глушь на границе с Вал Форэ и заставила искать храмовника, которого потом отпустила… — Рука, держащая кинжал, должна колебаться. Так некоторые говорят, — Лелиана подняла глаза куда-то на потолок. — Я вам не рассказывала про своего друга, Зеврана, из Антиванских воронов? Лиллиан невольно улыбнулась. Безусловно, о некоторых спутниках Героини Ферелдена было известно больше, о некоторых меньше. Зевран был из последних, но Лиллиан когда-то слышала, что он был родом из долийцев, а может, это были лишь слухи. — Так вот, ему не всегда удавалось. Мы и встретились только потому, что он не сумел убить жертву. Если бы его рука никогда не колебалась, я не знаю, как сложилась бы судьба Тедаса. Самое яркое, однако, что я о нем помню — он всегда мог меня рассмешить… «Убийца, Антиванский ворон, друг. Примечательный был эльф, это уж точно», подумала Лиллиан, оставшись в одиночестве. Порой она и сама задумывалась, как люди ее запомнят, но затем ее начинало тошнить, и она откладывала эти мысли в дальний ящик. В конце концов, какая разница… Ее глаза уткнулись конверт, в конце стопки. Оно было издалека. «Отряд Легиона смерти спустился на Глубинные тропы и не вернулся. По традиции похороны были справлены перед отправлением. Мы получили множество благодарностей на имя сера Рут». Лиллиан положила голову на ладонь и прислонила спину плотнее к креслу, гипнотизируя пергамент внезапно намокшими глазами. Сер Рут, командир Серых Стражей, которые смогли опомниться в Адаманте, до сих пор стояла перед ней на коленях. Рут чувствовала себя настолько виноватой за все, что натворила, что желала смерти от руки Инквизитора, но вместо этого была отправлена в Легион смерти, к борцам с порождениями тьмы в самых глубоких и удаленных уголках земли, чье название и «традиции» говорят сами за себя. Тело отважной женщины там теперь никто и никогда не найдет… Ей было настолько совестно, что она предпочла умереть. А тому, у кого нет совести, отмерено еще много-много лет. Лиллиан хорошо помнила ужас в глазах храмовника, который был одним из тех, кто вложил свою лепту в страдания маленькой Клодетт. Она ничего не смогла с ним сделать. Есть ли у него совесть, или ее в момент встречи с убийцей подменил страх? А что до самой убийцы, то она решила вновь ничего не решать… Но зато решила выпить. Сначала за ужином, который провела в полном одиночестве, затем направившись в таверну. Ей отчаянно хотелось поговорить с Соласом, но когда она вновь заметила его в окружении магов, то передумала. В Приюте Вестницы было много благодарных ушей, но все не те. Однако, в таких мероприятиях приемлемость, опять-таки, определялась количеством выпитого. Лиллиан изредка вспоминала о просьбе Жозефины, быть готовой к поездке ранним утром, но в какой-то момент решила, что спать в телеге по пути будет тоже не так плохо. В таверне всегда было шумно и весело, и никто, как правило, не говорил о смерти. Лиллиан втиснулась в компанию Железного Быка и даже не сразу заметила Сэру. Настрой у лучницы был мирный, потому что она перестала огрызаться уже в первый же час. А может, Лиллиан просто бросила попытки с ней помириться. Попытками обмен ругательствами и косыми взглядами, было сложно назвать, но она считала, что если с Рильвин это работало, то чем черт не шутит… Компания периодически расходилась по углам, а потом собиралась вместе, и лишь Лиллиан сидела за столом как истукан. Железный Бык, вернувшийся раньше остальных, притащил за стол пиво и громко плюхнулся на скамью. — Чего закисла? — спросил он, поправляя наплечник, который не