Волчьи тропы

I Вернувшись в Скайхолд на рассвете, Лиллиан шагала по тронному залу. Если бы не солдаты, она бы пустилась в пляс. Унылый и обманчиво зубастый трон обманщицы стоял по главе, затянутый тусклыми, розовеющими лучами. Лиллиан не удержалась и присела на него, представляя себе очередной судебный процесс, на ее губах появилась нелепая усталая улыбка. Острые уши прямо под огромным гербом Церкви. До встречи с банкиром всего несколько часов. Интересно, а Солас спит? Лиллиан положила подбородок на ладонь, глядя в сторону роковой двери в круглый кабинет. За что она так с ним? Он ведь ничего плохого не сделал, просто был собой… был Соласом. А кем была она все эти дни? Наверное, Лиллиан. И на странность, оказалась не так плоха. Хотелось бы понять, что чувствуют патрульные, глядя на Инквизитора, сидящего в одиночестве в тронном зале, но если это не мешало им исполнять свои обязанности, то какая разница? Лиллиан встала и поплелась наверх, в свою спальню. Хотя бы спальня уж точно ее. Без надушенных простыней, пустая, холодная, все как положено. Здесь никто не нужен и ничто не нужно. Наряженная в свой камзол, который «органично смотрелся в Скайхолде», Лиллиан сидела в зале военных советов, разбирая письма, пришедшие в ее отсутствие. Глаза слипались от рукописного текста, но оно и к лучшему. Тяжелый взгляд — отличное дополнение к титулу. Услышав скрип двери, она подняла глаза и чуть забыла как дышать. Вот он. Легок на помине. — Доброе утро, Инквизитор, — сказал Солас, опуская глаза на карту, лежащую посреди стола. — Я слышал, вы нашли в храме Силейз какие-то артефакты. Я могу посмотреть? Лиллиан спряталась за собственными пальцами, но позволила себе на него посмотреть. Казалось, столько времени прошло, а Соласу хоть бы что. «Ты меня, конечно, извини, но в чем он был не прав? Он с самого начала говорил тебе, что ему эти отношения нужны как пятое колесо телеге». Лиллиан уставилась на пергамент, не в силах заглушить голос разума. Разум ее, однако, все чаще напоминал захламленный шкаф, в котором невозможно отыскать что-то важное, а главное — быстро. — Ты спрашиваешь разрешения? — уточнила она. — Разумеется. — Валяй. Солас кивнул и невольно вздохнул. Если бы боль была вызвана Якорем, он бы знал. Он ведь и так на многое решился, так многое себе позволил, но миру этого не достаточно, Лиллиан этого было не достаточно. Из размышлений его вырвал настойчивый стук в дверь. Едва увидев солдата, она кивнула. Очаровательный образец благодетели, хоть и усталый. — Хорошо выглядите, Инквизитор, — вымолвил Солас, надеясь ее подбодрить. «Это еще что, ты белье мое не видел», подумала она. Однако усмехнулась вслух. В этом смехе было что-то отчаянное, глупое, но совершенно бескомпромиссное. Солас скривил губы, поддерживая ее настроение. Он слышал, что поездка в Монтсиммар далась ей непросто, но Лиллиан справилась хорошо раз вернулась она по расписанию, а Инквизиции все же выделили заем. Вивьен, по мнению Соласа, была прекрасным манипулятором, но о том, насколько, он бы знать не хотел. Появившись в библиотеке в сопровождении Миневы, Солас сразу поймал на себе взгляд Дориана. Иногда эльфу действительно было интересно, чем на досуге занимается тевинтерский маг в стенах Скайхолда, но сейчас, насколько он слышал, Дориан был в плену одного из самых бесполезнейших занятий, он изучал копию талмуда под названием Либералум, в попытке раскрыть истинную сущность Корифея. Важен был не Корифей, а то, чем он владеет, или пытается овладеть. Солас перекинулся парой слов с бывшей Первой Чародейкой Фионой, пока Минева забирала материалы, добытые в путешествиях, и отправился в башню магов, которую Инквизитор любезно выделила под их нужды, отказав солдатам Каллена. Порой, на Соласа наваливалось смутное чувство благодарности и тревоги. Если бы он не понимал, на какие жертвы она шла, выбивая магам место в Инквизиции, он бы называл идиотом себя, а не ее. Лиллиан не была чародейкой, но отчаянно стремилась им помочь, гонимая своим призрачным чувством справедливости. Эта мотивация когда-то и ему была знакома, но спустя столько лет с трудом. С бастиона открывался широкий вид на центральный двор Скайхолда, где стояла Лиллиан в окружении своих советников. Солас немного замедлился, наблюдая за сборищем. От каждого из приближенных к Инквизитору тянулась своя собственная ниточка, сотканная из ожиданий и намерений. У кого-то тоньше, едва заметная, хрупкая, у кого-то стальная, звенящая, вцепилась намертво. Ее белые волосы ярко сияли в окружении солдат. Ворота уже открылись, пропуская знатного гостя и его телохранителей. Солас снова присмотрелся к невысокой фигуре с гордой осанкой. Лиллиан даже не шелохнулась навстречу, вот и правильно. Дворянин с совершенно непроизносимой фамилией нагнал на Инквизитора скуку. Жозефина следовала рядом с гостем, развлекая его вежливыми разговорами и удовлетворяя его интерес к обустройству Скайхолда. Лиллиан твердой походкой следовала впереди, взяв на себя заботу открывать хотя бы двери вместо рта. Тронный зал, затянутый ярким светом, льющимся сквозь витражи, где все является олицетворением власти и непоколебимости Инквизиции и ее главной миссии. Иногда Лиллиан забывала, как там бывает красиво. Ее сознание навечно застряло в том бредовом видении, где она наблюдала лишь пустоту и разруху. Лиллиан знала, однажды это случится, и лишь одна перспектива пугала ее до ломоты в костях, застать этот момент живьем. Инквизиция для Скайхолда, очевидно, лишь фрагмент истории. Но сколько мал он или велик, покажет только время. К лицу Инквизитора прочно приросла вежливая, совершенно безжизненная улыбка. Де Прюи понравился Лиллиан больше, он все-таки был военным ветераном, циничным, сварливым, но все же веселым. Этот румяный лорд, расхаживающий по дворцу Скайхолда будто вчера вылез из-под маминой юбки, а его голос звучал как ленивый, монотонный кошачий вой. Когда все окончилось, Лиллиан долго стояла на бастионе, провожая его глазами. Спустившись в сад, она услышала песнопения из часовни и интуитивно потянулась туда. Лиллиан стиснула в кармане маленький круглый портрет и решила, что оттягивать этот момент больше нет никакого смысла. Внутри было до тошнотворного душно, всюду витал аромат ладана и воска. Тихо просочившись сквозь дверь, Лиллиан сразу увидела Кассандру, сидящую в последнем ряду. Искательница подняла на нее удивленные глаза и приглашающе подвинулась. Лиллиан оставила портрет маленькой девочки на поставце и бесшумно опустилась рядом с воительницей. В такие моменты ей казалось, она проникла в чужой дом с грязными ногами. Голос Искательницы тонул в хоре, казалось, она лишь приоктрывает губы, хотя рассматривать ее было верхом неприличия, поэтому Инквизитор старалась сосредоточиться на убранстве маленькой часовни, проступающем в свете многочисленных свечей. В человеческой Церкви всегда было множество атрибутов, которые Лиллиан не понимала, подозревая, что многие из них она должна ненавидеть от природы. Церковь и эльфы никогда не ладили, мягко говоря. Андрастианский культ был ответственен за уничтожение последней империи эльфов. Благодаря ему великий лес в Изумрудных могилах так велик… Вспоминая свои первые дни в Инквизиции, Лиллиан все чаще корила себя за то, что шла на все как ягненок на заклание. Она делала это, чтобы выжить, хотя сейчас это уже не казалось ей столь уважительной причиной. Несмотря на то, что она сказала Хранителю Хавен, она все еще слышала голос Истиметориэль, засевший в голове. «У всякой лжи во благо есть своя цена. Молчание и потворство тоже harellan.* (друг обмана)» Лиллиан хмуро наблюдала за тем, как мать Жизель заканчивает службу. Вера помогает стольким людям, а Инквизитору не помогла ни своя, ни чужая. Неужели Лиллиан так старалась уважать и беречь верования тех, кому была обязана, что где-то переступила допустимую черту? — Ненавижу эти приемы… — вымолвила Кассандра, когда песни окончательно стихли. — Ты поэтому здесь пряталась? — спросила Лиллиан с улыбкой, хотя знала, для посещения часовни Кассандре не нужна никакая причина. Она была буквально тронута духом Веры когда-то, ей не оставили выбора. И однако, из нее вышла достойная женщина, легенда. — Конечно нет. Сегодня была поминальная служба, стараюсь не пропускать их, если застаю, — отозвалась Кассандра. Она сложила руки на коленях и пристально посмотрела на поставец, залитый воском. Среди свечей стояли различные предметы, украшения, свертки пергамента. Памятные вещи. — Энтони был старше меня… Лиллиан напряглась и прислушалась. Кассандра никогда не говорила о своем брате, по крайней мере, ей. Пальцы эльфийки вцепились в ладонь с ногтями. — Он охотился на драконов и мог показать, чего стоят Пентагасты. Я на него молилась. Хотела тоже научиться охотиться на драконов, хотя дядя и не разрешал, — продолжала Кассандра. Лиллиан вяло улыбнулась, представляя себе время, когда Искательнице можно было хоть что-то запретить. — Энтони обещал научить меня в тайне ото всех. Я представляла, как это будет: брат и сестра плечом к плечу повергают древних бестий. А потом он умер у меня на глазах… — Мне очень жаль… — Кучке отступников понадобилась кровь дракона, и они хотели, чтобы Энтони ее добыл. Он отказался. И за это они его убили. Прямо при мне. — Отступников…? Кассандра, я и не знала… — Лиллиан повернулась, цепляясь за нее глазами. Инквизитор никогда не считала магов безобидными и со временем лишь убедилась в этом, но для того, кто прошел через такое испытание, Кассандра с невероятным стоицизмом переносила расплывчатые взгляды Инквизитора. — Я умоляла Церковь взять меня в храмовники. Но меня вместо этого послали к Искателям. Понадобилось много лет, чтобы расстаться с желанием отомстить. Много лет… Лиллиан смотрела на портрет Клодетт, стоящий посреди чужих вещей, будто ему здесь все же не место. — Я не могу представить, через что ты прошла, — тихо сказала Инквизитор. — Временами я не могла дышать. Задыхалась от гнева, — Кассандра проследила за ее взглядом. Ей было свойственно носить под сердцем тяжелые вопросы и воспоминания, но она не так часто стремилась ими делиться. Лиллиан захотелось взять ее за руку, но ее будто парализовало. — Порой я задумываюсь — как бы сложилась моя жизнь, если бы Энтони остался жив? Стала бы я охотницей на драконов? Вышла бы замуж за знатного болвана и родила бы кучу болванчиков? Я не знаю. Заметив на ее лице улыбку, Лиллиан и сама улыбнулась. Похоже, у всех когда-то были возможности. Или все-таки нет? — Охотница на драконов нам бы сейчас точно пригодилась, — усмехнулась Лиллиан. — Клодетт д`Онтер. Ты правильно сделала, что принесла ее сюда, — указала Кассандра на изображение черноволосой очаровательной девочки, стоящее в золоченой раме. — Что бы она ни натворила, она заслужила прощение Создателя. «Уж скорее Создатель не заслужил ее прощения», подумалось Лиллиан. Она устало потерла глаза и наклонила голову. Злость. Чернющая злость расползалась в груди. Круглосуточно, утомительно. — В часовне всегда так хорошо и спокойно, — вздохнула Кассандра. — Особенно, если это служба по усопшим. Понимаешь, что все не просто так. Мне приносит утешение мысль, что у Создателя для всех есть свой план, вот только… не всегда он добр и милостив. Лиллиан и хотела бы что-то сказать, но все это не предназначалось для ушей Искательницы истины. Что же такое задумал хитрый и коварный кукловод, дергающий за ниточки и какая ему польза от того, что маленькая Клодетт стала жертвой религиозных суеверий? А за что пострадали эльфы? Создатель любит все свои творения, если опираться на Церковь, но только если уши у них округлой формы. Должно быть, ему было особенно тяжело сделать одного из них своим избранником и направить на борьбу с древним злом. Лиллиан опустила глаза и вздохнула, за такие размышления в часовне можно и случайно самовозгореться. И чего она вообще пришла? — Тебе полегчало? — спросила Кассандра, глянув на застывшеее выражение лица Лиллиан. Та кивнула. — Инквизитор, для нас такая честь, что вы почтили присутствием нашу службу. Подняв глаза, Лиллиан увидела мать Жизель. Женщина покорно сложила руки в замочек перед собой. Ее взгляд, обращенный на эльфийку, всегда был ласков, даже слишком. Для нее она была все равно, что несносное, заблудшее дитя, обремененное властью. — Красиво, — кивнула Лиллиан. Она до сих пор так и не поняла, что подобает говорить в таких случаях. Да и чего кривить душой, она никогда не стремилась понять. — Вы так и не дали мне ответа, миледи, — напомнила мать Жизель. Она внимательно посмотрела на эльфийку и мягко улыбнулась. — Вы нужны людям в эти темные времена, как никогда раньше. Если бы хоть раз прочли со мной Песнь Света на службе, нашим прихожанам это бы очень помогло. Я понимаю, что прошу многого, но если вы согласитесь, то поймете насколько просто. О том, чтобы вы почувствовали лишь толику той любви, которую питает к вам Создатель, я молюсь каждый день. — Простите, мать Жизель, мой ответ — нет, — сказала Лиллиан. Ей хотелось испариться в воздухе или хотя бы спрятать свои глаза, но она не смогла. Лишиться надежды ведь не значит умереть, ничего страшного. Покинув часовню, Лиллиан внезапно застыла. Она увидела группу разведчиков, которые провожали высокого русоволосого эльфа, долийского эльфа. Юноша вдруг встал как вкопанный, заметив ее. Это был Лоранил, и он только что увидел Инквизитора, который стоял у дверей дома Создателя. Лиллиан нахмурилась и поспешила к нему. — Ты что тут делаешь, lethallin*? Ты сбежал? — налетела она с вопросами. Лоранил не успел и рта раскрыть, как Лиллиан обратилась к скаутам. — Где вы его нашли? Что случилось? (*сородич, кузен) — Миледи, я не сбежал, — запротестовал парень. На его лице появилась торжествующая улыбка. — Хранитель, он отпустил меня. Сказал, чтобы я помог, если хочу. Я хочу! Лиллиан представлялось, что этот момент станет для нее более