Волчьи тропы

I Руки скользили по ее бедрам, не встречая никаких препятствий. Когда Солас поцеловал ее, внутри него все сразу перекрутилось и спуталось, словно тугой пучок электрических импульсов, грозящих поглотить все живое, что в нем когда-либо было. Он не стал открывать глаза, стараясь двигаться наощупь, все его иллюзорное существо сосредоточилось на том, чтобы чувствовать ее всем телом, каждой клеточкой кожи поглощать тепло, ведь она была настоящей, она должна была быть настоящей. Ее хотелось целовать, кусать и рвать на части, в тщетной попытке утолить бесконечный голод. Солас крепко держал ее за шею, чтобы удостовериться, что она еще здесь, что от нее хоть что-то осталось. Только пульса не было. «Я не хочу тебя отпускать.» Очнувшись, Солас испытал прилив разочарования, а вместе с ним прилив облегчения. Это был сон, глупый, необузданный сон, подкравшийся к нему словно незваный гость. Солас положил ладонь на лицо, пытаясь прийти в себя. Он и раньше видел ее, но не так. Все это могло бы быть его, но не было, и не будет. Солас сел и вдохнул тяжелый влажный воздух, устремляя затуманенный взгляд вперед, где сквозь плотный заслон спящих деревьев проглядывался ярко синий предвестник рассвета. Тихое сопение попутчиков вокруг остывшего очага. Прежде чем побрести сквозь прохладную чащу, Солас укрылся потрепанным плащом. Не от того, что он любил старые вещи, хотя это было ему свойственно, но от того, что все вокруг давно превратилось в инструменты. Все, кроме одного. Застыв на расстоянии нескольких шагов, Солас опустил глаза и посмотрел на Лиллиан, которая спала не шелохнувшись, потонув лицом в складках теплой накидки. Она лежала свернувшись калачиком, словно стремилась занять как можно меньше места в страшном, недружелюбном пространстве, которым стал для нее целый мир. Интересно, что ей на этот раз снится, и снится ли вообще? Интересно настолько, что Солас был бы рад проникнуть в ее сновидение сию же секунду. Однако он знал, что Лиллиан ему вряд ли обрадуется. Соласу всегда было любопытно наблюдать за ней, когда она считала, что на нее никто не смотрит. Она переставала что-либо отражать, словно зеркало, и выпускала наружу нечто иное… настоящее. Разбудить ее хотелось так сильно, что Солас без промедлений отправился вперед, решив не испытывать удачу. Витиеватые перипетии судьбы. Он все еще был здесь, под ночным небом Изумрудных могил, тщетно пытаясь найти дорогу в светлое будущее, или скорее прошлое. Если бы все было по-другому, он никогда бы не встретил Лиллиан, и даже не думал о том, что все могло бы быть «по-другому». Она не заслужила того, что с ней произошло, но Солас, возможно, очень даже. Разве он имел право на что-то хорошее, только на наказание. И, вероятно, он его получил. Тихий, бурлящий ручей тянулся вдоль леса, упорно и стремительно огибая корни многовековых деревьев. Молчаливых свидетелей, тех последних, кто застал падение новой эльфийской империи. У Долов не было шанса. У Арлатана он был. Солас опустился на берег и погрузил ноги в холодную воду. Он вздохнул и облокотился на собственные колени, растворяя взгляд в бесконечном потоке маленькой воды. Она всегда обновляется, всегда идет вперед пока могучие дубы, подпирающие кронами сами небеса, намертво приросли к земле, и без этой земли им уже не жить. Чаще Солас чувствовал себя деревом, а так порой хотелось быть ручьем. — Коул… — Солас хотел бы удивиться, но не смог. Если бы он так сильно не потонул в размышлениях, он бы заметил его раньше, однако суровая реальность была такова, что в последнее время его мало что удивляло. Он выпрямил спину и улыбнулся мальчику-духу. — Я приехал на телеге, но спрыгнул, когда тебя увидел, — Коул подошел к нему, но садиться не стал. — Вода холодная. Приятно, когда холодно и приятно, когда тепло. А что лучше? — Иногда так, иногда иначе. — «Двойственная природа ощущений»? — Вроде того, — Солас ощупал ступнями гладкие, скользкие камни. — Как ты, Коул? — Живой, журчащий, жду желаний. Светло, спокойно, свободно, — бездонные глаза парня уставились в воду, а губы тронула легкая полуулыбка. — Журчащий… как ручей, да? — Да. Белки видят меня, — Коул высоко задрал голову, всматриваясь в шумящие ветви. — Очень за тебя рад. — Я могу тебе помочь? — вдруг спросил Коул. Он слегка рассеянно посмотрел эльфу в глаза. От его взгляда многим было не по себе, но только не Соласу. Маг заметил, что Коул старается изобразить на лице сожаление, как Варрик его учил. — Ты утолил мою боль, но твоя — коренится внутри, теряется в Тени. — Я в порядке, спасибо тебе. Многим другим твоя помощь сейчас гораздо нужнее, — Солас благодарно кивнул ему. — Да. Я пришел, потому что Инквизитор меня звала. Я должен был прийти вчера, но не успел, — Коул сделал несколько шагов по густой влажной траве, наслаждаясь ее хрустом. Ему никогда не переставали нравиться простые, но такие насыщенные вещи. Нахмурившись, Солас повернулся к Коулу, стремясь рассмотреть его лицо. Лиллиан умела быть громкой, раз он ее услышал. Ей было по-настоящему больно, жаль что Солас не мог этого слышать, или скорее не хотел. Жалость ей сейчас была нужна меньше всего. — Война с людской ненавистью в Тени. Я не хотел бы этого видеть, — продолжил Коул. — Да… это было тяжело. — Неправильно было прятать его в девочке. Он ее ранил. — Хорошо, что она больше не может чувствовать боль. — Может. Могла. Теперь она свободна. Она не виновата. Солас задумчиво потирал ладонь большим пальцем. Выходит, она была права. Но как Лиллиан это почувствовала? Что она еще чувствует? — Их манит Якорь, а ее манят они. Ей хочется помогать, хочется слушать, — ответил ему Коул, сосредоточившись на Соласе. Маг поднял на него глаза, а потом с досадой отвел их прочь. — Но она не может. И ей нельзя. — Это ты не хочешь. Не хочешь, чтобы она общалась с духами. А как же я? — Ты — другой, Коул. Не все духи могут проявлять благоразумие. — Ей снятся волки и она боится. Не знает, что они защищают. — Так и есть. Но страх — важное чувство. Каждое из чувств важно. Чувства наделяют жизнь смыслом и помогают ориентироваться в случае непредвиденных ситуаций. Страх — это тоже благо. — Чтобы потом не было страха, а только ненависть? — Да… — Ненависть тоже ранит. — Все ранит, Коул. Такова жизнь. Ручей продолжал свой путь сквозь Изумрудные могилы, унося в новый день все слова и все потаенные намерения. Солас поднялся и запахнул плащ, следуя за Коулом навстречу лагерной стоянке. Солнце почти взошло над горизонтом, а со стороны дороги послышался шум телеги. — Я не буду говорить, если ты не хочешь, — снова отозвался Коул. Его голос шелестел сквозь звуки просыпающегося леса, но Солас его прекрасно слышал. — Спасибо, Коул. Я буду очень признателен. Когда на поверхность сознания пробились отдаленные голоса пробужденного лагеря, Лиллиан сразу услышала среди них один, самый громкий. У этого голоса рост был как у скалы, а еще рога. Близкий шорох, однако, заставил ее испугаться. Она резко открыла глаза и увидела над собой мужчину в темно синей походной мантии, сидящей с иголочки. — Дориан! — Лиллиан сама не ожидала, насколько сильно будет рада его видеть. Она подскочила и обняла его. От Дориана всегда пахло чем-то пряным и душным, чем-то из его дома. — Доброе утро, — сказал он, утыкаясь носом ей в плечо. Дориан быстро отстранился и с укоризной посмотрел на нее. — Что такое? Почему тебя отселили от всех? Только скажи мне, я им устрою. Лиллиан с улыбкой потерла глаз, да так сильно, что кожа моментально покраснела. После того, что она вчера устроила, изолировать ее, особенно от Сэры, было бы закономерно, вот только Дориан об этом вряд ли знал. — Никто меня не выселял, я сама ушла. — Ну-ну. Ненавистный запах кофе доносился из лагеря даже сюда. Лиллиан слегка поморщилась, продолжая идти рядом с Дорианом, чье появление сделало ее утро таким прекрасным. По пути маг рассказал ей, что потратил несколько дней на то, чтобы достать Жозефину, и она наконец послала запрос в Минратоус ради копии Либералума. — В следующий раз иди к Сестре Соловей. Ее агенты просто выкрали бы тебе эту книгу, и дело с концом, — предложила Инквизитор. Методы Лелианы и ее разведчиков зачастую нравились ей куда больше, чем раболепие Жозефины. — О да, это очень похоже на Инквизицию, вламываться в архив и брать все, что захочешь. Почему я сразу не догадался? — Дориан посохом отодвинул от себя досаждающую ветвь, склонившуюся с дуба. Так, словно она была соткана из паутины или плесени. — К тому же, мне нравится заставлять нашу леди немного попотеть, а то она на юге совсем расслабилась. — По-твоему, общение со знатными подданными Орлея не достаточное наказание? — Я тебя умоляю, по сравнению с капризными бюрократами Тевинтера, это детский лепет. Я же хочу, чтобы дипломат Инквизиции развивал свои навыки. — Ты просто злой. — Есть такое. Увидев среди товарищей Железного Быка, Лиллиан не смогла не улыбнуться, и Солас не смог этого не заметить. Судя по всему, ей было приятней находиться среди тех, кто не застал вчерашнего кошмара, который закончился срывом. По-крайней мере, это было логично, и все же грустно. Солас отыскал глазами Коула, который о чем-то беседовал с Варриком. — Я знал, что без меня тут скука смертная! — Железный Бык усмехнулся и сгреб Инквизитора в охапку, заставив ее чуть не потерять равновесие. — Нужно кое-что обсудить. Наедине. Лиллиан пыталась замедлить ход, но ей просто не дали этого сделать. Она что-то неразбочиво проворчала, выныривая из-под тяжелой ручищи и стала стягивать руками разлохмаченные волосы. Железный Бык настойчиво шел подальше от лагеря, изредка посматривая через плечо на растерянную эльфийку. — Сегодня твой счастливый день, — Железный Бык с хрустом опустился на бревно. — Мы наконец взяли мерзавцев за задницу. Он довольно ухмыльнулся, но на лице Лиллиан застал лишь озадаченную гримасу. Она медленно распутывала локоны и в ожидании смотрела на Железного Быка. Он слегка подался вперед и хлопнул себя по колену. — Ну, «Дети Создателя». Память отшибло? — он пристально изучал ее лицо, надеясь увидеть на нем признаки облегчения или радости, злорадства, чего-нибудь, но Лиллиан продолжала устало хлопать глазами. Железный Бык гордился проделанной работой и рассчитывал на иную реакцию, это было заметно, но запоздало. Лиллиан кашлянула в кулак и изобразила воодушевление, округлив глаза. — Вон оно как. И… «мерзавцев»? Сколько их было? — Двое. Один бакалейщик, второй грузовой. Люди. Получали указания со стороны Орлея, откуда, точно не выяснил, но зуб даю, что венатори как-то замешаны, — Железный Бык разровнял сапогом кусок душистого мха и почесал нос. — Сестра Соловей вызывает Кассандру в Скайхолд. Не обижайся, дознаватель из тебя никакой. — Это ты как понял? — усмехнулась Лиллиан. Она сделала шаг к большому дубу и прислонилась к нему плечом. — А что ты сделаешь? Будешь долго и нудно призывать к совести? — С тобой бы сработало. Вспомни, как ты просил поколотить тебя после Адаманта? — Ха, — Бык дернул головой и лукаво улыбнулся сам себе. — Это никогда не работает. Вопрос номер два. После того, как материал отработают, настанет время расплаты. Я знаю, ты не боишься замарать руки, но тебя связывает титул. Одно твое слово, и я сделаю так, чтобы они пожалели, что вообще на свет родились. На случай… если казни, конечно, не достаточно. Лиллиан медленно втянула воздух, скрестив руки на груди. Казнить, а что еще остается? Может, это только в первый раз так страшно? Народу это понравится. По пути в лагерь от легкого лучезарного утра не осталось лишь пустое место. Лиллиан от души посмеялась над байками Железного Быка и свежими новостями быта Скайхолда, окончательно проснулась, но это не помогло ей отделаться от неприятного липкого ощущения, сковавшего ее легкие. Она застала товарищей, собирающих вещи. Варрик, привычно проснувшийся позже остальных, все еще завтракал. Он встретил Лиллиан и протянул ей заготовленную миску с овсянкой. Присев рядом с ним на замшелый пень, она без особого энтузиазма принялась есть, изредка поглядывая на Сэру, которая, казалось, собиралась в дорогу активнее всех, и вела себя так, словно ее тут уже не было, что Инквизитора полностью устраивало. Кассандра бегло ознакомилась с письмом Лелианы. Ей не хотелось покидать Лиллиан, но в конце концов, лучше нее с этой работой не справляется никто, особенно, когда ее интерес был личным. А еще дело было в том, что Кассандра совершенно не знала, как можно помочь тому, кто разочаровался практически во всем. — Для меня нет послания? — вдруг обратился Солас к Дориану. Эльф уже собрал свой потрепанный рюкзак и прицепил посох к ремням на спине. — Я тебе почтальон что ли? — Дориан поднял на него ироничный взгляд, сидя у тлеющего костра. Спустя минуту он, однако, начал копаться в плаще. — Ладно, держи. Заметив аккуратный сверток, врученный Соласу, Лиллиан с интересом уставилась на него. Эльф отошел в сторону, встав ко всем спиной и развернул