снимал даже в Скайхолде. — А ты возьмешь меня к Быкам, когда все закончится? — вдруг посмотрела на него Лиллиан. Фантазировать о будущем порой приятней, чем врать о настоящем. — Ну не знаю, — усмехнулся он. — Ты — лицо узнаваемое, а это значит, что заказов либо не будет вообще, либо они будут дорогими что пиздец. Зачем тебе наемничья жизнь? — Шутишь? Путешествовать в компании друзей и выполнять всякую работенку без Церкви, дышащей в затылок. Я теперь аккредитованный убийца. — Вот из-за таких словечек, проблем с тобой не оберешься. Одно дело Крэм то и дело под руку трындит, а если уж вас двое будет… — помахал перед ней пальцем Железный Бык. Он сделал щедрый глоток, утирая пену со рта. — Однако… да. Я тебя приму. Будет приятно покомандовать тобой для разнообразия. — В твоей команде у каждого есть прозвище. У меня какое будет? — Надо подумать. Честно говоря, после Варриковской Снежинки трудно чем-то крыть. — Вот она, сила писательского слова… — Будешь Инквизитором, — заключил Железный Бык. — Нет, хочу другое погоняло, — капризно нахмурилась Лиллиан и сжала кулак на липком столе. — Зачем? Твое имя будет внушать врагам страх. Это как Палехандский палач. Имя с историей. — Так я хочу другую историю, мне нужно, чтобы все по-новому было. — Чудная ты, ну ладно. Я подумаю, — засмеялся он, глядя на ее воинственный настрой. — Я хочу быть… Призраком… или Тенью, нет, Призраком, — с притворным пафосом сказала Лиллиан, проводя в воздухе рукой. — Э-э-э, нет. Таких пошлых прозвищ уже пруд пруди, но лично я считаю, что такое имя надо заслужить. Не-а, — Железный Бык категорично покачал головой. — А я что, по-твоему, не заслужила? — Ты так и не прошла финальный экзамен, не начистила рожу кунари. Хотя и обещала. Лиллиан надула щеки и шумно выдохнула, глядя, как возвращаются товарищи. Когда к столу подошел Коул, она широко улыбнулась. Она всегда была рада его видеть, даже если рядом с ним нужно было запираться на все замки. Дориан мягко подпирал ее локоть с одной стороны, но порой казалось, он скорее для надзора. — Ну что? Как тебе Цукатик? Хорошо время провели? — вдруг спросил Железный Бык, глядя на Коула. — Да. Она танцевала, — Коул задумчиво отвел глаза. — Потом я распутал боль, из-за которой она злилась на мать. Помог ей написать письмо домой. Она сказала, что теперь можно звать ее Маргаритой, потому что от этого имени больше не больно. — Да уж, это пяти роялов стоило, — осклабился Железный Бык, подвигая к себе огромную деревянную пинту, которую в Инквизиции держали только ради него. — Что, простите? — поперхнулась Лиллиан. Она прикрыла рот и возмущенно посмотрела на Железного Быка. — Я сейчас все правильно услышала? — Началось в колхозе утро, — удрученно закатила Сэра глаза. — Кто ее сюда позвал? А ты что, больше не ссышься, что тебя траванут? — Я со своим! Железный Бык откашлялся и смешливо глянул на Лиллиан, когда она громко стукнула бутылкой по столу. Она возмущенно стиснула губы, словно пыталась подобрать слова, но никак не выходило. Крэм, сидящий рядом с Сэрой, задумчиво тер подбородок, не зная, куда спрятать глаза. — Ну что тебя так удивило? — спросил он. — Только не говори, что солдаты не имеют права снять напряжение за несколько монет. — Секунду. Придержи эту мысль, — Лиллиан подняла указательный палец. — Я про Коула. Ты действительно заплатил кому-то, чтобы… — Да. Кому не досталось моего обаяния, приходится платить за секс. Увы, так все устроено. — Ты… ты… — Лиллиан нахмурилась и развела руками, поднимая плечи. У нее даже щеки покраснели, настолько она