радостным, однако она почувствовала тиски тревоги, начинающие ковыряться у нее в животе при виде воодушевленного долийского лица. Теперь, помимо призрачной толпы предков и соклановцев, смотрящих за каждым ее шагом из недр сознания, на нее будут обращены живые, самые настоящие глаза. Они пылают решимостью и надеждой, как тяжело будет наблюдать, как они угасают день за днем… — Добро пожаловать, Лоранил, — она позволила себе хлопнуть его по плечу. «Надеюсь не услышать твое имя на ближайшей поминальной службе…» II Покончив с делами, требующими присутствия, Лиллиан собиралась покинуть Скайхолд следующим же днем. Пока зимнее солнце медленно катилось за горизонт, она так или иначе натыкалась на Лоранила, наблюдая за его одинокими попытками приткнуться, влиться. Ей казалось, он все время ищет ее глазами, стараясь заручиться поддержкой. А может все было наоборот? Лиллиан видела его тоску и одиночество, как он с интересом рассматривает эльфов, пытаясь завязать с кем-то разговор. Это ее нервировало. Она ему ничего не должна, раз он пришел сюда в поисках приключений. Он сделал свой выбор. Хотя какой там выбор в девятнадцать-то лет? В свои девятнадцать лет Лиллиан чуть не вышла замуж. Пару раз парнишка подходил к ней, задавая глупые бытовые вопросы, но она дала себе обещание не водить его за ручку. Такова жизнь. Пусть полюбуется на шемлен и церковную символику, а если захочется особенно острых ощущений, пусть он наткнется на Сэру в таверне или Соласа, где бы он ни был. Это сразу поможет ему понять его место в жизни. Робкий голосок совести предложил Лиллиан предупредить Лоранила насчет собратьев, но она твердо отвела ему отказом. Пусть сам разбирается, может это поможет ему передумать. — А вы скоро собираетесь закрывать оставшиеся разрывы на Священных равнинах? — вдруг спросил Лоранил, когда вновь перехватил Инквизитора возле казарм. — У Инквизиции множество направлений, требующих внимания, — пытаясь сдержать раздражение в голосе сказала Лиллиан, держа в руках тренировочный лук. — Если ты хотел помочь своему клану, возможно, тебе стоило там остаться. — Я понимаю, — закивал он. Лиллиан развернулась и поспешила прочь, да поскорее. Когда это она стала такой скверной долийкой? «Всегда была». До самого вечера она занималась чем-угодно, лишь бы не засиживаться на месте, где-нибудь, где ее можно найти. Время тянулось долго. Настолько, что Лиллиан догоняли мысли о том, что ей нужно сдаться и поговорить с Соласом, обсудить с ним все, что с ней произошло. Но проблема была в том, что она боялась услышать то, что он ей скажет, особенно сейчас. Ей бы не хватило сил дать отпор ему и его экспертному мнению, которому она на самом деле доверяла. Тренировка проходила динамично и с задором. Энергии было хоть отбавляй, что не могло не радовать военачальников Инквизиции, Кассандру и Каллена. Лиллиан нравились его подбадривающие возгласы. За все те гнусные решения, все ее слова, всю ее, Лиллиан невольно пыталась реабилитироваться перед Калленом. Однажды она смогла заслужить признание Кассандры, и это было великолепно. Если бы кто-то вроде рыцаря-командора оценил ее боевые навыки, это было бы еще лучше. — Пропускаешь! Не дышала! — строго прикрикнул Каллен. Он задел ее учебным мечом, но Лиллиан этого даже не почувствовала, упрямо продолжая атаковать. Порой он поражался, как она еще не истекла кровью где-нибудь, если игнорировала удары. Каллен знал таких солдат — отчаянные, неосторожные, мертвые. — Сам еле дышишь! — Потому что настоящий бой уже был бы окончен! Лиллиан вспыхнула словно потусторонний огонек и резко оказалась у него за спиной, использовав пространственный прыжок, маленький деревянный кинжал уперся Каллену в горло. — Вот так он был бы окончен, — произнесла она с таким видом, словно всю жизнь репетировала эту реплику. — Хорош! — одобрительно крикнул Блэкволл. Лиллиан отпустила Каллена и сделала шаг назад. Бывший храмовник однако восторга не разделял. — Все хорошо, но здесь было бы забрало или металлический ворот, — сказал он, потирая шею. Каллен хмуро посмотрел на Инквизитора, которая довольно расхаживалась из стороны в сторону. — Тогда била бы в подмышку. — Кольчуга. — К чему ты клонишь, Каллен? — не выдержала Лиллиан, постепенно расставаясь с улыбкой. — К тому, что рано расслабляться — красные храмовники забронированы до зубов. — Далеко не всегда. К тому же… ты видел мои стилеты? Тонкие как иглы. — А без них что ты будешь делать? — Убегу или останусь без головы, я поняла. — Нет, поэтому уравнивай шансы. Уклоняйся и бей в рукопашную. — Ох, Каллен… — Лиллиан подошла к нему, хватая за руки и попыталась подпереть ногой. — Красота, да? — Не надо пытаться делать бросок, когда я смотрю прямо на тебя, — Каллен крепко перехватил ее предплечья, пытаясь провернуть такой-же трюк, но Лиллиан ловко избежала напора и сумела освободиться. — Видишь, даже у меня не получилось, когда ты была к этому готова. А вот если с обманным маневром… Продолжая говорить, Каллен вдруг слабо пихнул ее плечи, а потом резко перекинул руку через шею Лиллиан и перебросил ее через себя, сделав подсечку. Она сердито перекатилась, вскакивая на ноги. Такому крупному противнику, как он, ее учили попросту не попадаться, но характер и язык без костей внести свои коррективы. Лиллиан исчезла прямо у него на глазах. Каллен повел бровью, оглядывая пространство перед собой, все его тело напряглось, ожидая удара исподтишка. Заметив ухмыляющееся лицо Блэкволла, Каллен отвлекся лишь на секунду. Он ощутил удар по кадыку и инстинктивно прикрылся, перенося вес вперед, как вдруг еще один, очень напористый толчок прямо между лопаток. Лиллиан схватила его за руку, наваливаясь ему на спину и заставила припасть на колени. Этот прием удавался ей редко, но то ли Каллен устал, то ли вовсе подыграл ей, но все получилось. — Это было славно. Тренируйся, — буркнул Каллен, как только она его отпустила. Часть его командирской гордости в этот момент сгорала синим пламенем. Он всегда считал, что ее обучение — это вопрос жизни и смерти, но выходит все же несколько иначе. Лиллиан не была безобидной хрупкой эльфийкой, даже если порой и производила такое впечатление. Наверное, он был романтиком, раз считал, что она выживает только благодаря своей выносливости и фантастической удаче. Лиллиан присмотрелась к его лицу, когда Каллен выпрямился. Ей показалось, она заметила намек на уважение. Жизнь ушла на то, чтобы доказать себе и миру, что в насилии нет нужды. А нужда была. Никто не уважает слюнтяев… Она устало отошла к перекошенным перилам из дерева и облокотилась, пытаясь остудиться. Ее спина рубахе была мокрой от пота с сразу ощутила порыв прохладого ветра. Казалось, в Скайхолде со дня на день все же выпадет снег. Отчего так случилось, понять было трудно, особенно в свете того, что вокруг уже давно все белым бело. Перед глазами Лиллиан проплыл Блэкволл, направляясь к выходу из-под навеса. Он держал руку на животе. — Кассандра, когда в следующий раз будем тренироваться — можешь бить чуть-чуть послабее? — Зачем? — удивилась Искательница. — Ты прекрасно держишь удар. — Да, но предпочел бы не ощущать его всеми костями, — Блэкволл опустился на стог соломы и жадно начал пить воду. — Не знала, что ты у нас из стекла, — засмеялась Кассандра, подпирая ногой чучело. — Спасибо. В данный момент — из толченого. Кассандра. Вот кого непременно стоит одолеть. Лиллиан внимательно присмотрелась к высокой и развитой фигуре воительницы. Наверняка Каллен, подобно прочим благородным мужам, не может заставить себя вдарить Инквизитору со всей силы. Лиллиан повернула голову и заметила, как Клеменс и Минева седлают коней. Ей стало страшно интересно, куда они все-таки направляются, но беседовать с чародейкой было бы чрезвычайно неловко, особенно в таком виде, а Клеменс… Лиллиан слишком сострадала ему, чтобы считать нормальным человеком, за что она себя еще больше корила. Рядом с ним, казалось, даже душа застывала. Если уж выйдет так и Кассандра найдет способ обратить ритуал усмирения, Лиллиан поддержит ее всеми руками и ногами. Заметив Соласа, стоящего в тени под навесом конюшни, она присмотрелась. Он как всегда был суров и спокоен, явно давая какие-то наставления. Как же он был красив… «Осторожно, Минева. Он хоть и не усмиренный, но холодный и бесчувственный кусок…» — Миледи… я ужасно извиняюсь, потому что достал вас своими вопросами, — послышался рядом голос Лоранила. Лиллиан опустила брови недовольно наклонила голову, застав юношу справа от себя. — Но я… хотел бы вознести молитву Силейз… если здесь где-то для этого есть отведенное место… — Везде, Лоранил. В любом месте, — грубо ответила Лиллиан. Она отпрянула от перекрытия и посмотрела на него. — Здесь не важно, кому ты молишься. Разберись с этим. Лоранил стыдливо опустил глаза, хотя Лиллиан вдруг стало стыдно не меньше, а может даже больше. Юноша кивнул и отступил назад, удалясь в неизвестном направлении. Она прикрыла лицо рукой и потерла брови. Зачем она так с ним? Раньше она никогда бы так не поступила. Не зря в клане ее не особо любили. Лиллиан сползла вниз и присела на корточки. Что это? Реабилитация за изгнание? Тогда причем тут Лоранил? Она не сразу заметила Каллена, вставшего рядом с ней. — Мне с утра сообщили, что проход в рощу Гиланнайн почти разобран. Клан Хавен сможет пройти, — сказал он, скрещивая руки. Каллену действительно было жаль за то, как хаотично и плохо все случилось с кланом Лавеллан, но выразить ей соболезнования у него отчего-то язык пока не поворачивался. — Не посылайте сообщение. Лучше все проверить, — отозвалась Лиллиан. Она отряхнула плечи, засыпанные соломой и выпрямилась. Каллен согласно кивнул. С утра запряженная телега ждала отряд. Солдаты пробегали мимо, погружая в нее снаряжение и припасы, которые следовало доставить в лагеря и опорные пункты. В одну из повозок как раз забились скауты, среди которых затесался Лоранил. Заметив среди них Хардинг, Лиллиан улыбнулась, но лишь издалека. С опытной разведчицей юный долиец точно не пропадет. Когда мимо нее прошел Солас, Лиллиан скривилась в каверзной ухмылке. — Что-то касаемо «исследования»? — спросила она, хитро стрельнув в него глазами. Солас присел на лавку рядом с Варриком. — Именно. — Что-то, что мне нужно знать? — Что-то, что ты можешь захотеть узнать. — Пару дней подождет, — Лиллиан прикрыла за ним дверцу и зашагала к другой повозке. Солас постарался ничем не выдать своего огорчения. Он привык, что Лиллиан быстро отходит или сдается под натиском любопытства, но, вероятно, не в этот раз. Оглядев компанию из Кассандры, Варрика и Блэкволла, Солас опустил глаза. Мастер Тетрас тоже не стремился лезть к нему в душу, но может оно и к лучшему. Когда повозка тронулась, Солас задумчиво уставился в окно. Возможно, он слишком обидел единственную женщину, которую был бы рад хотя бы изредка видеть рядом с собой. Порой, он даже скучал по ее прикосновениям и взгляду, слишком сильно для того, кто не мог позволить себе скуку. Увидев форт Ревассан, заполненный солдатами Орлея, Лиллиан удивилась. Обломки были почти собраны, кроме самых крупных, ни следа от мертвецов, лишь мрачные зубцы обломанной башни. — Что она сделала?! Лиллиан вдруг услышала гневный голос Кассандры. Похоже, Варрика надо было сажать в свою повозку. Но что сделано, то сделано. Инквизитор ускорила шаг, зная наверняка, что в присутствии армии Орлея Искательница вряд ли будет на нее орать. Что сейчас думает Солас или несчастный Лоранил, Лиллиан даже думать не хотела. Вот так она обошлась с наследием своего народа. До рощи Гиланнайн было несколько часов пути, но на дворе стояла глубокая ночь. Разбив палатки во дворе крепости, отряд рассредоточился. Солас отправился рассматривать крепость в компании Дориана. Лиллиан какое-то время наблюдала за ними, пока они не скрылись внутри здания. Вероятно, Солас надеялся найти там то, что она пропустила. Да у нее и не было задачи искать здесь что либо, тем более, что после взрыва ее штормило. Однако теперь она нервничала, представляя с каким суровым лицом Солас качает головой, отыскав очередной артефакт или что-нибудь, заслуживающее его внимания. Когда маги появились во дворе с пустыми руками, она едва заметно выдохнула. — Та сфера у Корифея… Ты уверен, что она эльфийская, Солас? — послышался голос Дориана. Лиллиан широко раскрыла глаза. Неужели он и ему рассказал? Ох, лучше бы Соласу ошибаться. — Наверняка. А почему ты спрашиваешь? — он шел немного быстрее, заставляя Дориана спешить. Лиллиан приложила ладонь к щеке, начиная неистово расчесывать кожу. — В Магистериуме на стенах есть роспись, на которой люди с такими же сферами, — продолжал Дориан. — Стены были расписаны задолго до эпохи магистров. Наверное, это древнейшие сновидцы. В книгах такие сферы называются сомнабориями — «Сосудами снов». Может быть, это то же самое? — Возможно. Древние люди многое взяли у эльфов. — А Корифей недалеко ушел от тех времен. Хм-м. Лиллиан широко улыбнулась Дориану и пропела: — Нашли что-нибудь? — Нет, — ответил тот. — Не совсем, — Солас сосредоточенно прищурился и указал куда-то в сторону порушенных колонн на подходе к крепости. Кассандра, услышавшая разговор, выпрямилась и повернула голову. Когда маг молча зашагал прочь, Лиллиан даже не хотела вставать. Она проходила здесь несколько раз, что же она пропустила? Когда Дориан поплелся вслед за Соласом, а потом и Кассандра, Инквизитор вздохнула и поднялась на ноги. — Ну вот, опять какая-то херь… — буркнул Железный Бык, следуя у нее за спиной. Лиллиан зевнула и продолжила путь. Солас долго работал с осколками, по крайней мере, когда ему выпадала такая возможность, но только научился распознавать их присутствие. Он присмотрелся, заметив слабое свечение в пролете над аркой, похоже раньше здесь была надежная крепостная стена. — Ты же сказала, вы собрали все, — выдохнул он. — Да может ну его, — Варрик посмотрел на