конверт. Ей вдруг захотелось подскочить и заглянуть ему через плечо, чтобы узнать, что он утаивает, но она сдержалась. — Как настроение, Снежинка? Сегодня кому будешь морду бить? — усмехнулся Варрик, потягивая кофе из глиняной чашки. Лиллиан сразу почувствовала запах какого-то приторного ликера. — Могу начать с тебя, — она ядовито ухмыльнулась и слегка поддела его руку плечом, что Варрик едва не пролил свой драгоценный напиток. — Грязный прием, — недовольно пробурчал он, отворачиваясь от нее, чтобы сделать большой глоток. — А что с этими отравителями-дилетантами будешь делать? Лиллиан заставила себя проглотить большую ложку овсянки и потянулась за чаем. Она равнодушно пожала плечами. — Даже не знаю. Нужно что-нибудь эдакое… — сказала она. Железный Бык, стоящий над ней, сладко потянулся и заговорил. — Я однажды видел, как мужику крыс на живот посадили, а сверху накрыли ведром и присыпали углями. Они ему во-о-от такенную дыру в кишках проели. Варрик поморщился и с укоризной глянул на него, задрав голову, а потом посмотрел на Лиллиан, которая, подняв брови, кивала, поглощая остатки завтрака. — А можно выдать им отравленный хлеб и немного поморить голодом, — предложила она вдруг. Встретив взгляд Варрика, она улыбнулась. — Что? Совсем немного, чтобы он подольше пожили. — Ты же шутишь, — недоверчиво нахмурился гном. Он встал с пня и прошелся к своей походной сумке, чтобы спрятать посуду. — Отчего же? Они накормили меня отравой, пусть теперь сами поедят. Справедливо. — Скучно, — буркнул Железный Бык. Отряд выдвинулся по направлению к главной дороге, в сопровождении разведчиков, доставляющих припасы в аргонову лачугу, где у Фэрбенкса, судя по сообщениям, прибавилось беженцев, которых приходилось не только защищать, но и кормить. Большие группы нервировали Лиллиан больше, чем когда-либо. Поход в Крествуд, когда команда была в полном составе, она вспоминала с дрожью в позвонках. Стычки, пересуды, ранения. Слишком много переменных. Ей было пора признать, что это не ее проблема или разделиться с ними. Однако, наблюдая за всеми со стороны, она была вынуждена признать, что за последние сутки только Инквизитор доставил всем хлопоты. Коула Лиллиан заметила не сразу, он как будто до последнего не хотел перед ней показываться. Уж он точно знал, что у нее на душе. «Слушать тебя сложно, как считать птиц против солнца». Лиллиан долго молчала, стараясь уберечь его от напрасных страданий, но в конце концов, кто, если не он, может объяснить ей, что случилось в Шато д`Онтер. То, как Коул описывал вещи порой вызывало больше вопросов, нежели ответов, но за неимением лучшего варианта, Лиллиан хваталась за соломинку. Тем более, что эта соломинка была последней. — А потом я спросила ее, демон ли она, и она кивнула. Я не знала, что думать. Оказалось, Сэра ее тоже видела, — Лиллиан старалась говорить очень тихо, плетясь в хвосте большой группы. Коул долго и внимательно слушал ее рассказ, стараясь не упустить из виду целый ворох воспоминаний и перекрестных мыслей, сосредоточиться. Но некоторые голоса были ярче остальных. — Наверное, Солас был прав, я не пыталась никого спасти, я играла в спасателя. — А разве есть разница? Ты стараешься, ты помогаешь. Этого достаточно, они никогда не знают, как получится, но желание им знакомо, — наконец сказал он. — Тебе кажется, что в твоей голове много незванных гостей. Это из-за снохождения. Но Клодетт появилась там из-за воспоминаний в Тени. — Как ты сказал? — Лиллиан затаила дыхание и уставилась на него. Ее глаза стали отчаянными и грустными, совсем как вчера. Даже ноги отказались продолжать шаг. — Клодетт. Ее звали Клодетт. Нельзя хранить ее изображение, его надо было оставить, — продолжил Коул. Он посмотрел на рюкзак Лиллиан, где под складками покрывала был укрыт маленький портрет в старой округлой рамке. Она поступала как неосмотрительные демоны — брала больше, чем может унести, Коул знал, что так делать нельзя. Он сам так больше старался не делать. — Как ты об этом узнал? — Я слышал о ней. В одном из воспоминаний, что плавали на поверхности. Расчесывала кукол, ждала, когда все проснутся. Совсем не с кем поговорить. И только ненависть всегда рядом. Защищает. — Так она… он… защищал ее? — Он должен был вдохновлять и наставлять, но не справился. Они думали, поможет. Маг переживал, что так и будет. Мертв. Храмовник замел следы. Лиллиан судорожно обдумывала сказанное. «Неправильно оценили ситуацию» прежде всего ее отец, ее мать. Но с них уже не спросишь. — А Имшэль? — Лиллиан с трудом заставила себя задать этот вопрос. Она поняла, что боялась даже произносить его имя вслух. — Он дух выбора, но его здесь нет. Ослаб, погиб. Говорил то, что я хотела услышать. А вдруг все было бы по-другому? Сожалею, что пришла на Конклав, сожалению, что привела Корифея, потому что они погибли. От огня в поместье графа почернели камни, ветвь в ее руке, даже сейчас улыбается. — Достаточно… — вымолвила она шепотом, глядя на беспросветный густой лес. Ей не нравилось, куда пошла беседа, но с Коулом нужно было быть готовой ко всему, странно, что Лиллиан в этот раз не подготовилась. Она быстро моргнула несколько раз, стараясь сбросить с себя навязчивое желание продолжить экзекуцию. Нужно было сместить вектор. — А как звали храмовника? — Маркус. Деньги жгут карман, очень больно. Нельзя было отказать лорду, важно работать, потому что сестра больна, — сказал Коул. — Какая теперь разница? — Лиллиан нахмурилась. Ей не было дела до того, чем руководствовался храмовник, на чьих руках осталась невинная кровь. Каждый заслужил наказания. — Он уже страдает. — Не достаточно. — Люблю деревья. Они никого не обижают. На подходе к аргоновой лачуге с ней внезапно захотел поговорить Солас. Он вежливо кивнул Коулу, который испарился в воздухе в ту же секунду. Лиллиан никак не могла привыкнуть, что он может во мгновение ока оказаться где-нибудь далеко, хотя и сама умела так делать, но намного медленней. Поискав его глазами, она заметила его возле Сэры, и злорадно улыбнулась. Лучница не выносила Коула еще больше, чем Инквизитора Лавеллан. — Твой лук когда-то был деревом, — заговорил он. — Под ним встречались девушка с длинным именем и юноша с крепкими руками. Ее тело было горячее, прогибалось, прижималось к нему, волосы путались в ветвях и пальцах. «Навсегда, что бы ни случилось». Они вырезали буквы на коре. Когда родители увезли ее, он стесал буквы, чтобы забыть. Когда ты натягиваешь тетиву, дерево вспоминает их. Чувствуешь это под пальцами? — Он хочет, чтобы я ответила, но я не поведусь, — брякнула Сэра и ускорила шаг. Лиллиан наблюдала за ними с теплом и легкой завистью, порой ей хотелось, чтобы Коул и ее научил слушать предметы. «А тебе не хватает того, что есть?» с издевкой спросил внутренний голос. От того, что она увидела в Тени и в замке, ее сознание и так ломалось и дребезжало. Может, это то, чего она на самом деле хочет? «Тогда нужно перестать ныть и делать вид, что тебя беспокоят моральные дилеммы». — Я должен вернуться в Скайхолд, — прежде чем заговорить, Солас долго молчал, наблюдая за ней. Она или игнорировала его присутствие, или слишком глубоко погрузилась в свои размышления после разговора с Коулом. Интересно, он сдержал свое обещание? Когда Лиллиан наконец посмотрела на него, он продолжил. — Предвосхищая твое недовольство — нет, это не из-за тебя. Я не пытаюсь никого наказывать и не бегу, как только что-то идет не так. Я не ставлю личные интересы важнее общего блага. Дело в исследовании, которое я проводил целый месяц, оно близко к завершению, меня ждут. «Мое недовольство? Что он себе возомнил? А как ему не возомнить, если ты ведешь себя как побитая собака?» Лиллиан улыбнулась и посмотрела себе под ноги. — Ладно, — ответила она. — Ладно? — переспросил Солас, удивленно дернув бровью. — Ладно. Когда она не стала задавать вопросы, Солас сначала обрадовался, а потом даже успел огорчиться. Он покачал головой и продолжил идти рядом с ней, решив дать ей время. Лиллиан была любопытной, особенно к нему, но сейчас держалась особняком. Ей явно не понравилось то, как прошел вчерашний день. Солас хоть во многом пошел у нее на поводу, но четко знал, что он здесь для того, чтобы дать ей то, что ей нужно, а не то, чего она хочет. Отряд остановился на подходе к убежищу повстанцев. Фэрбенкс привычно вышел со своими скаутами навстречу, ему никогда не надоедало приветствовать Инквизитора Лавеллан лично. Кассандра поторапливала разведчиков, прибивших с припасами. Лиллиан и Блэкволл не стали стоять в стороне, слушая ее команды. Искательница вздохнула и тоже засучила рукава, легко толкнув Железного Быка. Глядя на жителей аргоновой лачуги, Лиллиан отводила глаза. Когда-то ее здесь радушно приняли. Узнать, изменилось ли что-нибудь с момента, как всем стало известно, что Якорь — дело рук Корифея и его сферы, ей не хватало духа. — А помните малышку, которую мы приняли? — снова заговорил Фэрбенкс, оказавшись рядом с ней. Лиллиан помнила все. — Ей уже полтора месяца. Хотите посмотреть? Лиллиан уставилась в ворота аргоновой лачуги с каким-то ужасом. Она посмотрела в сторону и сделала вид, что о чем-то серьезно задумалась. Однако, Фэрбенкс был готов ждать. Ей было странно, что он все еще хорошо к ней относится. Видимо, чтобы разочароваться в ней, ему нужно с ней попутешествовать. Лиллиан невольно глянула в сторону Соласа, стоящего возле развилки рядом с Кассандрой. — Знаете, в свете покушения, это не самая лучшая идея. — Ох, уж эта паранойя, — вздохнул Фэрбенкс и легонько похлопал ее по плечу. Она с досадой кивнула. Что бы то ни было, все изменилось. Лиллиан больше не хотела иметь ничего общего с чем-либо хорошим. У нее иная задача. Возле лагеря беженцев к ней внезапно обратился плотник Жерар. Лиллиан пришлось заставить себя выслушать его, ведь ей как никогда хотелось бежать, и как можно дальше. Жерар попросил ее взять с собой прах одного из товарищей, который хотел быть развеяным над холмом. «Мертвым не нужна помощь. Но кто, если не я? Ах, ты очень важная персона, кто если не ты? Да кто-угодно». Лиллиан спрятала старую урну в рюкзак и отправилась в путь, не зная попрощалась ли она и с кем. II С приближением границы со Священными равнинами сильнее ощущалась перемена климата. Воздух заметно остужался, заволакивая сердце и мысли стужей и дурными предчувствиями. Вскоре отряд расстанется у Имперского тракта, и отправится выполнять первостепенные задачи. Лиллиан не привыкла к отсутствию Соласа, ведь он всегда был рядом, чтобы защищать товарищей и давать непрошенные, но ценные советы. Тяжело представить, что в таком месте, как Изумрудные могилы и Священные равнины кто-то может оказаться полезней него. Ни с каких других сторон смотреть на эту проблему у Лиллиан не было сил. Она собиралась прогнать вольных граждан со Священной равнины, чего бы это ни стоило, даже если Солас на сей раз участвовать в этом не будет. Хотелось ли ей сделать что-то хорошее хотя бы для одного долийского клана, Лиллиан не знала, но знала, что ей нужно было быть здесь, пусть и на расстоянии. Она изредка вспоминала юношу по имени Лоранил, который отчаянно стремился присоединиться к Инквизиции. Помимо того, что она считала его наивным ребенком, от мысли, что ей придется иметь дело с Хранителем Хавен, у нее в животе все перекручивалось. Лишенная связи с Лавеллан, Лиллиан до сих пор не знала, удалось ли Истиметориэль выжить, но узнавать плохие новости вот так точно не собиралась. Заметив разрушенный лагерь с тлеющими ящиками и перекрытиями, отряд притаился. Лиллиан кивнула Кассандре и воспользовалась невидимостью. Глядя как она исчезает вместе с Коулом, Солас угрюмо прислонился к дереву и стал осматриваться по сторонам. Железный Бык стоял совсем недалеко от него, но прятаться не желал, а может не умел, кунари слишком сложно оставаться незаметными. Лагерь почти истлел, превратившись в горстку из унылых, ободранных тентов, чернеющих среди густой растительности. Треск догорающей древесины прерывался тихим шелестом шагов двух прозрачных убийц. Что бы здесь ни произошло, это был непростой бой. Лиллиан поглядывала на мертвецов и отчетливо узнавала снаряжение вольных граждан. Похоже, кто-то сделал всю работу за нее. Заметив труп красного храмовника, она однако удивилась. Он не был так сильно деформирован как некоторые другие, которых она встречала раньше, не иначе, трансформация не успела зайти слишком далеко. Но как он оказался здесь? — Пустые, все пустые, — тихо сказал Коул, присев рядом с одним из убитых. Он почти ласково опустил забрало и посмотрел в сторону, где была Лиллиан. Он хоть и слабо, но видел ее, но еще лучше — слышал. Лиллиан не переставала осматриваться, осторожно ступая по остаткам личных вещей и разбитых стрел. Кто в Изумрудных могилах был настолько силен или безрассуден, чтобы одолеть пусть и небольшой, но лагерь вольных граждан, в котором были красные храмовники? Разведчики об этом не сообщали. — Может