была обескуражена. Сэра вздохнула в голос, иногда ей было почти жалко эту наивную дикую дурочку. — Ты не должен был так поступать. Может, Коул даже не знает, что это такое. Он мог испугаться или… кто знает что еще могло бы произойти. — Да расслабься ты. Слышала же, он девчонке жизнь наладил, — умиленно засмеялся Железный Бык. — А я за это заплатил, ну и дела… — Она сказала, что вернет тебе деньги, но я сказал, что ты не возьмешь, — растерянно сказал Коул. Кунари одобрительно кивнул. — Ладно, где? — снова разразилась Лиллиан. — Это прямо тут происходит? В Скайхолде? И что… это девочки, которые утром работаю на кухне, а потом… или приезжие? Кто их пускает… Что… — У армии есть свои нужды. Это нормально. Как, по-твоему, бойцы должны пар спускать? — Да пусть хоть друг на друга дрочат, только за пределами бастиона. Или… ну познакомься с кем-нибудь и вперед. Боги… — Лиллиан с досадой приложила ладонь ко лбу. Ей хотелось провалиться сквозь землю. И почему она раньше об этом даже не думала? — Слушай, тебе бы и самой с кем-нибудь «познакомиться», ну в самом деле. Всем нужна разрядка. Тебе правда так сложно понять, что иногда за щепотку ласки кому-то можно и приплатить? Повзрослей, — Железный Бык встал и поправил свой кушак, сказав, что сейчас вернется. Проводив его и Сэру озлобленным взглядом, Лиллиан глянула на Дориана. За последние несколько месяцев отсутствие секса ее совершенно не заботило, потому что все сосредоточилось вокруг выживания и попытки осмыслить новую жизнь. А потом она, как идиотка, влюбилась в самого неподходящего эльфа на свете. — Солдаты Инквизиции «спускают пар». Мне тоже надо кому-нибудь за это заплатить? — нервно посмеялась она. — Это дорого? Сколько это стоит? Дориан, что со мной не так? — Все с тобой замечательно, ты просто немного пьяна, — ласково сказал он. Дориан оценил ее рубашку без всякого восторга, но искренне считал, что Лиллиан не требуется так уж много усилий, чтобы затащить мужчину в постель. — Тебе достаточно расстегнуть эти пуговки и пригласить кого-нибудь потанцевать. Кто-угодно согласится, поверь мне. Бесплатно. Вот только тебе это не надо. — Не надо, — Лиллиан с досадой положила голову собственные ладони, лежащие на столе. — Ну вот видишь. Тебе просто не повезло. Я тебя предупреждал. Три «Н», Лиллиан. — Четыре, — послышался сдавленный голос. — Имей совесть молчать, когда я тебя успокаиваю. Когда Железный Бык и Сэра вернулись, они о чем-то хихикали. Лиллиан пристально наблюдала за ними, ей так и казалось, что они говорят о ней. Паранойя была ей чужда, как и мания величия, но рядом с некоторыми персонажами, она ждала лишь очередного гадкого словечка в свой адрес. — Могу ли я спросить, где все-таки происходит этот… прием? Ну так, на правах Инквизитора, — ядовито поинтересовалась она. — Лиллиан… — вздохнул Железный Бык. Порой, он был вынужден признать, что Лиллиан с Соласом не так уж сильно отличаются друг от друга. — Ладно, но ни Цукатиков, ни кого бы то ни было, чтобы тут не было. — Эй, только не говори мне, что ты осуждаешь этих милых девочек, ладно? — возмутился Железный Бык. — Это в высшей степени высокомерно, даже для тебя. — Естественно, я их не осуждаю. Я осуждаю тех, кто за это платит! — разозлилась Лиллиан. Порой ей было совершенно наплевать, кто и где ее слышит. — Предложение рождает спрос, как говорится… — Спрос рождает предложение! Этот больной, ублюдочный спрос. Иногда они попадают в это совсем юными. — глаза Лиллиан горели пламенем. Дориан с опаской поглядывал на нее. Иногда ей всерьез казалось, она