Соласа, а потом скептически оценил высоту древней арки. — Не достать. Зачем они вообще нужны? Лиллиан заскрежетала зубами, издавая тихое шипение. Надо было не вставать и молча сидеть у костра. — Я уверен, что это фрагменты, — заявил Солас. — Я изучил их достаточно, чтобы понять, что это нечто наподобие древнего эльфийского ключа. — Ключа от чего? — спросил Варрик. — Этого я пока не знаю. Закатив глаза, Лиллиан подошла к скалистым наростам, примеряясь. Крайне неудачно, почти гладкая, отвесная скала с редкими выступами, стоящими слишком уж далеко друг от друга. Добраться до парапета арки было бы проще, если кто-то выстрелил Инквизитором из баллисты. — Может собьешь его? — прищурился Железный Бык, он плохо видел в темноте, но понадеялся, что Варрик видит лучше. — Разобьется, — констатировал Солас. — Сшиби его заклинанием каким-нибудь тогда, — угрюмо предложил кунари, скрещивая руки. — Разобьется, — снова повторил маг, недовольно потирая висок. — Да ради всего святого… — тихо зарычала Лиллиан, голос Соласа сегодня действовал на нее словно красная тряпка на быка. Она залезла на булыжник и слегка подпрыгнула, но руки не позволили ей подтянуться. — Так, я против! — закричала Кассандра. — Слезай оттуда! Но Лиллиан настырно подпрыгивала, пытаясь ухватиться за выступ или корень. Солас нахмурился, но оценил ее старания, держа заклинание наготове, если она оступится. Железный Бык вдруг вскарабкался к ней и присел. Схема, казалось, была отработанная, поэтому Лиллиан схватилась за его плечи и позволила себя поднять. Она без труда перепрыгнула на следующий нарост и присела, стараясь не смотреть вниз. Жизненно важно сейчас было добраться до этого осколка и швырнуть ему прямо в лицо. «Да за что ты так с ним!» Лиллиан сдалась и села, свесив ноги со скалы. Она посмотрела на Соласа сверху вниз. Холодный расчет, несбыточные ожидания и чей-то скверный темперамент. Лиллиан еще раз оценила пролет между скалой и парапетом. Осколок действительно был там, лежал и ждал, пока его найдут. Падать будет слишком больно, и все таки… Даже если она разобьет голову, здесь есть Дориан, который все равно поднимет ее и заставит сражаться, если потребуется. Будет забавно. — У меня с собой нет опиатов, Снежинка! В этот раз будет по-настоящему, во всех красках! — крикнул ей Варрик, складывая ладони у рта в рупор. Он возмущенно посмотрел на Соласа, уставившего на нее глаза с ледяным спокойствием, но лишь на секунду. Не с чем там было разговаривать. — Слушай, никто не скажет, что ты трусиха, спускайся! — Лиллиан! — грозно крикнула Кассандра, но вдруг даже ахнула в голос, когда увидела, как эльфийка потопталась на месте и перепрыгнула на старую, не самую надежную арку. — Слава Создателю! Припав ладонями к холодному щербатому камню, Лиллиан выдохнула, чувствуя, что сердце готово сломать ребра. Она едва слышала за громким стуком разговоры внизу. Рука потянулась к легкой сероватой пластине, испускающей тусклое сияние. Теперь бы не сломать. Обернувшись, Лиллиан посмотрела на небо, затянутое черными тучами, не пропускающими свет звезд. Все равно стоило того. Сейчас, на вершине, она чувствовала себя живой, примерно как в тот момент, когда бросалась в окно башни. Что-то настоящее, беспощадно вдохновляющее кипело в венах, призывая ее снова и снова испытывать фортуну. Или все дело в том, чтобы «заработать очки»? — Как теперь спускаться будешь, гений? — недовольно окликнул ее Дориан. Лиллиан глянула в сторону возвышающегося над головой каменного отростка. С прыжками в длину немного проще, чем с прыжками в высоту. Она хмуро посмотрела вниз, оценивая масштабы циркового представления. Солас покачал головой, начиная нервничать. Всегда интересно проверить, как далеко она зайдет, но сейчас это напоминало абсурд. Однако абсурд несколько восхитительный. Лиллиан была бесстрашна и ловка. Ее тело совершенствовалось, хорошо бы разум за ним поспевал. Солас стал прикидывать, где взять булыжников для опоры, но опасался, что стоит ему хоть немного тронуть арку, она рассыплется. — Я поймаю! — крикнул ей Железный Бык, становясь под колонной. Он указал на нестройный выступ у самого парапета. Лиллиан осторожно наклонила голову. Если получится, удастся спуститься на пару метров, но затем придется прыгать с надеждой или без нее. Доверие, так доверие. Свое «спасибо» Железный Бык получит, так или иначе. Засунув осколок под куртку на груди, Лиллиан досчитала до трех и перекинула ногу, ощупывая выступающий камень. — Не могу на это смотреть, — простонал Дориан. — Лучше тебе ее поймать! — Ты молодец! — вырвалось у Соласа, однако ему показалось, что окружающие посмотрели на него так, будто он произнес крамолу. Он стиснул зубы и продолжил наблюдать, как Лиллиан вымеряет каждое свое движение. Она казалась маленьким, проворным зверьком, чьей стихией было жить на деревьях и карабкаться так высоко, как другим и не снилось. Остановившись немного ниже, чем собиралась, Лиллиан долго взвешивала следующий шаг, но ее сапог никак не мог нащупать ступеньку. Чудовищно высоко. — Лови! — крикнула она. Отпустив опору, Лиллиан наполовину развернулась, пытаясь подготовиться к худшему. Все произошло стремительно, почти в одно мгновение. Железный Бык слегка подпрыгнул, надежно подхватывая ее за спину и ноги. Приземлившись в его объятия, Лиллиан испытала восторг, но если бы она видела лицо Соласа в этот момент, то могла бы получить даже больше, чем ожидала. Железный Бык со вздохом опустил ее на землю, помогая сохранить равновесие. — Дамы и господа, акробатический номер окончен, акробат жив, — воскликнул кунари, требуя одобрения толпы. Лиллиан довольно улыбнулась, пытаясь выпрямить спину, которая вынуждала ее сию секунду припасть к земле, и подняла руку. Железный Бык хлопнул в ее ладонь. — Держи, — Лиллиан вытянула из груди согревшийся осколок, протягивая Соласу, и даже искренне улыбнулась. Она казалась ему невероятно довольной в этот момент. — Это было… радикально, — выдавил он из себя, ощущая себя законченным злодеем. — Ты же не обломишься, если просто скажешь «ma serannas». — Ma serannas, Инквизитор. Железный Бык хлопнул Варрика по плечу, да так, что тот чуть не споткнулся. — Пойдем, я тебе налью. — Нет уж, я со своим, — пробурчал гном. Солас шел, замыкая цепочку. Один. Глядя как Лиллиан смеется, ему вдруг стало не по себе. Ему казалось, ей куда проще влиться в боевое товарищество, проще почувствовать себя среди своих, где бы она ни находилась, даже если она находилась в сердце древней катастрофы. Вдруг она обняла Варрика за плечи, и Железный Бык, веселясь, сделал то же самое. Вместо радостей, Завеса чаще хранит печали, потому что они въедаются в пространство словно яд. Все в Священных равнинах наполнено этим ядом. Интересно, она это чувствует? Мудрость чувствовала. Долы были построены вокруг все тех же заблуждений, от которых у Соласа сводило челюсти, но даже они не заслужили того, чтобы быть стертыми с лица земли. Это была обреченная попытка эльфов сохранить государственность, к счастью, не последняя, если карты будут разыграны правильно. Поднимет ли Инквизитор за собой волну или постарается эту волну задушить, выровнять, как она всегда делала. Ее не интересовали крайности, лишь полумеры, но возможно, Солас ошибался, он ведь что-то в ней разглядел. Что-то завораживающе простое, чистое, что-то, что день за днем ускользало, погружая ее в сложный лабиринт текущей истории. Что она будет делать, оказавшись в его эпицентре? — Я видел столько галл по пути, — сказал Блэкволл. Он даже сейчас в темноте различал многочисленные белые точки, рассыпанные по долине. Лиллиан обернулась и кивнула. — Эльфы же умеют галл объезжать. Если бы ты привела в Скайхолд галлу, Деннет бы от счастья в штаны наложил. — Нет уж, — категорично отказалась она. Лиллиан хоть и улыбалась, но ее взгляд был серьезней некуда. — Никто не притащит галлу в Скайхолд. Никто. — Ладно-ладно. Орлесианцы, успевшие создать в Ревассане самоуправление продолжали трудиться круглосуточно. Патрули вымеряли мост шагами точно по расписанию, а из глубины крепости был слышен далекий шум отбойного молотка. Отдыхали здесь лишь агенты Инквизиции, устроив спонтанный перевалочный пункт. — Варрик, — Лиллиан села у костра, недалеко от группы разведчиков, и довольно вытянула ноги перед собой. — Ну что, хочешь расскажу, что я чувствую, или опять обнимемся? Гном каркнул что-то невнятное и присосался к своей фляжке, махая на нее рукой. Солас повел бровью и спросил у Дориана: — Это какая-то новая игра «обнимем Варрика»? — Мастер Тетрас сказал, что Лиллиан не нравится, когда ее трогают. И тут понеслось, — тихо ответил Дориан, хихикая над кружкой с чаем. Хоть в чем-то Солас был с ней солидарен безоговорочно. Ему тоже не особенно нравилось, когда ее трогают. — Снежинка, правильно ли я понимаю, на тебе валласлин Гиланнайн, как раз богини, в чью рощу мы направляемся? — вдруг сказал Варрик, прищуриваясь. Кассандра повернула к Лиллиан голову и уткнулась глазами в узоры на ее лбу. Инквизитор от неожиданности отшатнулась. — С каких пор это ты Варрик стал экспертом? — усмехнулась она, подбирая назад колени. Железный Бык протянул ей маленькую походную чарку из дерева и Лиллиан с благодарностью ее приняла. — Да, это валласлин Гиланнайн, а что? — И как эта богиня, разговаривает с тобой? Не рассказывала, чего там ждать? — Нет, — Лиллиан улыбчиво скривилась. Похоже, окружающие еще долго будут приписывать ей разговоры с вымышленными персонажами. — Ты сама выбрала, кому поклоняться? — Не то, чтобы. Варрик, ты же уже путешествовал с долийкой. — Знаю, — засмеялся он. — Но я даже не спрашивал раньше. Так… причем тут Гиланнайн? — Ну не Митал же? — усмехнулась Лиллиан, глядя в его глаза с искренним непониманием. Эту шутку оценил бы только Солас, но он сейчас на нее даже не смотрел. Лиллиан откашлялась. — Митал, Защитница всех своих детей, она дарует мудрость и… в общем, чаще ей посвящают себя маги и прочий интеллектуальный цвет эльфийского народа. Это было… не про меня. Да… в клане звучало бы смешней… Варрик поболтал фляжку и задумчиво посмотрел в сторону, дожидаясь, когда Лиллиан ответит на поставленный вопрос. Она вдруг прищурилась и угрожающе потянулась лицом к Кассандре, чтобы та наконец перестала ее рассматривать. Сработало. — Охотники просят благословения Эльгарнана или Андруил, ремесленники — Джуна и Силейз, — продолжила Лиллиан. «Ну а самым мелким и бесполезным…» — Гиланнайн — матерь галл. Предполагалось, что благосклонность эльфийской богини подарит мне скорость и умение ориентироваться на пути. Ну или… следить за галлами, например. — Так ты пастушка? — изумился Варрик, округляя глаза. — Нет! — бросила Лиллиан. Ухаживать за галлами благородное и ответственное занятие, ей его нельзя было доверить. — Скорость есть, навигация тоже, — подбодрил ее Дориан. — Не прогадали, выходит. — Ну да. Лиллиан заметила высокий силуэт неподалеку и нервно улыбнулась. Ну, конечно, он слышал. Лоранил медленно подошел к костру и поздоровался со своей юношеской непосредственностью. — Я могу рассказать о Гиланнайн, если вы хотите послушать. Можно? Она неловко спрятала глаза. Когда-то и Лиллиан такой была, все бы отдала за то, чтобы пообщаться со своими и о своем. Оттого и пыталась втиснуться в компанию Шайлы, оттого приставала к Миневе, оттого пыталась спорить с Соласом. Варрик засмеялся и похлопал по булыжнику, приглашая Лоранила к костру, он любил молодых и смелых. Парень сел и вдумчиво заговорил, воодушевленный тем, что находится среди героев Инквизиции. Лиллиан наблюдала за ним со смесью тревоги и восхищения. — Говорят, что Гиланнайн была одной из Народа и избранницей Андруил Охотницы. Была она немыслимо прекрасна — с волосами белыми, как снег — и грациозна, как газель. Она всегда держалась Путей Андруил, и Андруил жаловала её превыше всех остальных, — начал рассказывать Лоранил. Он хорошо знал легенды, Лиллиан могла обрисовать все в общих чертах, потому что считала, что это никому не интересно. Молодой долиец же был полон решимости нести мудрость народа в массы. Может, Хранитель Хавен был не так уж плох? — Как-то, охотясь в лесу, Гиланнайн повстречала незнакомого охотника. У ног его лежал сокол, убитый в сердце стрелой. Гиланнайн исполнилась гнева, ибо сокол — равно как и заяц — любимейшие создания Андруил. Гиланнайн потребовала, чтобы охотник совершил приношение Андруил за то, что отнял жизнь у одного из её созданий. Охотник отказался, и Гиланнайн призвала богиню проклясть его, дабы никогда больше он не смог охотиться и убивать живых тварей. Проклятие Гиланнайн свершилось, и охотник обнаружил, что не может охотиться. Добыча убегала от него, а стрелы пролетали мимо цели. Друзья и родные начали насмехаться над его немощностью, ибо какой прок от охотника, не могущего охотиться? Опозоренный, охотник поклялся отыскать Гиланнайн и отплатить за обиду. Он нашёл Гиланнайн, когда она охотилась со своими сёстрами, и обманул её лживыми словами. Он сказал Гиланнайн, что осознал свою вину, и умолял её пойти с ним, дабы научить, как правильно совершать приношения Андруил. Тронутая мольбами, Гиланнайн пошла за охотником, и когда они оказались вдалеке от её сестёр, охотник набросился на Гиланнайн. Он ослепил её, а затем связал, как связывают свежеизловленную добычу. Но убить её охотник не мог, потому что был проклят. Вместо этого он бросил её умирать в лесу. И Гиланнайн взмолилась богам, прося о помощи. Она молила Эльгарнана о мести, Мать Митал о защите, но более всего молилась она Андруил. Андруил послала к Гиланнайн своих зайцев, и они перегрызли путы, однако Гилиннайн была ранена и слепа и не могла найти дорогу домой. Тогда Андруил обратила её в прекрасную белую олениху — первую галлу. И Гиланнайн отыскала своих сестёр, и привела их к охотнику, которого предали суду. Варрик, слушающий Лоранила с максимально внимательной гримасой успел несколько раз