Волчьи тропы

I Мужчина, которого достали из-под завалов, был ранен, но больше напуган. Причем, что впечатлило его больше — горы мертвецов среди полуразрушенной крепости Ревассан, или отряд орлесианских солдат во главе с Инквизитором Лавеллан, оставалось неясным. Каждый вольный гражданин в Долах знал, как выглядит печально известная Вестница Андрасте, и не потому, что видел ее в лицо, а потому что она уничтожила их лагерь в Изумрудных могилах и уже отвоевала почти все контрольные точки и укрепления. Кто-то говорил, у нее лицо глупой эльфийской девчонки, которую можно встретить в каждом втором эльфинаже Орлея, только более смуглое. Сейчас пленник видел перед собой невысокую женщину с холодными, серыми глазами, за которыми, несмотря на игривый блеск, стояло нечто ужасающее, фатальное. — Добрейший денечек, — протянула Лиллиан, когда его связали. На коленях он и так стоял, потому что не находил в себе ни сил, ни смелости выпрямиться. Инквизитор присела на очередной пыльный булыжник, треснувший пополам, и устало сгорбилась. — Как это вам удалось выжить, достопочтенный вольный гражданин? Лиллиан слегка склонилась над ним, позволяя мокрым волосам спадать на правую сторону лица. Ей было нужно производить вполне определенное впечатление, и ее женской привлекательности оно никак не касалось. — Я… я спрятался, — прохрипел мужчина, а потом откашлялся. Казалось, из его рта буквально выходили клубы пыли. Он затравленно осмотрелся, глядя на солдат. Сильный акцент выдавал в нем коренного орлесианца. — Когда маги провели ритуал, я был против. Я не хотел. — Какая теперь разница, чего вы хотели или не хотели. Вы даже не попытались их остановить? — поинтересовалась Лиллиан. Варрик стоял за ее спиной и буравил взглядом пленника. Он ясно помнил, как одна небезызвестная эльфика однажды не успела и слова сказать, прежде чем один небезызвестный эльфийский маг сотворил свое заклинание и перебил группу чародеев. — Как я должен был… я просто солдат. Мы не хотели снова становиться подданными Императрицы и возвращаться в армию. Мы хотели быть свободными. — И ради свободы вы решили отвоевать кусочек Долов? — Лиллиан вдруг задумалась, что много раз фантазировала на тему, как эльфийский народ снова объединяется, вынимает из ножен древние гордые клинки и забирает то, что принадлежало им по праву. Но этот наглец не эльф, может, в этом все дело? — Корифей пообещал вам земли? Услышав имя Корифея, пленник напугано округлил глаза. Он потупил взгляд и безвольно расслабил спину. — Нас мало интересовало господство Корифея. Мы лишь должны были охранять торговые пути… и по возможности… схватить Вестницу Андрасте. «Мало кого по-настоящему волнует господство Корифея. И в этом самая большая проблема.» Подумала она, разглядывая его свалявшиеся каштановые волосы, копной покрывающие его голову. Зачем Лиллиан вообще разговаривает с этим бедолагой? Так ли ей действительно было интересно то, как все происходило в крепости Ревассан, пока она сюда не пришла и не разнесла все? Что-то внутри нее требовало новой крови, свежей крови. Эти мертвецы вряд ли повиновались собственной воле, а демонам наплевать на нужды живых, как правило, такова их природа. Остается только этот, вполне сознательный гражданин. — Просто интересно. Если бы вы схватили Вестницу Андрасте. Что с ней надлежало сделать? — Лиллиан положила подбородок на руку и внимательно посмотрела на мужчину. Железный Бык навострил уши. — Передать ее красным храмовникам… желательно живьем. — И где найти этих уважаемых поборников нового порядка? — Нужно было бы отвести ее в Эмприз дю Лион, в крепость Суледин. «Чтобы вырастить в ней пару классных кристаллов. Тебе бы очень подошло. А красные глаза? Выглядела бы очень круто», услышала Лиллиан в голове голос Имшэля. Таков был план, жаль, не вышло. — Или передать ее связному в Свистящих пустошах… венатори готовы были щедро заплатить. — Здоровая конкуренция, вот это я понимаю, — усмехнулась Лиллиан и посмотрела на Варрика, однако он не разделял ее веселый настрой. Она вдруг встала и сделала несколько шагов вокруг плиты, задумчиво разглядывая обломки. Пленник отчаянно уставился на нее, жадно поглощая каждый ее шаг, каждое движение. Когда его глаза цеплялись за покареженные тела мертвецов, застывших с непередаваемыми гримасами, которые когда-то были человеческими, и даже узнаваемыми, он начинал дрожать еще сильнее. Его реакция не смогла укрыться от Инквизитора. Она сложила руки за спину, руки, которые чесались что-нибудь сделать. Эльфы говорят, что у людей все слишком быстро меняется, но некоторые люди с некоторых пор казались Лиллиан неисправимыми. Единственное, что они умели это сожалеть и переобуваться. — Инквизитор… Вестница… пощадите меня. Я… я не хотел войны, я просто хотел свободы. — Конечно, вас просто занесло, да? — с притворным сочувствием спросила Лиллиан. — Вы прошли войну, ожесточились, а потом вошли в кураж и решили отвоевать себе кусочек счастья? Так легко решиться на амбициозный план, особенно в компании боевых товарищей, с которыми прошел огонь, воду, медные трубы. Ну и что, что надо теперь грабить и убивать беженцев. Они жертвы войны… а войну не вы затеяли, просто выполняли приказ командира. Сначала лицо пленника немного посветлело, но с каждым сказанным ею словом, он становился все мрачнее и мрачнее, теряя веру в лучшее. Он столько слышал о милосердии Вестницы Андрасте, а теперь вдруг осознал, что это были легенды. — Некоторые из этих тварей раньше были вашими сослуживцами, — сказала она, разводя руками. — Из-за ритуалов магии крови, некоторым из них пришлось умереть несколько раз. Просто чтобы вы знали… Варрик вздохнул, глядя на ее руку, лежащую на кинжале. Он чувствовал себя разбитым обломком крепостной стены, пыльным, уставшим… не нужным. Варрик ведь сам советовал ей стать грозной, стать ночным кошмаров для врагов, а теперь и сам был слегка напуган. Трудно было винить себя в этом, ведь Лиллиан столько раз доказывала, что не способна никого слушать и подчиняться, и в то же время трудно было себя не винить. Варрик сопровождал ее в этом путешествии с самого начала. Он помнил ее испуганное, растерянное лицо, когда он впервые увидел выжившую пленницу после взрыва на Конклаве, он помнил маленького эльфа, брошенного в жерло вулкана с одной целью — закрыть Брешь. Но требования выросли. Лиллиан тоже. — Знаете, понравилось мне с вами разговаривать, — Лиллиан оставила кинжал в покое и повернулась к пленнику. — Давайте-ка продолжим в более приватной обстановке, расскажете подробнее, куда и к кому следует обратиться, если вдруг нашел бесхозную Вестницу Андрасте. Вдруг ей захочется познакомиться с генералом красных храмовников, например. И с венатори. Обожаю тевинтерцев. Лиллиан улыбнулась Дориану, который улыбаться не особенно хотел. Он криво дернул губами и устало потер шею, отступая назад. Солдаты заставили пленника встать и повели его в сторону. Лиллиан смотрела ему в спину и думала о том, что представление прошло неплохо. Никаких криков, поломанных костей, швыряния камнями, только самообладание и контроль. Власть. Наверное, с этого все и начинается. Расставшись с пятым гарнизоном на развилке дорог, Лиллиан, вопреки их робким предложениям вернуться в укрепленный оплот армии, отправилась в сторону лагеря разведчиков. Блэкволл взял на себя пленника и повел его вперед. Он считал, для каждого в жизни наступает время расплаты, но не каждому дано решать когда это случится. Самостоятельно определить свой черед одновременно радость и невыносимая ноша. — Вышло на загляденье, босс, — Железный Бык шел рядом с Лиллиан. Сняв с себя ответственность за судьбы солдатов пятого гарнизона, она, казалось, немного сникла или расслабилась. — Размазала гадов по стенке, сохранила бойцов, взяла пленного. Без обид, но теперь они будут обсуждать не только Инквизиторскую задницу. — О как… — Лиллиан подняла брови и со страдальческой улыбкой посмотрела на него. Она не была наивной дурочкой, или думала, что не была. Но порой ей казалось, что для того, чтобы обзавестись авторитетом в это мире, ей нужно организовать себе какой-нибудь особенно заковыристый шрам на половину лица или надеть длинную мантию вместо обтягивающих штанов. — Так что у тебя с этими комплиментами? Не нравится, когда мужчины обращают внимание на твои прелести? — спросил Железный Бык. — Радоваться надо. — Не знаю. Скорее нет, чем да. Иногда это приятно, но в большинстве случаев я просто не хочу об этом знать, — ответила Лиллиан. Ее вполне устраивало, когда на нее обращал внимание кто-то вполне конкретный. Но из него чаще приятного слова не вытянешь, а его поступки говорят о том, что ее телесная оболочка далеко не так привлекательна, чтобы перестать быть вредной эльфийской задницей. Лиллиан неловко потерла глаз, пытаясь избавиться от воспоминаний о попытке пьяного соблазнения. — Многие женщины, и даже мужчины любят когда кто-то отмечает их зад. В основном. На юге точно. Но вот на Сегероне, например, это скорее сочтут за оскорбление, нежели за комплимент, — Железный Бык вдруг хлопнул себя по лбу. — Кстати о Сегероне! Ты почему мне не напомнила? — Я должна была напомнить тебе о… Сегероне? В какой момент? Если я пообещала тебе что-то, когда была пьяна, считай, что не обещала. — Нет. И кстати, пообещала старую добрую драку. — Это я помню, — усмехнулась она. Пусть остатки алкоголя все еще плескались где-то в крови, но Лиллиан была вынуждена признать, что иногда ее все-таки заносит. Однако, если ей захочется особенно острых ощущений или вышеупомянутый шрам на половину лица, или амнезию вследствие травмы головы, то лучшего исполнителя чем Железный Бык ей не найти. — Я дам тебе знать. — Короче, смотри, что я тебе привез, — Железный Бык сунул ручищу в наплечную сумку и выудил оттуда сосуд из меди, похожий на маленькую бомбу. — Помнишь, рассказывал тебе про воинов тумана, ловких засранцев, которые прячутся в пелене? Лиллиан прекрасно помнила, как он однажды сравнил ее с самыми гадкими противниками, которых он только встречал. Кому как, но для нее это стало комплиментом. Лиллиан взяла шар, взвешивая его в ладони. Он был холодным и очень легким, явно под давлением. — Просто бросаешь и вокруг настоящая дымовая завеса. Только это не дым, а что-то… как-то там… — Железный Бык нахмурился, а потом махнул рукой. — Только надо научиться ориентироваться почти вслепую, но раз эти подонки умудряются, то тебе будет вообще раз плюнуть. Если понравится, Глыба тебе еще сотню таких сделает. Он мне всю плешь проел. Ты это… как вернешься, спасибо ему скажи, а то он себе скоро бороду всю выковыряет. — Обязательно, — усмехнулась Лиллиан и благодарно положила медные шары себе в рюкзак. Они казались довольно хрупкими. Интересно, что будет, если она их случайно повредит. Очутившись в границах разрушенного поселения, отряд немного замедлился. Грустные, перекошенные каркасы домов, разоренных и навеки уничтоженных, обломки некогда счастливой, а главное — мирной жизни всегда действовали на людей как мрачный памятник человеческой жестокости. И однако, даже они не могли уберечь их от кровопролития. — Эти края знают, что такое война, — сказал Железный Бык, заглядывая в окно на единственной стене, оставшейся от дома. Впрочем, этому строению повезло куда больше, чем многим другим. — Не понимаю войну, — отозвался Коул. Варрик пожал плечами. — Никто не понимает, но это не мешает никому заниматься древнейшим из развлечений… — вымолвил гном. — Там, — вдруг указал Коул. Блэкволл, ведущий пленника, затормозил мужчину, испуганно озирающегося по сторонам. Лиллиан нахмурилась, вглядываясь по направлению. Сердце отчего-то сделало кувырок назад. Что еще можно найти здесь кроме несчастья и разрухи? Она медленно приблизилась к зубастой кладке с облупившейся розовой штукатуркой. Здесь был сильно обожженный труп. Однако, когда глаза Лиллиан зацепились за свечи и несколько символов, нарисованных чем-то бурым, она вздохнула. Ритуал крови? Здесь? «Черт побери, конечно, здесь. Только здесь. Почему ты не перестаешь удивляться?» Причина волнений вскоре была обнаружена. Видимо, чутье Лиллиан уже знало ответ, просто голове потребовалось собрать все воедино. Она заметила обрывки смутно знакомой ткани и пуговицы, эти узоры. — Да ладно… — выдохнула Лиллиан, опускаясь ниже над телом. — Кого-то узнала? — скривился Варрик, наблюдая как она пристально рассматривает сухой испепеленный силуэт, скрученный в позе эмбриона. — Это Первый клана. Искал реликвию. Хотел помочь, — пояснил Коул. Лиллиан с досадой цокнула и встала. Вот такие дела. Первым учеником Хранителя тоже быть непросто, но при должном присмотре и чутком руководстве, ни один адекватный, даже самый зеленый маг не будет прибегать к магии крови. Если бы Хавен уделял своим подопечным столько же внимания как Истиметориэль, этого не должно было случиться. Проблемы могут доставлять всякие посредственности, лишенные надзора, но только не Первый, не Второй, и не Третий. Их оплошность это не случайная драка в городской таверне, это хуже. Что же наделал этот глупый мальчишка? Коул без труда отыскал вещи парня, среди которых нашелся его дневник. Его звали Валорин, и он действительно был одним из лучших учеников Хранителя клана Хавен. Лиллиан с благодарностью приняла его записи, решив больше не задерживаться в этом месте. — Эй, Коул! Отвечай быстро: какое число я загадал? — возбужденно крикнул Железный Бык. — Больно, горячо, пытаюсь открыть, но вижу темноту. Все плохо? Нет, что стало, то стало, незачем переживать. Раненый кашляет, трясется, но сидеть может, выпучил глаза. Нет, не раненый — раненая. Вся одежда порвана. «Опасность миновала. Я Железный Бык. Как мне тебя звать?» — Двенадцать. Я загадал число двенадцать, — голос кунари скатился в еле разборчивое ворчание. — Демоны-дознаватели, как же. Все равно идея была дурацкая. — Давайте кое-куда заглянем по пути, — вдруг сказала Лиллиан. Дориан сначала пытался сопротивляться, но не так рьяно, как мог, как умел. Он был вымотан после штурма, натер мозоли на обеих ногах, но в этом сборище он ясно чувствовал, что его жалобы не будут услышаны. Рядом с ним только Варрик мог состязаться в брюзжании, но даже он сейчас хмуро молчал и был непривычно суров. Железный Бык в какой-то момент сорвал с Дориана рюкзак и закинул себе на плечо. Маг и этому хотел возмутиться, но не стал, встретив теплый и полный радости взгляд Лиллиан. Нужно было уметь принимать заботу, только здесь мало кто мог бы его этому научить, уж точно не она. Храм Силейз, куда так стремился попасть Валорин, был бледным отголоском лучших времен Долов. Жаль, что Соласа здесь нет, поэтому Лиллиан приходилось быть единственным проводником товарищей по верхам эльфийской культуры. Она знала, что ее никто об этом не спрашивал, но теперь, когда Солас не фиксировал каждое ее слово, держа палец на спусковом крючке орудия, заряженного важной поправкой, все само вертелось на языке. — Считается, что именно Силейз научила эльфов использовать травы, — сказала Лиллиан, издали