безнадежно отстала от реальной жизни, но только не сейчас. Ей было понятно, о чем говорит Железный Бык, даже в долийском клане известно понятие разрядки, ничто не возбраняется, когда ты одинок и нуждаешься в ком-то, но такого понятия, как платить за секс у них не было, в отличие от эльфинажей, где их несчастным сородичам порой приходилось слишком тяжко. — Вот и началось. А как же выбор? Свобода? Что, нечем заняться что ли было? — Все начинается с насилия! Ты знаешь, скольких юных девочек… мальчиков, затягивают в это с малолетства? По принуждению! Откуда взяться выбору? Это форма рабства! Использовать чье-то тело, потому что так приспичило? — Рабство я осуждаю, и торговлю детьми тоже, на всякий случай! — Железный Бык так пристально сверлил ее глазами, что совершенно забыл о пиве. — Мир гавняный, так уж повелось. Но если мы сейчас возьмем в среднем по лавочке, а я уверен, ты понятия не имеешь, о чем говоришь, и удивишься, скольким девицам нравится их работа. Особенно в больших городах: пелеринки шелковые, модное бельишко. Заставь такую в коровнике работать за гроши! — Потому что они выбирают смириться! — Тогда какая у тебя проблема? Они смирились, а ты не можешь. Для каждого в обществе найдется свое место. Чье-то место… на чьем-нибудь члене… ну или лице. — Ты серьезно сейчас?! — ей показалось, у нее даже глаз задергался. — Лиллиан, мне тебе столько надо рассказать… — А пойдем расскажешь. Пора. Дориан беспомощно наблюдал, как Железный Бык задорно осушает свою пинту и несется на улицу вслед за Лиллиан. Он привстал, собирая по крупицам свое терпение. Ни в какой вселенной, даже в той, где эльфийская комплекция превосходит кунарийскую, драка между ними не казалась ему хорошей идеей. Дориан торопливо вышел, заметив, что несколько посетителей таверны потянулись за драчунами. На удивление, Сэра вдруг юркнула вперед всех и ухватила Лиллиан за руку. — Слушай, ну я поняла уже, что тебе жить надоело, но он тебя по стенке размажет, — озабоченно проворчала Сэра. Ее глаза сами полетели в сторону амбара у конюшни. — Пусть попробует… Навес тренировочного полигона показался Железному Быку немного хлипким, он положил тяжелую ладонь на деревянный столб и от души пошатал, заставляя черепичный настил грохотать. Лиллиан стрельнула в него глазами. Ей хватало ума понять, когда кто-то пытается ее впечатлить или напугать. — И в постели, и в бою нужны правила. Особенно в разной весовой категории, — Железный Бык вальяжно подошел к старому ящику, заполненному тренировочными мечами и сбросил в него отстегнутый наплечник. Если бы он хоть на секунду воспринимал ее всерьез, он бы никогда так не поступил. Лиллиан улыбнулась и размяла шею. Она обхватила локоть и завела руку за плечо. Кровь кипела от желания доказать Быку, насколько он ошибся. — Никаких щитов, — сказала она, продолжая сосредоточенно разминаться. — Еще бы, — прыснул кунари. — Никаких невидимок. Чтобы я знал, куда можно бить, куда нельзя. — Я буду прыгать. — Сколько душе угодно. — Прекратите! Один из вас пострадает! — крикнул Дориан, подходя к ограждению. Он грозно опустил брови, пытаясь призвать их к разуму. — Я на это очень надеюсь, — Лиллиан махнула ему рукой, призывая отойти. Несколько зевак из таверны решили остаться на почтительном расстоянии. — Да не бойся, я ее не покалечу, — успокоил его Железный Бык, хотя его голос был больше похож на рычание. Он любил хорошую драку, правда, что делать с эльфийкой, недостающей ему до плеча даже на носочках, не понимал. Глянув на то, как она закатывает рукава, Железный Бык ткнул