приложиться к фляге, а Дориан привалился к рюкзаку, прикрывая глаза. Лиллиан было странно неловко, но она держалась, приложив ладонь к щеке и подобрав колени. Интересно, что бы было, если бы она с первых дней рассказывала своим товарищам то или это. Пожалуй, они бы это пережили. Все, кроме Соласа. Она наблюдала за его спокойным лицом, которое не дрогнуло ни на секунду. Может, хотя бы в этой части истории, долийцы ничего не напутали? Хотя и верилось с трудом. Лиллиан отхлебнула ром, чуть не подавившись, когда заметила, что Солас собирается что-то сказать, но к счастью, его опередила Искательница. — Я вот чего не понимаю, можно проклясть за то, что убил животное? — смутилась Кассандра. В Неварре некоторые возносят драконов, да и не только там, но за это на род Пентагастов обычно не сыплются проклятия. Хотя и как посмотреть. — По легендам… можно, — кивнула Лиллиан. Уж она-то знала. Из всех присутствующих, только Солас слышал историю об ее неудачной инициации. — Беловолосая, шустрая, наивная, мстительная, — Варрик загибал пальцы. — Все сходится. Перед нами второе пришествие Гиланнайн. — Очень смешно. — Гиланнайн благоволит вам, вы ее избранница, — заявил Лоранил. Лиллиан прислонила пальцы к губам, решив, что ей стоит воздержаться от любых комментариев. Быстро оценив ее ироничный взгляд, парень продолжил. — Только избранница Гиланнайн могла отыскать Hanal'ghilan. — Чего отыскать? — переспросил Железный Бык. Он широко зевнул и заложил руку за затылок. — Золотую галлу, — пояснил Лоранил. — Инквизитор отправилась на охоту по ночным равнинам и привела к нам Hanal'ghilan, чтобы мы безопасно могли пройти по Dirthavaren* (Обетованному месту). Она защитила ее от волков и охотников, и галла за ней последовала. Это священное животное, Hanal'ghilan никогда бы не пошла за тем, кто не достоин. Лиллиан потерла веки, продолжая слушать Лоранила с непередаваемым выражением лица. Она помнила эту ужасную ночь, когда в попытке отыскать Соласа случайно встретила Hanal'ghilan и небольшую стаю волков. Это был безрассудный, символический акт, и все же скорее случайный. Пора было заканчивать этот блаженный бред. Тем более, что когда Лиллиан мельком посмотрела на Соласа, ей показалось, он вот-вот откроет рот и испортит красивую легенду. — Ладно, Лоранил. Разведчики выступают первыми с утра, пора прощаться, — сухо сказала она, поднимаясь на ноги. Лиллиан подобрала свой плащ и отряхнула его от сажи, налетевшей от костра. Парень не стал ей противоречить, лишь выразил сожаление, что не сможет своими глазами посмотреть на рощу Гиланнайн. Лиллиан не стала потакать его юношеским мечтам. Кассандра подала ей оставленную перчатку и устало размяла шею. Пора было отправляться на покой. Дориан прибрал разбросанные свитки, читать в походе было глупой идеей. — Эй, а этому… как его… валласлинов что, не посвящают? — поинтересовался Железный Бык. — Этому… как его? — не сразу поняла Лиллиан. Она быстро покопалась в воспоминаниях и улыбнулась. — Нет. Существуют алтари Фен`Харела, фрески с упоминаниями, артефакты, посвященные ему, а валласлинов нет, а может я просто их не встречала. Мало кто хочет носить на себе упоминание о величайшем обманщике всего эльфийского пантеона. Все, кто с ним хоть как-то связан, обычно действуют скрытно. Солас внимательно посмотрел на навершие своего посоха, будто что-то высчитывал или примерял, и наконец сказал: — Валласлинов, посвященных Фен`Харелу не существует. — Ты уверен в этом? — переспросила Лиллиан. — На сто процентов. Что-то сегодня помешало Соласу оторваться на его «любимом» поле для иронии, на долийской культуре. Лиллиан и хотела бы быть благодарной, но что-то подсказывало ей, что это скорее результат удачного стечения обстоятельств. При первой же возможности, Солас проедется по «детским» преданиям Лоранила и глазом не моргнет. — Буду признательна, если ты будешь держаться от мальчика подальше, — тихо сказала Лиллиан, когда они ненадолго оказались в одном, непозволительно близком пространстве. Солас дернул губами и нахмурился. — Иначе что, мы получим еще одно разочарованное долийское дитя? — Солас… — Расслабься. Меня не интересуют ни долийцы, ни их легенды. Лиллиан даже головой не покачала, не закатила глаза, не обозвала его как-нибудь, разве что про себя. Солас не стал смотреть на нее, чтобы не обжечься. Когда-то ей нравилось узнавать новое, искать правду, а теперь ее устраивала слепая вера? Представлялось с трудом. — Ты говорил, что не любишь чай, — она кивнула на кружку у него в руках. — Ненавижу. Но я надеялся хотя бы ненадолго заглянуть в Тень, чтобы понять, что ждет нас в роще. III Волки и галлы. Белое и черное, все смешалось в прозрачном, едва уловимом видении. Яркие ослепительные вспышки высоко прыгали над землей и неслись сплошным потоком, стук копыт был похож на отбойный молоток. Открыв глаза, Лиллиан снова оказалась в Ревассане, в окружении большого войска. Холм победы, бросок сквозь рощу Гиланнайн для создания безопасного коридора, а затем обратно в Скайхолд, где Жозефина ждет не дождется момента, чтобы затащить Инквизитора в Вал Руайо. Лиллиан вспоминала опрятные улицы Монтсиммара и убранство богатых усадеб, которые она имела «счастье» оценить и снаружи, и внутри, и ни на секунду не жалела о том, где находится сейчас. Здесь все и происходит. — Подъем! — Лиллиан закричала Блэкволлу почти на ухо. — Ты такая громкая, — скривился он и чуть не поймал судорогу на ноге. Блэкволл повернулся на спину, пытаясь выпрямиться сквозь боль. — А ты храпишь. Она стремительно прошлась вдоль стены, орудуя застежками на куртке, а потом взялась за нагрудник, поглядывая, как Солас проходит мимо. — Доброе утро, Солас. — Доброе, Инквизитор. Никто не сможет обвинить Лиллиан, что она не была вежлива. После вечернего выпада в его сторону, у нее на душе было скверное ощущение, как будто она забыла что-то важное. Встав перед товарищами, ей пришлось объявить, что в начале дня они все же отвоюют Холм Победы, потерянный оплот орлесианской армии, и лишь затем отправятся в сторону рощи. Не все были рады тому, что их ждет легкий и торопливый завтрак. — Тебе бы в отпуск или в запой, — ехидно бросил Дориан ей вслед, когда Лиллиан прошла мимо с деловым видом и картой в руках. Маг уже смотреть не мог на эту карту. — А то ведешь себя как заноза в заднице. Усталая при том. — Если тебе нужна энергичная заноза в заднице, Дориан, это не ко мне, — едко улыбнулась она. Глаза Дориана полыхнули огоньком. — Я передумал. Это мне! Мне нужен отпуск от тебя! — выкрикнул он, когда Лиллиан проследовала к какому-то очередному командиру с помпезными перьями на шлеме. Дориан сердито покачал головой и схватил лист пергамента, поднося к губам кофе. Когда Железный Бык рухнул рядом с ним, маг стоически вздохнул. — Что ты читаешь? — Создатель милостивый, дай мне сил. Долго исследуя местность, Лиллиан наконец представила отряду план. Оплот кишел мертвецами, казалось, все души Священных равнин сконцентрировали свое внимание на этом злосчастном клочке земли, и они не успокоятся, пока не будет повержен колдовской ужас, пока останки принесенных в жертву ради магии крови не будут сожжены. В то время как Железный Бык и Дориан будут оттягивать на себя восточный вход, Варрик и Блэкволл возьмут на себя западный, Лиллиан проведет Соласа вглубь, а Кассандра будет следовать за ними и станет связующим звеном. Пехота из Ревассана поможет удержаться ударной группе, а затем по сигналу горна, войдет, чтобы зачистить форт окончательно. — Ты проведешь меня? — поинтересовался Солас. — Буду беречь как зеницу ока, — ответила ему Лиллиан, натягивая самоуверенную улыбку. Когда никто не протестовал и не оспаривал ее решения, жизнь действительно была спокойней. — Как только барьер будет разрушен, а с колдовским ужасом покончено, никто кроме меня быстрее до рога не доберется. Я сначала хотела взять с собой Дориана, но потом поняла, что с его навыками некромантии, он хорошо уравняет шансы авангарда, пока мы не управимся. — Разумно. — Еще возражения? — усмехнулась она. Выждав небольшую паузу, Лиллиан звонко стукнула кулаком по металлическому наплечнику. — Тогда вперед! Кассандра проследовала за ней, глядя в ее макушку. Дни, проведенные в армии Орлея, похоже чему-то да научили Лиллиан, к большой радости Искательницы. Кассандра поправила шлем, плавая голубыми глазами по серому, унылому горизонту, где словно шипы короны торчали колья оплота. — Ты так быстро поделила всех на группы, — одобрительно сказала она. — Я долго думала. Но. Железный Бык и Дориан неплохо ладят и смогут за друг друга постоять без фанатизма. Блэкволл не пропустит мимо себя никого к Варрику, а ты, Кассандра, защищаешь всех, поэтому ты будешь там, где понадобишься больше. Ну а я… буду защищать Соласа изо всех сил, он же у нас один такой, неповторимый, — Лиллиан лукаво улыбнулась, глянув на мага, шедшего по левую руку. — Я неплохо бью массовыми заклинаниями и грамотно использую силу барьера, большое спасибо, — отозвался он хмуро. — Вот видишь! Все зашибись, — Лиллиан повернулась к Кассандре и радостно подмигнула. — Ты здорово продвинулась в тактике, — оценила Искательница. — Поиграй с Калленом в шахматы, когда он будет не в настроении, — усмехнулась Лиллиан. — Сразу начнешь продвигаться. Кассандра искренне посмеялась. И чего вокруг столько разговоров вокруг трагедии Инквизитора, ведь она прекрасно справляется? Уж точно лучше, чем в самом начале, когда из нее невозможно было вытянуть ни командирского тона, ни решений, когда они особенно требовались. Веселье покинуло Кассандру, едва они приблизились к бреши в перекрытиях, глядя на коридоры усыпанные мертвецами. Лиллиан деловито заглянула внутрь и указала Соласу на лестницу вверх, на баррикады. Огненная стрела, разрезавшая хмурое небо, оповестила всех участников налета. Кассандра бросилась вперед, ломая перекрытия и привлекая к себе внимание мертвых врагов. В этой части оплота их было не так уж много. Лиллиан быстро вскарабкалась наверх и побежала вперед, она знала, что Солас не отстанет. — Берегись стрел! — крикнула она. Как мертвецы стреляют без глаз для нее было немыслимо, но если искать логику во всем, то можно свихнуться. Кинжалы в ее руках были наготове. Оказавшись на круглом постаменте со старым требушетом, Лиллиан испытала дурное чувство дежавю, оглядываясь по сторонам. Хорошо хоть здесь нет лавины, под которой можно помереть. Она быстро убедилась, что следует в нужном направлении. — Торопись, — сказал Солас, указывая ей вниз на тесные траншеи. — Надо вдарить, — Лиллиан махнула рукой в сторону западного входа, где особенно густо, словно кучка муравьев толпились мертвецы. — Некогда. — Солас! Спорить с ней бесполезно. Он сердито вздохнул и поднял посох над головой, испуская невероятный импульс, который Лиллиан ощутила будто сразу всем телом. Когда над толпой материализовался огромный огненный шар и устремился вниз на головы несчастных тварей это было так же красиво, как и смертоносно. Лиллиан ловко спрыгнула вниз и побежала вперед, чтобы расчистить дорогу. Длинный узкий коридор, усыпанный обломками и поврежденными доспехами, разветвлялся, но она четко держала в голове план. Солас и хотел бы в ней привычно усомниться, но чувствовал себя на странность в безопасности. Так нелепо доверять свою жизнь тому, кто был настолько непоследовательным и безрассудным, и все же это работало. Одним четким движением Лиллиан вырубила мертвеца, выбежавшего ей навстречу, и пока он не встал, устремилась дальше. Солас не успел открыть рот, как она вышибла дверь и поманила его за собой, сквозь стены укрытий. Застыв рядом с ней в тесном пролете, он задержал дыхание, глядя Лиллиан в лицо. Уверенность ей шла, она напоминала ему о времени, когда эльфы были готовы на все ради свободы. Минутная передышка, минутная слабость. Солас отвел глаза, оценивая пространство, пока ладонь Лиллиан покоилась на его плече. Двор был усеян редкими, неповоротливыми мертвецами. Кто как, а Лиллиан когда-то считала их несчастными созданиями, там в Бурой трясине, где впервые столкнулась с мрачным осознанием, что иногда после смерти ничего не заканчивается. Над баррикадами возвышался колдовской ужас. — Сейчас будет совсем непросто, — сказал он. — Панцирь, — скомандовала Лиллиан. — Самый толстый, самый непробиваемый, что у тебя есть. Солас напряженно выставил перед собой руку, целясь ей в спину, когда Инквизитор сделала шаг наружу. Лиллиан ощутила холодное покалывание по коже, такое знакомое, единственное прикосновение на которое она может рассчитывать. Она вспыхнула словно молния, оставив после себя лишь порыв ветра. Лиллиан не пытаясь прятаться за невидимостью, все внимание демона должно быть сосредоточено на ней. Если ей нужно быть надежной, она будет. Движения были похожи на танец, она невероятно быстро перемещалась между трупами, не пропустив мимо себя никого. Солас бил прицельно, иначе совершенно невозможно. Он фиксировал каждый ее шаг, но порой не поспевал, а должен был. Солас чувствовал, что главное испытание все еще впереди. Когда вредоносный луч демона пробил основную часть барьера за два удара, Лиллиан этого даже не почувствовала. Она ринулась наверх, улучив момент, пока поверженные мертвецы не успели восстать и пережить свою новую смерть. Лиллиан сконцентрировала свои удары на демоне. Барьер рядом с ним шипел и колебался, но тварь никуда не собиралась уходить, устраивая скачки по платформе. Он был связан с этой ямой, наполненной телами, они были ему нужны. Пару раз Лиллиан настолько далеко прыгала в пространстве, что едва не срывалась вниз, цепляясь за деревянные перекрытия в последний момент. Падать было невысоко, но каждая секунда на счету. Солас старался не тонуть в ощущении беспомощности, которое то и дело наваливалось на его плечи. Это была беспомощность из недавнего прошлого, гадкая, скорбная. Так все и было. Очередной привязанный обитатель Тени