осматривая очертания святилища. Арка перед входом была украшена двумя могучими статуями, стреляющими из лука. — Она — хранительница очага, защитница женщин и детей. — Мне вот интересно, почему эльфы всегда изображают обнаженку? — спросил Железный Бык. Лиллиан улыбнулась, вероятно, Солас нашелся бы что ответить, или не стал бы отвечать вовсе. — Далеко не всегда. — Все эти древние фрески. Я имею в виду, по-настоящему древние, на камнях иногда, здесь и в Изумрудных могилах. Это называется… обнаженная натура, кажется? Так вот — почему? Древние что, одежду не носили? — Носили конечно. Просто воспевали красоту бессмертных и прекрасных эльфийских тел. — Думаешь, эльфы и правда когда-то были бессмертными? «Так сказал Солас», промелькнуло в голове. — Так гласят легенды. — Тогда почему ты не бессмертная? Как легенды это объясняют? — спросил Железный Бык. Он не так часто интересовался эльфийской историей. Для Кун знание чужой культуры не поощрялось, ведь была единственная культура, достойная упоминания. — По легенде Фен`Харел, алчный бог обмана и лжи, провел эльфийских богов и заключил их на небесах, — Лиллиан простодушно пожала плечами. — После этого эльфы потеряли бессмертие, а потом «заразились» людскими болезнями и растеряли былое могущество. — Сказочный мудила. А что с ним потом стало? — Да кто ж его знает. По идее, он ходит бродит по Тени. Искушает недостойных, устраивает эльфам неприятности ради забавы… проклинает. Лиллиан вздохнула, прикусив губу, и уставилась в просторный двор перед храмом, пребывающий в запустении. Однако дорожки сквозь бурьян были видны невооруженным глазом. Оставалось надеяться, что вольные граждане, о которых упоминал Валорин в своем дневнике, еще не успели унести отсюда все реликвии. Что же за талисман он так отчаянно хотел найти, что вызвал демона себе на помощь? Какие шансы справиться с ним были у семнадцатилетнего парня? Если бы Солас был здесь, он бы, вероятно, сам учинил расправу над долийским отпрыском. Тем более, что глупых и отчаянных долийцев он не особенно любил, уж она-то знала. — Кто-то должен остаться с нашим другом на случай, если его товарищи выбегут ему на помощь, — сказала Лиллиан. Она посмотрела на Коула и тот согласно закивал. — Нет уж, наш сердобольный дух… сострадания, его непременно отпустит, — предостерег ее Блэкволл. Коул посмотрел на Лиллиан, он это знал, и она это знала. — Ты прав. Ты прав. Но ты мне нужен внутри. — Я с ним посижу, босс. Проведу «подготовительную работу», — Железный Бык встал перед ней, угрожающе понизив голос. — Они ищут что-то конкретное? — поинтересовалась Лиллиан у пленника, выглядывая из-за спины могучего кунари. Мужчина поднял на нее отчаянные глаза. Он не рассчитывал, что она хоть раз снова заговорит с ним, пока они не доберутся до лагеря. — Нет… просто все, что к полу не приколочено, — покачал он головой. Сообщать эльфийке о том, что люди пришли сюда ради побрякушек было нецелесообразно, тем более, эльфийке, от которой зависела его жизнь, но чтобы врать нужна фантазия. Внутри было сыро и промозгло, а еще был слышен едва различимый шум, возня. Вольные граждане точно все еще были здесь, жадно рылись среди разрухи, стремясь отыскать что-нибудь стоящее. Однако среди всего, Лиллиан услышала странный потрескивающий гул. Он смутно напоминал ей нечто. Заметив слабое сияние, она перебежала в сторону, скрываясь за колонной. Защитный барьер. Дориан опустился за нее спиной, кладя руку ей на плечо. Он знал, что нужно делать, но шума не избежать. Приготовившись, отряд пропустил вперед Дориана. Он взмахнул посохом и обрушил на барьер заклинательную мощь орудия. Чтобы калькулировать магию в простейшие снаряды мана была не нужна, но магом быть просто необходимо. Слушая громкий треск заслона, Дориан даже не моргал. Он знал, что несмотря на угрозу, которая могла ждать его с той стороны, он будет в сохранности рядом с Инквизитором. Как только барьер развеялся, Дориан почувствовал слабое колыхание своей мантии, это Лиллиан, уже проскользнула мимо. Все происходило быстро. Она была здесь не ради экскурсии, а жаль. Многие из клана Лавеллан ни разу не видели святилище Силейз, тем более не были в Dirthavaren* (Обетованном месте). Многие из клана Лавеллан там уже никогда не побывают. Лиллиан пронеслась по залу словно вихрь, оставляя после себя кровавые брызги и хаос. Варрик так и не успел ее рассмотреть, как бы ни старался, лишь без устали нажимал на курок, направляя Бьянку на врагов. Блэкволл уже завладел вниманием крестоносца и сцепился с ним. Пришлось быть осторожным, ведь где-то здесь был маг. Маги на Священных равнинах слишком часто обращались к демонам. Может потому, что никто больше не отвечал на их молитвы. Лиллиан тщетно решила, что сможет прервать заклинание врага с помощью Якоря. Но она не смогла. Материализовавшийся демон бросился на нее словно цепной пес, однако Дориан был готов к этому и оглушил его ледяным лучом. Как же Лиллиан ненавидела демонов гордости. Они были огромными, могучими, а еще швырялись электрическими разрядами и умели призывать трескучий длинный цеп, способный парализовать кого-угодно. Несмотря на усталость, ей нужно было выжать из себя все. Надо было снова выпить и как можно больше. Когда Блэкволла ударило током, он ненадолго выронил щит, стараясь прирости к земле и не рассыпаться, хотя каждая кость в его теле сейчас трещала. Сплав брони был подобран в соответствии с перспективой столкнуться с электрическими импульсами, но не был способен блокировать удар полностью. Блэкволл зарычал и побежал вперед, стремясь протаранить демона, пока он снова не воспользовался магией. «Тридцать ударов сердца». Порой они были слишком долгими, не позволительно долгими. Сконцентрировав все свое внимание на маге, Лиллиан расправилась с ним во мгновение ока. Демон взвревел от досады, ему не понравилось, что его лишили обещанного. Дориан скривился и отступил в сторону, стараясь прикрыться за старой мшистой колонной. В такие моменты он чувствовал себя словно на прицеле. И хотя он знал, что не сдастся ни одному демону без боя и не позволит никому себя контролировать, Дориан слишком часто видел последствия нарушенных клятв и обещаний. Как только демон оказался на спине, Лиллиан забыла обо всем и запрыгнула на него. Вокруг полно врагов, способных прострелить ей легкое или отрубить голову, но ей казалось, ни один из них не способен сделать чего-то по-настоящему непоправимого. Анатомия демонов стала ей хорошо знакома. В какой-то момент Лиллиан перестала слышать что либо, кроме своего тяжелого дыхания. Она ошалело поднимала глаза, выхватывая лица, знакомые и не знакомые. Война это дом, и здесь рады любым гостям. Когда ее руки в оборванных перчатках погрузились в старый мешок, наполненный звенящими реликвиями, Лиллиан без труда отыскала амулет на цепочке. Может, он волшебный, может, он действительно принадлежал Линдиранаэ, последней героине Долов, последнему Изумрудному рыцарю. Какая разница… Лиллиан невольно потерла висок, испачкав лицо кровью. Долийцы будут рады получить кусочек трагедии, будут долго водить вокруг него хороводы и пересказывать истории. Прикрыв глаза, Лиллиан с трудом выдохнула воздух. Это все, что осталось. II Недалеко от стоянки разведчиков Железный Бык принялся за свою работу и отвел пленника подальше от прогалины, где решил остановиться отряд. Он звал Лиллиан с собой, посмотреть «как настоящие дела делаются», и сначала она даже согласилась. Однако, заметив несчастное лицо Дориана, пытающегося распутать оттяжки палатки, она отвлеклась. Блэкволл разбирал свой тент неподалеку и вовсе не собирался помогать магу. Лиллиан наспех умылась, понимая, что это вряд ли могло хоть что-то исправить. — Я настолько хорошо управляюсь с высокими материями, а с парой веревок сладить не могу, — ворчал Дориан, когда она появилась рядом. С ног до головы покрытая засохшими пятнами крови. — Я слышала кунари здорово умеют обращаться с веревками, — ухмыльнулась Лиллиан. Маг возвел горе очи и покачал головой. — Ну хоть ты не начинай. — Да ладно тебе, мне же интересно. Я тебе все рассказываю. — Разве? — Просто рассказывать нечего. Буквально. — Грустно. Лиллиан кивнула и сморщила нос, помогая Дориану установить палатку. Он поглядывал на ее лицо, которое стремилось быть как можно более беспечным, но чувствовал, что там что-то трещит. Дориан не считал себя большим знатоком психологии, а тем более женской, тем более эльфийской. Он половину жизни утопал в своих собственных внутренних конфликтах, дополнительные элементы в этом бардаке привносили лишь хаос, ничего больше, но если бы он знал, как развеселить Инквизитора, он бы это сделал. Дориан считал ее славной. — То, что ты делал со временем было невероятно, — выдохнула она и бодро улыбнулась ему. — Спасибо, — польщенно протянул Дориан, прикладывая ладонь к груди. Его выражение лица снова стало скептичным. — Но больше одного раза за бой больше не проси. Я там чуть задницу не порвал. — Зато как изящно. Честное слово, — сказала Лиллиан, натягивая тент. Она ухватила шум реки где-то неподалеку, ей жутко хотелось смыть с себя бойню, но в холодной погоде Священных равнин, лучше подумать несколько раз, прежде чем бросаться в ледяную воду. Однако, если как следует выпить, можно и на это решиться. — Это еще что. Алексиус делал это по-настоящему изящно. Лиллиан удивленно посмотрела на него. Дориан редко и, как правило, без особого удовольствия признавал чужие заслуги. Это было историческое событие, и все же немного грустное. От воспоминаний о том, как они выбирались из Редклифа будущего, у нее до сих пор иногда перехватывало дыхание. — Если ты умудряешься манипулировать временем, не разрывая ткань мироздания и не отправляя нас в ужасающие места, ты делаешь это намного лучше. Ты превзошел своего учителя, — тепло сказала она. Лиллиан и правда считала Дориана очень искусным магом. Однако, если бы ей пришлось отвечать на вопрос, Солас или Дориан, кто из них круче, она бы вряд ли очень долго думала. Лиллиан надеялась, что ее никто об этом никогда не спросит. Тевинтерский маг не раз удивлял ее невероятно мощными и необычными заклинаниями, которые она никогда не видела, чего стоило его умение ненадолго оживлять мертвецов, заставляя их сражаться на его стороне. Магия Соласа была теснее связана с Тенью. «Кто бы сомневался». Он разрушал так же эффективно, как и защищал, но на каком-то глубоком, интуитивном уровне Лиллиан чувствовала, что у него всегда есть какой-нибудь козырь в рукаве. Оставалось дожить до момента, когда он его покажет. А потом пережить и это. Отчего все каждый раз сворачивается вокруг Соласа? «Солнечный скиталец», больше похожий на грозу, стал центром системы, обреченной на погибель. Лиллиан точно кто-то проклял, раз она обязана концентрировать свое внимание на бесконечно недосягаемом мужчине, который не мог любить ее так, как ей бы хотелось. А она могла? — А как тебе мои мертвые марионетки? — Дориан слегка прищурил глаз, пытаясь понять, о чем она на самом деле думает. Он знал, что многим совершенно некомфортно рядом с его навыками некромантии. — Непередаваемо. Хотя и… немного неловко. — Неловко? — Да… или неэтично. Не знаю, как объяснить. Ты же буквально овладеваешь мертвыми телами, внушаешь им поддельное желание сражаться. Даже после смерти. Не хотела бы я, чтобы кто-то проделал со мной что-нибудь эдакое… — Лиллиан попыталась смягчить взгляд. Меньше всего ей хотелось задеть достоинство Дориана. Она заметила, что все маги очень щепетильно относятся к своему мастерству и не любят, когда простые смертные суют нос в их дела. Солас скорее исключение из правил. — «Неэтично», — скривился Дориан. Он сделал шаг назад, позволяя Лиллиан заняться палаткой самостоятельно. — Поверь мне, современная некромантия знакома с этикой не понаслышке. В Университете Неварры, где я обучался в свое время, даже диспуты на эту тему уже редко ведутся. Тебе бы познакомиться с моим тогдашним профессором Волькарином, он бы тебе об этом все рассказал. И тебе бы понравилось. — Понравилось? — Лиллиан иронично посмотрела на Дориана через плечо. Она отряхнула руки и повернулась, решив, что с нее достаточно. Если ночью тент снесет сильный порыв ветра, Дориан пожалеет, что не сделал все сам. — О, да. Он настоящий морталитаси, он бы научил тебя мертвых уважать. — Я их и так уважаю. Если в Неварре говорят, что все нормально, значит — все нормально. В конце концов, откуда мне-то знать? Я даже палатки ставлю «на отвали». — Спасибо. Ты такая милая, когда не издеваешься над пленниками и не рассуждаешь о том, чего не понимаешь, — Дориан лукаво улыбнулся и тронул кончик ее носа пальцем. — С каждого по способностями. — Какая пошлость. «Уважение к мертвым. Здесь бы научиться живых уважать». Лиллиан часто размышляла над тем, почему с таким трепетом относится к убиенным, или относилась. Раньше уж точно. Инквизиция поставила ее в условия, в которых приходилось заново пересматривать жизненные приоритеты и прощаться с неудобными принципами и установками. А может, Инквизиция не причем? Лиллиан часто винила во всем орден, Якорь, Корифея, но ведь это было лишь наполовину справедливо, если не на треть. На ее месте мог оказаться кто-угодно, и переживать эти события совсем иначе, с большим достоинством и знанием дела. Лиллиан нащупала в кармане талисман Линдиранаэ. Чтобы добыть его, Валорин совершил глупость, решив связаться с демонами. Теперь, когда он мертв, это словно нивелирует его поступок. «Идиотизм — это не оправдание», говорил Солас. Стало быть, и смерть тоже. Надо вернуться за бездыханным телом собрата. Надо. Хотела она или нет. Если уж ей все равно придется возвращаться в клан с плохими новостями, то пусть хоть получат возможность похоронить Валорина в соответствии с обычаями. Пусть он оступился, он заслужил возвращения домой. Это нужно живым. — У нас есть все явки и пароли, — сказал Железный Бык, настигая ее у очага. Лиллиан стянула с себя куртку и пыталась согреться у огня, пока оттирала кровь. Рядом с ней стояла кружка с ромом. — Он жив? — спросила она. — Да, — небрежно ответил Бык. — Хорошо, отправится в темницу Скайхолда. Встав, Лиллиан сдалась и накинула на себя куртку, поправляя волосы. Варрик наблюдал за ней, лениво поглощая остатки ужина. Она выглядела так, будто снова куда-то собралась. Но куда? Сил больше ни у кого не осталось, даже у нее, это было заметно. И однако Лиллиан как будто никогда не собиралась останавливаться или спать. — Скоро в темнице Скайхолда не останется мест, — Варрик иронично скривил губы и потер ноющее колено, глядя как Железный Бык отправляется прочь, чтобы забрать пленника и передать разведчикам. Трудно было различить в полумраке, но кажется, тот все еще был способен идти на своих двоих. — И что ты будешь делать с этой информацией? — Пока не знаю, — она стала говорить тише. Глаза Лиллиан тоже прилипли к захваченному мужчине. Дориан и Блэкволл скрылись каждый в своей палатке, а Коула по обыкновению нигде не было видно. — Можно сдаться и проследить, куда это