пальцем. — Без магии. — Это драка или орлесианский бал? — иронично улыбнулась Лиллиан. — Ну как скажешь… — Если ты заденешь меня трижды, победа за тобой, — Железный Бык пнул в ее сторону деревянный меч. Лиллиан равнодушно посмотрела себе под ноги, а потом пошла искать в коробке тренировочные кинжалы. — Но если я уложу тебя на лопатки, ты сдаешься. — Давай пять, — занятым тоном сказала она, доставая туповатые деревяшки. Лиллиан недовольно оценила их и пробормотала. — Если нельзя вставить и провернуть, какой смысл… — Я знал, что в глубине души ты со мной согласна, — сказал он, очень довольный собой. Лиллиан зловеще улыбнулась, слушая тихий гомон голосов. Железный Бык в тусклом свете, размахивал огромными, мускулистыми руками, выхаживая по кругу, словно настоящее животное. Он всегда выглядел самоуверенным, даже слишком, и она никогда не видела себя тем, кто может преподать ему урок. Однако, сейчас ей невероятно хотелось быть этим кем-то. Кем-то, кто имеет гордость, высокомерие, кто не сомневается в своих силах ни на секунду. Лиллиан застегнулась на пуговицы до самого ворота. Она не врала, когда говорила, что дерется лучше под градусом, поранить никого она в эти моменты больше не боялась, а боль и вовсе переставала ощущать. Если бы Каллен видел ее сейчас, он бы больше не орал на тренировках. — Снимай, так даже интересней, — крикнул Железный Бык, когда Лиллиан начала обвязывать края рубахи вокруг талии. Несмотря на то, как сильно ей хотелось стиснуть зубы, она посмотрела на него и послала воздушный поцелуй. Она знала, зачем это все, она не поведется. — Помнишь битву с авваром? — сказала Лиллиан. Железный Бык поднял брови и слащаво улыбнулся. — С тех пор я многому научилась. Дориан ненавидел, когда его не слушают, но отчего-то не оставлял попыток докричаться до них, используя все свое красноречие. Он действительно считал, что это не закончится ничем хорошим, особенно для Лиллиан, какими бы плавными и грациозными не были ее шаги, пока она ходила кругами, проделывая финты оружием. На ее губах была зловещая, надменная улыбка и она была совсем не похожа на себя. — Если ты хотела потанцевать, не надо было выпендриваться и тащить меня на улицу, — засмеялся Железный Бык, сжимая кулаки до хруста. — Раз. Он резко дернул головой, когда о его плечо звонко шлепнуло ребро деревянного ножа. Железный Бык осклабился, издавая смех, похожий на утробное рычание, низкий, угрожающий. — Да хоть все два. Не заметив ее на месте, он вдруг напрягся и почти возмутился, что Лиллиан пренебрегла правилами. Но она не использовала невидимость, а лишь прыгнула ему за спину. Бык резко сделал подсечку, желая схватить ее, но Лиллиан снова выкрутилась. И все же, он заставил ее защищаться. Лиллиан не давала ему коснуться, но едва она приближалась, удары Железного Быка, со свистом разрезающие воздух, становились такими размашистыми, что казалось, подступиться невозможно. Когда он, сделав пару неудачных шагов назад, задел ограждение, несколько брусьев ограждения сломалось. Железный Бык отбил руку Лиллиан, скользнувшую мимо него, но так и не смог ее схватить. Он начинал злиться. Когда он топнул, желая задеть ее, казалось, даже земля задрожала. Лиллиан стрелой метнулась ему за спину и посильнее провела ребром деревянного ножа, желая оставить след побольнее прямо по его шее. Она не отказала себе в удовольствии зацепить край ремня его наглазника. Железный Бык рассвирипел от ее наглости и резко ударил ее локтем, но понял, что даже не попал. Лиллиан откатилась в сторону, но сразу же оказалась на