на службе у страждущих, растерянный, разъяренный, тяжело больной. На этот раз нет никакой надежды на спасение, но можно отдать Лиллиан долг — она не пострадает пока делает то, что у нее получается лучше всего. Чего бы это ни стоило. — Барьер! — закричала она, стоя над поверженным демоном, рассыпающимся в прах. Ее голос вырвал его из сосредоточенности. Солас сделал несколько шагов, отбрасывая трупы прочь от себя. Лиллиан выскочила ему за спину, прикрывая от угрозы. Она снова выходит на передовую. — Труби! — Солас послал первый снаряд в плотный барьер, защищающий яму, сотканную из разложения и чужих амбиций. — Рано! Лиллиан была бы и рада сорваться и бежать со всех ног, чтобы наконец завести войска и ударить по форпосту всей пехотой Орлея, но Соласа оставлять было нельзя, никак. Она встала у основания платформы, не подпуская к нему никого ни на шаг. Благо на этот раз можно быть уверенной, что это насовсем. Последний удар, последнее рассечение, а за ними вечный покой. Глядя на груду покореженных тел, Солас не колебался ни секунды. Он зажег их одним заклинанием. Обернувшись, он застал лишь убитых врагов и стремительно удаляющуюся спину Лиллиан. Как у нее оставались силы на забег, понималось смутно, но она выносливая, терпеливая, когда ей что-то по-настоящему нужно. Солас смотрел ей вслед, на зная благом ли это обернется или горем. Замешкавшись у горна, Лиллиан чувствовала глубокий упадок сил. Ей не хватало легких, это было настолько же неожиданно, сколь глупо. «Замыкающее звено, важное звено, ах ты транда…» ругала она себя, тщетно пытаясь выдуть побольше воздуха. Ее глаза цеплялись за разные части оплота, где все еще бушевала мертвая стихия. — Двигайся! — крикнула ей Кассандра. О да, она именно там, где нужнее всего. Лиллиан быстро выдохнула и понеслась вперед, чтобы прикрыть Искательницу Пентагаст. От одной этой мысли можно возгордиться. Спасительный горн, протяжный и объемный, прокатился по воздуху. От него в груди все вибрировало и трепетало, потому что в мире не было звука более радостного и тревожного, чем звук горна, тонущий в криках бравых воинов. Кассандра спрыгнула с трибуны, словно герой эпопеи. Звон ее доспехов, ее тяжелая поступь, казалось, внушали трепет даже мертвым, не то, что живым. Лиллиан наблюдала за ней как за единственной надеждой Тедаса на спасение. Пока рядом такая женщина как Кассандра, мир точно в безопасности. Сбор отряда произошел лишь спустя час. Лиллиан устало сгорбилась, сидя на платформе требушета и поливала голову водой. Она изредка поглядывала на злосчастный горн сквозь мокрые пряди волос, приобретших бордовый оттенок. — А потом этот… миниатюрный неистовый боец взял и шмальнул так, что три головы вместе слиплись. Вот так, — с задором пересказывал Блэкволл, глядя на Железного Быка. — Когда ты обозвал меня мелким прохвостом, было хотя бы честно, — брякнул Варрик, хотя на его лице сияла довольная улыбка. — Тут или вежливо, или честно. — Ты ведь прекрасный стрелок, — Железный Бык посмотрел на Варрика. — Как тебе это удается, если ты то и дело пялишься на чей-нибудь зад? — В мире высоких людей волей-неволей научишься не давать о тебя спотыкаться, — ответил он. Лиллиан согласно кивнула. — У тебя эти зады в голове не путаются? — Если перепутаются, Малыш, ты первый узнаешь, — ехидно улыбнулся Варрик. Кассандра с улыбкой вытряхнула что-то из тяжелой перчатки и снова стала крепить ее к кисти. Она посмотрела на Лиллиан, сидящую на ветру с головой и курткой, пропитанными водой. Эльфийка выглядела довольной и уверенной лишь в начале атаки. Лиллиан сердито скрутила небольшой хвост и выжала его. Заметив взгляд Соласа, она прищурилась. — Помогай или молчи. Он пожал плечами и отошел в сторону от греха подальше. Кассандра облокотилась на деревянный настил и посмотрела перед собой, на кучку довольных орлесианских солдат. — Ты не воображаешь себя Изумрудным рыцарем, когда очищаешь землю своих предков? — вдруг спросила она. Лиллиан прикрыла один глаз ладонью, потому что ей на мгновение показалось, она плохо видит, и усмехнулась. — Нет. Изумрудные рыцари были благородными воинами. Если бы мне удалось застать то время, я бы скорее была одной из тех маленьких таракашек, которые пережили бы основной удар, а потом пустились бы вредительствовать победителям. А на моей могиле никто бы никакой Vallasdahlen* не посадил (*Древо жизни). — Партизанская война тоже благородное занятие, — ухмыльнулась Кассандра. — Но по-моему, ты себя недооцениваешь. — Да ладно! Я даже в горн не смогла протрубить! — возмутилась Лиллиан. — Нельзя же во всем преуспевать. — Ага. Сказала мне женщина, чей послужной список записан в каждой третьей книжке мира. — Твой собственный «послужной список» тоже будет рано или поздно опубликован, если еще нет, — сказала Кассандра, а потом прикусила язык. Лиллиан повела бровью и внимательно посмотрела на нее, Инквизитору казалось, у нее чутье на ситуации, когда кто-то сказал немного больше, чем хотел. Кассандра неловко почесала воротник, под который забилась грязь. — Слушай, сделай потом вид, что удивилась, ладно? Но Жозефина уже кое-над-чем здорово поработала. Тебе должно понравиться. Или нет. Скорее нет, но чтобы ты знала, я тут не причем. — Что? О чем ты, Кассандра? — Я не скажу ни слова, — Искательница провела пальцами в воздухе напротив своих губ. Лиллиан возмущенно приоткрыла рот, но все же промолчала. Если Кассандра ушла в оборону, она будет стоять до конца. Оставалось лишь попытаться выкинуть из головы все нелепые фантазии и сосредоточиться на походе. Отправляясь в путь после небольшой передышки, отряд не особенно спешил. Лиллиан бодро подгоняла товарищей, но в какой-то момент сдалась, когда Дориан поймал ее за локоть и пошел с ней под руку. Солас следовал с ним рядом и какое-то время они болтали о магии. Лиллиан с трудом понимала, о чем они размышляют, тем более, что так или иначе, это была демонстрация силы, очередная словесная дуэль. Устав от циркуляции завуалированных оскорблений, Лиллиан спросила: — А как понять, что тобой не управляет маг крови? — Дорогая, не говори, что у тебя очередной приступ ипохондрии, — улыбнулся Дориан. — В общем и целом никак, — отозвался Солас. — Но тебя может насторожить, что поступки твоих близких, их слова могут стать нелогичными, лишенными всякого смысла. «Вот прямо как у меня сейчас», подумала Лиллиан, кивая головой. — Но я знаю, что некоторые умельцы могут настроить твое сознание так, что оно намеренно будет блокировать подозрения и подменять неудобные понятия, — Дориан без всякого удовольствия принялся ворошить свои воспоминания. — Как-то размыто, — усмехнулась Лиллиан. — Поэтому так сложно заподозрить, что ты жертва чужих манипуляций, — тевинтерский маг похлопал ее по руке. — Это практически невозможно, — дополнил Солас. Лиллиан посмотрела на него, а потом на Дориана, поправляя капюшон. — И что, ни один из вас даже не задумывался о том, чтобы изучить это подробнее? — поинтересовалась она. — После того, как мой отец попытался воспользоваться этим, чтобы меня исправить — нет, — категорично заявил Дориан. Лиллиан успела забыть, что сам он когда-то уже стал жертвой подобных ритуалов. Хорошо, что его отец раскаялся. — Что-угодно, но не магия крови. От человека с настолько широкими взглядами, как у меня, это звучит весьма убедительно, поверь мне. — Солас, а ты чего молчишь? Признавайся, думал об этом, — позвала его Лиллиан, заметив, что он тоже углубился в размышления. — Думать — полезное свойство. Но я не владею искусством магии крови. Мне привычней добиваться желаемого с помощью более простых и надежных средств. Например, переговоров, — пояснил Солас. Лиллиан подумала, что его «переговоры» порой походят на попытку взять оппонента измором, или те же манипуляции. Он заглянул ей в глаза. — А ты, хотела бы владеть такой силой? Ты могла бы заставлять других делать то, что тебе хочется. Лиллиан ответила на него взгляд, но потом спрятала его, будто он сможет прочесть ее мысли. «Заставлять других делать то, что мне хочется. Например, заставить тебя переспать со мной?» Она пожала плечами. — Я и так заставляю. Худо бедно. Для всего остального существует Жозефина. Ближе к каньону, Лиллиан снова оторвалась от всех и прошла вперед. Разведчики встретили отряд и указали направление, хотя в этом не было нужды. Странно было ощущать себя в таком большом, монументальном месте. Лиллиан уже побывала в Суледин, навредила Ревассану, но роща Гиланнайн была чем-то иным. Это был большой древний коридор, встроенный в скалы. Хотя, все эльфийское неизбежно вызывало вопросы — уж не скалы ли встроились в эти древние арки и опоры? Скауты, к счастью, не стали продвигаться дальше, потому что то, что увидела Лиллиан, ей совсем не понравилось. Роща почти целиком стояла в воде, и на поверхности луж ярко отражались знакомые пятна. — Гургуты… — Кто? — удивленно переспросил Дориан. — Скоро увидишь, — обреченно вздохнула эльфийка. Она приказала всем немного притормозить и прошла разведать ближайший проход. Каньон делился на коридоры и галереи, щедро подтопленные водой. Шум саперов слегка отпугнул хищников, но не достаточно. Лиллиан спряталась за скалой и стала соображать. Увести не получится, даже если ей удастся их приманить, от нее за километр разит мертвячиной. Вернувшись, она стала вымерять шагами лужи, под настороженные взгляды разведчиков и членов отряда. Гургуты были крупными и опасными ящерами, ядовитыми при том. Долийцы чаще обходят их стороной, с них, если повезет, можно взять разве что кожу, что само по себе немало, но риск при этом часто несоразмерен. — Надо выдвигаться, солнце садится, — напомнил ей Варрик. Лиллиан рассказала товарищам все, что знала о гургутах, а Блэкволл внезапно дополнил. Ей пришлось согласиться с каждым его словом. Пока они не избавятся от хищников, о безопасном проходе не может быть и речи. Продвигаясь осторожно, стараясь обходить особенно густые и разноцветные лужи, отряд приблизился к первой галерее, населенной плотоядными ящерами. Солас и Дориан старались работать на защиту, но когда тевинтерский маг поднял мертвую тушу гургута, Лиллиан чуть не споткнулась о собственные ноги. К таким фокусам сложно привыкнуть. Кассандра и Блэкволл были на высоте, а Железный Бык, получив несколько особенно неприятных брызгов, по окончанию битвы выпрямился в полный рост и посетовал на то, что здесь нет дракона. Лиллиан скривившись наблюдала за его кожей, которая начала пузыриться, руки сами потянулись за бурдюком. — На, промой, — сказала она. — Все еще не планируешь надеть какой-нибудь нагрудник или хотя бы… рубаху? — У меня все отлично, — хищно улыбнулся он и кинул на ее руку. — Тем более, какой прок? Вон, когтем зацепило. Лиллиан подняла локоть и с интересом заглянула на порез на куртке. Она даже не заметила, но к счастью, яд не попал в кровь, благодаря барьеру Соласа. Лиллиан достала мазь и кинула в Железного Быка: — Все равно, помажь. — Сама помажь, — кунари прикрылся от баночки и она со звоном упала вниз. Лиллиан сердито раздула ноздри. Железный Бык пожал плечами. — Мужикам шрамы все равно идут больше. — Без Вивьен я тебя с собой больше не возьму… — Возьмешь, — отмахнулся он. — У нас отличный дуэт. Особенно, когда кому-то нужно компенсировать недостаток твоего роста. — Гордишься тем, что тебя можно заменить походной стремянкой? — Нет походных стремянок. — У меня будет! Дориан скрестил руки и с улыбкой посмотрел на Соласа. — У тебя такое лицо… — Какое такое лицо? — спросил Солас, покосившись на мага. — Даже я не так ревную… Солас шумно выдохнул и пошел назад, проверить Кассандру и Блэкволла. Кунари злил его до ломоты в костях, но не из-за Лиллиан, а из-за Кун и той системы, которую он выстроили вокруг своего общества, системы, частью которой Железный Бык упрямо стремился быть. Если Лиллиан на это наплевать, то это ее проблемы. Или нет… Солас устало потер висок, присаживаясь возле Блэкволла на булыжник и снова посмотрел на Инквизитора. Бойцы лучше ладят с бойцами, а маги… маги с трудом ладят между собой. — Дориан, пожалуйста, хватит называть меня за глаза «волосатой дубиной», — вдруг сказал Блэкволл, поглядывая на мага, сквозь приспущенное забрало. — Где это я так тебя называл? — нахмурился тот, но как будто лишь для вида. — В таверне, в кузнице, в беседах со слугами… Даже страже у ворот сказал, когда мы уходили из Скайхолда! — Хм-м. Это вполне в моем стиле. Блэкволл недовольно махнул рукой, звякнув доспехами. Он столько раз зарекался, что больше не заговорит с напыщенным пижоном вроде Дориана. Несмотря на неплохие отношения с другими членами отряда, Сэры ему немного не хватало. — Солас, ты можешь сделать что-нибудь с ожогами от кислоты? — громко спросила Лиллиан, но прежде, чем тот ответил, Железный Бык тоже заголосил. — Не утруждайся, старик! — Интересно, — тихо вздохнул Солас. — Тедас когда-нибудь перестанет воспринимать магию как чуму? — Люди не воспринимают магию как чуму, — решил подбодрить его Блэкволл. — Лишь магов, которые совершают бездумные ритуалы, дырявят небеса, а еще заставляют мертвых сражаться. — Я все слышал! — крикнул Дориан. — Значит хоть со слухом все в порядке, держи в курсе! — огрызнулся Блэкволл. Он повернул голову на Соласа и улыбнулся. — У тебя вот есть достоинство. Твоя магия приносит пользу в бою, практично, эффективно, безопасно для членов отряда. Тот вяло улыбнулся. Блэкволл был добряком и старался со всеми подружиться, или почти со всеми, поэтому его сомнительный комплимент Солас воспринял снисходительно. — А что ты хочешь? Чтобы я ему морду бил? Насилие не выход, — ответил Дориан на укоризненный взгляд Лиллиан. — Погавкались и нормально. Хочешь научу? Она покачала головой и дала всем знак выдвигаться. Тема разговора ей перестала нравиться, тем более, что она знала, что Дориан собирается ей сказать. — Нет, ну серьезно. Сэру. Я понимаю за что, не понимаю — зачем? Ты