меня приведет. — Сейчас что ли? — переполошился Варрик. — Конечно, нет. С подготовкой, — усмехнулась Лиллиан. Она подобрала кружку и стала прохаживаться вокруг костра. — Но что если бы они доставили меня прямо к Самсону? Тогда нам больше не пришлось бы его искать. — Ага. Или к венатори! А там магия крови и сенсация века — «Вестница Андрасте» перешла на сторону Корифея. А еще, кстати, тебя могут доставить прямо к Корифею. Я тебе сейчас множество вариантов накидаю. Лучше выброси это из головы. — Солас уже говорил, что Якорь активен только пока я жива. Я нужна ему живой. — Это безусловно воодушевляет, но есть много ужасающих перспектив помимо смерти. Тебя накормят лириумом или совершат ритуал магии крови, а может все сразу, — с тревогой говорил Варрик. — Неужели ты не насмотрелась, что они умеют? Красный лириум это не шутки. И не таких ломало. — Я не считаю себя лучше других, Варрик, — усмехнулась Лиллиан, в ее глазах полыхнул огонек. Она скрестила руки, продолжая ходить туда сюда, разминая замерзшие ноги. — Но нельзя же бесконечно прятаться. Рано или поздно все должно закончиться. Варрик недовольно тер щетину на подбородке, собираясь с мыслями. Смелости ей всегда было не занимать, но похоже тормоза напрочь отсутствовали, а в такие моменты это можно было уверенно назвать глупостью. Хотя, если это приводит к положительному результату, это уже героизм. Лиллиан плохо удавалась роль героини, но здесь главное — быть живой, а это она умела, несмотря на ее самозабвенные попытки убиться. — Только потому что ты не можешь сидеть сложа руки, не стоит прибегать к безумию. Слушай, я начинаю всерьез беспокоиться. Одно дело попытка подорваться на бомбе, другое дело сдаваться в плен красным храмовникам, — сказал Варрик. Он оперся на колени и с надеждой посмотрел ей в лицо. — Я видел, что с лучшими из нас способна сделать щепотка красного лириума, в Киркволле. А у них этого добра навалом. Мередит съехала с катушек, и чтобы ей противостоять, пришлось прибегать к крайним мерам. Что будет с тобой, если ты пойдешь по ее стопам? — Я не буду убивать магов и пытаться реформировать Церковь, если ты об этом, — усмехнулась Лиллиан. Всякий раз, когда Варрик вспоминал о Киркволле, ей непременно хотелось удавиться, но не понятно, почему. — Ты не знаешь. Красный лириум делает… всякое. — По-моему, он усиливает то, что уже есть. Нельзя просто все валить на него и его «злодейскую ауру». — Тогда представь, что он усилит? Завтра ты соберешь армию Скайхолда, повытаскиваешь всех демонов из Тени и вы пойдете давить храмовников и устраивать переворот в Орлее, чтобы вернуть эльфам земли? Лиллиан слегка прищурилась и хитро улыбнулась. В последнее время с Варриком ей вдруг стало еще сложнее, чем обычно. Однако, в его искреннюю заботу она не верила ни на мгновение. С того момента как узнала на что Варрик пошел, чтобы спрятать того, о ком он по-настоящему заботился. Покровительственный тон и все эти разговоры не более, чем фикция и попытка помириться с совестью. — Ладно, чего ты хочешь, Варрик? — Лиллиан прислонилась к тонкому стволу голого дерева, но лишь для вида. Оно было настолько хрупким, что вряд ли выдержало бы даже ее. — Хочешь… чтобы я хныкала как обычно? Так тебе будет спокойней? Так ты не будешь чувствовать себя виноватым, что не выдал Хоука? Ведь он был и остается единственным, кто все мог бы сделать правильно? — Хоук тут вообще не причем? Не надо его сюда вмешивать. — Не волнуйся, Варрик. Хоука, никто ни во что не вмешает. Снова. — Да не об этом я, Снежинка, — Варрик нахмурился и отвел глаза прочь. — Просто скажи, чего ты хочешь. Что я должна сделать, чтобы ты остался доволен? — Речь не о том, чтобы я был доволен. Речь не обо мне или Хоуке, речь о тебе. Поговори со мной, я же вижу, что происходит. — Тогда может ты объяснишь мне, что происходит. Я делаю то, что должна. Впервые за все время я действительно делаю то, что должна. То, что должно быть сделано! Хоть кем-то. Но это я, — Лиллиан шутливо развела руками и даже засмеялась. Она отчаянно стремилась сейчас быть тем, кого невозможно вывести из себя. Однако, Варрик таких щелкал как орешки. — Сначала ты подзуживаешь меня на то, чтобы я перестала ныть по любому поводу, теперь ты просишь меня ныть. Что тебя самого гложет? — Ты просто мастер уклонения от серьезного разговора. Разговора о чем-либо, что хоть как-то может повлиять на твою картину мира. Я тебе одно, ты опять вокруг да около, все о другом. — Что правда? Я? Так удобно всегда нападать первым, да, Варрик? Тут похихикал, там посмеялся, тут ковырнул, там задел. Собрал кучку реакций и вроде как свой в доску. А как тебя, так, святая борода создателя, у нас тут две зашифрованные фразы, три метафоры и одна брехня, — Лиллиан сделала щедрый глоток рома и поморщилась, искренне надеясь, что их сейчас никто не слушает. — Вот, что я думаю. Хочешь пошутить, валяй. Только не надо делать вид, что тебе не насрать или навязывать мне вину за то, что я делаю или как и с кем разговариваю. Воспитывай кого-нибудь другого. Коула, например. Ах, да, прости, мы с Соласом «его испортили»! — Послушай… не проходит ни дня, чтобы я не думал о том «если бы да кабы». Но все, в чем я убеждаюсь — никто не справился бы с этой работой лучше тебя, — попытался объяснить ей Варрик. Он до сих пор не понял, насколько Лиллиан хрупка или не пробиваема. — Так может просто дашь мне делать мою работу? — снова засмеялась она. Это напомнило ей о том, как Солас пытался образумить на иллюзорном холме. У него ничего не вышло, или вышло, но слишком хорошо. Лиллиан начинало казаться, что все вокруг сговорились и решили вылепить ее по своему подобию, вправить ей мозги на место. Но не потому что с мозгами что-то не так, а потому, что могут. Потому что она так долго бегала вокруг с глазами как у безумного оленя, ныла, стенала, просила о помощи. Зачем она вообще откликается на все эти вызовы и ожидания? — Ладно, Варрик, прости, — обезоружила его Лиллиан. Кое-чему она все-таки научилась. Запутался в разговоре — соглашайся, потом разберешься. — Ты прав в том что… может иногда все стало выходить из-под контроля. Но не больше чем обычно. Правда. Жаль, если у меня не получается быть Вестницей Андрасте, как кому-то бы хотелось. Но получается так, как получается. Тедас получает то, что он заслужил. — Тедас получил даже больше, Снежинка, — грустно улыбнулся Варрик. Чужое доверие не было его приоритетом по жизни, но в отдельные моменты истории оно будто имело решающее значение. Варрик хотел, чтобы Лиллиан ему поверила, Варрик сам хотел себе поверить. — Тедас получил Инквизитора, у которого есть живое сердце. Он получил Инквизитора, который не хочет проливать напрасную кровь и на все готов, лишь бы защищать слабых. Я это своими глазами видел, я это помню. И ты не забывай. Прошу. — Нельзя защитить слабых, не проливая «напрасную» кровь. Так только в книгах бывает, Варрик. В твоих книгах, — на губах Лиллиан появилась защитная, кривая улыбка. Будто ее тело не соглашалось с ее словами. Лиллиан знала, как заставлять тело действовать как нужно, это ей всегда удавалось. — Я хорошо убиваю, это то, зачем я сюда пришла. До встречи с Корифеем я сделаю все, чтобы стать эффективней, потому что он никого не пощадит. — Вопрос не «что», а «как». Иначе мы будем не лучше Корифея. Я помню, что я говорил тебе… — «Мы» лучше, я — нет. Ты все правильно говорил. Ты говорил, если меня не будут бояться — меня убьют. Они попытались. Ты говорил, что мне следует направить агрессию наружу. Что я и делаю. — Я бы это даже записал, не будь это так драматично и предсказуемо, — усмехнулся Варрик и слегка прищурил один глаз. Он чувствовал, что Лиллиан с трудом сохранила самообладание, но все же сохранила, а теперь она снова застегнула себя на все замки и превратилась в миролюбивое создание. Вряд ли его слова возымели эффект. — Твой оптимизм однажды тебя погубит, — улыбнулась Лиллиан, радуясь тому, что хотя бы в этот раз ей удалось ни с кем не подраться. С другой стороны, как можно драться с Варриком? Как можно ему навредить? Тот, кто это сделает будет иметь дело с ней, если она, конечно, доживет до этого момента. Лиллиан с улыбкой отправилась в свою палатку. Варрик. Почему Варрик так важен? Он вообще важен? Просто потому что он был одним из первых ее союзников и был мягок с ней, Лиллиан возложила на него некие обязанности? Как будто жизнь ее не научила. Есть люди, стремящиеся быть добрыми вне зависимости от того с кем и зачем. Это не делает тебя лучше, это делает лучше их. Варрик, похоже, считал, что знает, что нужно другим, да еще так уверенно. Странно обижаться на то, что все его судьбоносные встречи остались в прошлом. Книжная полка была переполнена, он лишь пытался разобраться с тем, что есть. Отыскав водонепроницаемый плащ, Лиллиан потянула его из стороны в сторону, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения тоски, навеянной разговором. Разве он сказал что-то, чего она не знала? Разве она не говорила Соласу, Лелиане, всем, что намерения человека не менее важны, чем поступки? Вероятно, она не всегда была права. Или вообще никогда? — Блэкволл, ты спишь? — шепотом спросила Лиллиан, застыв у палатки Серого Стража. Услышав громкий шорох, она отступила на шаг. — Нет, — высунув лохматую голову сказал он. Блэкволл нахмурил брови, исследуя ее отчего-то озорное лицо. Он даже не спрашивал ее, куда она его ведет. Все, что ему нужно было знать, это то, что Лиллиан обратилась к нему за помощью, он был многим ей обязан. Особенно после Адаманта и помилования Серых Стражей. Холодный ночной ветер трепал волосы, донося различные запахи, иногда травянистые, а иногда тревожные — запахи гари и смерти. — Ты не особо жалуешь Дориана, да? — вдруг спросила Лиллиан, заметив, что Блэкволл даже не пытается завязать с ней беседу. Он проскрипел что-то невнятное, застигнутый врасплох. — Не знаю, что тебе ответить… — Это из-за него и Железного Быка? — с насмешливой улыбкой спросила она, глянув на него. Надо было давно начать поступать как Варрик и задавать людям неудобные вопросы прямо в лоб. Блэкволл скривился, обнажая зубы и неловко начал чесать бороду. Лиллиан не поверила своим глазам, все симптомы были расписаны на его лице, он даже не скрывал. — Сэра вот не прочь ухватиться за женскую задницу, но ничего. Вы же дружите. — Это другое. — Блэкволл… — пожурила Лиллиан, раскачивая головой. Многие мужчины предсказуемо реагируют на гомосексуализм, женщины — да, мужчины — ни в коем случае. Но кто она такая, чтобы судить? Лиллиан улыбнулась и прикусила язык. — Я не буду об этом говорить, — буркнул Блэкволл. — Сердишься на меня из-за Сэры? — спросила Лиллиан вдруг. — Я не сержусь… — вымолвил он. — Я понимаю, что ты вспылила. Но нельзя обижать тех, кто слабее тебя. — Ты думаешь, Сэра слабее меня? — Лиллиан удивленно округлила глаза. Сложенный плащ в ее руках мерно раскачивался. — Ну разумеется. У каждой из вас свои сильные стороны, но посмотри на себя, — сказал Блэкволл. Он наконец решился поднять глаза. — Ты закрываешь разрывы, используя древнюю магию, бьешься с демонами и вооруженными рыцарями на передовой. В рукопашном бою Сэре нечего тебе противопоставить, и ты это знаешь. Лиллиан недоверчиво нахмурилась, опуская взгляд на едва различимую тропинку. Обычно так говорили про нее, а не про кого-то другого. «Лиллиан слишком маленькая и слабая, ей нечего тебе противопоставить, пожалей ее». Слова, звучавшие когда-то так часто и так унизительно, всплыли как грязный маленький секрет. Но ведь это и не секрет вовсе. Что изменилось? Лиллиан всегда была ниже и слабее своих собратьев, но зато в гневе превращалась во что-то большое и неуправляемое. — Может, ты и прав. Я не смотрела на это с такой точки зрения… — тихо сказала она, пытаясь воскресить в себе стыд, но ничего не выходило. Лиллиан привыкла побаиваться Сэру, ее колючих слов и совершенно непредсказуемого поведения. Она жутко напоминала ей Рильвин в ее «худшие годы», годы наполненные немым противостоянием, соперничеством за внимание главного охотника, за внимание Истиметориэль. Беспризорники часто так делают… — Сэра не так плоха, как ты думаешь… Я не имею в виду, что она безобидна, да ты и сама знаешь. Но она старается выживать, как умеет, и жить без сожалений. Этому у нее точно можно поучиться, — говорил Блэкволл, продолжая следовать рядом. — Если подумать, она всегда знает, как вытаскивать из людей худшее. И лучшее, — улыбнулась Лиллиан, вспоминая, какой неповторимый комедийный дуэт лучница умудрилась образовать рядом с Блэкволлом, человеком, который, как Инквизитору казалось, всегда стремился надеть на себя белое пальто не по размеру. — Она заботится о других, пусть это не всегда очевидно, — продолжал Блэкволл. — Особенно о тебе. Ты знаешь, она о тебе очень высокого мнения. Мы оба в этом схожи. — Ты тоже думаешь, я ожесточилась сверх меры? — Лиллиан усмехнулась и осторожно посмотрела ему в глаза, пытаясь фиксировать в темноте любые изменения. Зачем она спросила, однако, Инквизитор не знала. Второй раунд самоанализа ей сейчас был не по зубам. — Я знаю лишь этот отрезок твоей жизни, Лиллиан, — сказал Блэкволл. — Мы все сталкивались с трудностями и преодолевали их по своему. Но сейчас — мы то, что мы есть. Как нам нести это дальше, после того, как мы победим Корифея, будем решать позже. И что-то мне подсказывает, что справившись со злом такого масштаба, можно отмыть свои грехи на столетия вперед. Не к тому, что победителей не судят, нет. Но такая цель оправдывает средства, даже не сомневайся. Лиллиан совершенно не ожидала от Блэкволла подобных слов. Они звучали как бальзам на душу, хотя что-то изнутри нее вопило и возмущалось, желая доказать ему, что он не прав. Может, все дело в слепом и беспричинном духе противоречия? Лиллиан вдруг захотелось поставить Блэкволла и Варрика вместе и просто послушать, со стороны. Хотя, Варрик уболтает Серого Стража в два счета. Значит, надо послушать Варрика и Соласа. У одного из них мозги закипят раньше, чем у второго. И каждый останется при своем. Как и Лиллиан. Многие средства она уже, казалось бы, приняла как неизбежное зло. Порой ей представлялось, что весь вопрос лишь в границах. А если их нет? Кто-то должен остановить тебя, пока ты не взорвал Конклав и не взошел на трон Черного города. Наблюдая как Лиллиан раскладывает плащ, Блэкволл замешкался. Он сурово оглядел разрушенную деревушку, в которой они уже были днем, сразу после штурма. Он нахмурился, наблюдая, как она укутывает скрюченное тело, обожженное до самых костей, словно дитя, и пытается оторвать от места. Лиллиан казалась ему странной. Иногда сверх всякой меры. Он попытался ей помочь. — Не надо, Блэкволл, — остановила его Лиллиан и соврала, не задумавшись. — Согласно нашим обычаям, это моя ноша. Я должна отнести его домой. — Тогда зачем ты меня позвала? — озадаченно поинтересовался Блэкволл, беспомощно стискивая кулаки. Он знал, что Валорин, а вернее то, что от него осталось, не весит слишком уж много, и все же. — Ради приятной