ногах. Она послала ему торжествующую улыбку, от которой хотелось рвать и метать, однако Железный Бык все еще был способен взять себя в руки. Он грозно встряхнул плечами. Этого было не достаточно. Его наглазник полетел в сторону. На этот раз Лиллиан его сдала, она ходила из стороны в сторону, изображая завидное хладнокровие, ее пальцы крепко сжимали рукоять, в руки просилась сталь. Железный Бык разбежался, сжав кулак. Сперва он думал, что ему следует целиться получше, но после двух промахов понял, что это неважно. По Лиллиан действительно сложно попасть, хотя она при этом с театральным спокойствием вышагивала из стороны в сторону, словно матадор. Задев ее плечом, он заставил ее пошатнуться, но лишь на секунду. Выйдя из равновесия, Лиллиан стиснула деревяшку посильнее даже успела размахнуться снизу, ударив Железного Быка в бок. Ребра кунари не были созданы так, чтобы их мог сломать кулачок какой-то эльфийки, но удар Лиллиан отчего-то был болезненным, пробирающим до самого позвоночника. Однако, она открылась. Железный Бык схватил ее за предплечье, выбив один из ножей, и уже собирался воспользоваться второй рукой, чтобы пригвоздить ее к земле, но Лиллиан избежала подсечки, выкрутилась, и даже вцепилась в его плечо, собираясь нанести удар. Быку оставалось схватить ее за шиворот и швырнуть со всех сил, отталкивая подальше от себя, словно надоедливую кошку. Лиллиан сдержала стон, когда ее спина встретилась с перегородкой стрельбища и проломила ее. Она вцепилась в поломанные брусья ногтями, перекатываясь в сторону, и сразу поднялась на руках. Встревоженные голоса ночного двора звучали опьяняюще. Людям всегда нравилось насилие, они были так рады, когда она казнила Эримонда. Радостные крики, все больше и больше. Она выпрямилась, сдерживая легкую дрожь и бросила обломок, заскочивший ей в сапог. — Можешь, не ложиться, засчитано, — немного запыхавшись, крикнул ей Железный Бык. Ему казалось, он переборщил. — Не засчитано, — улыбнулась Лиллиан и побежала к нему, быстро подобрав тренировочное оружие. Железному Быку хотелось смеяться от куража. Происходящее ему слишком уж нравилось. Он всегда считал, что хорошая драка, лучше бесполезной болтовни по душам, которую Инквизитор так любила, и глядя на ее хищную улыбку, он лишний раз в этом убеждался. Следующее столкновение, он пытался смаковать, ловя ее ритм, но Лиллиан постоянно его меняла. Он снова едва не повалил ее, но она сильно надавила на какую-то точку на руке, освобождая руку, а потом и вовсе ударила его ногой по лицу, когда он за ней потянулся. В какой-то момент Железному Быку и в правду захотелось сломать ей бедро. Целители все равно починят. Он вытер кровь из носа и плюнул в сторону, глядя на нее. Лиллиан ни капли не боялась, и не раскаивалась в содеянном. Она гордо задрала нос, заставляя его восклицать про себя, где она раньше такой была. Когда Железный Бык снова сцепился с ней, то окончательно перестал рассчитывать силу. Он чувствовал, что противница совсем не устала, но он ломал и не таких. Один из его ударов, который она успешно миновала, звонко разнес один из столбов навеса, переполняя его сердце восторгом. Он заметил Лиллиан немного раньше, чем она рассчитывала и дернулся в сторону, пытаясь протаранить ее головой. Она ловко перекатилась по его спине, но Бык знал, что точно задел ее. — Все, хорош… — с досадой прорычал он, глядя на рассечение на ее руке. Лиллиан нахмурилась, мельком глянув на расползающееся пятно, но отказалась сдаваться. Она еще не исчерпала свой запас гнева, это все, что она из себя