что обозвать ее не могла? — Дориан, хватит. — Драться не зазорно, — сказал Железный Бык. — Ты вообще помолчи, подстрекатель, — шикнул Дориан, показав какой-то любопытный жест рукой, и снова посмотрел на Лиллиан, которая шла рядом. — Хочешь научу изысканно ругаться? Хотя… нет, с Сэрой надо попроще, как с Блэкволлом. Давай подумаем. Лиллиан вдруг растворилась в воздухе и устремилась вглубь каньона. Однако Дориан видел ее шаги на воде. Он знал, что значит находиться под давлением высоких ожиданий, однако вряд ли мог научить Лиллиан справляться с ними, он избавился от всего, как только уехал на юг. Экспертом в дипломатии Дориан себя тоже не мнил, но считал, что раз уж как-то выжил со своими особенностями характера в месте, похожем на змеиное гнездо, то явно обладал нужными навыками. Лиллиан неплохо бы этому научиться. Зачистив каньон от гургутов, отряд остановился возле огромного белокаменного булыжника, напоминающего раскрытую ладонь. В путеводителе это называлось «Мертвая рука». Лиллиан слышала легенды о том, что когда-то по земле якобы ходили титаны. Глядя на эту руку, оставалось только фантазировать насколько громадным было то, что находилось внизу. Она озадаченно осматривала ее, обходя кругами, будто где-то прямо на ней написан ответ. — Эй, подать кому-нибудь руку? — усмехнулся Железный Бык, подбоченившись. — Нет? Ну ладно. Пройдя сквозь старую, порушенную арку, отряд оказался под сводом скальной галереи перед большой дырой прямо в плитах. Сначала Лиллиан ее даже не заметила, застыв прямо у края. Лететь пришлось бы высоко. Она с интересом заглянула вниз, заметив щербатые, трухлявые доски, сложенные наподобие винтовой лестницы. — Завеса здесь слаба, ты можешь чувствуешь что-нибудь… или кого-нибудь? — вдруг поинтересовался Солас. Лиллиан иронично улыбнулась, продолжая исследовать спуск глазами. — «Кого-нибудь»? Хочешь знать, не водит ли меня за нос какой-нибудь демон? Солас ощущал, что где-то под землей находится источник энергии и скорее всего разрыв, а в таком древнем месте это всегда неспроста. Он пытался убедиться, что Лиллиан ничего не скрывает. Назначение подобного скопления энергии оставалось загадкой, но вероятно, здесь эльфы Халамширала могли поклоняться Гиланнайн. Здешние духи могли бы о многом рассказать, вот только Соласу так и не удалось с ними пообщаться. Оставалось надеяться, что никто из них не попытается общаться с Инквизитором. — Какой чудесный провал да еще и неизвестно, куда, — с притворным воодушевлением сказал Варрик. — Снежинка, если тебе там нравится темнота, давай просто потусуемся часок на поверхности, солнце и так вот-вот сядет. — Мастер Тетрас, возьмите себя в руки, — усмехнулась она, осторожно спрыгивая с первого настила. Солас воспользовался заклинанием, чтобы укрепить древесину. Лиллиан подняла на него глаза и протянула ладонь. Раз уж она еще не сорвалась в пропасть, и это явно его заслуга, почему бы не предложить помощь. Солас вяло улыбнулся, стоя над ней, ему хотелось ехидно поинтересоваться, чем ее маленький хрупкий жест может ему помочь, но он не стал. Лишь молча взял ее за руку и спрыгнул вниз. Этого было достаточно. Под землей оказался просторный холл, утопающий в полумраке, но когда Лиллиан продвинулась дальше и разглядела нечто совершенно неожиданное, она ахнула. Посреди зала стояли четыре огромных сферы на тонких металлических ножках. Они были похожи на клубок из веток. В центре перекрестка была большая статуя эльфа, держащего лук. — Это невероятно… просто… удивительно, — с восторгом сказала она, рассматривая конструкцию. Лиллиан никогда не видела ничего подобного. Солас внимательно изучал и фигуры, но отвлекшись на лицо Инквизитора, ненадолго застыл. В ее глазах было столько любопытства и жизни. Казалось, Солас не видел ее такой добрую сотню лет. Лиллиан осторожно обходила конструкцию по кругу, она указала наверх, на постамент, преграждающий сферу. — Сейчас это точно Фен`Харел, Солас. На этот раз, я уверена. Он поднял глаза и заметил фигуру сидящего волка с мордой, задранной вверх. Так и было, Лиллиан ничего не перепутала. Солас напряженно прищурился, силясь понять, каков на сей раз символизм этого действа. Когда один из постаментов вдруг с гулом поплыл вниз, они с Лиллиан резко обернулись. — Ох, простите! Это я, — Кассандра изумленно посмотрела себе под ноги на светящуюся пластину и поспешила сойти. — Нет, нет, подожди. Встань назад, — попросила ее Лиллиан, махая ей рукой. Она внимательно наблюдала за тем, как маленький каменный волк опускается вниз. Когда она приблизилась к постаменту, то заложила руки за спину и даже наклонилась, чтобы рассмотреть фигурку. Обычный с виду камень, ничего странного. Кроме того, что это Фен`Харел. — Он как будто заграждает путь… — Мне еще долго так стоять? — недовольно поинтересовалась Кассандра, поглядывая на сияние, объявшее ее сапоги. Инквизитор тем временем стала осматривать сферы со всех сторон в поисках новых деталей. — Вот это, Дориан, больше похоже на «сосуды снов», — пояснил Солас, глянув на мага. — Воистину… — озадаченно сказал тот, прислонив руку к подбородку. — Посторонись, — предупредила Лиллиан. Она встала у одной из колонн, где нашла рычаг. Варрик запротестовал. — Снежинка, ты… Однако его голос потонул в шуме древнего механизма. Солас отошел в сторону, наблюдая как центральная фигура эльфа вдруг пришла в движение и повернулась вокруг своей оси. Из наконечника каменной стрелы вдруг вышел магический импульс и рассыпался об один из постаментов с фигурой Ужасного Волка. — Попробуй еще раз, — сказал он, в надежде, что статуя снова пойдет кругом. Лиллиан пришлось задействовать рычаг дважды. Когда стрела наконец выстрелила в сферу, свободную от преграды, каркас засиял голубым светом. Блэкволл скрестил руки, стоя рядом Искательницей. Оставалось верить, что маги действительно понимают, что делают. — Потрясающе… это какой-то аккумулятор? Портал…? Орудие? — начал гадать Дориан. Он не спускал глаз с бронзовых ветвей, полыхающих магическим светом. — Больше похоже на замок, — заключил Солас. — Можете считать меня параноиком, но надежные замки в древних руинах не всегда запирают сокровища, — вмешался Варрик. — Иногда они запирают то, что никогда не должно оказаться на свободе. Что-нибудь зловещее или проклятое. Оно нам точно надо? — Что если это одно из тех мест, где красные храмовники искали древние артефакты? Кто-то же прорыл дыру в земле и соорудил спуск, — Лиллиан стала задумчиво разглядывать зал в поисках других зацепок. Заметив за спиной массивную дверь, она прошла мимо Кассандры, послушно выполняющую роль утяжелителя для пластины. Искательница сложила руки на груди и с обреченным выражением лица проследила за Инквизитором взглядом. — Тогда где же сами красные храмовники? — Варрик всплеснул руками и оглянулся. — Ни следа, ни костяшки. Не потому ли, что их здесь что-то убило? Демоны, проклятия… хер знает что еще? — Это не проклятье, — попытался успокоить его Солас. Варрик покачал головой, глядя на мага. Ему казалось, для Соласа нет ничего важнее чем всякие загадки мироздания, не важно какова цена, главное удовлетворить его извращенное любопытство. — Просто интересуюсь, Смеюн, — сердито вздохнув, спросил Варрик. — Если бы ты участвовал в экспедиции на Глубинные тропы и нашел в заброшенном тейге идол из красного лириума, что бы ты про него сказал? — Я бы почувствовал его ауру и скорее всего уничтожил его, а может изучил. — Надо же, ты потрясающе разбираешься во всяких старых артефактах. Познаешь суть вещей буквально с одного взгляда. Солас решил проигнорировать его ехидный тон и стал прохаживаться мимо. Заметив Дориана возле факела, он одобрительно кивнул. Тевинтерский маг взмахнул рукой и зажег огонь. Услышав скрежет металла, Лиллиан поспешила в сторону одного из перекрытий с решетками. Заслон неспешно поплыл вверх, открывая путь к новому факелу. Она достала из кармана огниво и быстро высекла искру. Следующий постамент Фен`Харела опустился вниз, но не достаточно. — Любопытная головоломка… — произнес Дориан. Едва факел погас, волк вернулся на прежнюю высоту. — Ищите факелы, — указала Лиллиан. — Можно я уже сойду с платформы? — отозвалась Кассандра. — Нет, пожалуйста, потерпи, — Инквизитор посмотрела на нее широкими, одержимыми глазами. Искательница понурила плечи и посмотрела ей вслед. Лиллиан шустро стала обходить зал, минуя Железного Быка, который пребывал в скверном предчувствии чего-то нездорового. — Я себя сейчас чувствую как на подъезде к Редклифу, — проворчал он. — Прямо перед тем, как тот магистр исказил время. Но Лиллиан не отозвалась на его голос, она с интересом потянула за новый рычаг, осматриваясь в темноте. Ею овладел неподдельный интерес вперемешку с восторгом. Так чувствуют себя долийцы, приближаясь к древним загадкам. Так вот, в чем вся суть? Лиллиан однажды присутствовала при том, как Истиметориэль и ее Первая, Ашарани виртуозно разгадали подобный механизм. В тот раз ей пришлось лишь беспомощно наблюдать со стороны. — Это же магия… черт… как это работает, спустя столько времени? — бормотала она, осматривая конструкцию. — На Священных равнинах множество подобных скоплений силы, — пояснил Солас, услышав ее завороженный шепот. — Это далеко не все, что можно увидеть. Если проявить терпение и упорство. — Потрясающе… — выдохнула Лиллиан. Загадочное, живое сияние очаровало ее. Порой впечатлить ее было так же просто, как и ребенка. В такие моменты Лиллиан вспоминала все свои сожаления и страдания от собственной посредственности. Ей всегда хотелось быть особенной, но даже сейчас, с невероятным ключом, способным открыть портал в Завесу, она таковой себя не чувствовала. Древние эльфы, маги, были здесь и создали нечто настолько прекрасное и долговечное, нечто, что могли создать только они. Как же вышло, что она их потомок? Недостойный отпрыск, получивший кусочек силы элвен, и совершенно не понимающий, что с ней делать. — Солас, ну как же сфера попала к Корифею? — сокрушенно выдавила из себя Лиллиан. Солас опустил глаза, раздумывая над ее вопросом. — Уверен, однажды мы узнаем. — Как давно… как… — она прикусила губу и ошеломленно покачала головой. — Сколько у нас времени у нас осталось? — Я не знаю, — признался Солас. Он перебирал пальцами, лежащими на древке посоха. — Но если я правильно понял, сейчас он ищет что-то еще, какое-то преимущество, которое ему необходимо, чтобы забрать Якорь. — Помимо дракона, армии красных храмовников и древней загадочной сферы? Вау… — Мне жаль, что так вышло. Лиллиан скривилась и похлопала ладонями по бедрам, отправляясь на дальнейшие поиски. Опознав в темноте еще несколько рычагов, она торопилась испробовать все. Ее искренний интерес и какая-то детская жадность внушали Соласу трепет. В какой-то момент, она, не задумываясь шагнула в клетку, приказав ему опустить решетку. Лиллиан не колебалась, она доверяла. Солас надавил на рукоять, отрезая Инквизитора от отряда. Он пристально наблюдал, как она преодолела открывшийся проход и нашла рулевое колесо. Она улыбалась. — Скорее, жми на рычаг! — с радостью сказала она, гипнотизируя взглядом постамент с Ужасным Волком. Солас поспешил назад к колонне, поколебавшись лишь на секунду. Он не успел. — Ничего страшного, давай еще раз. Дориан снова зажег один из факелов, Железный Бык помог с другим, а Солас наконец сумел привести статую в нужное положение и активировать вторую сферу. Варрик стоял напротив Лиллиан, наблюдая как она хлопнула в ладоши. Он никогда не позволил бы кому-то вроде Соласа себя где-то запереть. — Я бы тебя так и оставил, — сказал он. — Чтобы больше не влезала во всякое дерьмо. — Злой ты, Варрик, злой, — Лиллиан похлопала его по плечу, как только Дориан отпер клетку. — Вы уже поняли, что мы делаем? — раздался неуверенный голос Кассандры. В ходе дальнейших нехитрых манипуляций, все сферы были активированы. Лиллиан поспешила к проходу, где стояла огромная двустворчатая дверь, по бокам от которой были бронзовые шары. Когда они засветились, Инквизитор услышала скрежет замка. — С ума сойти… — тихо сказала она, стоя перед аркой. Лиллиан обернулась к Соласу и послала ему взгляд, полный счастья. Когда ей изредка удавалось воспарить над землей, отрываясь от реальности, она вдруг становилась такой живой и наполненной. Он невольно улыбнулся, на мгновение забывая о том, где находится. Роща Гиланнайн, здесь их явно не ждет ничего хорошего. Оставалось лишь надеяться, что это что-то, к чему Солас был готов. — На всякий случай, напоминаю… — сказал Варрик, стоя за ее спиной. Однако Лиллиан упрямо навалилась на двери. — Ах, нет? Ладно…. Блэкволл поманил за собой Кассандру, которая наконец сошла со злосчастной плиты, стараясь зарубить себе на носу, чтобы в древних эльфийских руинах она думала трижды, прежде чем сделать очередной шаг. Застав в темном и затхлом коридоре озадаченную Лиллиан, Кассандра поинтересовалась. — Ну и как? Появились идеи? Мы что-то нашли? — Не знаю… не понимаю… — Лиллиан хмуро изучала фреску с абстрактным изображением совы и медведя. — Фалон`Дин… и Диртамен… но это не храм, посвященный Диртамену. — Об этом божестве упоминал красный храмовник? — уточнила Кассандра. Лиллиан мельком глянула на Соласа и кивнула. — Что это вообще за божество? — Диртамен — бог тайн и знаний… Фалон`Дин — друг мертвых. Они что-то вроде братьев-близнецов, — Лиллиан потирала лоб, пытаясь ухватить скрытый смысл фрески. Остановив свою ладонь на щеке, она стала барабанить пальцами. — Здесь спрятали что-то… но это вы и так поняли из-за замка. Она надула губы, тайно ожидая, что Солас вот-вот изречет какую-то очевидную и достоверную отгадку, однако он молчал, строго изучая изображение. Если бы здесь была Истиметориэль… или хотя бы Ашарани… Лиллиан прикрыла глаза, растирая переносицу. Проводник по эльфийским достопримечательностям из нее был никакой. Она зашагала в сторону, исследуя коридор, пропахший