компании. А еще кто-то должен защитить меня в этом страшном, не гостеприимном месте, пока мои руки будут заняты, — Лиллиан знала волшебные слова для Серого Стража, который стремился всем облегчить жизнь. Обратно они шли молча. Кости и обрывки кожи не были тяжелы. Завернув тело Валорина в плащ, Лиллиан осторожно сделала перетяжку, водрузив его себе на спину. Казалось, он и сейчас был теплым. Словно Нэн, которую она когда-то так же тащила на своем горбу. Сейчас это было одно и то же, но он хотя бы не плакал и не разговаривал. Изредка Лиллиан приостанавливалась и поднимала голову, замечая просвет в плотном заслоне серых туч, сквозь который проглядывали звезды. Блэкволл церемониально молчал, не желая пускаться в тяжелые размышления о вечном. Он чувствовал, что в том, что она делает ей какой-то особый, сакральный смысл. В лагере мало кто удивился тому, с кем вернулась Инквизитор. Сэра точно нашлась бы что сказать. Лиллиан оставила сверток у своей палатки и без сил села у костра под пристальным взглядом Дориана, который допивал свой чай, собираясь отправиться спать. — А чего ты эту штуку в храме не задействовала? — спросил Железный Бык. Лиллиан стала разминать плечи и задумчиво улыбнулась. — Было слишком незнакомо. Я боялась, что там не только я обо что-нибудь споткнусь, но и остальные себе шеи посворачивают. — Разумное замечание, — промычал он. — Но хотелось. — Я тоже хочу посмотреть. Встретив его взгляд, полный озорства, Лиллиан улыбнулась, зависнув со сложенными руками. Железный Бык с надеждой повел бровью и нагло ухмыльнулся, словно бросал ей вызов. Вызов, на который так хотелось откликнуться, забыв обо всем, что она знала или умела. Лиллиан скривила нос и хитро посмотрела на него, засунув руку в рюкзак и нащупав маленький медный баллон. «Почему бы и нет». Последним, что она видела до того, как пространство заполнила плотная белая пелена, был восторг в глазах Железного Быка. Лиллиан услышала его смех и вдруг рассмеялась сама. Это воистину было невероятно, и совершенно непроницаемо. Она вытянула руку перед собой и она потонула в густой, оранжевой дымке, окрашенной всполохами костра. Так просто. Раз и нет Якоря. Лиллиан залилась истерическим хохотом. Она давно так не смеялась. — Да вы ошалели совсем! — возмутился Дориан. — Что происходит? — послышался встревоженный голос Блэкволла, но Лиллиан не была в состоянии ему ответить. — Ты что там, веселящий газ распылил? — крикнул Варрик. Лиллиан не знала, где он находится, но где-то совсем недалеко. Она встала и медленно стала расхаживать, стараясь унять приступ смеха. — Нет, — хохотал Железный Бык, довольный представлением. — Это туман в бутылке. Сейчас пройдет. Но если кто потом окажется с перерезанной глоткой, то это не я. Лиллиан помнила стоянку, но двигалась наощупь. Вот плечо Дориана, вздрогнувшего от ее прикосновения, достаточно сделать шаг и он ее никогда не найдет. Даже костер удалился, вокруг только серое, беспросветное ничто, нет ни земли, ни неба, ничего. Удивительная вещь, но надо научиться ею пользоваться. Товарищам в такой обстановке несдобровать. Успокоившись, Лиллиан заговорила. Ее голос звучал на странность живо, почти радостно. — Потрясающе, Железный Бык. А этим не вредно дышать? — Без понятия. «Вреднее не дышать». Засыпала Лиллиан в легкой дымке, которая рассеивалась с каждой минутой все больше. Она улыбалась. Сон тоже был белым, словно полотно, и в нем она была на Сегероне. Боролась с тевинтерскими захватчиками, причем уже длительное время, ведь она воин тумана. Лиллиан знала, что Корифея больше нет, что она свободна, но как ее занесло на остров, она сейчас не помнила. Так в жизни часто бывало, все кувырком. Раз, и ты уже в эпицентре чего-то большого, динамичного, где-то, где ты никогда не собирался оказаться. — Солас? Почему ты здесь? — удивилась она, с улыбкой встречая его, появившегося из дыма словно привидение. Вокруг была музыка, потому что это был какой-то праздничный день. Туман он ведь из-за непогоды. Так ведь? — Я приехал, как только узнал, где ты, — Солас тепло улыбнулся ей, словно это был не Солас вовсе. Он обнял ее за талию, вовлекая в танец. Лиллиан взяла его за руку и вдруг закружилась на носочках, стараясь быть грациозной, хотя это было непросто. — Что привело тебя сюда? Зачем тебе Сегерон? Ты теперь в Кун? — Да, — почему-то ответила Лиллиан, и сразу задумалась. Когда это она вступила в Кун? Да как-то так вышло. В Инквизицию же тоже когда-то наступила. — Ты могла бы сражаться за свой народ, а вместо этого сражаешься за кунари, — грустно посмотрел он ей в глаза. Лиллиан усмехнулась. — После стольких лет это все, что ты можешь мне сказать? — спросила она, сверкнув глазами. Почему она рассчитывала, что Солас по ней скучал? Его так долго не было рядом. — Зачем ты с ним танцуешь? Этот harellan* (обманщик) даже танцевать не умеет! Лиллиан посмотрела в сторону и увидела Рильвин. Ее красивые черные волосы ниспадали до самого пояса, скрывая плечи. Лиллиан вдруг стало неловко, ведь сама она выглядела как попало, не успела даже переодеться перед праздником. Жуткие бурые пятна расползались по кожаному нагруднику, даже не высохли. — Я сейчас вернусь, — отпуская руки Соласа, Лиллиан сделала шаг назад и словно провалилась. Она медленно погружалась в бесконечную пустоту, как будто сотканную из ваты, мягкой, теплой, обнимающей. С утра Лиллиан много размышляла о той фантасмагории, которая приключилась с ней во сне. Все смешалось в одном котле. Моргнешь и все покатилось. Она сильнее закутала тело Валорина, как будто он мог замерзнуть за ночь, и снова погрузила его на свою спину. К счастью, никто не стал комментировать ее поведение. Оставалось пересечь долину, вдоль знакомой тропы, минуя холм победы, где уже закрепились орлесианцы и в округе стало тише и безопаснее. Глядя на яркие паруса аравелей еще издали, Лиллиан испытывала странное чувство дежавю. Вот она, снова несет дурные вести. Лиллиан начинало казаться, она знает как насолить всему эльфийскому народу, и в общем, и в частном. Взять даже Сэру или Соласа… В долийском лагере отряд Инквизиции сразу встретил охотник и золотая галла. Hanal'ghilan… Лиллиан стало интересно, застанет ли она когда-нибудь ее и Соласа в одном пространстве? Она ведь тогда искала их всю бессонную ночь. Снова круги призыва и мертвые маги. Иначе пока не получалось. Лиллиан встретила взгляд золотой галлы, стоящей среди своих сородичей, где ей, похоже, удалось прижиться. «Хорошая девочка…» Эмалиен, сестра Валорина, долго и протяжно плакала. В долийский клан Лиллиан пришла в полном одиночестве, не желая сердить из без того несчастный народ. Отчаянные стенания заполнившие пространство были слышны и на стоянке, и за ее пределами. Лиллиан хмуро смотрела на женщину, склонившуюся над почерневшим трупом юноши, некогда подающего надежды. Первый клана. Заметив взгляд Хранителя, полный скорби, Лиллиан отвернулась. Может, он не в состоянии позаботиться о своих подопечных, тогда чем плохо, если Лоранил вступит в Инквизицию? Если все долийские эльфы вступят в Инквизицию вместо того, чтобы погибать в поисках бесполезных артефактов. — Ir abelas* (Я скорблю о твоей потере) — Мой глупый… мой маленький Валорин… — плакала Эмалиен. Остальные эльфы, все кроме Лиллиан, держались от нее на почтительном расстоянии. — Но что с ним случилось? — Он… использовал магию крови… — сказала Лиллиан, но сделала это максимально тихо, хотя и не была уверена, насколько. Эмалиен подняла на нее красные глаза полные гнева и непонимания. — Вы врете! Зачем вы так говорите! Валорин знал, чего делать нельзя. Он бы никогда не стал! — закричала она. Лиллиан от ее голоса захотелось поежиться, но она не стала. Достав из рюкзака тонкую тетрадь в кожаной обложке и талисман, найденный в храме Силейз, она молча положила их рядом с Валорином, лежащем в складках плаща. Прикрыв глаза лишь на секунду, она почувствовала запах гари Викома. «Нет». Лиллиан стала судорожно разглядывать посеревшие знамена, залитые дождем, шатры подернутые плесенью, старый верстак, полотна ткани, колчаны, удочки. Это Священные равнины. — Куда бы вы ни пришли, за вами следует смерть, Инквизитор, — сказал Хранитель, стоило Лиллиан лишь заговорить о том, что Инквизиция готова принимать добровольцев. — Наш народ достаточно настрадался, чтобы не участвовать в очередном мероприятии, организованном Церковью. Даже если ее представляете вы. Особенно, если ее представляете вы. Ничего нового. Тот же скрежет зубов, досада и острое желание кому-то что-то доказать. Лиллиан подняла на него глаза, в которых выражалось лишь презрение и какая-то кипучая, звериная тоска. Ей давно хотелось это сказать, только не Хранителю клана Хавен, но он тоже заслуживал это услышать. — Инквизиция хотя бы делает что-то, — тихо заговорила Лиллиан. Все прислушиваются, стоит звучать так тихо и зловеще. — Вы можете и дальше зарывать голову в песок, продолжать делать вид, что долийцев это не касается. Но это ложь. Корифей хочет поработить мир и ему не важно, каким богам мы молимся. Он будет единственным богом, если мы не остановим его. Если вы считаете, что жизнь в изоляции поможет вам добиться всего, что вы хотите, позволит добиться блага для вашего народа, то мне жаль. И мне не жаль. Возможно, долийцы и впрямь заслужили эти вечные скитания. А мне пора. Мне предстоит сделать все, чтобы они продолжались столько, сколько вам заблагорассудится. Вежливо кивнув лишь растерянному объездчику галл, Лиллиан стремительно ушла. Она не стала ждать, пока ее прогонят, на этот раз. Долийцы остались за спиной. А еще на лбу. Левая рука невольно ощупала узор валласлина, едва различимый на шершавой, обветренной коже. Это наименьшая из всех проблем, но такая едкая, разъедающая, словно капля кислоты, случайно попавшая на полотно жизни. Иногда ей казалось, лучше бы долийцы бросили ее умирать с самого начала. III Вернувшись в Скайхолд, Лиллиан не ждала, что Солас будет стоять у ворот, держа в руках цветы и плакаты с радостными приветствиями. Ничего не изменилось за время ее отсутствия. Народ суетливо ходил по двору, занимаясь своими делами, все уже привыкли, что врата то и дело открываются, пропуская или выпуская очередной конвой. Лиллиан не хотела знать, насколько переполнены были темницы крепости, в них всегда было место еще для одной хмурой эльфийки, на которую все смотрели с такой надеждой и с таким страхом. Оказавшись в своей спальне, Лиллиан раскрыла двери балкона и привычно посмотрела вниз на манящую пропасть гор, потирая пустующий без кольца палец. Сперва она даже испугалась, что выронила его где-то, а потом поняла — все так. Выронила. Длинные острые уши постоянно прислушивались, выхватывая каждый шорох в пустоте. Стук в дверь? Лиллиан осторожно приоткрыла новую дубовую дверь, толще и лучше предыдущей. Показалось. Ей было не впервой выдавать желаемое за действительное. Смыв с себя осадок Священных равнин, Лиллиан поспешила в зал для военных советов, где ее уже ждали самые главные люди Инквизиции, только Кассандры среди них не было. Пора принимать решения от которых сердце вечно сворачивалось в комок. — Миледи, мы выявили связного среди разведчиков, который передавал сообщения венатори, — заговорила Лелиана. Инквизитор дернула уголком губ и устало опустилась на стул. Обычно она стояла, потому что советники по обыкновению отчитывались перед ней на ногах и со всем почтением. Однако Лиллиан устала. — К сожалению, среди агентов венатори, действующих в Скайхолде, оба погибли при попытке побега. Одного из них мы настигли на выходе из крепости, а второй пытался бежать из тюрьмы. Мы все еще разбираемся, как ему удалось вскрыть замок. Внимательно посмотрев на Сестру Соловей, Лиллиан почувствовала легкую, едва ощутимую радость, растущую в легких как маленький воздушный шаг, способный лопнуть в любую секунду. Она выпрямилась и огляделась по сторонам, посматривая то на Каллена, то на Жозефину. Лучшего развития событий и придумать было нельзя. «Не пришлось марать руки? Счастливая и трусливая. Так и живешь». Лиллиан облизнула пересохшие губы и взяла себя в руки. Судьба сделала ей настоящий подарок. А может не судьба. — Расследование будет проведено со всей тщательностью, заверяю вас, — закончила Сестра Соловей, отступая к другому концу длинного стола, на котором неизменно покоилась карта. Ее место у центра заняла Жозефина. Леди Монтилье всегда выглядела с иголочки и каждый раз, когда она смотрела на Инквизитора, что-то сообщало Лиллиан, что посол ждала того же от эльфийки. «Но не все получают то, чего хотят». Жозефина лучезарно улыбнулась и откашлялась, предвосхищая реакцию Инквизитора. Но Лиллиан, казалось, мыслями плавала где-то очень далеко. — К нам пришло письмо от Эрла Редклифа. Поскольку Инквизиция взяла на себя ответственность за восстание магов, эрлинг возлагает на нас вину за потери, понесенные деревней, понесенные при содержании наших союзников-магов. Лиллиан вдруг подняла на Жозефину глаза и медленно моргнула, вслушиваясь в ее медовый, нарочито спокойный и умиротворяющий голос. «Неурожай зерновых в ходе повреждения структуры почвы. Сожженая ферма, напуганная скотина, раненные жители.» Чем дольше Лиллиан слушала, тем ниже опускались ее брови. Когда показалось, что ниже уже невозможно, эльфийка утомленно потерла лоб и склонила голову над столом. — Ладно… и что хочет «эрлинг Редклифа» от Инквизиции? — наконец спросила она, прерывая Жозефину. — Это запрос о репарациях, Ваша милость, — пояснила Жозефина с мягкой улыбкой. — «Репарации» — это возмещение убытков в ходе военного… — Я знаю, что такое «репарации», — соврала Лиллиан. О значении этого слова она догадывалась лишь из контекста, но сейчас ей хотелось хотя бы изобразить подобие контроля и грамотности. — После того, как мы увели оттуда магов и тевинтерского магистра, зачистили регион от разрывов, они хотят от Инквизиции… денег? — Или людей, — дополнил Каллен. Он иронично скривил губы и слегка наклонил голову. — Это нормальная практика. Я могу выделить рабочих, которые помогут восстановить хозяйство. — Не дождется! — возмутилась Лиллиан. Никакой эрл никакого Редклифа не получит в свое распоряжение людей Инквизиции. — А нельзя послать ему шиш с маслом с моим пламенным приветом? Такую открытку я подпишу. И даже поцелую. Есть помада? — Увы, несмотря на наше твердое положение в Ферелдене, сейчас развязывать конфликт с банами и Королем Алистером не стоит, — Жозефина всегда говорила с ней как с капризным ребенком, по-доброму и непременно с улыбкой. — Король Алистер нам ничего не сделает, он милашка, — буркнула Лиллиан, с надеждой заглядывая в глаза леди Монтилье. Инквизитор видела Короля Алистера лишь однажды, в злополучном Редклифе, но ей всегда нравилось читать его письма, в которых он умудрялся встревать в перепалку с писцами или советниками, фиксирующими каждое его слово без разбора. Лиллиан видела, что дальше шуток дело, похоже не зайдет. — А как тогда? Золото? Сколько они хотят? Мы… это можем? — Прямо сейчас нет, — сказала Жозефина, покручивая