они напали друг на друга? — тихо спросила Кассандра, оказавшись рядом. Лиллиан не сразу поняла, что действие фокуса уже иссякло. Слова Искательницы показались ей абсурдом, но лишь по началу. Заметив обломок красного лириума прямо в челюсти одного из крестоносцев, она как следует присмотрелась. На секунду ей хотелось представить, что кто-то попытался накормить мерзавцев красным лириумом подобно тому, как это делали приспешники Имшэля в Сарнии. Раньше Лиллиан непременно поругала бы себя за такую фантазию, но сейчас ее совесть молчала. Умерла где-то на границе с Викомом или все-таки раньше? Лиллиан нахмурилась и осторожно вынула осколок, похожий на что-то вроде гардлинга. Шипы на перчатках Инквизитора были куда более скромными. — Выживший, — вдруг оповестил всех Блэкволл. Солас подошел к нему параллельно с Кассандрой. Перед Блэкволлом хрипел огромный мужчина в алых латах с вкраплениями красного лириума. Он слегка отполз назад, цепляясь руками за всклокоченную после боя землю. «Совсем как живой», подумала Лиллиан. Она стремительно приближалась к скоплению, ее глаза ни на секунду не выпускали добычу из виду. Именно так она его видела прямо сейчас, когда вокруг все начало размываться, сужаться до одного вязкого туннеля, ведущего ее в пункт назначения. — Я… не вернусь… — прохрипел мужчина, когда над ним встала невысокая белоголовая эльфийка, перед которой расступились все, даже могучий воин с нашивкой Серых Стражей. Глаза красного храмовника едва фокусировались. Его рука с тихим шорохом поползла в сторону, тщетно пытаясь дотянуться до меча. Слишком далеко, слишком поздно. Лиллиан нарочито медленно отодвинула тяжелый клинок всего на несколько сантиметров. Отчасти ей хотелось, чтобы он его все-таки взял. Какого он цвета, Лиллиан сейчас было не важно, он все равно заслужил смерти. За каждую душу, погубленную в Убежище, за всех магов Тедаса, всех шахтеров Сарнии, за Клодетт… — Кто на вас напал? — спросила Кассандра. Красный храмовник, невольно дернул головой, отзываясь на голос Искательницы, будто узнавал его. Мысль об этом лишь на секунду задержалась в голове Лиллиан, она была совершенно лишней. — Вольные… они напали… — с трудом выдохнул он, силясь приподнять окровавленное, полуприкрытое веко. — Зачем? — Лиллиан медленно опустилась на корточки, разглядывая его лицо. — Да дайте вы человеку сдохнуть спокойно! — крикнула Сэра. Где она была, Лиллиан не знала, и отвечать не собиралась. — Ну… — в ожидании протянула Лиллиан, ее рука сама потянулась к кинжалу. Она знала, чего хотел бы этот красный храмовник, но своего он так просто не получит. Разбитые бледные губы мужчины приоткрылись, но он не смог издать ни слова. Солас посмотрел на сосредоточенное лицо Кассандры, а потом на Коула, стоящего в стороне. Мальчик-дух отчего-то намеренно игнорировал допрос умирающего. — Я могу немного облегчить боль, чтобы он мог отвечать, — предложил Солас. Едва заметив кивок Кассандры, он потянул посох вверх, но он будто застрял. Опустив глаза, Солас заметил руку Лиллиан, крепко сжимающую его. — Не нужно, — беззаботно протянула она, не переставая гипнотизировать покалеченного красного храмовника, лежащего перед ней. — В этих глазах так много жизни. На долгие часы. У меня столько вопросов… Ее голос был почти спокойный, даже довольный. Солас уставился ей в макушку, как будто силясь пролезть ей в голову и понять, насколько серьезно, а главное — кто сейчас с ним говорит. Кассандра, стоящая над ней не выдавала озабоченности, все ее внимание было сосредоточено вокруг умирающего. Если Солас и Лиллиан уже встречали красного храмовника, сумевшего сохранить подобие рассудка, то с ней это происходило впервые. Искательница зачарованно изучала лицо бывшего приверженца добродетели, когда-то лучшего из лучших, того, кто в итоге послал порядок и Церковь в пекло и встал на сторону Корифея. — Зачем вольные напали на тебя и твоего дружка? — снова спросила Лиллиан. Она слегка наклонила голову набок, чтобы храмовник обратил на нее внимание. — Мы… не хотели… мы не хотели возвращаться… искали… — Что искали? — поинтересовалась она. — Лириум… — Снежинка… — тихо позвал ее Варрик. Когда Лиллиан резко обернулась, она совсем не была похожа на себя. Отыскав глазами Блэкволла и Железного Быка, Лиллиан скомандовала: — Варрик и вы двое, рассредоточьтесь по периметру на случай подкрепления. Солас, Дориан, Коул, найдите лириум. Сэра пнула в сторону крупный переспелый каштан и сердито поплелась вслед за Блэкволлом, не дожидаясь пока с ней заговорят. Меньше всего она хотела слышать голос Лиллиан, обращенный к ней. Инквизитор на сей раз была готова на все, чтобы ее приказы были исполнены, это читалось в ее взгляде. Солас отстранился и зашагал прочь. Ему было трудно понять, что за смесь уважения и печали он сейчас испытывает. — Куда вы не хотели возвращаться? — обратилась к храмовнику Кассандра. — В храм… — шепотом сказал мужчина. Его голос резко сорвался на кровавый кашель. — Поточнее. Что за храм? — настойчиво заговорила Лиллиан. Еще утром Железный Бык сказал, что она плохой дознаватель. Если бы ей хотелось доказать ему обратное, она бы нашла несколько способов сделать так, чтобы ранения красного храмовника заиграли новыми красками. И все же, ее рука неподвижно лежала на рукояти кинжала. — Эльфийский… храм. Дарта… дирта… — Храм Диртамена, ясно… — договорила за него Лиллиан. Она мельком глянула на Кассандру. Искательница не собиралась ее останавливать или проявлять инициативу. — Что красные храмовники делают в храме Диртамена? — Ищут… — Что ищут? — Что-то… я не знаю… я хотел уйти. — Что они ищут? — с нажимом повторила Лиллиан. — Я не знаю… — Ты так быстро не умрешь, ты же понимаешь? — спросила она. Ее голос впервые за все время слегка дрогнул. Чем дольше Лиллиан смотрела в его единственный раскрытый глаз, заволоченный смертельной отравой, тем тяжелее ей было разглядывать алые всполохи лириума. Цвет его глаз был почти ясным, чистым, но как ему это удалось? — Я правда… не знаю… я… копал. Уилсон… копал… Кассандра хмуро отвернулась и сделала несколько шагов в сторону, потирая подбородок. Ей было невыносимо видеть, что у красных храмовников оставался разум, оставалась память. Это делало разгром Убежища невозможным ни с точки зрения здравого смысла, ни с точки зрения морали. Оставшись без ее негласного надзора, Лиллиан опустилась на землю и положила руки на колени, стиснув в кулаке кинжал. Она заметила, что взгляд храмовника коснулся лезвия. — Отпустите меня… — прохрипел он. Ее тело напряглось лишь на мгновение, будто хотело совершить безрассудный бросок, совершить последний поступок в своей жизни. — Рано, — тихо сказала Лиллиан. Она тяжело вздохнула и изучающе посмотрела ему в глаза. Никаких колебаний, никакой жалости. — Где Самсон? — Уехал… в Суледин… — Ложь. — Он ехал на… север… если он не там, значит… отправился в другой храм… таких мест много… я все не знаю… это не ложь. — Много мест? В основном храмы? — заметив, что он согласно прикрыл глаза, Лиллиан прикусила губу. Жизнь постепенно покидала его, несмотря на браваду Инквизитора. Время было на исходе. — Сколько вас? — Больше тысячи… «Всего то?» с издевкой пропел внутренний голос. — Почему не пошли на Скайхолд? — Приоритет изменился… мы… разбросаны… надо что-то искать, надо выживать… — Почему ты ушел? — Я больше не мог… — Что не мог? Убивать, копать, принимать красный лириум… охотиться за Вестницей? — с раздражением спросила Лиллиан. — Все… Я… сожалел… — Вот и правильно, — буркнула она, презрительно скривив губы. На что ложь умирающему, Лиллиан было неведомо, но поверить в то, что красный храмовник мог чувствовать себя виноватым, было смертеподобно. — На что ты вообще рассчитывал? Без красного лириума ты бы все равно помер. — Я перестал принимать его… еще месяц назад… я хотел… умереть чистым. — Некоторые уже никогда не умрут чистыми. Не после Убежища… — Лиллиан чувствовала, что ее дыхание вдруг стало пламенным, обжигало легкие. Перед ней лежал красный храмовник, способный держать ответ за то, что натворил. Разве не об этом она мечтала? — Ты был там? Мужчина остекленело уставился на деревья, зашумевшие на ветру, словно в приступе праведного гнева. Не так он представлял себе конец своей бесславной жизни, но близко. Он уже не чувствовал ни ног, ни рук, но все еще распоряжался своей головой. До последнего. — Был. Варрик очертил небольшой круг, показавшийся ему вечностью, но даже этого казалось не достаточно, чтобы увернуться от навязчивого ощущения тревоги. Ему не впервой было жалеть о сказанном. В сущности, Варрик жил так, чтобы оставить после себя как можно больше слов, больших, маленьких, важных и совершенно бессмысленных. Но сейчас над ним висело жуткое ощущение чего-то необратимого. И на это необратимое, Варрик сам повлиял, своими поступками. Все, что он сделал за свою жизнь, принесло больше горя, чем радости. Не количественно, но качественно. Если бы Хоук был здесь, он нашел бы слова, рассказал бы шутку, историю, что-нибудь, что помогло бы вернуть все в мирное русло. Возможно впервые, с момента как Варрик вступил в Инквизицию, он всерьез представил, какова бы она была вместе с Защитником Киркволла в роли Инквизитора. Но ведь он достаточно настрадался. А еще, чего доброго за ним приплелся бы Фенрис, уж он бы точно откусил ему руку прежде, чем Хоук заключил бы союз с магами, да и он бы вряд ли стал… уж точно не после того, что произошло в Киркволле. А где бы была Лиллиан? Варрик считал, что она из тех одаренных персонажей, которые бы нашли способ погибнуть даже в тепличных условиях, но по-крайней мере, война бы не изменила ее. — Смеюн… — заговорщицки приблизился к Соласу Варрик. — А нельзя этого мужика залечить? — Зачем нам это делать? — голос Соласа оставался прохладным, но бровь заинтересовано дернулась вверх. Он уже понял, что дело вовсе не в том, что Варрика больше устроит убийство врага, способного держать меч в руках. — Ты же видел, он в своем уме. Не плюется проклятиями, не поет песенки Корифею и все в таком духе. Разве это не удивительно? А вдруг он полезен? — Предполагаемая польза в разы ниже, чем риск, дитя камня. Инквизитор поступает правильно. Раз уж Солас сам о ней заговорил, Варрик был уверен, что у мага найдется целая куча полезных предложений и замечаний. Однако что-то изнутри при одном взгляде мага сообщало, что он ошибся с предметом обсуждения. — Что будем делать со Снежинкой? — А что с ней не так? — отозвался Солас. Он оторвал глаза от Кассандры и Лиллиан, которые о чем-то беседовали над красным храмовником. — Да как тебе сказать. Она начинает напоминать мне одну вспыльчивую, недальновидную особу, — Варрик без всякого удовольствия кивнул в ту же сторону. — Набрасывается на Сэру, теперь вот пытает бедолагу. — Она окажет ему милость, если найдет в себе мужество отобрать эту напрасную жизнь. А что касается остального, то обратная связь полезна. Особенно Сэре, — ответил ему Солас. Он не собирался вовлекаться в подобный разговор, но неожиданно для себя все же вовлекся. — Не вижу ничего плохого в том, что Инквизитор может дать сдачи. Но почему ты спрашиваешь меня? — Правда? — Варрик со скептичным прищуром смерил Соласа взглядом. — Ладно, я сделаю вид, что слепой. А почему бы мне не спросить тебя? Блэкволл скажет, что у Снежинки тяжелые времена, но она это переживет, кунари любят все эти движухи, Посверкунчик захочет сделать ставку на то, кто следующий выведет ее из себя, кстати, я ставлю на тебя. Что скажет Сэра я уже знаю, а что скажет Пентагаст я и знать не хочу. Так что, друг мой, спрашиваю у тебя. — Не вижу ничего критичного, — Солас скрестил руки. Ему было привычней стоять на своем, даже если «свое» уже дрожало под ногами. — Даже после покушения и трагедии в клане, она хорошо справляется со своей работой, несмотря на… некоторые заблуждения. — Слушай, я знаю, я говорил, что Снежинке неплохо показать зубы, но скорее так… на показ. На нее многое свалилось, ей нужно это переварить. И под «переварить», я имею в виду не всякие цацки из Ривейна и модные ритуалы, — с легкой укоризной сказал Варрик. — Если ты так и будешь «катать ее по воспоминаниям», это ни к чему хорошему не приведет. Сейчас ей нужно как-то помочь. — Это было ошибкой, и «катать по воспоминаниям» я ее больше не собираюсь, — холодно ответил Солас, крепче сжав ремень, перетягивающий грудь. — Ты хочешь, чтобы она правила железной рукой, но не готов терпеть последствия? — Я хотел, чтобы она делала вид, что правит железной рукой. — А еще воплощала собой идеалы андрастианской Церкви, так, мастер Тетрас? — Смеюн… иногда механизм скрипит, потому что его нужно смазать, но когда он трещит по швам — это означает предельную нагрузку. И вот я снова спрашиваю «что будем делать»? — Но она не механизм. — Даже Коул понял бы метафору. Солас хмуро приложил палец к переносице, пытаясь разгладить многовековую морщину, но, видимо, сегодня не судьба. Его всегда поражала