плесенью и отчаянием. Создавалось впечатление, что даже насекомые в страхе сбежали отсюда, здесь ничто не жило. Обнаружив постамент с древним стеклянным сосудом, Лиллиан остановилась в нескольких шагах. Однажды она уже слышала историю о клане Вирнен, который освободил Имшэля при таких обстоятельствах. Только это не было результатом случайной находки. Однако, демон явно находился в подобном резервуаре. — Что это? — поинтересовался Железный Бык. — Это вместилище, — пояснил Дориан, гипнотизируя глазами мутное, пыльное стекло. — Вот и прекрасно. А теперь разворачиваемся и уходим, — сказал Варрик, глядя на Лиллиан. Для надежности он протянул руку и коснулся ее локтя. — Вместилище чего? Демона? — Железный Бык посмотрел на Дориана сверху вниз. В его глазах читалось недовольство. — Итак, мы залезли в эту задницу, разгадав старую дурацкую головоломку, чтобы… найти демона. Супер. А этот… экспонат тоже порвет Завесу? Или что-нибудь еще устроит? — Кем бы он ни был, — сказал Солас. — Он недостаточно силен, чтобы сломать сосуд. — И однако достаточно силен, чтобы засунуть его в вышеупомянутый сосуд и закрыть на магический засов, — Варрик снова похлопал Лиллиан по руке. Она опустила на него глаза и снова стала растирать переносицу. — Не стоит его тут оставлять, если уж замок мы уже вскрыли, — сказала она, прикрыв глаза. — На него теперь кто-угодно может наткнуться, Варрик, от мародеров до незадачливых беженцев. — С этим трудно спорить. IV Глядя на разбитый сосуд и усталую команду, которая выстояла в утомительном бою с колдовским ужасом, Лиллиан с досадой бродила по коридору, в попытке найти хоть что-нибудь, чем можно было оправдать этот бездумный спуск под землю. Не ради же любопытства и пары древних фресок? «Ты думала вы найдете здесь что? Кого-то вроде меня? О, я был уникален в своем роде.» Лиллиан давно не слышала Имшэля. Вероятно, философские разговоры, навеянными демоном выбора, надолго плотно засели у нее в голове. Коул сказал, что Имшэль мертв, но видимо сознание Лиллиан столько ярко запечатлело демона, что теперь продолжает воскрешать его в своих снах. Должно быть, он исчезнет только тогда, когда выбора не останется, когда иссякнет удача, не останется ни одного приемлемого варианта, и Лиллиан пожалеет, что он мертв. Отряд нашел пару старых мечей и обломки неопознанных предметов, однако по сравнению с ними даже «осколки» выглядели образцом ясности. Оценив растерянный вид Инквизитора и то, как постепенно гаснет огонек в ее глазах, Солас не смог остаться в стороне. — Эта находка не была бесполезной. Продолжай искать, — тихо сказал он, когда Лиллиан, взяв передышку, присела на парапет у стены. — Знать бы, что я ищу… — выдохнула она. — Преимущество. Любую возможность прибавить себе шанс остаться в живых. Лиллиан посмотрела на спокойное лицо Соласа, не выдающее никаких разочарований, и подумала о том, что это темное, сырое место, где не существует таких понятий как жизнь или солнце, подходит ему как нельзя лучше. — Не хочешь тут поспать? — спросила она, улыбнувшись уголком губ. Солас отразил ее несмелую улыбку и вздохнул. — Нет, я узнал здесь все, что мог. Он коснулся глазами ее волос, лежащих на опущенных плечах. Соласу вдруг очень захотелось сесть рядом и обнять ее, как раньше. Лиллиан наклонила голову и положила руку себе на шею, пытаясь ее размять. От разговорах про сны и демонов, к ней медленно начала возвращаться память. Она забыла, что Соласу тоже бывало тяжело на Священных равнинах. — Тебя здесь не беспокоили сны или воспоминания? — осторожно спросила Лиллиан. — Нет, но спасибо, что спросила, — ответил он. Если Солас и тосковал по духу мудрости, то вида, конечно, не подал. — Ты говорил, что работал над чем-то в Скайхолде, — сказала она, надеясь развеять мрак, который Лиллиан так неосторожно призвала. — Можешь рассказать? — Вероятно, ты помнишь артефакты, найденные нами в древних руинах… — Солас оценил ее интерес и желание хотя бы на время отказаться от обиды. — Те, что имеют свойство укреплять Завесу и предотвращать разрывы. У Миневы появилась светлая мысль о том, что раз они резонируют с колебаниями и стабилизируют импульс, а значит, вероятно, могут реагировать и на другие истончения. Иными словами, они отзываются на волны. Я попытался измерить силу и плотность Завесы в местах активации артефакта, но мне не хватило времени. Мы разработали любопытную теорию о том, что с помощью подобных устройств можно будет не только укреплять, но и замерять Завесу, причем на очень большом расстоянии. Мы сможем находить разрывы еще до того, как они появятся. Но нам нужно найти как можно больше деталей артефактов, в идеале, целый. Те, что нам попадались больше походили на стационарные. Лиллиан слушала его, не поднимая головы, чтобы Солас не имел возможности убедиться в отсутствии в ней «светлых мыслей». Хотя Инквизитор догадывалась, он и так об этом знал. Когда Лиллиан наконец посмотрела на него, то была немного более прохладной, чем он ожидал. Соласу хотелось, чтобы она оценила блестящее предположение, но похоже, ей что-то мешало. — Мы поэтому запросили артефакты по всему Орлею под предлогом сохранения культурного наследия Инквизитора? — заметив его краткий кивок, Лиллиан немного скривила губы. — Умный ход. Встретив под землей разрыв, никто не удивился. Лиллиан направила Якорь в сердце ядовитой дыры и заставила рану затянуться. Она все еще плохо понимала, как работают энергии, с которыми она имеет дело. Иногда ей казалось, она что-то отдает, посылая импульс, освобождается или разряжается, а иногда казалось — наоборот, забирает, поглощает, ведь Якорь оставался невозможно горячим, настолько, что ей хотелось окунуть руку в белоснежные сугробы Сарнии, сначала руку, потом сердце, а потом и голову. На другом конце каньона показалась развилка, которая вела сквозь Вороньи топи. По обильным испарениям кислоты и запаху, можно было догадаться, что здесь целое гнездовье гургутов, если не чего-то похуже. Но с силами природы такого масштаба Лиллиан не была готова бороться, поэтому отряд свернул в сторону, на выход из рощи Гиланнайн. Покидала она ее с каким-то смутным чувством неудовлетворения. Неужели она и впрямь надеялась увидеть там какое-то чудо или найти экзистенциальные ответы среди легенд? Хоть раз поверить, что все неспроста, что жизнь ее действительно вела и готовила? Ответом стало нахождение беглых храмовников. Кассандра сразу опознала недавно оставленный лагерь, это было одно из тех незавершенных дел, которые нервировали ее, когда она просыпалась холодными ночами. Искателей больше не существует, а дело Искателей — очень даже, решила она для себя. Лиллиан была более чем рада ей помочь. Варрик сначала попытался выяснить, чем собственно провинился беглый командир храмовников, но Инквизитор уже знала, что его звание вполне достаточное основание. Она всегда говорила, что ярлык не может быть призывом к уничтожению, эльф, магистр, маг, Серый Страж, но в отношении храмовников ее убеждения отчего-то шли прахом. На их стороне сила, пусть за нее отвечают, пусть отвечают за Клодетт. От круговорота насилия могло стать тошно, Лиллиан знала, но то, что должно было быть сделано — будет сделано. Охота. Это все, на что она способна повлиять в данный период истории. Кассандра понуро осматривала мертвого командира, будто пыталась убедиться в том, что не ошиблась. Она давно смирилась с ролью карателя, настолько, что вопросов больше не возникало. Даже в ее окружении. Но Варрик не был частью ее окружения. — Я думал, Искательница, у тебя будут более сильные чувства к храмовникам, вступившим в Инквизицию, — сказал он, когда отряд развернулся назад. — Знаешь, такие… побуждающие кинжалом шпынять. — Не все мои чувства побуждают шпынять кинжалом. — А-а, так это я был такой особенный? Прямо горжусь. Лиллиан укоризненно покосилась на него, но Варрик не стал на это реагировать. Он устал от головорезов, да и вообще устал. Его преследовало неуловимое ощущение, что все катится в тартарары, но порой и его следовало послать куда подальше, взяв передышку от ответственности за судьбу мира. Вид приближающегося Скайхолда вызвал у него облегчение, хотя бы здесь пока все тихо и мирно. Варрик заметил большую группу людей, стоящих во дворе недалеко от часовни с Жозефиной. Леди Монтилье очаровательно улыбнулась, встречая отряд. У Блэкволла, глядя на ее улыбку, непримиримо пересыхало в горле. — А вот и наши герои, — торопливо подошла она, пытаясь выцепить Инквизитора из группы, но Лиллиан не вчера родилась, пытаясь спрятаться за Кассандрой. Искательница Пентагаст со сдержанной улыбкой стиснула зубы, предвкушая очередной приступ ребячества эльфийки, однако, когда она заметила ее лицо, то поняла, что все в разы хуже. — Вестница Андрасте, прошу, хотя бы поздоровайтесь с вашими верными последователями, не заставляйте меня краснеть. Услышав тихий голос Жозефины, Лиллиан потерла лицо, чувствуя под ладонью кровь и кто знает, что еще. Какие еще последователи? Сейчас? Она затравленно уставилась на группу людей, стоящих возле входа в сад. Очевидно, это беженцы, что само по себе совершенно не повод расстраиваться, ведь в Скайхолде много места, но что-то в их восхищенных взглядах заставляло Лиллиан сжиматься от тревоги. Там были люди разного возраста, целые семьи, эльфы и даже пара гномов. Может, где-то снова погибло целое поселение? — Это паломники, Миледи, — пояснила Жозефина. На мгновение она застыла, поглядывая на боевое снаряжение Инквизитора, но затем уверенно взяла ее под руку, плюнув на свое нарядное платье. — Они пришли своими глазами посмотреть на Вестницу Андрасте, узреть чудо. — Так пусть идут в часовню, помолятся. Мать Жизель на месте? Пусть пообщаются с матерью Жизель, — Лиллиан упорно стояла на месте, приказав ногам не двигаться. Она чувствовала себя так, будто ее пытаются затащить на казнь. — Они не кусаются, миледи Инквизитор. — Я вам такое устрою, леди Монтилье, — ядовито прошептала Лиллиан. Варрик вдруг встал рядом с ней, но отнюдь не ради поддержки. — Нет, никаких паломников. Нет. — Но они проделали этот путь только ради вас, — успокаивающе заговорила Жозефина. Она положила на теплую ладонь на руку Лиллиан. — Очень зря. Что я должна теперь делать? — Просто встретьтесь с ними. Это не займет много времени. Поздороваетесь и отправитесь на покой, — продолжала уговаривать леди-посол. — Как во Внутренних Землях, Снежинка, — сказал Варрик. — Поцелуй пару детёшек, поговори с благодарными беженцами, сразу на душе полегчает. — С чего ты взял? Мне это ни тогда не понравилось, ни теперь, — Лиллиан чувствовала себя в объятиях Жозефины словно в капкане. С каждой секундой, проведенной в неловкой попытке раствориться в воздухе, отчаяние и стыд захлестывали с новой силой. Ей казалось, каждый рабочий Скайхолда, каждый солдат, купец смотрит на нее с готовностью покрутить пальцем у виска. Беженцы стояли вместе, не отрываясь от группы и с интересом разглядывали ее. Маленький мальчик на руках у усталой женщины, с восторгом показал на нее пальцем. — Да брось. Ты же тогда вроде столько полезного сделала, тебе не все равно, — криво улыбнулся Варрик, пытаясь достучаться до Вестницы. — Это плоды твоего труда, это благодарность — это хорошо. Яйца Создателя, принесите кто-нибудь словарь на букву «б». — Я сделала то, чего от меня ждали. Но честно говоря… — Лиллиан повернулась к леди Монтилье, смотрящую на нее с ироничной улыбкой. — Прикрой уши Жози, мне все равно. — Да хватит ломать комедию, — Варрик даже начал сердиться. — Тщеславие не порок. Ты сделала много хорошего, даже то, о чем тебя никто не просил. Вспомни, ты даже разродиться кому-то помогала. Приняла новую жизнь. — Я женщину порезала, Варрик, — выцедила Лиллиан, отстранясь от Жозефины. Бежать, сверкая пятками, она не собиралась. Однако, почему нет? — Я иду туда, где надо бить или резать, в другие места я не хожу. Мне даже на шахтеров Сарнии наплевать. Я им помогла, чем смогла. Дальше сами. Эти люди… — Инквизитор в отчаянии уставилась на посла. — Мне жаль, Жозефина, не стоило им приходить… но из уважения к вашей вере, пусть молятся, пусть остаются столько, сколько им нужно. Если, чтобы их покормить, надо еще к кому-то съездить покланяться, я готова. А в остальном, пусть идут нахер… Жозефина приподняла плечи, борясь с желанием прикрыть Инквизитору рот. Похоже, спонтанные встречи с поклонниками тоже мимо. Тогда как убедить мир в том, что Вестница не враг, а спаситель? — Ты в Сарнию ты не едешь, потому что боишься увидеть труп Пулен, вывешенный на заборе, потому что боишься, что твои решения опять кому-то навредили. Хватит, трусить, — напористо произнес Варрик. Ему на мгновение показалось, Лиллиан взорвется и снова обвинит его в том, что он испытывает стыд за то, что не привел на это место кого-то достойного, но в этот раз хотя бы заслужено. Варрик цокнул и тяжело вздохнул, пусть она сама разбирается. — Никто ее пока не повесил, — сказала она. — И не повесит, потому что ваше слово — закон, — Жозефина воспользовалась паузой и снова поманила ее за собой. Не понимая как, но Лиллиан в этом снова оказалась. Она остекленела, стоя перед воодушевленной толпой. Почему бы им не устроить покушение? Может, этому старику сейчас стоит вынуть кинжал из плаща и всадить ей в глаз, или этому мальчику-подростку кинуть в нее камень в порыве религиозного экстаза? Наверное, все дело в том, что их обыскали. Каллен и его солдаты работают хорошо. Разве не об этом она тайно мечтала, представляя себя героиней легенд? Чтобы ее любили, почитали и уважали, чтобы пожалели о том, как плохо относились к ней. Лиллиан уперлась в метку ногтем большого пальца, гадая, сможет ли она достаточно сильно надавить и содрать хоть кусочек. — Это Вестница Андрасте, закрывшая дыру на небесах. Она пыталась спасти Верховную жрицу от предателей. Она выбралась из Тени. «Дыру закрыл Якорь, усиленный магами, Джустиния