в руках перо. — Придется взять небольшой кредит, но я знаю парочку лордов, которые его нам с радостью предоставят. Нужно только встретиться с ними. Лично. Лиллиан позволила себе простонать в голос. Она громко положила руку на стол и прислонилась к ней лбом, тайно желая разбить себе голову. Такой тяжелый и плотный массив поможет ей без особого ущерба собственности Инквизиции. Остальные новости со всего Тедаса Лиллиан слушала после того, как пришла в себя. Ей потребовалось меньше минуты. Разведчики прочесывают Орлей в поисках храма Диртамена, о котором говорил красный храмовник, а Дагна, получив чрезвычайно редкие и дорогие чертежи и инструменты, плотно работала в кузне. Лиллиан знала, кузнец Харрит сейчас готов поспорить с Инквизитором за звание самого несчастного человека на свете. И все же, у Лиллиан был робкий повод для радости. Когда советники один из другим удалялись, оставляя ее в зале, пришел черед Каллена. Он вежливо кивнул и почти ушел, когда Лиллиан повернулась на стуле и окликнула его. Все собрание помимо наглого эрла Редклифа, она раздумывала над тем, что случилось с отравителями в ее отсутствие. — Каллен… спасибо. — Не за что, Инквизитор, — сказал он, прежде чем выйти из зала. Стул тихо скрипнул, когда Лиллиан встала и прошлась вокруг стола, гуляя глазами по карте. Что она там не видела, если была в поле меньше суток назад? Каждая минута была наполнена тихими страданиями, но теперь, в Скайхолде, глаза снова тянутся на места поражений. Там ее хотя бы ждут. Духи, демоны, красные храмовники, венатори, какая-нибудь кучка разбойников. Столько останков нужно создать, столько останков нужно вернуть. Лиллиан любила свое одиночество, но распоряжалась им не слишком умело. Склонившись над столом, она прикрыла намокшие глаза и хотела заплакать, но не смогла. С некоторых пор в Скайхолде Лиллиан ела преимущественно в одиночестве, в небольшом зале прямо под ее спальней, и, как правило, ее еду непременно кто-нибудь пробовал. Вспоминая, что ее травили постепенно, Лиллиан думала о том, что несчастному солдату, который всякий раз рискует собой, однажды поплохеет вместе с ней. Зачем? Она жевала кусочек мяса, вглядываясь в пустую, унылую комнату. Остальные наверняка едят в таверне… Едва она представила громкий голос Железного Быка, который о чем-нибудь спорит с Варриком, в дверь постучали. — Миледи, как приятно видеть вас в добром здравии, — Вивьен как всегда была безупречна. Лиллиан поспешила утереть рот салфеткой и отложила вилку в сторону. В борьбе за признание знати магесса была ее самым верным и ценным союзником. Жозефина объяснила, что уже выслала приглашение одному из банкиров, страстно желающих побывать на базе Инквизиции и посмотреть на Вестницу Андрасте, а вот к лорду де Прюи Лиллиан придется отправиться на поклон самостоятельно. И в этом приключении ее будет сопровождать непосредственно Вивьен. За жизнь Инквизитора чародейка могла отвечать без всяких сомнений, но за репутацию ей придется бороться с удвоенными усилиями. — Глаза старайтесь не прятать, осанку держите ровно, — говорила Вивьен, сосредоточенно рассматривая эльфийское лицо. — Де Прюи известный провокатор и любитель женщин, но я буду рядом. Помните ваш первый прием в моем доме? Вы прекрасно справились тогда, справитесь и теперь. — Любитель женщин? Класс. Наконец-то есть повод надеть то отвратительное соблазнительное платье, которое купила мне Жозефина, — пробурчала Лиллиан, наливая себе полный бокал вина. Полные губы Вивьен растянулись в лукавой улыбке. — Это по желанию, моя дорогая. Пользуйтесь тем, что природа дала вам так, как душе угодно. На вино, кстати, не налегайте. Нахмурившись, Лиллиан осушила бокал и отставила в сторону. Даже дворяне не способны выжить в своих дворянских домах без градуса в крови. Как она должна? — Я слышала о ваших успехах на поле боя, миледи, — вдруг сказала Вивьен, положив ногу на ногу. Она все делала с завидным изяществом и прямой спиной. — Орлей впечатлен, я впечатлена. Что бы вы ни думали, силу в этих краях уважают не меньше вашего титула. Вы его заслужили. Похвала от женщины, которая знала, на какие кнопки следует нажимать, вряд ли могла быть ценна. Но Лиллиан знала, что за свой собственный титул «Мадам де Фер» — «Железная леди» Вивьен тоже пришлось побороться. Потом, кровью, и, боги знают, какими еще уступками и потерями. Вивьен не была обласканной любимицей фортуны и всего добилась сама. И это ее не сломало. Лиллиан положила подбородок на руку и изучающе посмотрела ей в глаза. Если бы не вино, она вряд ли когда-нибудь позволила бы себе так бесстыдно на нее смотреть. — Какой же титул я заслужила? «Инквизитор»? По-моему, все остальные кандидаты погибли на Конклаве, — усмехнулась Лиллиан. — Дорогая моя, я пропущу ваш комментарий мимо ушей, но в Орлее не вздумайте никому даже на мгновение показывать, что вы здесь не по своей воле, — сказала Вивьен. Она поднесла бокал к губам, не отрывая от Лиллиан стальных холодных глаз. — Вы это заслужили, ясно? Пусть они трепещут перед вами. Настала их очередь. Лиллиан вяло улыбнулась. Что-то в словах чародейки ей очень понравилось. Возможно, хищное нутро, которое сейчас было доминирующим, довольно отзывалось. Может, мир не так несправедлив, как Лиллиан казалось? К тому же, всегда можно уравнять что не нравится, имея такие ресурсы и силу. Тот, кто этого не понял, остается за бортом. Миновав тронный зал и дверь в круглый кабинет, где ее не ждали, Лиллиан отправилась в таверну, чтобы отыскать Быков. В Приюте Вестницы как всегда было шумно и пахло пивом. Застав пару эльфиек-помощниц, хлопочущих в зале, Лиллиан слегка похолодела. Шайлы среди них не было. Интересно, не покинула ли она Скайхолд, проклиная тот день, когда разбудила Вестницу Андрасте и позволила себе, пусть ненадолго, но подружиться с ней? Когда ее окликнул Крэм, Лиллиан вздрогнула. Парень сидел за столом, окружив себя пергаментом и улыбался. — Я искала Глыбу, — вымолвила она, оглядываясь по сторонам. Железного Быка тоже не было на месте. — Присядьте, он скоро подойдет, — пригласил Крэм. Она осторожно опустилась на лавку, поглядывая на впечатляющие объемы записей. — Неустанная борьба с бюрократией? — усмехнулась Лиллиан, осторожно двигая стопку пергамента подальше от липкого пятна на столе. В текст она из вежливости старалась не вчитываться. — Тяжело быть самым грамотным наемником в группе, — Крэм пожал плечами. — Хотя я подозреваю — самым бестолковым. Умный человек о таком бы умолчал. Но ничего. Мне не впервой. Лиллиан тепло ему улыбнулась, вспоминая их последнюю встречу. Она вела себя как дикарка, задавая неудобные вопросы. Ей хотелось реабилитироваться перед парнем. — А чем ты занимался в Тевинтере, пока не попал к Быкам? — спросила Лиллиан. — Рабом я не был. Но свободным людям там тоже приходится несладко, если они не маги, — Крэм слегка скривил губы, оторвав глаза от рукописных закорючек. — Я был солдатом. Но для женщин в армии особые правила. Когда там поняли, что я всех обдурил, то очень разозлились. Я сбежал, на границе встретил Быка, и вот я здесь. Мало кому пожелал бы такое. Но жить можно. — И как живут «свободные люди»? Не маги, — поинтересовалась Лиллиан. Что значит быть на задворках привилегированной касты, она знала лишь со стороны. Вероятно, если бы ей было суждено родиться в Тевинтере, она сейчас не защищала бы магов от людей, а совсем наоборот. — Тех, кто не из магов, как я, называют «сопорати». Странно, что Дориан никогда ее так не называл, подумала Лиллиан и невольно улыбнулась. А может называл, он иногда бурчит что-нибудь на тевинтерском себе под нос, надо прислушаться. — Правят в Империи маги — это все знают, но просто богатый купец может вполне себе жить припеваючи, — продолжил Крэм. — Бедняки же с трудом пытаются не скатиться в рабство. Мой отец был портным. Когда Тевинтерские рабы разорили его, я ушел в армию. — А как рабам удалось разорить твоего отца? — с непониманием наклонила голову Лиллиан. — Ну, он шил простые вещи, — Крэм откинулся на спинку стула и развел рукой. — Рубашки, передники, всякое такое. Ничего модного. У одного из магистра была идея-фикс: помочь беднякам не замерзнуть зимой на улице. Мило, да? Лиллиан прикрыла рот и задумалась, начиная понимать, куда идет история. Очередной урок о том, что доброта ничего не значит… — Так вот, он подрядил имперских рабов шить простую одежду и продавать ее за бесценок. Шмотки рабского пошива расходились хорошо. Цены падали и падали… Отец такой конкуренции не выдержал. — Да уж… намерения были хорошими. Но сложно конкурировать с теми, кто не платит за труд, — Лиллиан потупила глаза в стол. — Это Тевинтер, — ухмыльнулся Крэм. — В итоге отец сам продал себя в рабство. Теперь он сервикус публикус — раб в собственности Империи. — Хорошо, что он не продал в рабство тебя… — грустно сказала Лиллиан. — Как же тебе вообще удалось сбежать из Тевинтера? — Сначала идея служить в армии казалась мне хорошей. Но женщинам разрешается служить только в определенных званиях и родах войск, — Крэм почесал затылок и пожал плечами. Однако, ему льстило внимание Инквизитора. — У меня был знакомый лекарь, за взятку писавший в документах то, что нужно. Но как назло, когда меня приставили к повышению, его вызвали к больному магистру. Другой лекарь, лишь увидел, что у меня в штанах — точнее, чего там нет, стал угрожать. Выбор был невелик: рабство или смерть. Так что я вырубил лекаря и сбежал. — Жестко. Неужели выдавать свой пол за другой карается смертью? — Не то, чтобы… Но лгать при поступлении на государственную службу — противозаконно. За это полагается большой штраф или рабство. Лекарь сказал, что за десять серебряных готов наврать трибуналу про мое психическое нездоровье. Чтобы, значит, пожалели бедняжку. Тут я его и треснул. Несколько лет уже служил — бить умел. — И… быстро убежал? Наверное, здорово повезло. — Я ведь не в Минратоусе жил, а в Тревисе. А это недалеко от границы с Неваррой. Еще повезло, что меня выслеживали как дезертира, а не беглого раба. Охотникам на рабов платят только за поимку. Так что эти мерзавцы куда ловчее. Лиллиан неловко поерзала на месте. Ей все еще было интересно, как жил и живет человек, решившийся на настолько радикальные изменения, и выбравший путь конфликта со всем миром, стремящимся навязать ему то, чем он быть не желал. В такие моменты Лиллиан чувствовала стыд за то, что роптала на свою жизнь. — Для того, чтобы решиться жить как мужчина, нужна смелость, — тихо вымолвила она. Лиллиан чувствовала, что снова ступает на опасную территорию и хотела лишь надеяться, что на этот раз подобрала слова правильно. — Мне не нужно было «решаться», я был таким всю жизнь, — сказал Крэм, но с улыбкой. Похоже, он не обиделся, а может, просто привык к тому, что всем так хочется покопаться у него в трусах. Он вздохнул. — Родители хотели выдать меня замуж за какого-нибудь купеческого сынка. Каждый день я напяливал платье, глядел в отцовское зеркало для бритья… и ненавидел себя. — Я слышала… магия всякое творит. Особенно в Тевинтере. — Что? Нет. Никакой магии в десяти шагах от моего тела, пожалуйста, — засмеялся Крэм. — Может, тогда, в юности… Не знаю. У всех бывают глупые мечты. В Тевинтере такие мечты доводят до погибели. Бык помог мне справиться. Хорошие доспехи, носок в нужном месте — все, я доволен. Лиллиан с улыбкой посмотрела ему в глаза. Если Крэм смотрит на свое отражение без ненависти, в этом он превзошел многих. Если Железный Бык помог ему, в этом он превзошел всех. — Крэм Брюллэ, хватит строить глазки Инквизитору, — послышался громкий голос кунари. Лиллиан подняла голову и застала его прямо за своей спиной. — Все равно тебе ничего не светит. — Я хотя бы могу строить «глазки», а не «глаз». Поверьте, эффект совсем другой, — съязвил Крэм. — Чего пришла? — спросил Железный Бык, пропустив скабрезность мимо ушей. Лиллиан заглянула за него, заметив гнома и встала, чтобы поздороваться, протягивая руку. Она ведь обещала. — А есть еще сколько-нибудь этих чудес инженерной мысли? — натянув на себя почтительную гримасу, спросила Лиллиан. Ей показалось, гном даже просиял. — Прорва! Решив, что бегать и ходить кругами можно бесконечно, но рано или поздно ей придется сделать шаг, Лиллиан снова стояла в тронном зале. Ее нижняя губа покраснела и опухла от того, сколько раз она ее укусила, пока ходила туда сюда мимо злополучной двери. «Хрен с ним». Наступать себе на горло, Лиллиан было не впервой. Она надавила на ручку и прошла в круглый кабинет. Сердце подпрыгнуло так, словно стремилось выбраться наружу или задушить ее. Солас поднял на нее глаза, стоя у своего стола. Все тот же прямой, непоколебимый силуэт, как же сильно она по нему скучала. Но он был не один. — Добрый день, миледи Инквизитор, — поздоровалась с ней Минева. Лиллиан казалось, она не видела чародейку добрую сотню лет. Примерно с тех пор, как глупая Вестница привела в Убежище магов. Однако, она изредка слышала о том, что Минева и Клеменс продолжали исследования в полевых условиях, подальше от мятежных собратьев из Круга. — Добрый день. Какая приятная неожиданность, — Лиллиан не придумала ничего лучше, чем протянуть ей руку. Вивьен уже предупредила ее, что от этой неуместной привычки ей нужно избавиться до поездки в Орлей. Но когда Лиллиан была растеряна, она прибегала лишь к известным шаблонам. — Ваша работа нам очень помогает, Минева. Дагна изготовила потрясающие руны по вашим рекомендациям, а стилеты от Харрита не раз спасали мою жизнь. Спасибо вам огромное! — Приятно знать, — прохладно улыбнулась Минева. Она всегда держалась очень гордо и ровно, под стать талантливой чародейке. С тех пор как Лиллиан так неудачно поговорила с ней о долийцах, она старалась Миневу избегать. Так странно видеть их с Соласом в одном пространстве. Но почему нет? Они оба маги, им явно есть над чем поработать и о чем поговорить. — Инквизитор, вы что-то хотели? — Солас напомнил о себе, хотя в этом не было никакой нужды. Лиллиан перевела на него потерянный взгляд и проглотила ком в горле. Не так она представляла себе их встречу после разлуки. С другой стороны — а как? — Я просто хотела удостовериться, что осколки, найденные на Священных равнинах добрались в целостности, — сказала она. — Так и есть. Благодарю. — Я все подготовлю и буду ждать Клеменса. Присоединяйся, — Минева взяла свитки со стола и отступила назад, глянув на Соласа. Лиллиан засмотрелась на ее элегантную, но простую мантию и не сразу откликнулась, когда та с ней попрощалась. — Миледи. Миледи кивнула. Лиллиан автоматически стала растирать шею, пристально глядя в спину удаляющейся чародейке. Когда дверь за ней тихо прикрылась, Солас кашлянул и сгреб пергамент, убирая ненужные листы в стол. Лиллиан чувствовала, как артерия на ее шее отбивает похоронный марш. Она повернулась к Соласу и стала ждать, скажет ли он ей что-нибудь теперь, когда они остались наедине. Но не дождалась. — А ты, кстати, знал, что Минева долийка? — спросила Лиллиан. — Она получила блестящее образование, поэтому