уверенность Варрика в том, будто он знает, как устроена чужая психика. Тонко чувствующий писатель и романтик. В этом у них с Лиллиан было много общего, они видели только то, что им было нужно. — Ты не дал Коулу убить храмовника, а ради того духа мудрости испепелил кучку своих товарищей по цеху, — поспешил напомнить Варрик. Он изо всех сил старался понять, почему Солас загадочно отмалчивается в стороне. — Или твоя помощь распространяется только на духов? — Дело в том, что и тот, и другой попросили о помощи. Нельзя стремиться помочь тем, кто этого не просит, а главное — не нуждается, — заключил Солас, наблюдая за тем, как Лиллиан вытирает кинжал и наконец уходит в сторону, за деревья. — Да что ты? А я думаю, именно так и принято поступать, когда тебе кто-то не безразличен. Так она и делает. Чтобы ты знал, это она не дала ход делу с магами, а так-то Пентагаст вроде как даже выяснила, кем они были. — Я ее об этом не просил, — ответил он. Варрик покачал головой и вдруг махнул на Соласа рукой. Он часто так делал и раньше, но сейчас от него веяло самым настоящим, неподдельным огорчением. Однако Соласа мало волновало то, что сказка, которую придумал себе Варрик, оказалась выдумкой. Солас не раз пытался помочь ей, не раз шел за ней, но она всегда шла быстрее. Где-то в глубине из темноты на него смотрели тоскливые, полные надежды глаза, которые просили его вновь поверить в то, что война бывает бескровной. Но Солас слишком хорошо знал, как дорого стоят такие убеждения. Пусть цену за них платит Варрик, Кассандра, кто-угодно, но только не Лиллиан. Присматривать за Якорем и обеспечить выживаемость Инквизитора, вот первостепенная задача Соласа в данный промежуток времени. Даже если ее любопытство и такой удивительный, незамутненный взгляд на мир порой очаровывал его, заставляя терять ориентиры, Солас знал, у нее душа ребенка. Душа ребенка, живущая в древнем сердце, чей лимит однажды будет превышен, если оно не перестанет вбирать в себя лишнее. И кто, если не он, будет в этом виноват? Лиллиан замечала, как Солас смотрит на нее. Вероятно, осуждает. Вот бы выкинуть его из своей головы. Сделать шаг назад и как следует рассмотреть эту комнату с задернутыми шторами, затхлую, черную, враждебную для всего живого. Однажды Лиллиан уже поместила Соласа под стекло, приказала себе не трогать, не думать. А потом все треснуло. Аккурат после Адаманта. Похоже, они оба вынесли за собой Тень. Но теперь она развеялась, старые страхи начали отступать перед новыми, держать за руку друг друга больше не нужно. На карте, подаренной Калленом лишь одно место напоминало тот утес, о котором говорил старик Жерар. Последнее желание друга. Лиллиан было интересно, нашелся бы кто-то, кто смог бы позаботиться об ее останках, если бы такие пожелания у нее и впрямь были? Рильвин хотела быть похороненной в соответствии с обычаями, с кедровой ветвью, рядом с сородичами, где-нибудь в большом и значимом месте вроде Изумрудных могил. Лиллиан всегда смеялась над ней, говоря, что слишком рано думать о смерти. К тому же, жизнь, по мнению Инквизитора, заканчивалась с последним вздохом, а потому — какая разница, что будет с телом. Следовало отказать старому плотнику, но Лиллиан была ему должна. Ему и всему Тедасу. — Это намеренный крюк? — поинтересовался Солас, заглядывая ей через плечо. Лиллиан выплыла из своих размышлений и только сейчас почувствовала его запах. — Нет, просто веду вас через утес для прощальной церемонии. Должно быть красиво. Но если ты торопишься, я укажу вам с Кассандрой и Сэрой прямое направление. — Думаю, небольшая прогулка никому не навредит, — Солас смотрел на ее руки, складывающие карту в аккуратный сверток. — Все же, это благородный поступок. — Разве? — Лиллиан вздохнула проследила едва заметную тропинку, ведущую вверх. — По-моему, если я посыплю прахом ближайший куст боярышника, ни Жерар, ни его друг никогда об этом не узнают. А благородно все равно будет. — Древнейшие ритуалы. Какие они? — спросил Солас. Лиллиан мельком глянула на него с ненастным выражением лица. Ей не нравился его профессорский тон, он не предполагал права на ошибку. — Ну же, Солас, удиви меня, — сказала она. — Приветствие жизни и прощание с ней, — Солас проигнорировал ее ехидный голос и задумчиво посмотрел в сторону пригорка. — И то, и другое нужно живым, а не мертвым. Ты помогаешь старику проститься с другом. Это важно. Никто не дал Лиллиан проститься с Рильвин. В ее глазах Солас увидел лишь тень понимания, она слишком быстро отвернулась. Оторвавшись от группы, Лиллиан вскарабкалась на холм и отыскала глазами направление. Если каким ориентиром ей и было комфортно себя видеть, то только навигационным. Отряд велик, он сможет о себе позаботиться. С утеса открывался волшебный вид. Великий необъятный лес лежал как на ладони, придавленный хмурыми серыми тучами. Воздух здесь был свежим, чистым, лишенным всех запахов, которыми была пресыщена чаща, в которой Лиллиан провела столько времени. Здесь было почти так же хорошо, как в Убежище. Глаза сами коснулись небольшой раны, затянутой в водоворот облаков. Все как раньше. Только Брешь и маленькое бренное тело под ней. Корифей очень постарался, чтобы сделать что-то настолько грандиозное. Не менее грандиозные усилия теперь нужны, чтобы его остановить. Лиллиан не знала, как чувствует себя тот, кто посмел переступить порог, который никто до него не решался пересечь. Корифей хотел стать новым богом, одиноким, никчемным, но богом. Нужно ли понимать его, чтобы бороться с ним? Избитый компромисс. Открыв урну, Лиллиан встала против ветра и заглянула внутрь. Вот она, вся жизнь, расщепленная на мелкие частички, готовые отправиться в последнее путешествие и смешаться с миром. Жизнь простого человека, которому все же было на кого положиться. И Лиллиан, и Корифея будут хоронить всем миром, торжественно и совершенно безлико. Как только Лиллиан осторожно наклонила вазу, прах, стройным потоком хлынул наружу, словно маленькая белая река. Кем бы ни был этот человек, теперь он всюду. Может, это прекрасный способ уйти. Ничего не оставить после себя. Лиллиан тоже так теперь хотела, как и Рильвин. Жаль, что ее нельзя было привезти сюда, не развязав очередной церковно-эльфийский конфликт. Лиллиан сняла перчатку и поправила волосы, растрепанные на ветру. Неряшливая прядь вдруг за что-то зацепилась. Когда Лиллиан опустила глаза и посмотрела на перламутровое стеклышко в кольце, то в ее голове сразу воскрес голос старой подруги. Как оно раздражало Рильвин. Она была рядом, когда Лиллиан нашла кусочек красивого стекла и не пожелала его бросить. Им было по десять лет от роду и они привычно бродили по округе, доставляя Истиметориэль неприятности. Лиллиан всегда представляла, что найдет что-то очень ценное, важное для клана, чем заслужит пожизненные привилегии вроде уважения или избавления от очистки рыбьей чешуи, а нашла бесполезное стеклышко, зато переливающееся, ее. Стянув погнутый и истончившийся серебрянный обруч, Лиллиан невольно усмехнулась. А больше ничего и нет, только память. Расстаться с ней можно разве что после добротного и грамотного удара по голове, и то, если очень повезет. «Или попросить Коула». Но Лиллиан никого просить не собиралась. Квота, отчасти благодаря Соласу, исчерпана на месяц вперед. Замахнувшись со всей силы, Лиллиан лишь на секунду колебалась, зажав в левом кулаке свою единственную постоянную в жизни, и… швырнула так далеко, как только смогла. «Королева драмы. Эй, плакса опять за свое. Можно я дам ей по шее?» — Пошла ты, Рильвин… — шепотом сказала Лиллиан с улыбкой. — И прости меня. III К имперскому тракту, протяженной дороге, тянущейся вдоль всего Орлея и Ферелдена, отряд спустился уже на закате и почти без приключений. Едва Лиллиан услышала отдаленный рев чего-то хищного и большого, то увела группу подальше. Если это и был дракон Корифея, то пусть подождет до завтра, думала она. Если верить умирающему храмовнику, то гнусный магистр или то, что от него осталось, сейчас озабочен другими вещами. Тем хуже для него. Лиллиан чувствовала себя немного свободнее без маленького кольца, приросшего к ее пальцу на добрых семнадцать лет, и все же тоскливее. Отпускать всегда тяжело, еще тяжелее, чем носить в сердце. — Буду рада узнать, что ты выяснил, — осторожно прикоснулась Лиллиан к его локтю, чтобы Солас повернулся. Он скользнул по ее лицу глазами и снова сосредоточился на застежках своей перчатки, хотя его губы тронула легкая, призрачная улыбка. — Разумеется. — Если ты, конечно, захочешь поделиться. — Как Инквизитор, ты имеешь право знать, чем занимаются твои исследователи, — Солас внимательно посмотрел ей в глаза сверху вниз. Ему часто приходилось контролировать свою речь, даже если окружающим казалось, что это совсем не так. — Особенно, если они используют ресурсы Инквизиции. Я бы даже сказал — обязана. — Как Инквизитор, я вообще много чего могу, — Лиллиан лишь сделала вид, что задумалась. Она знала, что никакая улыбка не поможет ей исправить свое отчаянное положение. Но это все, что она умела. — Например, запретить тебе покидать отряд. — Да, это возможно. Ты запрещаешь? — спросил Солас. — Нет, — она покачала головой и отступила. — Увидимся, Солас. — Dareth shiral* (Счастливого пути). «Dareth shiral». На дороге, которую местные вояки не ласково прозвали тропой огня, было спокойней, чем в прошлый поход. Мертвые лежали вечным сном с тех пор, как Инквизиция помогла остаткам армии Гаспара занять одну из брошенных застав. Разведчики встретили отряд Вестницы как всегда радушно и принялись пересказывать новости. Со стороны Орлея поступали тревожные новости о разрывах, а еще солдаты потеряли речной гарнизон. Заметив среди разведчиков пару рыцарей в доспехах армии, Лиллиан слегка удивилась, но, похоже, они удивились ей не меньше. В полевых условиях всем приходится сотрудничать, хорошо, если хоть кто-то это понимает. Лиллиан повела группу вглубь леса на поиски разрыва. Мертвецы нашлись раньше. Война стирала все живое на своем пути, оставляя лишь горы беспокойных трупов. Тень просачивалась сквозь Завесу, населяя землю демонами, но ведь ее истончили люди. Корифей стал лишь спусковым крючком. — Здесь всему больно, — рассеянно сказал Коул, глядя на нестройно расхаживающие фигуры в облезлой чаще, на которую неминуемо спускалась ночь. — Такое впечатление, что на любых землях, где можно сеять или ловить рыбу, рано или поздно начинают воевать, — Железный Бык неуклюже наступил на обломанное топорище, увязшее в грязи. Он покачал головой и снова осмотрелся, подмечая в поредевшей траве все новые и новые детали недавних сражений. — Васаад был зол. Пошел первым, потому что хотел драться. Повел за собой, потом принял на себя. Красные потеки на шее, — снова заговорил Коул. Лиллиан пристально посмотрела на Быка, ведь не так часто видела, как он реагирует на мальчика-духа. — Я просто вспоминал о… Погоди-ка, малыш, ты снова мне в голову залез? — удивился кунари. — Даже если бы ты пошел первым, были бы другие бои, и он бы снова не послушал. Ты не виноват. — Виноват. Я был главный. Мог бы придумать, как… слушай, это же находка! Мы можем извлечь из этого пользу! — Пользу из горечи? — озадаченно повернулся к нему Коул. — Малыш, Бен-Хазрат из всего извлекает пользу. — Сосредоточьтесь, — напомнила Лиллиан, слегка понизив голос. Ей все еще не было привычно командовать, особенно рядом с теми, кто знал о ее промахах как никто другой, и все же приходилось. Сейчас главная она. — Есть, босс, — хищно ухмыльнулся Железный Бык. Он вдруг хлопнул себя по карману. — Я тебе кое-что привез, кстати! С мертвяками будет не так интересно, поэтому напомни мне позже. Кивнув, Лиллиан подала сигнал Коулу. Трупы не были так расторопны или внимательны, но отработать навыки совместной работы никогда не помешает. Варрик занял место у небольшого булыжника, поставив драгоценную Бьянку на замерзший, мшистый камень, и уставился в исчезающие спины разбойников. У Лиллиан и Коула был неплохой дуэт, думал Варрик. Что-то подсказывало ему, что вдвоем они, при особом желании и слаженности способны справиться с чем-угодно, но только в изолированной группе. Когда наступает хаос, они самые уязвимые компаньоны. Вглядываясь в тела, которым было суждено быть умерщвленными заново, Варрик вздохнул, вспоминая Шато д`Онтер. Он искренне надеялся, что эти ребята больше не встанут. Лиллиан сосредоточилась лишь на воображаемых доспехах. Извлекать пользу. Это лучше, чем страдания о том, что необратимо. Они с Коулом разошлись спина к спине и начали бой прямо из эпицентра. Мертвецы враждебно шипели, распахивая свои гнилые челюсти, они настороженно вертелись по сторонам, не в силах понять, что происходит. Однако, когда на них набросилсь двое рослых мужчин, их инстинкты, оставшиеся с ними даже после смерти, все расставили по местам. От того, как рычал Железный Бык, Дориану хотелось жмуриться. В эти моменты ничто в глазах мага не отделяло