сейчас представляла. И пока ноги были способны держать ее в вертикальном положении, она не остановится. Ей остался один удар. Она мстительно прошептала, но он ее прекрасно слышал. — Смелее, я же не маг… и не демон. Грязные приемы всегда срабатывают. Железный Бык яростно понесся на нее, едва не приплющив к стене. Почувствовав удар в грудь, Лиллиан проскользила назад, но до столкновения с твердыней, успела юркнуть вниз. Казалось, крепостные стены могли задрожать, когда Железный Бык впечатался в них плечами. Он уже развернулся и сделал серию сокрушительных ударов, один из которых едва не попал в цель. Лиллиан припала к настилу, стараясь пережить атаку, она выжидала, когда он выдохнется. Только рефлексы, не позволили ее голове расколоться между его кулаком и стеной. Лиллиан укатилась в сторону, разрывая дистанцию. Она уже прицелилась, нужно только прыгнуть. — Довольно! Она в ужасе раскрыла глаза, когда Железный Бык, ринувшись к ней, вдруг словно уперся в невидимую стену, которая отбросила его на несколько метров, словно пушинку. Однако кунари с грохотом влетел в груду бочек, которые рассыпались под ним в щепки. Лиллиан повернула голову и уставилась на Соласа, окруженного гомоном обеспокоенных голосов. Его глаза горели словно два факела, способных сжечь все до тла. Дориан и Сэра выскочили у него из-за спины и бросились к Железному Быку. Лиллиан выпрямилась в полный рост, сделав два нетвердых шага в сторону противника, но поняла, что не может оторваться от Соласа, который даже ухом не повел в сторону, высверливая в ней дыру глазами. Он был невероятно зол, он дышал злобой. Чужую ярость на себе легко почувствовать, даже если ненавистник остается неподвижным и стоит в нескольких метрах от тебя. У Лиллиан только сейчас сбилось дыхание, а гордость и самоуважение, рассыпалось вдребезги. — Я в норме! — послышался голос Железного Быка. Дориан вцепился в волосы одной рукой, а вторую упер в бок, когда кунари отказался от помощи. Бык сел и встряхнул плечами, сбрасывая с себя обломки. Он весь был покрыт древесиной, мокрый, но отчего-то вполне довольный. Может, и головой ударился? Лиллиан поспешила к нему, но Солас крепко ухватил ее за запястье, оказавшись за спиной словно привидение. — Пошли, — приказал он. Лиллиан растерянно оглянулась, глядя на зевак и нескольких солдат, которые озадаченно наблюдали за картиной. Хватка на запястье становилась лишь крепче, чтобы от нее избавиться, потребуется довольно громкая сцена. Однако, как только Лиллиан повернулась в сторону замка, швыряя на землю деревянные кинжалы, Солас сразу ее отпустил. Она уже знала, сейчас самое время собирать свое терпение по крупицам, чтобы направить на сооружение барьера, сквозь который не сможет пробиться ни единое слово. Но она внезапно устала. — Бред. Беспросветный бред! Голос Соласа был тихим, но настолько резким, что об него можно было порезаться. Лиллиан нервно поежилась, когда его заклинание коснулось ее окровавленного плеча. Она продолжала шагать вперед, пытаясь вдохнуть побольше сил, впитать побольше тихого, ночного Скайхолда, который способен выстоять перед любыми невзгодами. — Это просто невозможно… совершенно неприемлемо! — продолжил Солас. — Если тебе так нравится позориться на всю Инквизицию в следующий раз просто спой или спляши на столе, или что ты там еще делаешь! — Позориться? — резко остановилась Лиллиан. Она развернулась к нему с возмущенно посмотрела в его горящие глаза. — Да я его почти уделала! И к твоему сведению, на столе я пляшу замечательно. — Охотно верю, — ядовито