ее происхождение не имеет значения. Долийцы ее не растили. «Он знал. Вот как…» Лиллиан озадаченно потерла переносицу и каверзно улыбнулась. — Образование в Круге. — Да. — Угу… Лиллиан стала расхаживать по кабинету, глядя на стены. Судя по тому, что на них не появилось ничего нового, Солас, по прибытию в Скайхолд, был очень занят чем-то, или кем-то. Внутри кипело желание устроить ему разнос и на правах Инквизитора потребовать полный и подробный отчет о проделанной работе, но Лиллиан чувствовала, что если начнет вникать в детали его исследований, то опозорится еще больше. Она же не какая-нибудь образованная чародейка с очаровательными каштановыми волосами и зелеными глазами, в которые хочется смотреть бесконечно. — Я очень хочу послушать о том, как прошло путешествие по Священным равнинам. Особенно часть с подрывом башни Ревассана, но сейчас мне нужно бежать, — сказал Солас, спустя минуту, пока Лиллиан задумчиво исследовала фреску глазами, натирая свою шею до красноты. — Да. Конечно, — она заставила себя опустить руки и вдохнуть полной грудью. Лиллиан не стала в нему подходить, лишь помахала рукой и вышла через дверь, ведущую по крутой лестнице в жилые помещения. «Да чтоб мне провалиться, если я еще хоть раз… Твою мать…» Вечером Лиллиан в сопровождении Вивьен и, как ни странно, Железного Быка, отправилась на повозке в сторону Вершиля. Можно было дождаться утра, но чародейка, оценив рвение Инквизитора, приказала снарядить экипаж. Лиллиан упаковала свой нарядный камзол и буквально пустилась в бег, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние до ворот, пока ее никто не задержал. — Простите, извините. Каллен! Ай! — Лиллиан прошипела, врезавшись в него со всей силы. Он хотел схватить ее за руку, чтобы она не упала, но эльфийка ловко развернулась и рванула дальше. — Лучше бы на тренировки так бегала! — пожурил он громко, кидая слова ей вслед. — Прости! Вивьен прикрыла дверь экипажа, как только Лиллиан в нее ввалилась. Еще не хватало, чтобы все видели вспотевшего Инквизитора. — Тише, цветик мой, что-то вы совсем запыхались. — Погнали. Лиллиан похлопала по стенке, сообщая извозчику свое категоричное требование. Придя в себя, она поправила волосы под внимательным взглядом чародейки и выдохнула, уставившись на огни удаляющегося Скайхолда. В полумраке глаза Лиллиан стали еще более зловещими и загадочными. Она сгорбилась, придвинувшись поближе к окну и расслабленно прильнула к сидушке. В такой удобной телеге даже уснуть можно, если захочется. — Итак, мадам, что вы думаете о Скайхолде? — спросил Железный Бык. Он сидел напротив, занимая все пространство. Его рога по ширине проходили в повозку спокойно, но выпрямлять спину он не рисковал. — А почему вы интересуетесь? — Вивьен поправила посох, укладывая его так, чтобы его навершие покоилось рядом, а древко нырнуло под чужое сидение. — Ну я-то не разбираюсь в магии, так что если здесь тонка Завеса или крепость еще как-то слаба против демонов, то я этого не пойму. — Нужны золотые чашечки на башнях, флаги во дворе и много мыла, — занятым тоном сказала чародейка. Лиллиан мигом представила себе помпезные купола и мрачно ухмыльнулась. Наверное, хорошо, что у Инквизиции не достаточно на это средств. Просить на это денег Лиллиан точно ни у кого не будет. Иногда Железный Бык и Вивьен снова о чем-то заговаривали. Инквизитор поняла, что у этой поездки есть цель привести кунари в «надлежащий вид». По началу ей казалось, что Вивьен решила отвезти в Монтсиммар все диковинки Инквизиции для пущего эффекта, но видимо Коула брать с собой не рискнула. Что может впечатлить аристократа, если не дикая долийка, кунари и настоящий дух? «Это мы. Инквизиция. Дайте денег». Лиллиан устало зевнула, прислонившись головой к каркасу повозки. Неприятная вибрация рисковала оставить шишку у нее на лбу, но даже она не помогала ей избавиться от ненужных мыслей. Солас, будь он неладен, слишком плотно засел у нее в сознании, но сам он вряд ли заметит, что ее снова нет. В конце концов, на Священных равнинах без него было не так плохо. Пусть лучше сидит в своем кабинете с Миневой и делает то, что он умеет лучше всего. «Да что ж тебя так заело…» простонал внутренний голос. В ночном Вершиле их встретил хмурый, но благородный хозяин какого-то знатного дома. Лиллиан старалась не смотреть по сторонам, не желая разглядывать служащих усадьбы, где их любезно согласились приютить на ночь. Мало ли, кто из них имел «счастье» наблюдать прошлое пришествие Вестницы в Вершиль, когда Сэра уговорила ее пройти с цирковым представлением по переполненной улице с конницей при полном латном доспехе. Вивьен взяла на себя переговоры, держась с присущим достоинством, поэтому эльфийке лишь оставалось следовать за ней, изредка здороваясь. Железный Бык сперва пытался отобрать у нее багаж, но Лиллиан крепко держала руки на рукояти чемодана, им просто нельзя было оставаться пустыми. Она утомленно посмотрела на него исподлобья и тогда он отстал. Лиллиан гадала, как в таком местечке найдется ложе для настоящего кунари. Оказавшись в комнате, куда ее поселили, однако, она поняла, что кровати здесь такие же королевские, как амбиции знати. Рухнув на постель, Лиллиан вдохнула удушающий аромат цветочных масел, пропитавших комнату. Наверное, Дориан бы сейчас очень позавидовал всем этим «благам цивилизации», особенно в контексте поездки в компании Железного Быка. Зачем ей дали постель, если она все равно не уснет? — Цветик мой, ваши мешки под глазами разрывают мое сердце, — заботливо сказала Вивьен за завтраком. Лиллиан посмотрела на нее, а потом снова уткнулась в тарелку. — А я вот прекрасно отдохнул. Перина — мое почтение, — сказал Железный Бык, делая глоток ароматного кофе из смехотворно маленькой фарфоровой чашки. Лиллиан улыбнулась, глядя на него и продолжила жевать яичницу, на которую кто-то уложил для нее кусочки слабосоленой рыбы и присыпал зеленью. Об отраве она впервые за долгое время совсем не думала. Что будет, то будет. — Вот и молодец, дорогой мой. Нужно брать от передышки все, — Вивьен одобрительно похлопала его по большой ручище, лежащей на лакированном столе, и, похоже, Железный Бык остался этим доволен. Иногда Лиллиан казалось, рядом с чародейкой он превращается в послушного мальчика. Для этого нужен талант. Путь до Монтсиммара длился примерно час. Лиллиан слушала наставления Вивьен и натужно втирала в веки какой-то «волшебный» состав, чтобы придать себе хоть немного отдохнувший вид. Все как положено. На неизведанной территории лучше опираться на надежного проводника, а лучше Вивьен здесь не найти. Оказавшись в поместье герцога Бастьена, месте, которое Вивьен считала своим, Лиллиан не удивилась. Сейчас в нем было намного тише и темнее, чем в тот раз, когда Инквизитор оказалась в нем впервые. Похоже, в перерывах между званными ужинами в роскошных домах бывает пусто и даже уныло. Услышав слабый запах чего-то травянистого, похожего на лекарство, Лиллиан не стала на нем концентрироваться. Она потащила свой чемодан наверх, куда вела их хозяйка дома, на которой никак не отразилась утомительная поездка. Глаза Лиллиан снова зацепились за богатые, изящные скульптуры и искусные барельефы на стенах. Все здесь являло собой образец высокого искусства. Должно быть, сложно жить в такой обстановке и не обрести утонченный вкус и чувство прекрасного. Вивьен завела Лиллиан в просторную спальню, которую Лиллиан узнала с первого вздоха, это было то место, где Инквизитор уже была. В знакомых местах немного легче засыпать, но лишь немного. Оставив чемодан у постели, Лиллиан ненадолго зависла перед свежими цветами. К ее приезду слуги Вивьен явно постарались. Железный Бык, следующий за ними попятам, встал у дверного проема. — А теперь, дорогая моя, наденьте то, что вы взяли с собой. Хочу посмотреть, — вежливо попросила Вивьен, хотя ее просьба скорее напоминала повеление. Ее холодные глаза коснулись чехла, в котором был спрятан камзол, и Лиллиан чувствовала, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Расстегнув застежки, она скинула дорожный плащ и ухватилась за пуговицы рубашки, и лишь потом опомнилась. — Вываливайся отсюда! — Лиллиан строго уставилась на Железного Быка. Он фыркнул и развел руками. — Да чего я там не видел? — Сейчас кое-чего покажу, — средний палец Инквизитора уже был наготове. — Цветик мой, ведите себя прилично! — скомандовала Вивьен, и Лиллиан даже не сразу поняла, с кем она говорит. — Дама попросила вас выйти. Прямо по коридору и налево. Шагом марш. — Да, мадам, — Железный Бык закатил глаз и развернулся, закрывая за собой резную дверь, богато украшенную орнаментом. «Как? Как ей это удается?!» Лиллиан округлила глаза и стала раздеваться. Застегнув серо-голубой парадный камзол лишь наполовину, она посмотрела на Вивьен. — А что же случилось с платьем? — поинтересовалась чародейка с легкой улыбкой. Лиллиан неловко ссутулилась. Ей явно стоило поумерить свой сарказм в некоторых ситуациях. — Ваша парадная форма подобрана со вкусом. «Спасибо леди Монтилье», подумала Лиллиан. — Но в стенах Скайхолда она и правда смотрится несколько органичнее. Я бы только добавила вам эполеты да понаряднее, чтобы ваши плечи смотрелись пошире, чем бедра, но об этом позже. Сейчас у меня есть замечательное предложение, — Вивьен хитро сверкнула глазками и улыбнулась Лиллиан. — Мы заедем к одному портному в салон. Сшить до вечера мы ничего не успеем, увы, но зато у него на витрине стояло пару шикарных платьев. Не уверена, что они придутся вам по размеру, но попытка не пытка, ведь так? Просто примерите, а вдруг приглянется. — Я думала, мы здесь чтобы клянчить деньги, а не тратить их, — Лиллиан с отчаянием представляла себя и свое побитое, закаленное в походах тело, стоящее посреди надушенного салона, который в страхе расползается от замарашки буквально по кусочкам. — Слово «клянчить», мы тоже на время изымаем из словаря, дорогая моя, — поправила ее Вивьен, не переставая изучать глазами ткань на ее рукавах. Чем-то она ее так заинтересовала. — Вы здесь, потому что делаете орлесианцам большое одолжение. Пусть они это знают. А что до оплаты — не беспокойтесь. Можете считать, это мой вам подарок. Лиллиан стояла в примерочном зале среди бордовых портьер и наблюдала за Вивьен, которая ходила из стороны в сторону вокруг ручного Инквизитора и порой о чем-то перешептывалась с портным. Лиллиан вздохнула, обреченно глядя на оливковое платье с глубоким декольте и сложным, многослойным рукавом с ровными линиями. Юбка струилась по фигуре прямо в пол. Совершенно случайное платье по размеру, «стоящее на витрине». Если бы не этот разрез, оно было даже не так отвратительно. По крайней мере, Инквизитор в нем смотрелась как элегантная женщина, только запуганная. Вивьен обладала роскошной фигурой и отнюдь не боялась подчеркивать свои достоинства, используя свою природную грацию и обаяние. В Орлее многие женщины, располагающие куда более скромными или напротив — щедрыми формами, несли себя в мир гордо и непоколебимо. Отчего Лиллиан всегда хотелось окружить себя непроницаемой ширмой, она редко размышляла. Может она ненавидела свое тело подобно Крэму? Лиллиан почувствовала укол стыда, неправильно сравнивать себя с теми, кто прошел через личный ад. Как только Вивьен и портной отлучились, Лиллиан осталась одна. Она подозревала, что в соседнем зале стрессу подвергается уже Железный Бык, но до его недовольства ей не было дела. Глаза зацепились за собственное отражение. Блеклые царапины почти зажили, даже та, что оставил после себя терновник на щеке. Лиллиан прикоснулась к скуле и потерла кожу, словно хотела, чтобы все опять разошлось и осталось как было. Было непросто, пусть так и остается. Она стала исследовать свое лицо глазами, словно давно не видела эту гадкую, лживую рожу. Бесформенный круглый нос, кривые брови, эти многочисленные пятна на смуглой коже. Лиллиан никогда не считала себя красивой, но со временем, особенно после Конклава, смотреть на собственное лицо становилось все тяжелее и тяжелее. Лиллиан привыкла разглядывать других, изучать чужие повадки, копировать и заимствовать лучшие или просто подходящие, пытаясь влезть в чужую шкуру. Но оставаясь наедине со своим настоящим, ничем не прикрытым отражением, ей непременно становилось пусто и уныло. Невыносимо признавать, что это незнакомое, хмурое лицо все-таки твое, ничье больше. Лиллиан вообразила себе властную улыбку Вивьен и растянула губы. Нелепо. Но работает. Заметив, что Инквизитор попривыкла к оливковому платью с четкими краями, Вивьен уговорила дать ему еще один шанс после того, как его доставят прямо перед званным ужином. Лиллиан знала, чародейка хочет, чтобы она заскончила в последний экипаж. Ко всему прочему, Вивьен внезапно надела на Инквизитора золотой браслет, украшенный россыпью изумрудов. На левую руку. Она хотела, чтобы в Орлее никто не забывал, какая мощь, ниспосланная небесами таится в ладони великого Инквизитора, но Лиллиан браслет не понравился — он был похож на кандалы. Когда на стойку перед Лиллиан помощник портного любезно положил коробку, она с интересом в нее заглянула. Едва зацепив глазом край черного кружевного белья, она резко прикрыла крышку и взглянула на Вивьен. — Ну… это уже слишком, не находите? — Это же не для встречи с графом, цветик мой! — Вивьен изумленно посмотрела на нее и покровительственно похлопала ладонью по упаковке. — Тогда зачем? — Лиллиан повела бровью, пытаясь сдержать насмешку. — В бою… я даже не могу представить ситуации, в которой оно пригодится мне в бою. Хотя, погодите… нет, все-таки не могу. — Глупости. Это же для души, для себя, ваше тело заслуживает всего самого лучшего, — Вивьен обошла ее со спины, скользнув рукой по талии. — Дома развернете, увидите какая красота. Просто носите и улыбайтесь, а там, как знать, может будет кому показать. — Да уж… IV Поместье графа де Прюи стояло в очень живописном месте. Даже наступившая зима, оголившая добрую часть усадьбы, не смогла испортить пейзаж. В угодьях графа, помимо плодоносящих лиственных деревьев, был настоящий душистый ельник, напоминающий Лиллиан о Скайхолде и его окрестностях. Местами лежал посеревший снег, в Орлее зима не такая ненастная, как в Ферелдене, где все сейчас наверняка утопает в сугробах. Роскошный двухэтажный дом был украшен фонарями и еловыми ветвями в честь наступающего праздника под названием Венец Зимы. В долийских кланах была собственная система летоисчисления, когда дело казалось праздников, однако всякий раз, когда Лиллиан удавалось попасть в город, она чувствовала себя очарованной световыми инсталляциями и богатством красок и узоров. Рильвин это тоже любила. На Лиллиан было оливковое платье. Она была слишком тронута стараниями Вивьен, которая попросила портного ушить декольте и добавить красивый элегантный воротник. Тронута, или обязана, Лиллиан так и не поняла. Тем более, что увидев Железного Быка, на котором красовался бордовый мундир, она обомлела и думать забыла о своем наряде. Кунари не разделял всеобщего