кунари от животного. Это именно то, чем Бык так отчаянно стремился быть, но ведь не был. Дориан взмахнул посохом и направил магию на одного из мертвецов, настоящее искусство. Одержимый труп, едва повалившийся на землю с болтом в голове, выпрямился словно изящный лебедь. — Сиськи Андрасте, — фыркнул Варрик. — Что, впервые видишь такие чудеса? — Дориан не спускал глаз со своего творения, которое снова бросилось в бой. — С такими чудесами вся работа насмарку! — Вишанте каффас! Осторожнее! — закричал Дориан, когда Железный Бык снес мертвого воина одним напористым взмахом топора. Маг сердито ударил посохом о землю, ворча себе под нос новое заклинание. Изящество магии в этом обществе мало ценилось. Окутав Лиллиан и Коула защитными чарами, Дориан ударил по группе мертвецов пучком чистого электричества. Когда Железный Бык отдышался, то выпрямился в полный рост и повернулся к Дориану с несносным выражением лица. — И как я должен был понять, что он свой? — закричал он. — От него воздух звенит как хрусталь, — послышался голос Коула. — Нет… как старый бокал в шкафу у кухарки. Но не в Скайхолде, а в Убежище. Жаль, что разбился. Железный Бык простонал в голос и вперил свой глаз в Дориана, который стоял скрестив руки. — Не знаю. Просто поаккуратнее размахивай. Особенно рядом с теми, кто на тебя не бросается. Там даже Лиллиан чуть не досталось, — указал на нее Дориан. Эльфийка удивленно посмотрела на него, не понимая, как она попала в этот разговор. — Да нормально все было! — рявкнул Железный Бык. Лиллиан похлопала его по предплечью, проходя мимо. — Я тоже на него чуть не набросилась. Но у него глаза светились, а это Дориан, — успокоительно сказала она. — Мне что теперь, в глаза им заглядывать? Еще чего не хватало! — Только не говори, что тебе не нравится! — крикнул Дориан. — А ты, — указательный палец Железного Быка ткнул в сторону мага. — Коней попридержи. Вопреки всему, Дориан вдруг рассмеялся. Он прикрыл рот рукой и искрящимися глазами посмотрел на Железного Быка. Лиллиан сочла мага в этот момент особенно очаровательным, настолько, что у нее у самой улыбка появилась на лице. Вот так просто. Никаких обид и грозовых туч, сверкающих над головой. — К разрыву, господа, — Лиллиан глянула на Блэкволла, наблюдающего за общением Дориана и Железного Быка с неприкрытым скепсисом. Она ухватила его за локоть и повела в чащу. Лиллиан замечала, что в своих взглядах он порой был очень старомоден, а может это она рядом с ним была слишком вольной. Такие как он, как Солас, живут в своем собственном пространстве, сотканном из идеалов. Рядом с ними чувствуешь себя как… гадкий, невоспитанный подросток. «А с кем ты себя так не чувствуешь?» спросил внутренний голос. Лиллиан улыбнулась, отпуская Блэкволла, который ухватил направление движения и теперь следовал вместе с ней. Может, она зря так с ним, ведь он был непрочь посмеяться вместе с Сэрой и даже находил ее скабрезные шутки захватывающими. Его метаморфозы рядом с лучницей поражали Лиллиан. Сэра заставляла всех спускать поводья. — Что-нибудь полезное тот красный храмовник сказал? — поинтересовался Блэкволл. — Немного. Но он задал нам пару направлений. Нужно разведать дорогу к храму Диртамена и найти еще несколько заброшенных храмов. Это поможет нам найти Самсона. — Я даже не знал, что они могут говорить что-нибудь проме «я буду растить в тебе кристаллы, слушай мою песню, бла-бла-бла», — пробурчал Блэкволл себе в усы. — Как думаешь, среди них еще могут быть ренегаты? — Не знаю. Да и какая разница… — Лиллиан слегка ускорила шаг, поймав глазами всполохи зеленого света, ставшие яркими в лесу, который заволокли сумерки. Ядовитая дыра в пространстве. И еще одна такая же, прямо в ладони. Лиллиан уже чувствовала пульсацию в левой руке. Якорь, ради которого погибло столько людей, уже, кажется, спас столько же, возможно, больше. И все же Лиллиан его ненавидела. Многое в жизни она ненавидела совершенно незаслуженно. Когда из разрыва, словно услышав ее зов, выплыл хищный демон гнева, большой, пламенный сгусток, похожий на лаву, Железный Бык тихо усмехнулся за ее спиной. — Эй, Дориан, заставишь этого верзилу плясать под твою дудку? — Сначала тебе придется его завалить, — без всякого удовольствия отозвался Дориан, следующий позади всех. Бык фыркнул и с издевкой пропел. — Толку от тебя и всех этих фокусов. Бой закончился очень быстро. Просто потому, что все знали свое место, Лиллиан и Коул метались вокруг разрыва, словно две молнии, Дориан и Варрик стояли в стороне и прикрывали товарищей с дистанции, а Блэкволл с Железным Быком разметали всех на ошметки. Стоя перед алчным, клокочущим порталом в Тень с протянутой рукой, Лиллиан уставилась в сердце бури. Если ей так не хватало Соласа, почему сейчас ей так спокойно? Сейчас на нее не давил ни авторитет Кассандры, ни Соласа. Оказывается, это не так уж плохо. Оставаться в лесу рядом с пусть и закрытой, но трещиной в Завесе, никто не захотел. Возвращаясь к лагерю разведчиков, Лиллиан молча слушала тихие беседы, вышагивая впереди как и положено маленькому бесполезному командиру. Устроившись недалеко от лагеря, который заметно поредел, заметила Лиллиан, отряд организовал костер. Скауты сразу предложили Вестнице и ее товарищам лучшие припасы, но она привычно отказалась. Кто-то рассмотрел в этом последствия недавнего покушения, но правда была в том, что она всегда старалась оставить еду тем, кто работал в поле без перерыва. Она всегда могла вернуться в Скайхолд. И однако мыслей об отравителях Лиллиан избежать не удалось. Эти люди работали на Инквизицию. Интересно, кем они были до нее. Они пришли, чтобы помочь, а потом разочаровались в хваленой Вестнице или изначально знали, зачем идут? «А что тебе даст эта информация? Будет легче их казнить?». Дожидаясь, пока прогорит костер, Лиллиан отошла в сторону и достала свой кинжал, похожий на клык с маленькой удобной рукояткой, и начала крутить его в руках, проделывая всевозможные финты. — Когда ты его ловишь, получается дольше. Зачем? — вдруг спросил Коул. Услышав его голос у себя за спиной, Лиллиан чуть не выронила клинок. Она не позволила нецензурному словцу сорваться с губ, но подозревала, что Коул его и так слышал. — Для красоты, — Лиллиан виновато улыбнулась. — Эльфы сравнивают бой с танцем. — А я думал с песней, — круглые, вопросительные глаза Коула уставились на нее. — И с песней иногда, — кивнув Лиллиан, вдруг сделала полуоборот и выставила одну руку вперед, напрягая пальцы в подобие указателя, а второй грациозно провела в воздухе, мимолетно очертив щеку. — Вот, смотрит, это стрела. Коул с интересом наблюдал, не шелохнувшись. Лиллиан двигалась пластично, легко, она «пела» совсем по другому в этот момент, не как в бою. Скрестив руки над головой, она медленно опустила их на уровень груди и будто послала невидимый магический снаряд. — Тебе лучше танцевать, — наконец вымолвил Коул. — Я и сражаюсь неплохо вообще-то, — с притворной обидой сказала она. — Я знаю. Когда на уединенной опушке появился Варрик, Лиллиан выполняла движение, кружаясь вокруг своей оси. Гном кашлянул, не веря своим глазам, а потом посмотрел на Коула, который сутулясь наблюдал за эльфийкой. — Это частный урок танцев или можно присоединиться? — поинтересовался Варрик. Лиллиан растерянно посмотрела на него, замирая на месте. Гном от души улыбнулся, хотя его улыбка и вышла лукавой в силу привычки. Но ему и в самом деле нравилось видеть ее такой. — И вообще, чему ты его учишь? Брачным ритуалам долийцев? Ему все равно ничего не светит. Особенно после того, что вы с Соласом с ним сделали. — Почему? — Коул повернул к нему голову, но отвечать ему, видимо, никто не собирался. — Это боевой танец, — пояснила Лиллиан. Она демонстративно спрятала кинжалы за пояс. — Коул так много говорит об искусстве, а сам не танцует и не поет. — Я пою. Но меня слышат только духи. — И ты решила научить его паре движений? Эй, Коул, смотри, как дела делаются, — Варрик подошел к Лиллиан и схватил ее за талию. — И ты смотри, тебе скоро в Зимнем дворце отплясывать. — Варрик… — Лиллиан раздраженно убрала его руку и отошла на шаг. — Я только с виду такой неловкий, но вальс умею будь здоров, Снежинка. Что ты на меня так смотришь? — Варрик усмехнулся и обезоруживающе поднял руки. Он замечал этот взгляд раньше, только он никогда не был направлен на него. Иногда Лиллиан была похожа на зверька, которого застали врасплох. С ней как с кошкой нужно было предупредить три раза, прежде чем коснуться. Варрик насмешливо вздохнул и опустил плечи. — Да ничего, просто… я не в настроении для вальса. — Ага. А пара капель волшебного снадобья исправит положение? — Варрик снова улыбнулся и барабаня пальцами по поясу, где болталась фляжка. Он похлопал Коула по руке и поманил их к костру, где уже сидели Блэкволл, Железный Бык и Дориан. Компания отужинала, вскрыв бутылку рома, которую привез с собой Железный Бык. Варрик однако не стал разбавлять свою любимую настойку и остался верен своим вкусам, удобно устроившись у большого каменного нароста. Сборище в миг стало шумным, но главное — веселым. Лиллиан показалось, что в этом месте говорить громко не умеет только Коул, но сейчас оно и к лучшему. Чувствуя себя последней негодяйкой, она расправилась с одной порцией рома, а затем попросила добавки, расслабленно откинув спину на камень. Слишком приятно, когда в мир возвращаются краски и эфемерное ощущение любви и тепла. Блэкволл немного потеснил ее от края, желая расслабить позвоночник. Порой ему казалось, он слишком стар для длительных походов. В бою это совсем не ощущалось, а вот на привале, с полным желудком на него сразу нападала усталость. Варрик внимательно глянул на эльфийку, которая отодвинулась куда больше, чем это было нужно и сделал глоток. — Все таки пытаются затащить тебя в постель, да? — с улыбкой сказал он. — Смешно, — усмехнулась Лиллиан. Она с шутливым укором посмотрела на Варрика, ей не нравилось, когда он сосредотачивал на ней свое внимание. Но если уж Варрик взял кого-то на прицел, он не отступится. — Я пытался, — брякнул Железный Бык, а потом немного виновато пожал плечами, когда Дориан удивленно поднял брови, а Блэкволл приложил ладонь к лицу. — Ну… по-началу. Я служивый человек, надо пользоваться любой возможностью… — Спасибо, Бык, спасибо, — благодарно кивнула Лиллиан, скривив губы в подобие улыбки. В голову лезла целая куча разных мыслей, которые она старалась блокировать. Во всем виноват Солас и его проклятое хорошее воспитание. — Так что это за тема такая? Ну вот это «не люблю, когда меня трогают», — спросил снова Варрик. Он подобрал свое колено и поднес флягу к губам. — Я думал, это после встречи с Искательницей, а оно вообще так постоянно. Звездная болезнь? — Я не против обнять Кассандру, она душка, а еще красивая, — возмутилась Лиллиан. — И Дориан тоже. Но Кассандра. Ты видел какое у нее красивое лицо! Железный Бык задумчиво отвел глаза. Он чаще смотрел совсем не лицо Искательницы, у нее была масса иных достоинств. Блэкволл неловко наклонил голову и потер шею, радуясь, что Кассандры нет рядом, иначе она бы быстро объяснила всем, что такое «неприемлемая тема для разговора». — Ты не думал, что в некоторых культурах отношение к тактильности несколько иное? — спросил Дориан. Он опустил глаза и начал отряхивать свой плащ, к которому прилипла листва. — Может у долийцев не принято обниматься. А что касается «красивого лица» я тебе еще припомню, дорогая моя. — Кажется, я начинаю понимать, — Варрик хитро глянул на Лиллиан, которая всегда ловко избегала опасных разговоров. А теперь, спевшись с Дорианом, она обрела надежного союзника, может даже настоящего друга. Вдруг все эти переживания зря? — Что? — вопросительно посмотрела на него Лиллиан, облокачиваясь на свои колени. — Да так, оставлю это у себя в голове, — нахмурился он. — Ладно, Варрик, иди сюда, — Лиллиан засмеялась и подсела ближе, опуская руки ему на плечи. Она положила голову на него и лучезарно улыбнулась. — Смотри, я тебя обнимаю, и я в порядке. Ты очень теплый. Коул, иди обними дядюшку Варрика. — Ой, все, — каркнул Варрик, когда юноша вдруг подсел к нему с другой стороны. Он растолкал товарищей по сторонам. — Я понял. Личное пространство. Каждому свое. Лиллиан отстранилась от Варрика, с удовольствием наблюдая за его неловкими попытками образовать с Коулом дистанцию. Мастер Тетрас умел задавать неудобные вопросы, так что заслужил немного жесткой любви. Он ведь лишь ради интереса стремился пролезть людям под кожу, к тому же, у него в запасе были куда более личные темы для разговора и то, что он их не поднял, заслуживало отдельной благодарности. — Почему тебя вечно волнует, кто кого трогает? — Хватит, вот, держи, — Варрик всучил Коулу свою фляжку, чтобы занять его бледные и холодные руки. — А может мне обидно. Или интересно. Когда все закончится, меня непременно спросят, какой была Вестница Андрасте. А я так и напишу, что она была