выдохнул Солас. Лиллиан скривила губы и снова продолжила путь в замок вдоль бастиона. Она сердито заправила волосы, выбившиеся на глаза, стараясь концентрироваться на дороге. Никто не выведет ее из себя. — Я тебя услышала, Солас. Поговорим утром. А лучше никогда. — Нет уж, лучше я провожу тебя, чтобы ты не подралась ни с кем по дороге. — Неверное решение. Если ты собрался идти со мной, риск подраться лишь повышается, — нарочито безмятежным тоном сказала она. — И на всякий случай, Солас, в честном бою магию не используют. Поэтому подумай еще раз. — Не надо меня недооценивать, — зарычал Солас. — Я умею держать в руках не только посох, а еще меч и даже кинжал. Я тебя научить могу получше Каллена. Лиллиан слегка замедлилась. Пульс участился и стал бить по ушам. Неужели он не видел, как хорошо она справлялась? Почему он вообще так злился, и о каком позоре вообще говорил? — Очень смело с твоей стороны, — тихо сказала она. Однако ее притворная покорность, похоже, раздражала Соласа только больше. Он шагнул вперед, чтобы заглянуть ей в лицо, стараясь держать свои руки по швам изо всех сил. — Пьяная драка. Ну почему? Почему ты постоянно пытаешься все разрушить?! Что дальше? — Никто не пострадал, пока ты не вмешался. — Не пострадал?! — Приди в себя. — Знаешь что! — Солас схватил ее за предплечье, там где заживала рана, оставленная рогами кунари, но потом резко убрал руку. Однако Лиллиан даже виду не подала, что ей больно. Потому что ей не было. Ее боль сконцентрировалась в другом месте. — Ты хотела моего внимания? Ты его добилась. Ты специально все сделала. — Мир таки крутится вокруг тебя, да? — с наглой улыбкой сказала она, ускоряя шаг, чтобы скорее взбежать по лестнице. Ее голос стал ироничным и хлестким. — Совершенно невозможно представить, чтобы у меня были какие-то дела или трудности, которые бы тебя не касались. Эгоцентричные придурки и их фантазии об абсолютном могуществе. Обожаю. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — зашипел Солас, открывая дверь в обход тронному залу, чтобы их голоса не отскакивали от каменных стен. Лиллиан на мгновение колебалась, но потом смело шагнула в коридор. — Когда я отказал тебе, ты стала действовать мне наперекор в Изумрудных могилах, а потом вовсе попыталась повредить Якорь. Когда я стал общаться с Миневой, ты внезапно уехала из Скайхолда, не оставив ни одной зацепки. Но это… это-то за что? Я ждал, я тебе ни слова не сказал. — Ждал меня?! Чтобы что? Убедиться, что Якорь в порядке? — возмутилась Лиллиан. Его слова внезапно снова подняли бурю. Если бы Солас действительно любил ее, если бы действительно ждал, разве он стал бы вести себя так, разве заставил бы ее чувствовать себя ненужной? Лиллиан уже дала понять, как сильно он ей нравится, но ведь он буквально растоптал ее гордость. Что значит, «ждал»? Ей хотелось остановиться и схватить его за грудки, чтобы как следует дать понять, насколько она сердится, но Лиллиан справилась. Однако, ее взгляд, брошенный через плечо, ужалил Соласа сильнее, чем раскаленная игла. Ужалил в грудь... Солас не был идиотом, чтобы не понимать, что ее так взбесило. Однако это все, что он мог ей дать. — Якорь важен, — сказал он, продолжая подниматься за ней по узкой лестнице. — Якорь, якорь, якорь!!! — воскликнула Лиллиан, стоя у спальни и сжимая кулаки около лица. — Fenedis lasa! Все, доброй ночи! — Я дождусь, пока ты закроешь дверь, — Солас скрестил руки у груди и упрямо пронзил ее взглядом. — Не надо. Может меня там кто-нибудь ждет. — Никто тебя там не ждет. — Пошел ты, Солас!