энтузиазма, потому что то и дело чесался, дергал край, а при выходе из повозки чуть не оторвал манжет. Лиллиан жалела, что кроме нее и Вивьен этого сейчас никто не видит, и вообще задумалась о том, что каждого мужчину в Инквизиции стоит хотя бы один раз увидеть в мундире с золочеными пуговицами и стоячим воротником. Всех, кроме Соласа. Соласа лучше не видеть никак. Опустив глаза на широкие ступени крыльца из белого мрамора, Лиллиан подобрала края юбки и торопливо стала подниматься, минуя приветственный караул. Мрамор был так похож на тот, что был в шато д`Онтер, только без следов крови и привкуса несчастья. Должно быть в Орлее он высоко ценится. Многое в Орлее высоко ценится, но не маги, не дети маги. Лиллиан чувствовала, что ее снова выбрасывает на остров среди беспокойного океана. Казалось, куда бы она ни пошла, она таскала все самое важное за собой. Нет ничего важнее, чем быть грустной и тревожной. Входная галерея графа утопала в роскоши, правда иного толка. Лиллиан не ожидала увидеть обилие батальных полотен, блестящих доспехов и витрин. Ни одного цветочка, ни одной обнаженной скульптуры, никаких хрустальных люстр. Дожидаясь хозяина, Лиллиан мрачно осматривала картины, размышляя о том, что Вивьен описала графа де Прюи дамским угодником, хотя место его обитания больше подходило для военного ветерана. Плохо. — Дорогой Железный Бык, стойте прямо. Вы сутулитесь, как угрюмый ребёнок, — тихо сказала Вивьен. Она выглядела не слишком довольной тем, что ее заставляют ждать. Только так Лиллиан могла понять, что это не слишком вежливо. Дважды плохо. — Я тогда снова буду рогами в дверях стукаться, — пробурчал Железный Бык, рассматривая мозаику у себя под ногами. — Цветик мой, притолоки не опасны. Просто будьте повнимательней. — Ну… пару раз я это специально сделал. Посмотреть, смогу ли вышибить раму… — Будете вести себя хорошо, я куплю вам пастилы. «А это что-то новенькое», подумала Лиллиан, как вдруг дверь раскрылась. Перед ней оказались два высоких, статных мужчины-лакея, они были эльфами, причем настолько впечатляющими, что она не сразу заметила сутулого пожилого мужчину, стоящего посреди обеденной залы. Граф улыбнулся и быстро вышел вперед. — Мадам до Фер, душенька моя, наконец-то повидались, — улыбнулся мужчина, принимая протянутую руку Вивьен. На ее лице не дрогнул ни один мускул, и Лиллиан не знала, как ей это удается. Граф де Прюи опустил вежливый поцелуй на шоколадный бархат пальцев чародейки, а потом обратил свое внимание на невысокую эльфийку, стоящую по правую руку от нее. Лиллиан представила себя маленьким болванчиком, какой все считали ее с первых дней Инквизиции, а некоторые и до сих пор считают, и распрямила плечи, не спуская упрямых глаз с пожилого мужчины. Он явно оценивал ее — неприятное чувство. Лиллиан ожидала увидеть какого-нибудь сального молодого графа, который купался в роскоши и безнаказанности, а увидела седеющего горбатого мужчину с очках в золотистой оправе. — А вот и миледи Инквизитор, — хитро прищурился он с улыбкой и вытянул перед Лиллиан ладонь. Она подала правую руку, решив оставить самое интересное напоследок. — Рад познакомиться. Наконец-то. Оказавшись в зале для ужина, Лиллиан мельком оглядела стены, высматривая военные трофеи и сразу поняла, таких, как она, граф де Прюи гонял во время своего первого, второго и, возможно, третьего похода на Долы. Для военных компаний он был уже слишком стар, поэтому, должно быть, решил насладиться тем, как поверженное дитя эльфийского народа просит у него денег. Посмотрев на тарелку, где перед ней лежали странного вида морепродукты, которых Лиллиан никогда не видела, но все же узнала. Это было что-то, похожее на гребешок и настоящего морского ежа. Она посмотрела на Железного Быка, надеясь встретить взгляд, наполненный страданиями, но он, судя по всему, справлялся лучше. Стянув с середины стола ароматную хрустящую лепешку, посыпанную кунжутом, кунари начал рвать ее на лохмотья. Едва она взяла в руку вилку, к ней подошел один из лакеев. — Мы же хотим, чтобы все было по правилам, да? — усмехнулся де Прюи, наблюдая, как мужчина отламывает кусочек гребешка и отступает назад. Лиллиан посмотрела на него хмуро, почти жалостливо. Не для того его нанимали на службу, чтобы он рисковал своей жизнью ради какой-то экзотической гостьи, которую все ненавидят. Первый час ужина ушел на обмен любезностями, сводки с войны и разговоры о погоде. Вступительную часть Вивьен взяла на себя. Лиллиан молча слушала их разговор и с неохотой ела изысканную пищу, вино ей понравилось больше, однако чародейка просила ее воздерживаться, поэтому Инквизитор старалась тормозить себя изо всех сил. — Говорят, Инквизиция делает успехи на полях битвы войны львов. Гаспар наверное нацепил на себя два новых ордена, — Де Прюи громко чавкал, уплетая еду с тарелки. Он внимательно посмотрел на Лиллиан. — Все так, — спустя минуту сказала Вивьен, поправляя салфетку, прикрывающую ее прекрасное декольте. — А чего ты за нее разговариваешь, у нее что, языка нет? — ядовито усмехнулся граф, указав на Лиллиан пальцем. Зачем же себя держивать. Лиллиан облизнула губы и потянулась за бутылкой, не дожидаясь, пока лакей наполнит ее бокал. Она сделала щедрый глоток. — Все так, — повторила Инквизитор. — На днях помогли вашим людям отбить Ревассан, а за неделю до того, разогнали демонов с восточного и западного гарнизонов. — Вот и хорошо. Потому что эти белоручки забыли как меч в руках держать. Думают, раз в рядах есть отсроухие, можно сосредоточиться на стрельбе. Как бы не так! Вивьен мельком глянула на Инквизитора. Лиллиан с пристальным вниманием резала гребешок и не подавала никаких признаков беспокойства при слове «остроухие». Чародейка подозревала, что это стоило ей определенных трудов и была ей за это благодарна. Глянув на старого графа, Вивьен пригубила вино. Он поймал ее взгляд и приоткрыл рот в немом возмущении. Они были давно знакомы. Железный Бык чувствовал себя нарядной мебелью и это его более чем устраивало. Он снова потянулся за хлебом, чувствуя, что в этом доме ему вряд ли удастся наесться. Однако, представление было хоть куда. — А почему, как вы думаете, вы выжили? На Конклаве, — вдруг спросил де Прюи. Лиллиан отложила вилку и промокнула губы салфеткой. Она давно не слышала этих разговоров в своем окружении. Но сейчас она не в «своем окружении», она на чужой, мать ее, планете. — Повезло, — буркнула она, решив не размышлять над ответом слишком долго. — Ха. «Повезло»! Ты слышала, Вивьен? — граф несдержанно хлопнул ладонью по столу и усмехнулся. — Ей «повезло». В самом деле, а что еще нужно? — Это была ужасающая трагедия, дорогой мой, — поспешила успокоить его чародейка. — Да ну тебя, Вивьен, — отмахнулся де Прюи. Он почесал свою залысину, глядя на Вивьен. — Лучше расскажи, как там Бастьен? Давненько его не видел. — Восстанавливается. Медленно, но верно, — заверила Вивьен. Лиллиан прислушалась. Это имя она слышала, просто очень давно. Разве это не возлюбленный мадам де Фер. Кроме его имени, Инквизитор о нем ничего не знала. — Я уж думал он кони двинул, — с ехидной улыбкой сказал граф. — Вы бы узнали, — сдержанно улыбнулась Вивьен. Она грациозно провела ладонью по столу и, казалось, даже сотворила какое-то заклинание. Лиллиан подумала, что если бы у нее были умения охлаждать напитки, она бы ими воспользовалась. И применила бы их в первую очередь в своей кипящей голове. Граф вызывал у нее странное ощущение в желудке, не то изжогу, не то тошноту. Лиллиан хотелось вскочить и побежать на улицу, украсть первого попавшегося жеребца и скакать, скакать куда подальше. Куда-нибудь, где можно без ущерба репутации вдарить кому-нибудь по лицу. — Ну и как вам Долы, Инквизитор? Вы их небось впервые увидали? — де Прюи скривил губы и внимательно уставился на Лиллиан снова. — Да, — кивнула она. — Что «да»? Как Долы, спрашиваю. Для эльфов честь побывать на месте разрушенного Халамширала, разве нет? Ходят со своими кораблями вечно, попадают в неприятности, — проворчал пожилой мужчина. — Так и есть. — Так вам понравилось или нет? — Недурно. Жаль Орлей все выжег на своей бесполезной войне, — наконец сказала Лиллиан, посмотрев ему прямо в глаза. Ей показалось, после ее слов в зале можно было услышать сверчков. Кажется, лимит терпения не стоило сокращать алкоголем. Она украдкой посмотрела на Вивьен, которая застыла с бокалом в руке, гипнотизируя графа взглядом своих холодных и властных глаз. Ей все нипочем. Однако, граф вдруг усмехнулся. Его морщинистая рука потянулась к чародейке, как будто само собой разумеющееся. Лиллиан впервые заметила в жестах Вивьен легкое пренебрежение. — Ха! А она не дура, Вивьен, ты знала? — Де Прюи округлил глаза и с восторгом посмотрел на мадам де Фер. Вивьен издала какой-то смешок на выдохе и дернула бровью, изображая натянутую улыбку. Лиллиан чувствовала себя так, словно подвела ее. Посмотрев на Железного Быка, эльфийка качнула головой и стала растирать губы. Горит сарай, гори и хата. — Вам надо было заявиться прямо в поместье этого индюка и выложить ему все как на духу. Вот бы посмотреть на его рожу. Даже не знаю, кто из вас первым бы наложил в штаны, — продолжил де Прюи. Он подал знак лакею, который сразу подлил ему что-то в маленький серебрянный бокал. Лиллиан с искренней досадой скривилась, допивая остатки вина. Она посмотрела на эльфа, прислуживающего в знатном доме, вот только он даже не пытался смотреть на нее в ответ. — Я слышал, Императрица пригласила вас на бал. Гаспар, наверное, будет очень рад вас видеть. Мне говорили, вы «крикунья», но я что-то пока не заметил, — граф улыбнулся и посмотрел на Лиллиан с истинным пренебрежением. — Солдаты от вас в восторге, но Гаспара не проведешь смазливым личиком, миледи. Увы. — Может ему лучше вернуться на поле боя, если он сомневается в возможностях Инквизиции? И вам тоже, — проворчала Лиллиан. Глаза она, однако, решила не прятать. — Нет, Вивьен, ты слышала? Обожаю, — усмехнулся де Прюи. Его плечи, наряженные в домашний кафтан подпрыгнули вверх. Лиллиан на миг засомневалась, какого черта вообще надо было пытаться впечатлить этого наглеца. Власть у того, кто не старается. — Мадам Вивьен вас прекрасно слышала, у нее нет проблем со слухом, — не выдержала Лиллиан. — Она мне нравится! Горячая штучка, да, командир? — Де Прюи кивнул на Железного Быка. Впервые за вечер он хоть как-то отметил его присутствие. И это взбесило Лиллиан еще больше, чем все остальное. — Будь я на десять лет помоложе… — На двадцать, — перебила она. — Что? — опешил граф. — На двадцать. Де Прюи вдруг громко рассмеялся, хватаясь за живот. Граф, казалось, даже утер слезы. Он сбросил с себя салфетку и в какой-то момент даже закашлял, хлопая по столу. Лиллиан наблюдала за ним со смесью ненависти и тревоги. Она плохо ориентировалась в манерах орелисианцев, поэтому обратила взгляд на Вивьен. Мимолетный импульс, посланный глазами чародейки, внушил Лиллиан спокойствие. — Нет, ну что за женщина! — Де Прюи справился с хохотом и наконец снова заговорил. — Знавал я вашего брата, Инквизитор. Будь у всех них такие стальные, пардон, яйца, глядишь, и Халамширал стоял бы целехонек. Ну или у меня был бы выводок детишек-полукровок. — Эльфы обычно избирательны, — с дерзкой улыбкой сказала Лиллиан. — Вы недооцениваете силу моего обаяния, миледи Лавеллан, — многозначительно глянул на нее граф. — И не двадцать, а десять лет назад, я настаиваю. — Как скажете. Опустив глаза в тарелку, Лиллиан прикусила щеку изнутри и покачала головой. Ей был знаком типаж таких мужчин, они действительно делали почти столько же, сколько говорили. Какая разница, кто он и насколько богат? Забавно. Намного забавнее, чем она предполагала. Когда граф переключил свое внимание на Железного Быка, Лиллиан погрузилась в размышления. Быть старым и грустным, дожить до своих лет, сохранив такую смелость и цинизм, это особенное свойство характера. Хотя, если ты родился с золотой ложкой во рту, почему бы и нет? Немного удачи и вот ты уже при орденах, в доме полном военных трофеев, но совершенно пустом без всего остального. Только слуги и серебряная посуда. Интересно, во всех знатных домах так? — Так и быть, я дам Инквизиции денег. Но только если Лавеллан улыбнется. Улыбнитесь, если довольны! — наконец привлек ее внимание граф. — На самых лучших условиях, — улыбнулась Лиллиан совершенно автоматично. Полезный рефлекс, если стараешься выжить. — Не десять процентов, а пять. — Об условиях я буду разговаривать с Монтилье, — громко и строго сказал граф, стискивая в руках свою серебряную чашу. Он посмотрел на Вивьен. — Ты что, ей ничего не сказала? Лиллиан облокотилась и положила подбородок на ладонь, поглядывая на Вивьен. Разумеется, визит Инквизитора только фикция, никто не ждал, что она будет разбираться в тонкостях кредитования. И все же приятней располагать полной картиной. Или это то, что Вивьен не предусмотрела. — О чем бы вы ни договорились ранее, — сказала Лиллиан, изображая непоколебимость. — Я уверена, такой щедрый человек, как вы, способен на большее ради спасения Орлея. Так что давайте пять. — Лавеллан, вы мне нравились больше, пока молчали, — брякнул граф и потер руки салфеткой. Он поднял на нее мутные серые глаза и нахмурил седые брови, но вдруг улыбнулся. — Хрен с ним. Наклонившись над столом, Лиллиан протянула ему бокал. Она видела, что ее координация заметно пострадала, но разве кроме Железного Быка и Вивьен кто-то мог об этом знать? Она чувствовала себя мертвой, но одновременно живой. Подражать приятно, особенно, если ситуация терпит ее ужимки и неловкие попытки держать все под контролем. Некоторые считают это очаровательным. Повезло. Когда де Прюи поманил ее на балкон, Лиллиан встала немного раньше, чем собиралась. Ее тело требовало движений, но еще больше требовало свежего воздуха. Пусть морозного, чужого, но воздуха. Она облокотилась на перила, опуская глаза на просторный сад, утопающий темноте и втянула в себя едкий запах табака. Удивленно повернув голову, Лиллиан застала де Прюи с толстой сигарой в руках. Сюжет почти как в книжке. — Курите, Лавеллан? — Иногда, — отозвалась она. Лиллиан приняла странную коричневую папиросу из рук графа и затянулась. В такие моменты это было почти знакомо. Она кашлянула и прикрыла глаза, опуская голову над великолепием орселианской усадьбы. Где-угодно. Она могла оказаться где-угодно, но только не здесь. Фантастика. Истиметориэль была права, ей конец. Лиллиан задумчиво уставилась вниз, сцепив руки в замок около своих губ. Все орлесианские замки похожи друг на друга. Устроены одинаково. — А шато д`Онтер? Тоже ваших рук дело? — словно прочитав ее мысли, спросил мужчина. Лиллиан хмуро кивнула, а потом решила ответить. — Наших. — Хорошо. Так это девчонка во всем виновата? Уголок ее рта пополз вверх. Так хотелось бы упростить, но что-то мешало. Единственное, в чем Лиллиан была уверена, это в том, что ответственность несут все, но не дети. У Лиллиан некстати начало болеть под ребрами, распирая их так, словно они