холодной, расчетливой, крайне мстительной женщиной с кучей личных проблем. — «Была»? — басисто поинтересовался Блэкволл и даже развернулся, чтобы передать Варрику свой суровый взгляд. Лиллиан скривилась и кашлянула. — Что ж, лучше бы и правда «была», потому что если мне не понравится хоть одна строчка, я заставлю тебя переписывать, — сказала она. — Вы придираетесь к словам, — отмахнулся Варрик и вытянул ноги поближе к теплым углям. Лиллиан вдруг задумалась, что слишком давно не заглядывала наперед. Обычно, это ни к чему хорошему не приводило. Все надежды на светлое будущее она оставила ровно после того, как закрыла Брешь, ведь, как оказалось, преодолев один кризис, она застала другой — не менее страшный. Корифей, его ручной дракон и целая армия красных храмовников едва не выжгли все Убежище лишь бы добраться до Якоря. — Эй, Варрик, — окликнул Железный Бык. Он разлегся на лежаке, подпирая голову рукой. — А ты про меня в своей книжке потом напишешь? — Как же не написать? — заверил его Варрик. — Когда будешь писать, отнесись внимательно к мускулатуре. Тут ведь не просто работа на выносливость, тут много лет силовых тренировок. Не забывай про слова «выраженная» и «рельефная». «Подтянутая» еще, вот. — «Живот Железного Быка приобретал выраженный рельеф после каждого обеда», — Варрик мечтательно вытянул руку и провел ей в воздухе, словно исследуя строки невидимой страницы. — «Рубашки он не любил. Под ремнями они приобретали странный рельеф, и приходилось их подтягивать». — Обижаешь, Варрик. Обижаешь. Когда все, кроме Коула, вдруг принялись хохотать, Железный Бык фыркнул ненадолго втянул живот. Однако сделать это было непросто. Он вдруг на мгновение почувствовал себя как в свой первый день в отряде Бен-Хазрат, ему это ни тогда не понравилось, ни сейчас. — Железный Бык, ты в прошлом бою подставился под удар, чтобы не попали по мне, — вдруг обратился к нему Коул, видимо решив поддержать. — И что? — кунари сел и налил себе еще немного рома. Дориан с интересом прислушался. — Но ты же ненавидишь демонов, — пояснил Коул. — Слушай. Пускай ты чокнутый малыш, но ты наш чокнутый малыш. — Мне так нравится, как он зовет его «малыш», — тихо прошептала Лиллиан, слегка толкнув Варрика локтем. — Ой. Спасибо, — выдохнул Коул, округляя свои глаза с каким-то детским восторгом и благодарностью. — Только давай уж без бурных объятий. Самое большее — по спине можно похлопать. И все. — Ладно, — Коул оказался возле него и легко прикоснулся к плечу кунари, а потом вдруг улыбнулся. — А мне нравится касаться. — Вот, что такое быть «человеком», Коул. Это, и многое, многое другое, — в голосе Варрика снова скользнула досада. Лиллиан вроде и понимала, о чем он говорит, но отчего гном так хотел, чтобы Коул был человеком, ей было не известно. Быть духом вряд ли намного легче, но во многих аспектах как будто куда приятнее. Она задумалась, вспомнив о духе, о котором ей рассказывал Солас. Духе, который олицетворял чувство, которое больше никому неизвестно. Должно быть, ему было одиноко. Алкоголь брал свое и Лиллиан начинала скучать по Соласу. Мысли снова понесли ее по воображаемым, бесконечным лабиринтам. Для того, чей страх, выкованный на несуществующем надгробии в Тени, и гласил «смерть в одиночестве», он был слишком высокомерен. Лиллиан казалось, она не боялась одиночества, и все же, как правило, из кожи вон лезла лишь бы всем понравиться и со всеми поладить. А Солас вел себя совсем иначе. Будто одиночество это старый, ненавистный друг, которого так хочется и так страшно потерять. — Мудрость знает: терпение — боль. Ноет нутро за неё, как за всех, кого не спас. Неотвратимость смертей всегда рядом, — вдруг сказал Коул. Лиллиан подняла на него глаза и покачала головой. — Это ты про кого, парень? — поинтересовался Варрик. — Это секрет, — оборвала его Лиллиан. Она охотно протянула Быку опустевшую чашку и потянулась за горсткой орехов, лежащих в миске у ее ног. Часть из них она передала Блэкволлу, который подозрительно был тих сегодня. — У тебя в книгах про шпионов, кстати, все неверно, — Железный Бык вернул Лиллиан кружку. — Где ж ты был, когда я сочинял, — иронично всплеснул руками Варрик. — Эти штуки вроде «синий лебедь улетает в полночь» не работают. Обычно информацию передают через тайники. Безо всяких встреч. — А как же драма? Железный Бык скривился, наглазник слегка пополз вверх, подпрыгивая на щеке. Драмы нужны только в книгах, уж он то знал. — Что? Никаких секретных словечек и игр с переодеванием? — удивилась Лиллиан. Она с интересом посмотрела на Быка, приложив ладонь к щеке. Когда кунари ухмыльнулся и качнул головой, Лиллиан слегка толкнула Серого Стража в плечо. — Вот представь, Блэкволл, разъезжаешь по странам, весь такой секретный, меняешь имена, позывные, носишь кудрявые парики, флиртуешь со знатными негодяями. Железный Бык рассмеялся, чуть не выплеснув ром. Он звонко начал хлопать себя по колену, чтобы успокоиться. Варрик, глядя на Блэкволла, тоже захихикал, у него было слишком живое воображение. Блэкволл вроде усмехнулся, но как будто только для вида. Он насмешливо посмотрел на Лиллиан, которая ждала его реакции. — А борода и усы? Нет уж, с ними я не расстанусь ни за какие приключения, — ответил он. — И не надо. Они будут придавать тебе особый шарм и загадочность, — заверила его Лиллиан. Она немного поморщилась, сделав глоток. — Нет, ну какая жизнь, только подумай. — Где ты этого набралась? — не переставая смеяться, спросил Железный Бык. — Да в книгах у него и набралась, — ухмыльнулся Дориан. — Нет, а что?! — громко возмутилась она. — Иная леди мечтает быть загадочной неуловимой шпионкой, разгадывать чужие хитросплетения, плести паутину лжи, водить всех за нос. — Не обижайся, но ничего бы у тебя не получилось, леди — маг тепло ей улыбнулся и встал, разминая ноги. — Почему? Исчезать я умею, а водить всех за нос… пфф! Посмотри на меня — я Инквизитор. — А на самом деле агент Корифея, да? — Ну да. Убежище я уже угробила, красные храмовники наступают, все как положено. Ты думаешь, я почему еще жива? — Ты знаешь, многое приобретает смысл, — притворно задумался Дориан, прищурив глаза. — Маленькое, пьяное исчадие ада. Лиллиан сложила ноги и изобразила зловещую гримасу. Она посмотрела на Варрика и от души хлопнула его по плечу. Больше он не упрекнет ее в нелюбви к прикосновениям. — Варрик был бы хорошим шпионом, — сказала она. — Для шпиона у него довольно… запоминающаяся внешность, разве нет? — скептично сказал Блэкволл. — Внешность — не главное. Бык вот отлично справляется. Это когда ты на виду и тебя никто ни в чем не подозревает. А ты раз — и удар исподтишка. — Гном-шпион, — усмехнулся Страж. — О, обычно так говорят те, кто не сталкивался с Торговой гильдией, — брякнул Варрик. — Обычно это последнее, что они говорят, и без улыбки. — А еще у него хорошо подвешен язык, он столько всего замечает, плетет интриги, и у него, как у наземника, много полезных связей по всему Тедасу, — почти скороговоркой выговорила Лиллиан. — Совет на будущее, Снежинка. Называть гнома «наземником» — может только гном. Я не против, но так, на всякий случай, вдруг когда в Орзаммар занесет ненароком. Показав Варррику язык, Лиллиан осушила свой стакан и с наслаждением задрала голову, вглядываясь в беспросветную черноту над головой. Жаль, не видно звезд, иначе было бы совсем хорошо. Немного выплыв из гущи событий, Лиллиан позволила себе застыть в моменте, позволяя голосам и смеху течь сквозь нее, сквозь время, пространство. Если бы можно было всегда чувствовать себя вот так. Просто быть, дышать, наслаждаться запахом приближающегося дождя, или может даже снега. На Священных равнинах было теплее, чем в Ферелдене, где всюду уже лежал снег, и все же заморозки уже наступили. Вернись на час в Изумрудные могилы, где все извечно утопает в зелени и будет вовсе тепло. Чудеса. — Ваша светлость! Услышав незнакомый голос, Лиллиан резко повернула голову, застав в темноте двух солдат в латах орселианской армии. Она нахмурилась и присмотрелась к их лицам. Оба молодые, но не те, что недавно останавливались в лагере разведчиков. — Армия Гаспара де Шалона смиренно просит слова, — один из них низко поклонился. Лиллиан на мгновение стало неловко, что ее застали в разгар спонтанной пьянки среди товарищей. Однако, нужно же хотя бы иногда выбрасывать из головы чужие ожидания. — И это слово… — Лиллиан медленно кивнула, не спуская глаз с солдат. Один из них с опаской глянул на Железного Быка прежде, чем приблизиться. Лиллиан подумала, что будь здесь Кассандра, солдаты скорее обратились бы к ней. — Пятый гарнизон армии Великого Герцога Гаспара де Шалона запрашивает у Инквизиции подкрепление для штурма утерянной позиции, Ваша милость. Форт Ревассан. Лиллиан озадаченно посмотрела в сторону. Как чудно, что Орлей оставляет эльфийские названия крепостям, несмотря на то, что считает эльфийский народ второсортным. А еще чуднее, что для их взятия им приходится обращаться к Инквизитору-элльфийке. — И как армия утеряла позицию? — поинтересовалась она, откладывая чашку прочь. В ее голове крутились вопросы о порядке действий. Все выглядело так, словно им нужно отбить очередной форпост, но звучало как предложение поучаствовать в войне на стороне армии Гаспара, брата Императрицы. Может, настороженность неспроста? Как говорила Жозефина, а с ней и Варрик, в Орлее каждое слово и каждый жест имеет значение. — Сначала форт удерживала восьмая пехота, а потом его заняли вольные граждане, Ваша светлость, — поспешил отчитаться второй мужчина, белокурый и статный. Лиллиан сразу вспомнила о Мишеле де Шевене, которого они встречали в Сарнии. «Интересно, что с ним сейчас». — Но теперь вместо них форт наводнили мертвецы. А еще демоны. — Что ж… это я могу, — пробормотала Лиллиан, но скорее самой себе. Она опомнилась и снова подняла глаза. — И каков план? — Вы помогли нам отбить восточный гарнизон, за что армия Орлея вам безмерно благодарна. На рассвете явитесь в распоряжение восточного гарнизона к капралу Росселину, он доложит вам обстановку и подготовит ударную группу. Если Вашей светлости будет угодно… — Ваша св… Я прибуду, — кивнула Лиллиан. Как только солдаты откланялись, она выпила ром и потянулась к своему рюкзаку за картой. Варрик какое-то время молча открывал рот, но никак не решался что-либо сказать. В конце концов, он закрутил крышку от своей полупустой фляги и обратился к ней, глядя как Лиллиан зажигает походный фонарь. — Ты что, позволишь им использовать себя как пушечное мясо? — поинтересовался он. — Об этом вроде речи не было. И если уж на то пошло, то не «себя», а «нас», — деловым тоном сказала Лиллиан, исследуя карту глазами. Блэкволл заглянул ей через плечо и ткнул пальцем в область, о которой говорили солдаты. — А ты хотела, чтобы они тебе так прямо и сказали? — съехидничал Варрик. — Нет, мы, конечно, люди подневольные. Но зачем нам отбивать форт для Орлея? — Мы не отбиваем форт для Орлея, Варрик. Мы освобождаем Священную равнину от демонов. Здесь, если ты не заметил, кое-где еще беженцы наверняка скитаются. — Да нет тут никого. Бежали от войны так, что пятки сверкали. — А еще тут застряли долийцы. Мертвецы слоняются по округе, потому что вокруг полно разрывов, а энтузиасты из вольных граждан взяли да обратились к демонам, что только усугубило положение, — Лиллиан не поднимала на него глаз. — Не веришь в альтруизм, считай — выслуживаюсь перед Императрицей. Будет мне должна. — Ты выслуживаешься перед братом Императрицы, это огромная разница, — сказал Варрик. Он внимательно изучал ее профиль, склонившийся над картой. Лиллиан наконец оторвалась от пергамента, но лишь на мгновение. — А это не одно и то же? — Я смотрю, что вообще не читала, что Рюшечка тебе приносила, — нравоучительно произнес он. Варрик встал, разминая шею. Ни к какому штурму он не готовился. Разве такой экспромт кому-нибудь по зубам? — Императрица враждует со своим братом. Потому и гражданская война, — пояснил Блэкволл, постучав кулаком по груди и кашлянув. — Потому и перемирие на Зимнем балу. — Точно. Ну и хрен с ними, — отмахнулась Лиллиан. Когда над ней повисла тишина, она оглядела товарищей. Лиллиан подняла левую ладонь. — Эй, просто прикройте меня. Там демоны, а у меня вот эта штука. Дел минут на сорок. Думаете мертвецы будут держать осаду? Это же не Адамант. Железный Бык довольно закивал, не видя никаких противоречий. Только Варрик, казалось, был не слишком доволен ее предложением. — Ты к рассвету даже не протрезвеешь, — сказал он. — Я на это очень надеюсь. Пьяная я дерусь лучше, — усмехнулась Лиллиан, снова вглядываясь в карту, исследуя глазами большое пятно, похожее на овраг, а еще символ, обозначающий мост. Лиллиан захотелось сию секунду отправиться и осмотреть местность. Кровь вдруг закипела от предвкушения, хотя раньше с ней такого не было. — Хотел бы я это проверить. А то ты все только бахвалишься, — Железный Бык зевнул и убрал бутылку подальше. — Обязательно, дорогой