спасла тебя, а не ты ее, а из Тени ты не выбралась, а вывалилась. Дважды. И второй раз только благодаря Страуду. Это он должен стоять здесь, а не находиться в череде имен на поминальной службе». Лиллиан выдыхала жар из легких, слушая далекие шепотки. На площади Викома, где вещал приспешник Корифея, было проще, там хотя бы было честно. Манифест «Детей Создателя» был слишком быстро уничтожен. Неужели его никто не прочел? Солас недолго стоял в стороне рядом с Кассандрой. Ему не были знакомы эти чувства, но что-то подсказывало, что и Лиллиан их опознавала с трудом. Она выглядела так, словно создана из бледного стекла. Застыть или рассыпаться, больше ничего она не умела. Он развернулся и понуро зашагал в замок. Не удивительно, что Лиллиан не нравится Скайхолд, не удивительно, что она при первой возможности стремится сбежать из него. В нем страшно, чуждо и совершенно немыслимо во всех отношениях. После встречи с беженцами Жозефина решила порадовать Инквизитора уже другим образом. Дождавшись, когда Лиллиан переоденется, пообедает и спустится в зал для военных советов, леди-посол с удовольствием достала пергамент, изобразив торжественную улыбку, но пока придержала его у себя. Сестра Соловей тоже долго ждала этого момента, хотя Каллен выглядел насторожено. — Итак, для начала хотела сообщить вам, что клан Хавен передает вам свою благодарность за принятие их собрата, Лоранила, — сказала Жозефина. Лиллиан стала кивать головой, скривив губы. Она была уверена, что они еще успеют передумать. — Прежде всего, долийцы решили остаться на Священных равнинах, как минимум, до весны, чтобы поддержать войска Инквизиции и сохранить порядок в регионе. Кроме того, они хотят удостовериться, что их соплеменник адаптируется к выбранному пути. Лиллиан задумчиво склонилась над столом, рассматривая Долы. Да, это было похоже на долийцев, тех долийцев, которых она знала или хотела знать. Они не бросали своих в беде и старались держаться вместе. Тебя ценят, когда ты ценен. Может зря она наговорила Хранителю Хавена столько злых слов? С другой стороны, в отличие от Истиметориэль, у него не было нужды управляться с большим кланов и некоторыми особенно посредственными его членами, даровитыми только в поисках неприятностей. — Это очень достойно с их стороны, — ответила Лиллиан. — Что ж… и чтобы таких прецедентов было еще больше, я взяла на себя ответственность и кое-что подготовила, — Жозефина наконец протянула Инквизитору пергамент, лежащий до сих пор на нее планшете. Она долго берегла его от капель воска, которые сегодня особенно настырно старались забрызгать ее драгоценные документы. Лиллиан нахмурилась и взяла аккуратный лист с красивыми узорами в руки, чувствуя, как все снова перекручивается. «Подлинная история Вестницы Андрасте», лгущая с самого заголовка. Лиллиан сокрушенно качала головой. Она даже рот не могла закрыть, будто это был единственный способ не задохнуться. Церковь, Андрасте, Верховная жрица, Создатель, долийцы, Конклав, Корифей, Взрыв, долийцы, Вестница… долийцы… Лиллиан бросила пергамент на стол, ощущая дрожь в позвоночнике. Ее рука невольно потянулась к губам, пытаясь сдержать напор ужаса и тошноты. Обычно, глядя на Жозефину, Лиллиан так или иначе воскрешала в себе признательность за неблагодарный труд посла, но сейчас ей хотелось кого-нибудь убить. Она мрачно оценила стопку пергамента на столе. — Нам точно некуда девать такое количество бумаги? — вымолвила Лиллиан, цепляясь руками за ребра и расхаживая вдоль стола, словно тигр по клетке. Жозефина поняла, что промахнулась уже дважды. Ей казалось, спустя месяцы знакомства с Вестницей Андрасте, она была готова ко всему. Лиллиан имела склонности саботировать ее работу, однако в конце концов проявляла достаточную гибкость и прислушивалась к советам. Правда со временем, все меньше. — Вам стоит смотреть на это как на вложение в репутацию и вашу безопасность, — Жозефина взволнованно захлопала глазами, пытаясь разглядеть лицо Лиллиан, выражающее лишь гнев и глубокую задумчивость. — Людям будет приятно узнать, как все происходило на самом… — Но вы не пишете, как все происходило, — Лиллиан ткнула пальцем в текст. — Вы пишете, что там была Андрасте в образе Верховной жрицы! Вы не упоминаете сферу, не упоминаете Тень… — Думаю, новый скандал вокруг Серых Стражей нам сейчас не нужен, если уж писать все как было, — попыталась заступиться за подругу Сестра Соловей. — К тому же… мы и сами до конца не понимаем, как было… Сейчас разночтения опасны. Вы сами имели несчастье в этом убедиться. — Да, но… полу-правда, полу-догадки не делают повествование истиной. Это бред. Нет. Я не могу… я не согласна, — Лиллиан спрятала от Каллена глаза. Ей казалось, она снова обсуждает операцию в Редклифе и готовится к его твердым протестам. Только раньше на ее стороне были другие советники. Однако, Каллен совсем не собирался на нее нападать. Его вообще мало интересовали попытки Инквизиции обрести вес на политическом поприще. Однако, считаться с мнением посла ему казалось не лишним. — Простите… мне стоило согласовать все с вами, прежде чем делать оттиски, — Жозефина расстроенно забрала лист со стола и припрятала его к остальным бумагам. — Оттиски? Сколько их вообще? — Лиллиан прикрыла лоб рукой, пытаясь удержать себя на грешной земле и не лопнуть от гнева и священного ужаса. Когда она посмотрела на Жозефину, ей захотелось удавиться за свой грубый тон. — Ты не виновата Жози, просто скажи… сколько ты напечатала? — Многовато… но мы ничего не отправляли без вашего ведома. Не волнуйтесь. Когда Соласу сообщили, что из Изумрудных могил привезли посылку, он сразу отправился к Лиллиан, но не застал ее ни в спальне, ни в зале для военных советов. Однако, увидев ее в сопровождении солдат, во дворе, несущих увесистый ящик, даже невольно улыбнулся. Казалось, она окончательно пришла в себя после того, как сменила походную броню на камзол, причесалась и отдохнула. — Ты прямо бежишь вприпрыжку, — подметила она, встречая Соласа на улице. Лиллиан не испытывала особого энтузиазма, но чувствовала, когда Солас был хоть чему-то рад. — У тебя, у меня? — Давай у меня, — сказал он, оценивая ее без эмоциональное лицо. Солдаты затащили ящик в круглый кабинет, украшенный фресками, где, казалось, навечно застыл запах растворителя и льняного масла. Лиллиан порой как-то ярче его ощущала, настолько, что дышать становилось тяжело. Она наблюдала, как Солас отодвигает крышку и критично оценивает содержимое. На поверхности проглядывались какие-то украшения, ножи и стрелы, местами наконечники стрел. — Странно, что он сам не заявился сюда, чтобы вручить все лично, — вдруг вырвалось в Соласа, пока он озадаченно перебирал амулеты и ржавые инструменты. Фэрбенкс явно постарался, чтобы заслужить благосклонность Инквизитора. — Ты поэтому такая грустная? — О, тебе бы этого очень хотелось, да? — устало спросила Лиллиан, поставив руку на талию. Ее глаза не искали ничего конкретного. Осторожно выудив из ящика сверток с цепочками и кольцами, она раскрыла на полу и присела рядом. Она не смогла бы оценить их практичность, лишь декоратичные качества. Что она и делала. Может, среди них отыщется новое кольцо. — Не знаю, чем тебе не угодил Фэрбенкс, но свои обещания он выполняет. — Да, он просто молодец. Жаль, что здесь только бесполезные безделушки… хотя… погоди-ка… — Солас отодвинул старые свитки и приподнял кусок плотной бумаги. Его глаза расширились от удивления. Заметив его реакцию, Лиллиан немного подвинулась и слегка прислонилась к его плечу. Теперь помимо запаха краски в нос ударил запах Соласа. Самый горячо любимый и ненавидимый из всех. На дне ящика стоял знакомый металлический шар, заключенный в бронзовый ободок. — Боги, они его снять умудрились? — встревожилась Лиллиан. — Активировать не смогли… Услышав скрип двери, она отшатнулась от Соласа, словно ужаленная. Минева торопливо подошла к ним, поздоровавшись с Инквизитором. Лиллиан сразу почувствовала себя чужаком, случайно оказавшимся там, куда его не звали. Она поднялась на ноги и отступила к столу, продолжая изучать артефакт глазами. — Посмотри, — Солас осторожно поднял его и обратился к Миневе. — Вот как он выглядит в собранном состоянии. Чародейка внимательно присмотрелась, наклоняясь поближе, на ее лице появилась красивая и довольная улыбка. Лиллиан казалось, она вообще никогда не видела, чтобы та улыбалась. — Он работает? — Минева вопросительно заглянула Соласу в глаза. Когда он покровительственно кивнул, она засияла еще больше. — То, что нужно. Можно приступить к испытаниям. Лиллиан опустила брови и наконец решила вмешаться, прежде чем ситуация снова выйдет из-под контроля. Она отстранилась от стола и развела руками: — Испытания — это замечательно. Но это означает, что оплот беженцев остался без защиты. — Они все равно не догадались бы его активировать, а мы сможем использовать оригинальный механизм прямо здесь, в Скайхолде, — сказал Солас, глянув на Инквизитора. Она умела разрушать чужие планы и в этом стремлении любила проявлять завидное упорство. — Подумать только, это сократит работу на недели, или даже месяцы, — восторженно сказала Минева, не уловив ничего, что могло бы угрожать ее исследованиям. — Верните его назад, — сказала Лиллиан. Она бесстрашно посмотрела на Соласа, который сначала возмущенно открыл рот, но решил прежде поставить артефакт на стол. — Но миледи. Если мы преуспеем, мы сможем идентифицировать разрывы по всему Тедасу, — Минева смотрела то на Инквизитора, то на коллегу-мага, пытаясь заручиться поддержкой. — И ради этого вы готовы оставить без защиты целое поселение беженцев? — сердито поинтересовалась Лиллиан. — А если на них нападут демоны? Над аргоновой лачугой уже открывался один разрыв. Прямо на холме. — Это лишь вероятность, в то время как мы сможем спасти куда больше жизней, если наш проект увенчается успехом, — Минева не оставляла попыток переубедить ее, но лишь гадала, почему Солас хмуро отмалчивается, пока Инквизитор безнаказанно отодвигает прогресс их работы. — И какова вероятность? Можете просчитать? — Лиллиан категорично посмотрела ей в глаза. Время тушеваться и нервничать в присутствии лучших из лучших вышло. — Ну… мы можем… и посчитать… — растерянно пожала плечами Минева. — Это был риторический вопрос. Мне не нужно, чтобы вы продолжали мерить все подобными категориями. Там живут старики, дети, женщины, они не воины. Продолжайте собирать детали. Найдите другой способ измерить Завесу. — Инквизитор… — наконец вымолвил Солас. — Это не обсуждается, — отрезала Лиллиан. Она снова посмотрела ему в глаза. — Верните. Его. Назад. Солас подбоченился и разочарованно покачал головой. Странно, но видеть его таким было так же приятно, как и грустно. Лиллиан ждала, что он приведет множество аргументов, будет спорить и доказывать свою единственно верную точку зрения, но, похоже, в присутствии Миневы были и свои плюсы. В вопросах магических наук Лиллиан может не хватало ума сложить два и два, но становиться причиной разгрома еще одного поселения она не собиралась, даже если это означало вырасти в глазах того, в чьем признании она так отчаянно нуждалась. Или нет? Лиллиан зацепила глазами край фрески. Солас умеет «любить на расстоянии», смотреть на вещи издалека, как в ретроспективе, даже если речь шла о событиях месячной давности. Пусть продолжает изучать мир со своей высоты, пока такие маленькие фигуры как Лиллиан будут заниматься все такими же маленькими делами. Она поклонилась магам и поспешила покинуть кабинет. — Просто невероятно… какая глупость… — возмущенно сказала Минева, уставившись на дверь, когда та прикрылась. Наконец она оторвалась от нее и с надеждой посмотрела на Соласа. — Мы можем это как-то обойти? — Не думаю, — с сожалением констатировал он. Лиллиан проходила Скайхолд кругами, вспоминая свои первые дни в крепости, свою растерянность и ужас. Ничего не изменилось. Ей здесь не место, и этим проклятым манифестам здесь не место. Она стояла у склада, цепляясь глазами за столб упакованного пергамента. Молодой интендант сначала ждал, когда Инквизитор объяснит причину своего прихода, но на странность, позвоночником чувствовал угрозу, исходящую от молчаливой и мрачной фигуры, поэтому вскоре отправился по своим делам. Что такое риск угрозы одному поселению в сравнении с попыткой совершить прорыв в изучении секретов древней магии? Людям не нужен Инквизитор, не способный справиться с последствиями своих решений. Им нужна смелая и непоколебимая личность, сотворенная рукой Создателя. Им нужно то, что они описали в этой унылой, полной вранья истории. Не наплевать ли ей, чего они хотят? Вытянув один лист из стопки, Лиллиан даже не стала вчитываться. Лишь со злобой порвала его на части. Оказалось слишком приятно. Она ведь знала, что ей это нравится, и Истиметориэль это знала, поэтому отослала, куда подальше, и думала, что будет в безопасности, пока Лиллиан не вернулась к ней словно проклятый бумеранг. «Надеюсь, она все еще жива…» Она могла бы провести этот вечер иначе, выпить, посмотреть на звезды, свисая с балкона, преисполнившись любовью ко всему живому, но вместо этого стала разносить в пух и прах стопку ни в чем не повинной бумаги. Эльфы не фиксировали свою историю в письме, не стоит и начинать. Лиллиан опрокинула пергамент и в какой-то момент даже попыталась его поджечь, когда в руку так некстати снова легло огниво. Опомнилась она лишь тогда, когда в глаза ударил едкий дым. Какая-то извращенная часть сознания просила, умоляла оставить все как есть, но похоже стыд опять возобладал. Вот, как случается, стоит хоть на мгновение ослабить поводья. Свобода. Уничтожение. Лиллиан чертыхнулась и стала втаптывать горящие листы, пока слабый огонь не съел остальное и не перекинулся на деревянный настил. Скайхолд крепок и могуч, но у Инквизитора было множество выдающихся качеств, одним из которых было разрушать нерушимое.