вот-вот вывернутся наружу. Виновные были наказаны, но далеко не все. — Нет. Но мы все еще разбираемся. — Вот те раз… но от магов все равно одни беды, — озадаченно вздохнул де Прюи. В лунном свете он казался совсем дряхлым стариком. А может дело было не в свете вовсе. Он снова затянулся сигаретой и, глянув на ее массивный золотой браслет, спросил. — Вы правда та, кем вас называют? — Смотря кто и как называет. — Вестница Андрасте, черт побери, — раздраженно посмотрел на нее граф. Лиллиан поджала губы, пытаясь отыскать достойный ответ. Но зачем? Так или иначе, все узнают правду. Однако в вопросах веры правды нет. — Маловероятно… Он тоже облокотился и пристально посмотрел в сад. Лиллиан не знала, что ему ответить. Весь ее запал иссяк на протяжении ужина, осталось лишь горькое, ни на что не похожее послевкусие. — Мой сын был на Конклаве, — вдруг сказал де Прюи. Лиллиан не стала отрывать взгляд от ночной пустоты. Сколько раз она слышала эти разговоры? Граф вздохнул в голос, издавая какое-то болезненное шипение прямо из глубины своих легких, и потушил сигарету прямо о парапет из белого мрамора. — Идиот… думал, затея с примирением выгорит. Поперся туда, за права магов выступал… — Сочувствую вашей утрате. — А почему не «Ir abelas» или что вы там в таких случаях говорите, — проворчал де Прюи, разворачиваясь спиной к перилам и скрещивая руки. — Вы знаете эльфийский? — удивилась Лиллиан. Граф поманил ее назад, в зал. — Когда вокруг столько эльфийских слуг, надо знать, кто плюет в твою овсянку, — мужчина взялся за дверную позолоченную ручку, но ненадолго застыл. Он грозно посмотрел на Инквизитора, хмуря свои лохматые брови. — Лавеллан. Сотрите этого тевинтерского ублюдка с лица земли. — Сделаю все возможное, — сказала она. Но прежде чем де Прюи открыл перед ней дверь с террасы, он снова заговорил. — И вот еще кое что. Как приедете в Зимний дворец, плюньте Гаспару в рожу. Плачу тысячу золотых сверху. — Плюну за две. Лиллиан обняла графа на прощание, да покрепче, как ей советовали. Какая была разница? Вино было ничего. Она села в экипаж и мрачно уставилась в окно. Вивьен без устали что-то говорила, обсуждала прошедший вечер и, кажется, была удовлетворена представлением. Инквизитор чувствовала себя опустошенной, но границ этого опустошения она не ощущала, поэтому, когда Железный Бык завалился к ней в комнату в поместье мадам де Фер, Лиллиан уже была согласна на все, что он ей предложит. Или почти на все. Как и ожидалось, кунари не устал. Бык захотел выбраться в город и оценить местную таверну, поэтому Лиллиан быстро переоделась и улизнула из усадьбы. Хотя, скорее, просто ушла. Трудно представить, что от мадам Вивьен кто-то мог безнаказанно улизнуть. Но Лиллиан знала, сейчас главное не сидеть сложа руки. Тем более, что может случиться в компании кого-то вроде Железного Быка? Шагая за ним по ночной улице, Лиллиан зевнула, но все еще не была готова уснуть. — Я в какой-то момент решил, он нас выставит. Уже хотел показать ему, что такое гостеприимство по Кун, — буркнул Железный Бык. Без мундира он чувствовал себя куда свободнее. — Это как? — Лиллиан посмотрела на него, потирая висок. Она видела впереди огни куцого, никому не нужного города внутри другого города. Обычно это вселяло в нее энтузиазм. Однако не сейчас. — Это когда тебя ни о чем не спрашивают, — брякнул он. Остановившись в нескольких шагах от таверны, Железный Бык обернулся и посмотрел на Лиллиан. Он знал этот взгляд, просто никогда не понимал. Если бы в городе жили кунари, он бы зашел поздороваться. — Пойдем посмотрим, что у них там. Она выглядела так, словно ее ударили током. Лиллиан уставила на него внимательные глаза, блестящие в тени капюшона. Нет, она ни за какие деньги не пошла бы в эльфинаж. По-крайней мере, сейчас. В таверне было шумно без меры, а еще на странность людно. Лиллиан редко когда видела такое большое скопление людей, занятых совместным распитием вина. Однако, столик все же отыскался. Маленький, засаленный островок, где земля перестала дрожать под ногами. Чтобы смыть с себя этот день и наконец уснуть, Лиллиан нужно было напиться. Возможно, все дело было в вине или усталости, но как бы она ни старалась, не могла почувствовать хоть немного любви и покоя. Вокруг царила суматоха, поэтому она все больше задумчиво плавала глазами по залу, сосредотачиваясь то на деталях нарядного интерьера, то на людях, слушая истории Железного Быка в пол уха. И все же, слушая. — Так амулет сработал? — спросила она, с интересом глянув на собеседника, чья крупная фигура едва умещалась за столом. — Нет. Троль его как увидел, так сразу пришиб. Но нам все равно заплатили, — Железный Бык допил пиво. В этой таверне не было емкости, способной утолить его жажду, только маленькие деревянные пинты, которые легко умещались в его ладони. — Тогда парень заплатил за свою смерть. Потрясающе, — пробурчала Лиллиан. Она лежала на столе, подпирая голову рукой. Капюшон она так и не сняла, но, благо, никто не обращал на нее внимания. Из глубины переполненного зала раздавалась музыка, кто-то играл на лютне, вот только ритм тонул в гомоне голосов. Лиллиан никак не могла его поймать. — Что тебя заинтересовало? — спросил Железный Бык. Она казалась ему одновременно рассеянной, но при этом сконцентрированной, странно, но это было так. — Иногда у людей своеобразное представление о культуре, — наконец ответила Лиллиан, потягивая вино. — Ты о чем? Она вздохнула и выпрямилась, складывая перед собой руки в замок. Ее тонкий палец указал в сторону. — Ну, вот например вон тот… на ногах едва стоит, осталось в штаны нассать, но все равно пристает к служанке. Будь на ее месте долийка, она бы уже отрезала ему палец. Любой, — затем Лиллиан указала на соседний столик, где посреди блюд красовались ножны, инкрустированные самоцветами. — Или вот этот придурок. Если кто-то оставляет свой нож без присмотра, то за это так вообще голову оторвать можно, ну главный охотник бы точно оторвал. — Насчет девушки… так у нее все под контролем. Ей еще пачку спиногрызов дома кормить, ее или матушкиных… — Железный Бык чуть нахмурился и добавил. — Ее. — А это ты как понял? — усмехнулась Лиллиан и прищурилась. Шпион Бен-Хазрат любил хвастаться своей внимательностью, но не по делу ее почти не демонстрировал. — По грудям. Так вот, если она будет каждому пальцы отрезать, она останется без работы, и скорее всего без жизни. Судьба человека порой складывается таким образом, что из вариантов только терпение или смерть. Или побег. Лиллиан вспомнила о Крэме и о том, какой способ он нашел из своего безвыходного положения. Перед кочевником условия ставит природа, перед гражданином — общество. Природа редко ошибается, а общество? — Зачем нужна такая работа, где нельзя ничего никому отрезать? — отмахнулась от своих мыслей Лиллиан. — Аминь. Но зато не рабство и не Кун, да? — с ехидной улыбкой сказал Железный Бык. Лиллиан на момент показалось, он обращается отнюдь не к ней. — К твоему сведению, воин Кун не стал бы лапать молочницу или девушку в таверне. — Потому что им запрещено. — А людям нужны запреты. Иначе все скатывается к первобытному строю. Или вот как во Внутренних землях во время восстания. Понравилось? Вот такая свобода — делай, что хочу. Похоже, колкость Железного Быка все же оказалась по адресу. Лиллиан прекрасно помнила зверства, наблюдаемые от Морозных гор до Редклифа. С искренней надеждой, что эрл Редклифа сейчас борется с тяжелым приступом икоты, она сделала глоток и посмотрела на Железного Быка, довольного своим правом говорить то, что заблагорассудится. — Свобода не всегда плохо, — произнесла она, пытаясь собрать свои разбегающиеся по темным углам мысли. — В идеальном мире человека не нужно учить распоряжаться своей свободой, в нашем — нужно. Те храмовники и маги не были свободны в высоком, абстрактном смысле этого слова — они находились под давлением, кто обстоятельств, кто выученной ненависти, что, конечно, никого не оправдывает. Но отбирать права у всех… просто по какому-то признаку… — И те и другие получили для себя важнейшее право — убивать, и сразу им воспользовались, — заметил Железный Бык. — Так делают все, но магам ты все-таки сочувствуешь. Это какая-то долийская фишка или все дело в Соласе? — Соласе? — скривилась Лиллиан. Она поправила капюшон и сердито посмотрела на Железного Быка. — Он просто нравится тебе и ты стараешься заработать очки. Нет? — А вот сейчас почти обидно было. Будь так, я бы наверное уже сбежала с ним по ручку сразу после закрытия Бреши вместо того, чтобы постоянно с ним ругаться, не находишь? — Никуда ты с ним не сбежишь, поверь мне, — покачал он головой. — Почему это? — Потому что он не позовет. — Ага, ну так я в курсе, — буркнула Лиллиан, скрещивая руки. Железный Бык говорил то, что она в глубине души уже знала, с момента как встретила его, однако это не избавляло сердце от боли. — Тогда с чего ты решил, что я пытаюсь «заработать очки»? — Из-за симпатии к магам и всей этой мерзопакости вроде одержимых, демонов, разрывов, — Железный Бык знал, что задел ее, но куда важнее было понять другое. — Я не вижу ни единой причины интересоваться этим, если ты не маг. Я путешествую с тобой не первый месяц, я пытался понять, но так и не понял. — Эй, маги тебе тоже нравятся, и «малыш» Коул тоже. — Малыш Коул не демон. — Ну если тебе так проще, — съязвила Лиллиан. Ей вдруг страшно захотелось воспользоваться тем, что в Тени она узнала, чего боится большой и страшный Железный Бык, но даже сейчас она это сделать не смогла. — Ты отвратительный собутыльник, ты знаешь? — ткнул в нее пальцем Железный Бык. Он залпом осушил вторую пинту и сразу положил глаз на третью. — Ладно, я предположу, что так «учат распоряжаться свободой в долийских кланах». Учат смотреть на всякую злодейскую хрень сквозь пальцы и выступать за свободу и равенство. Хотя я что-то не слышал о том, чтобы долийцы так активно выражали магам поддержку. За своими они хорошо следят… ну в большинстве случаев. Бедный засранец… Ура, свободе. Лиллиан покачала головой и откинулась на спинку стула. Даже самый «отвратительный собутыльник» на свете не станет упоминать в дружеской беседе изуродованный труп Валорина. Она постаралась выбросить все картинки из головы, и настроиться на нейтральный лад. Под всеми размышлениями Железного Быка Лиллиан всегда чувствовала его жгучий, почти панический страх перед неизведанными, бесконечными дорогами, лишенными указателей. Поэтому он так реагировал на магию, ее хаотичность и непредсказуемость. Воину Кун не нужен простор для фантазии. — Долийцы учат детей бороться за свободу, — произнесла Лиллиан. — Но честно говоря, без четкого понимания, что с этой свободой делать. Будто этот великий день никогда так и не должен наступить. Мы говорим «Мы последние из элвен и мы больше никогда не подчинимся», а потом уходим в леса и прячемся там до самой смерти. — Видел я эльфов на войне, — скривился Железный Бык. — Никакие они не цветочки. Ведут себя не лучше людей. — Да, но… есть же какие-то нерушимые правила… — Типа каких? Я как-то видел, как эльф шкуру с кунари содрал. — По-крайней мере, женщин, например, не насилуют… правда я больше думаю, что брезгуют… — задумчиво сказала Лиллиан. Она мало что слышала о настоящей войне, только о легендах, но пьяным языком почесать — святое дело. — Или им попросту нечем, — ухмыльнулся Железный Бык. Лиллиан с иронией подняла на него глаза, придерживая капюшон, чтобы он не свалился. — Это ты на своем опыте знаешь, Бык? — На поле боя есть много возможностей увидеть врага без штанов. О некоторых таких возможностях ты не хотела бы знать, поверь, — низким басом сказал он. — Нет, ну серьезно. Что вы с ними делаете вообще, с этими… стручками. — Ну... Слушай, каждому свое, — Лиллиан округлила глаза и развела руками. — Не так, чтобы я часто вижу врагов без штанов, но у вас вон такие женщины, большие, сильные… крупные. А эльфийки ну… Бляха муха, как мы от разговора о свободе перешли к «стручкам»?! — Потому что могли. За свободу, босс, — засмеялся Железный Бык и протянул к ней пинту. Лиллиан устремила ему навстречу бокал, свирепо втягивая душный воздух, пропитанный ароматом ячменя и кислого винограда. Железный Бык с улыбкой посмотрел на нее. Что это за мир, в котором ему пришлось встать под начало такой маленькой и до нелепого хрупкой женщины? Ясно было одно, Лиллиан себя почему-то ненавидела, но все эти паттерны были изучены кунари вдоль и поперек. Ей тоже не хватало порядка, или совсем наоборот. — Да сними ты уже капюшон, — буркнул он. — Пока меня не узнают, мне что-то веселее пить, — криво улыбнулась Лиллиан. — А когда узнают, станет еще веселее, гарантирую. Я же вижу, тебе хочется, рожу кому-нибудь начистить. — Ты уверен, что хочешь расстроить мадам Вивьен? Пастилу не купит. — Блин, ну тогда пошли где-нибудь спаринг устроим. Или струсила? — Не-а, лучше дома. Надо же, чтобы кто-то не дал мне тебя убить. — Зарываешься. Добраться до поместья Вивьен без приключений все-таки не удалось. Весело смеясь, Лиллиан и Железный Бык все же отследили какого-то пьяного аристократа и почти подрались. До того, как ее начало тошнить от себя, Инквизитор ненадолго впала в пьяный кураж и это было почти похоже на юность, на ее беспечные годы, проведенные рядом с верной подругой, когда они выбирались в город и не знали меры. Как Лиллиан оказалась в спальне, она вспоминала с трудом, но все же вспоминала. Железный Бык был надежным товарищем, но даже с ним она не прикрывала глаза ни на секунду. Так или иначе, но он помог ей добраться до постели, о большем и мечтать было нельзя. Проспав всю ночь без сновидений, Лиллиан наконец спустилась в обеденный зал, едва услышала возню и шум посуды. Хороший слух для нее в купе с нервозностью, был скорее проклятием, чем даром. Настала пора возвращаться в Скайхолд и снова постигать Инквизиторские будни, снова видеть Соласа. Лиллиан с неохотой ковыряла сытный омлет, стоящий рядом с горячим наваристым бульоном. Похоже, они с Железным Быком повели себя именно так, как от них ожидали, как два дикаря, попавших в цивилизованное общество. А что делают дикари? Правильно, напиваются и устраивают дебош. Когда Лиллиан услышала звон фарфора где-то на отдалении, она резко повернула голову и застала служанку, спускающуюся со второго этажа с подносом. Эльфийка проследила за девушкой глазами, а потом посмотрела на Вивьен. Чародейка все утро была молчалива, отчего-то задумчива. Лиллиан без труда сложила два и два. — Так… хозяин дома? — Бастьен? Да, конечно. Где же ему еще быть, моя дорогая? — Вивьен подняла глаза и улыбнулась ей. — Ему сейчас не здоровится. Иначе он бы с радостью вышел вас поприветствовать, так хотел с вами познакомиться. Лиллиан испытала стыд. Она прокручивала подробности вчерашнего вечера, когда они с Железным Быком завалились в усадьбу и, казалось, так шумно поднялись наверх. Если бы Инквизитор знала, что все это время она досаждала еще одному человеку, то… ничего бы не изменилось. Но почему-то важно было это знать…