мой, обязательно, — Лиллиан на секунду показалось, она звучит как мадам Вивьен. — Ты всегда обещаешь. — Ты правда так хочешь с ней подраться? — Варрик одарил его ироничным взглядом и слегка поворошил угли в костре. — Ну не кулаках же, — в свое оправдание сказал Железный Бык. — А на чем? На топорах? — Если на кинжалах, — вмешался Дориан. Когда Варрик ушел, маг подсел к Лиллиан и тоже посмотрел на изображение. — Она его на ремни порежет. Три к одному. — Ты мне еще за прошлый раз должен. Все постепенно разошлись. Лиллиан легла на живот, подвигая к себе фонарь, дав всем напоследок совет лечь сегодня по палаткам. Кроме нее никто сегодня вечером решил не раскладываться основательно. Глянув как Блэкволл устало кутается в покрывало недалеко от костра, Лиллиан посмотрела на карту и недовольно почесала голову, разлохмачивая волосы. — Никто меня здесь не уважает. Как с такими форт штурмовать, — недовольно пробурчала она. Дориан все еще сидел рядом, устало разминая запястье. Перспектива раннего подъема и тяжелого боя его не особо впечатляла, но, возможно впервые в жизни, он решил не жаловаться. Он и так чувствовал себя несколько виноватым, что пропустил столько событий, прячась в библиотеке. Какое-то время он задумчиво смотрел на яркие пульсации, появляющиеся на поверхности остывающих углей. — Что ты пытаешься там рассмотреть? — наконец спросил он. — Знаешь, Каллен всегда смотрит на карту, когда мы куда-нибудь отправляемся, — сказала Лиллиан. Она выпрямилась на руках и хмуро опустила голову. — Вот так прям стоит и смотрит. А потом у нас все получается. — Ты пьяненькая такая забавная, ты знаешь? — Это потому что Солас уехал и никто не смотрит на меня своими холодными осуждающими глазищами, — Лиллиан снова облокотилась и подняла глаза на Дориана. — Так что у него там за дела такие срочные? — поинтересовался он. У мага и у самого чесались руки открыть послание, но он надеялся, что Лиллиан сделает это за него. К счастью, или к сожалению, Солас ее опередил. — Он не сказал. — То есть? — Ну он сказал, что у него какое-то исследование. Я не знаю, — Лиллиан скривила нос и наконец сложила карту. — И ты не спросила? — удивился Дориан. — Нет, — глаза Лиллиан вдруг коснулись пальца, где раньше было любимое кольцо. — А почему? — Не мое это дело. IV — Подъем, товарищи! — звонко сказала Лиллиан. Варрик стянул с себя походную куртку, которой он прикрыл голову. Когда ночью начался дождь, он отполз поближе к скале, но это мало ему помогло, поэтому пришлось пользоваться подручными средствами. Он с сонным недовольством посмотрел на Лиллиан, стоящую над ним в полной готовности. Она распрямила свои плечи, успев натянуть на себя экипировку. — Ты вообще спала? — прохрипел он, глядя на ее светящееся лицо, которое вдруг опустилось к нему. Причина ее веселья Варрику была не вполне ясна, но когда Лиллиан потрепала его за щеку, он застыл в изумлении. — Просыпайся, Варрик. Нам надо сжечь форт. — Освободить, — пробормотал он, отворачиваясь от нее. От ее металлических наплечников отскакивали капли воды и бросались ему прямо в глаза. — Сжечь, освободить, какая разница. Встаем! Варрик сел и недовольно потер лицо. Выходит, даже умываться не нужно. Он потянулся за бурдюком с водой, сначала прополоскал зубы, а затем сделал несколько жадных глотков. Глядя как сонная голова Дориана оказалась из палатки Лиллиан, Варрик усмехнулся: — Эй, Посверкунчик, ты с этим поосторожней. А то церковницы решат, что тебе нравятся женщины и все — кабзда репутации. Дождавшись пока все соберутся, Лиллиан бодро повела отряд в путь. Варрик периодически пытался поддеть ее, желая разгадать в чем секрет такого энтузиазма, но ему ничего не удавалось. У Лиллиан не было никакого секрета, ей просто нужно было в бой. Сегодня, завтра, каждый день. И далее, пока все не закончится. Так или иначе. Однако, ее упорство и решительность, похоже, произвели впечатление на остальных. Выслушав капрала Росселина, Лиллиан приняла в распоряжение остатки пятого гарнизона, состоящего из целых восьми человек. Ни одной женщины. Раньше при группе орлесианских солдат Лиллиан съежилась бы до пустоты, но сегодня она чувствовала себя лучше и больше. Ей нравилось представлять себя Кассандрой, тем более, что в данный момент к ней относились с не меньшим уважением. Приятно было думать, что если бы Искательница была здесь, она бы ею гордилась. Кассандра так часто толкала ее вперед, в первые ряды, но так и не застала этот момент. Из того, что она выяснила, Лиллиан поняла, что в форте есть колдовской ужас, и вероятно, не один. Опасный противник, особенно, когда в отряде один всего маг. Демон бил очень мощными заклинаниями, а еще без конца телепортировался. На него придется бросить весь огонь, в прямом и переносном смысле. Лиллиан собиралась провести Варрика и двух лучников по потайному лазу, а потом ударить по внутреннему двору и снести пару хозяйственных построек, предварительно заманив туда демонов, пока пехота будет расчищать площадку, укрываясь от магических ударов. За этим придется следить Дориану. — Я не особо силен в барьерах, если ты не заметила, — с сомнением сказал он, отдалившись с ней от группы солдат. — Заметила, — Лиллиан ехидно улыбнулась и взяла его под локоть, вышагивая все дальше от восточного гарнизона. — Поэтому ты не будешь тратить ману зря и будешь работать на защиту. — Очевидно, мы не готовы. Нам нужен Солас, — сказал Варрик. — А нельзя это как-то крышечкой закрыть на время, ну метафорически, а потом вернуться подготовленными? — Соберись, Варрик. Мы справимся. Я обещаю. Лиллиан не было привычно испытывать такую уверенность. Она мрачно смотрела на очертания форта Ревассан, размытого дождем. Оказавшись в Инквизиции, она поучаствовала уже в трех штурмах, и каждый прошел под ливнем или свинцовыми тучами. Рядом не было Кассандры, чтобы сказать, правильно ли она поступает, чтобы направить людей. В прошлый раз это закончилось плохо. Мысли о Викоме и горящем поместье графа появились в голове без спроса. Огненные стрелы, запах гари, «чернеющие камни», Рильвин. «Хочешь доказать, что в этот раз справишься? Готова пожертвовать ради этого отрядом?» — Заткнись, — прошептала она. Направив Блэкволла руководить пехотой и Железным Быком, что само по себе казалось, презабавным, Лиллиан повела группу стрелков вниз к оврагу. Варрик следовал за ней, пока она стремительно вела их к старым перекрытиям у основания крепости. — Думаешь, ход уцелел? — тихо спросил Варрик. — Знаю. Это называется сортия. И она тут есть, — Лиллиан развела руками голые колючие кустарники и двинулась в направлении щербатого прохода в стене. — Крепость, кстати, эльфийская. Знаешь, что значит Revasan? «Место, где царит свобода». — Ты забыла добавить, «дитя камня». — Помолчи. Лиллиан нахмурилась и поманила его за собой. Орлесианские солдаты шли неотступно, хотя, вероятно, до этого видели эльфов только в эльфинажах. Вспоминая историю Мишеля, который вырос при дворе Орлея, стыдясь своих корней, она невольно ухмыльнулась. — Ваша светлость, — с волнением в голосе обратился один из стрелков. Молодой, внезапно смуглый парень. — А правда, что это одержимые маги превращаются в колдовской ужас? — Да, — бросила Лиллиан, пролезая в небольшой каменный коридор, ведущий наверх на крутую винтовую лестницу. — Вы справитесь. Главное, не высовывайтесь. Стреляйте по мертвецам. Оставив лучников на стене, Лиллиан быстро и бесшумно спустилась в коридор второго этажа. Могильный холод, прямо как в Шато д`Онтер, но здесь точно никого нет, или того, с кем она пожелала бы общаться. Сколько лишних мыслей в голове. Лиллиан снова встряхнула плечами, прячась за колонной арки. Колдовской ужас стоял во дворе, беззвучно размахивая ручищами. Тонкий, жилистый мертвец в высоком алом клобуке. Кто он, если не порождение Церкви? Не менее интригующий вопрос, зачем демону защищать форт, если в нем не осталось ничего человеческого? Стрела. Блэкволл покрепче ухватился за щит и набрал в легкие побольше воздуха. Шевалье, он должен был стать шевалье. — Вперед! — заорал он во всю глотку, пускаясь в бег с авангардом. Мертвецы не запирали дверей, а еще ворот. Блэкволл протаранил первый унылый ряд растерянных трупов и сразу услышал хищный рев демона. Вынырнув из-за щита лишь на секунду, он увидел колыхание старого длинного флага, свисающего со стены крепости. Лиллиан спустилась по нему и рассекла спину демона, но лишь немного и то благодаря руне на ее кинжале. Когда мертвое лицо с пустующими глазницами обратилось к ней, она поняла, что он ее видит. Но это ей и было нужно. Лиллиан увернулась от огненного снаряда, улетая на каменную трибуну со скоростью ветра. Она заметила стремительный бег в сторону казармы. Солдаты, вцепившись в большую бочку порохом, бежали сквозь тесный коридор врагов. Лиллиан прыгнула на крышу и бросила в демона гранату, которой ее снабдила армия Орлея. Демон заверещал, теряя часть своего когда-то важного наряда, а вместе с ним и целый кусок руки. Колдовской ужас вдруг с треском растворился в пространстве. Лиллиан знала, что это значит. Она завертела головой, а потом заметила его высоко на бастионе. Когда он прицелился, начиная покрываться ядовитыми всполохами энергии, в него вдруг полетел разрывной болт. — Да что ж ты делаешь! — недовольно зарычала Лиллиан, глядя в сторону стрелков, схоронившихся на противоположной стороне. Слишком высоко, далеко. Она судорожно соображала, наблюдая как демон плыл по стене. Уцепившись глазами за край перекрытия над головой, Лиллиан закричала. — Бык! Едва он услышал вопль, то сразу повернул голову. Железный Бык не успел сориентироваться, как Лиллиан схватила его за плечо. — Забросишь? — А то! Он быстро сложил ладони, куда наступила Лиллиан. Железный Бык со всей силы выпрямил колени и подбросил ее вверх. Лиллиан отпружинила и зацепилась за край стены. Кунари отвлекся от нее лишь тогда, когда в его руку чуть не вцепился зубами очередной мертвец, которых тут было слишком много. Почти как в гребаном Крествуде. Железный Бык поймал его за шею и сдавил, словно гнилой фрукт, заставляя остатки позвонков лопаться от напряжения. Он ухватился за топор, оставленный позади и отшвырнул врага прочь. Когда в него полетели стрелы, он инстинктивно пригнулся, но на его глазах снаряды сделали в воздухе круг и отлетели прочь. Железный Бык засмеялся и отыскал глазами Дориана, но всего на секунду. Некогда. Лиллиан неслась по стене гарнизона, теряя дыхание. Если она не хотела столько бегать, ей нужно было больше времени проводить с луком, как ее учили. Однако, прямо сейчас лучникам тоже пришлось стремительно ретироваться. — Живо! Назад! — закричал Варрик, веля стрелкам орлея искать укрытие. Рядом с демоном они сгорят как спички. Он сделал кувырок назад и вскинул Бьянку, оставшись последним на линии огня. Насколько хорошо зачарованный ремень, частично блокирующий магический урон, ему проверять сейчас не хотелось, и все же кто-то должен был. «Несется, родимая», с облегчением думал он, заметив Лиллиан. Кинжал мерцал в ее руке, заряженный и готовый к битве, но когда она прыгнула на спину твари, крепко вонзая в нее ножи, демон вдруг взмыл в воздух и словно лист, подхваченный ветром, сорвался вниз с бастиона. — Твою мать, — выдавил Варрик сквозь зубы. Он прицелился, стараясь контролировать ситуацию, которая пребывала на грани погружения в полный хаос. Лиллиан едва удержалась, вцепившись в мертвую жилистую шею демона. Ее внутренности повернулись вокруг своей оси, когда она почувствовала головокружительный спуск. Соскочив на землю, она вцепилась руками в плиты, чтобы не укатиться прочь. Ей пришлось сразу же спасаться, потому что в нее полетел трескучий шар энергии, разбивающий мелкие капли дождя. Один из лучей вцепился в ее наплечник, заставив плечо задрожать. Лиллиан нырнула вниз, рассекая плоть твари. Глянув на казарму лишь мельком, она заметила солдата, бежащего туда. Все идет по плану. Продержаться немного и можно устраивать феерию. Лиллиан сдержала улыбку, стараясь не выпускать демона из схватки. Однако, он был не так глуп, чтобы подпускать ее к себе. Когда он телепортировался в гущу событий во дворе, зависнув прямо над мертвецами, все как по команде разбежались по сторонам, а Блэкволл заслонил солдат башенным щитом, окутав пространство защитной, непроницаемой аурой. Лиллиан влипла в колонну, обнимая себя за плечи так, чтобы ничто, ни одна часть тела не показалась из укрытия. Огненная волна, казалось, раскалила даже камень, за которым она пряталась. Выскочив наружу, она побежала вперед, замечая соратников лишь по периметру. Как приятно, когда тебя слушаются. Она протаранила демона сломя голову, едва не заставив упасть плашмя. Растворившись под ней как туман, он вдруг снова оказался на бастионе. А еще у нее за спиной. На мгновение ей показалось, у нее двоится в глазах. Все оказалось хуже. Лиллиан резко толкнула тварь назад, сунув кинжал под ребро. Из левой руки вдруг выскочил слабый разряд Якоря, заставив демона завизжать. Когтистая лапа ужаса замахнулась на нее, но чуть не повисла на сухожилиях, когда ее перехватил Коул. — Дориан! — во все горло заорала Лиллиан, подняв голову и выискивая мага глазами. Варрик едва увернулся от огненного шара, покатившись вниз по бастиону. Стрелки на этот раз разбежались сами, хоть это хорошо. Гном уцепился за край стены, чувствуя, как перчатка буквально плавится у него на руке. Уцепившись зубами за чеку бомбы, Варрик закинул ее наверх, а сам сорвался. Спина жестко встретила навес над конюшнями, который сразу угрожающе затрещал. Варрик вскочил на ноги, вперив глаза в мертвецов, которые облепили опоры. Когда сверху от взрыва посыпались камни, он прикрыл голову руками, но не получил ни одного удара. Дориан выставил посох вперед, сдерживая магический барьер над Варриком. Защита не его специальность, но разве можно отказать Инквизитору. Стиснув зубы, Дориан швырнул электрический разряд в сторону демона на бастионе. Энергия текла рекой, но тварь поглощала ее словно черная дыра, которая готовилась к новому скачку. Вздох, магия заставила кровь кипеть, разнося по венам знакомую пульсацию. Дориан плавно занес посох, проделав полукруг над головой и отвел вторую руку в сторону. В этот момент он был похож на древнее божество со светящимися глазами. Полы его мантии наполнились призрачным ветром, который поднял вверх многочисленные ремни и тесемки его костюма. Даже сам Дориан, казалось, в этот момент воспарил над землей. Он исказил само время. Это было невероятно. Воодушевляюще, но при этом скверно знакомо. Лиллиан уставилась на демона на бастионе, которого один из солдат сбил вниз хлестким ударом алебарды. То, что нужно. Демоны хоть и двигались, но медленно, как и бесчисленные мертвецы. Все четко, как часы, вот только солдат не вышел из казармы. — Коул, придержи его здесь! Кивнув на демона, закричала она. Лиллиан пулей устремилась в небольшую круглую казарму прямо в башне, минуя ходячие трупы, чьи головы медленно поворачивались вслед за ней. По плану демоном следует приманить как можно ближе и взорвать, но похоже, одного бойца нет на позиции. Лиллиан уставилась на бочку с порохом, стоящую по центру зала. Заметив ноги, торчащие из-за угла, она бросилась вниз. — Ваша милость, я сильно ранен… я не выберусь, — прохрипел солдат, сжимая в руках огниво. — Все готово к взрыву, жду сигнала. Лиллиан отодвинула его ладонь, прижатую к животу. Этот парень явно пропустил скверный удар. Будь здесь Солас, он бы поставил его на ноги. «Но его здесь нет». Лиллиан быстро оценила количество крови на полу. Не так много, как могло бы быть, но времени убраться подальше ему явно не хватит. Втянув в легкие побольше воздуха, она предприняла единственное верное решение. — Встал! Быстро! — Ваша… — Вставай! В другом месте будешь сопли на кулак наматывать! Поднялся! Живо! Парень заскрежетал латной перчаткой по полу, пытаясь приподняться. Он скривил губы, но не издал ни стона, медленно плывя вверх по стене. Его глаза не отрывались от разъяренной эльфийки, стоящей перед ним. Лиллиан выхватила из его кулака огниво. — Бегом наружу! Ползи через потерну! Не успеешь — завалит! — зарычала она. Лиллиан вдруг вспомнила период жизни, когда ее заставляли приглядывать за детьми клана. Ужасное время. впервые от него есть хоть какая-то польза. — Шевелись! Руки судорожно щелкнули огнивом, глядя в спину ковыляющему солдату. «Дети ничему не учатся, пока на них не наорешь. Солас, ненавижу тебя.» Ей был нужен новый план. И срочно. Лиллиан выскочила из казармы, чувствуя как земля дрожит под ногами. Это был Железный Бык, не иначе. Некогда бояться. — А еще раз так сможешь? — бросила она Дориану, когда оказалась рядом. — Я же не волшебник, хотя погоди, — пропел он. — Но все равно нет! — Прими лириумное зелье! — Мана тут не причем, ты просишь невозможного. — Дориан, я на тебя рассчитываю. Если бы Дориану пришлось на кого-то рассчитывать, на себя он бы рассчитывать не стал. Ему едва хватало сил обороняться от мертвецов и защищать других членов отряда, коих сегодня было слишком много, если считать недобитый пятый гарнизон. Когда к нему подскочил Блэкволл, маг сначала напрягся, а потом понял, что тот стеной встал на его защиту. Вероятно, Лиллиан приказала, иначе он сам бы на это никогда не пошел, подумал Дориан. Он воспользовался передышкой. Так все и должно работать. Дуболомы защищают творцов. Для времени требуется тонкое искусство, для тонкого искусства требуется время. Лиллиан снова была в погоне за демонами. Один из них был на последнем издыхании, но никак не хотел униматься, совершая скачки по разным сторонам бастиона, однако второй был полон сил. Заметив, что Коул ранен, Лиллиан стиснула зубы. Нужно торопиться. Она вдруг сделала круговую пробежку, провоцируя основную массу мертвецов. Подав сигнал Железному Быку, она сломя голову побежала к демону, который появился возле казарм. Только бы успеть. — Дориан! Дориан почувствовал себя так, словно пытается вытянуть океан через трубочку. Он зажмурился, стискивая кулаки. Магия просачивалась сквозь его кожу, наделяя его угрожающим сиянием. На виске у Дориана проступила пульсирующая вена. Руки задрожали от электричества, парализующего все его существо. Нужно удержать тугой канат энергии, буквально достать его из-под земли, но как, если даже спину невозможно выпрямить. «Представь, что завихрение на границах, можно развернуть, задать обратный ход. Вот так». Алексиус. Это он сумел обратить время вспять, он сообразил, как влиять на пространство. Дориан лишь был рядом. Паршивый сын, паршивого отца, посредственность. Дориан что было сил вцепился в пальцами в воздух и медленно распрямился. Ткань времени рвалась и рассыпалась у него на ладонях, нужно еще медленней. От боли и напряжения, Дориан тихо застонал, но его голос постепенно становился громче, как протяжная нота, сирена. Когда он смолк, то едва устоял на ногах, ощущая знакомую вязкость. Железный Бык что было сил толкнул демона внутрь гарнизота. Тварь растерянно вертела головой. Кунари взревел и замахнулся, целясь тому в шею, но топор словно встретил преграду, ударившись о незримый купол и скользнул мимо, заставив колдовского ужаса лишь дернуть своим мертвым, безглазым лицом. И однако он был оглушен. — Назад! Услышав голос Инквизитора, Железный Бык выскочил из гарнизона, пропуская ее перед собой. Он развернулся перед толпой мертвецов и приготовился расчищать себе угол обзора, привычными взмахами топора, однако мимо него все равно проскочило несколько чудовищ, один из мертвецов прополз под его ногами, настолько он хотел угнаться за Лиллиан. Однако, когда Железный Бык услышал за собой грохот, то обернулся, наткнувшись на толстую герзу. — Блять! — прокричал он, повинуясь порыву протаранить плотный металлический заслон. — Уводи людей! — скомандовала Лиллиан, стоя у рычага решетки. Она растворилась в воздухе, словно призрак, едва на нее чуть не обрушился меч одного из мертвецов. Приказам командира нужно подчиняться. Она главная, сейчас она главная, повторял себе Железный Бык. Он сгреб в охапку двух солдат и словно самый настоящий бык протаранил горстку мертвецов, оставшихся во дворе. Варрик, прикрывающий его с воздуха, заорал во все легкие. — Что она творит?! — Бегом! — кричал Железный Бык, вышвыривая к воротам бойцов. Едва он заметил Дориана, ковыляющего к казармам, опираясь на посох, но схватил его за шкирку. Маг был слишком слаб, чтобы сопротивляться. — Сказано «назад»! — Как она выйдет оттуда? — Выйдет! Лиллиан чиркнула огнивом, хотя руки слушаться уже не хотели. Всего секунда. Она откатилась прочь, выныривая из-под удара неуклюжего трупа. Одного из них пришлось толкнуть прямо в гущу событий. Демон начал приходить в себя и тут же оскалился на Лиллиан. Замечательно. Она вскочила на тумбу и перепрыгнула на полку, едва не поскальзываясь на груде каких-то бумаг. Маленький шкаф рассыпался в щепки от заклинания демона. Выставив перед собой руку, Лиллиан наконец выпустила всю силу, накопленную за день. Пульсация ударила из руки словно лава под напором. Так же горячо, болезненно. Лиллиан услышала вой демона, пытающегося уцепиться за пространство и устоять, но его буквально по частям начало засасывать в Тень. Треск и потусторонний вой, клацанье зубов и жадное шипение, все померкло в сравнении с тихим, едва уловимым шорохом тлеющей нити. Фитиль почти догорел. Лиллиан знала, как только она отпустит разрыв, демон тут же найдет способ испариться. Мертвецы под ней хищно задирали руки, пытаясь зацепить ее. Еще немного. Когда башня форта Ревассан взлетела на воздух, разбрасывая по округе булыжники, Варрик почувствовал как ноги стали ватными. Каменная крошка, витающая в воздухе, щедро присыпала его растрепавшиеся волосы. Они с Блэкволлом первыми бросились назад, застав двор, стоящий в дымке. У Варрика редко пропадал дар речи, но это был именно тот самый миг, когда он не знал, что сказать. Едва не споткнувшись об обломок стены, который словно сам нырнул ему под ноги, Варрик выставил перед собой приклад надежной Бьянки, чтобы не упасть. Время вдруг словно превратилось в желе, как будто Дориан снова использовал свое заклинание. Безумие. Не могло все вот так закончиться. — Она живая, я ее слышу, — сказал Коул, стремясь прекратить нарастающую коллективную тревогу, пропитавшую пространство. Он вдруг начал крутиться на месте, высматривая что-то. Когда он указал назад, за ворота, Варрик удивленно распахнул глаза. Лиллиан, приложив ладонь к талии, вышагивала прямо за их спинами среди дыма и густой пыли. Жива, здорова и, кажется, довольна собой. — Как ты там оказалась, безумная женщина? — воскликнул Дориан. Если бы он мог, он бросился бы ей в объятия, но без посоха он сейчас даже стоять ровно не мог. На его губах заиграла лукавая улыбка. Он сам сегодня надеялся претендовать на чудо, но Лиллиан его обошла. — В окно прыгнула, — отозвала она, дохромав до него. Лиллиан усмехнулась и тоже схватилась за древко его посоха. — Пришлось сделать кружок. — Давай больше без суицидальных попыток, — бросил он и снова наклонил голову, чтобы отдышаться, хотя в этом тумане, наполненном запахом пыли вперемешку с мертвячиной это было едва ли возможно. — Это было круто! — громко сказал Железный Бык, он словно хотел от души хлопнуть ее по спине, но вдруг передумал. Варрик вышел перед ним, поставив кулаки по бокам. — Чтоб у меня язык отсох, но как мне жаль, что Искательницы здесь нет, чтобы она голову тебе оторвала! — гневно сказал он. Лиллиан прищурила один глаз и глянула с наглой улыбкой без всяких сожалений. Если Варрик хотел заставить ее устыдиться, он плохо старался. — Ваша светлость, мертвецы больше не встают, — обратился к ней один из солдат. — Хорошо. Значит, оба демона сдохли, — заключила она. Лиллиан отпустила посох Дориана и села прямо на грязь, не желая больше стоять на ногах. — Сколько убитых? — Ни одного, Ваша светлость! — отчитался он. «Заебись», подумала Лиллиан, но ей показалось, что она это все-таки сказала, просто очень тихо. Ее голова гудела, а в ушах был неприятный вакуум. Когда до нее дошел смысл сказанного, она заставила себя подняться и нестойным шагом приблизилась в отряду орлесианской армии. Лиллиан сразу отыскала глазами раненого солдата, один из товарищей как раз перетягивал ему живот. Парень поднял на нее глаза и стыдливо отвел их прочь. Видимо, его гордость все таки пострадала больше, чем тело. Лиллиан слегка толкнула одного из бойцов и протянула огниво. — Оставьте, Ваша светлость, на удачу. Удача это выпрыгнуть в одно в надежде зацепиться за дерево, но потом лететь вместе с ним, когда огромный кусок башенной стены ломает ствол пополам, и все же приземлиться на куст. Удачнее было бы, если бы это был не терновник, конечно. Лиллиан почесала щеку и поняла, что терзает царапину. «Да и черт с ней. Все равно замечательный день». Она откашлялась и протянула Варрику руку. — Ну же, Варрик, я заслужила, — Лиллиан глянула на его фляжку, болтающуюся за поясом. — Хочешь обнимемся? — Розги. Ты заслужила розги. Я все про тебя Искательнице расскажу, — Варрик сердито покачал головой и кинул ей фляжку. — Главное, сработало. — Мне вот интересно, а чего ты с ними разговаривать не стала? Это же суть — одержимые маги. — Они взрослые, Варрик, ритуал магии крови — осознанное решение. — Сумасшедшая. — Мы сделали мир лучше. — Не разговаривай со мной. Лиллиан смотрела в удаляющуюся спину Варрика и ей страшно хотелось улыбаться. Что она и делала. Варрик за нее переживал, задача выполнена, потерь нет, никакого нытья. Если продержаться до вечера, то без страданий, можно считать, прошли целые сутки. А всего-то не нужно ждать особого отношения, не нужно ждать, что тебя кто-то пожалеет. Так ведь лучше. С ней творилось что-то непонятное, едва знакомое. Гордость за проделанную работу? На грани, но результат неплох. Открыв флягу, Лиллиан с удовольствием сделала глоток приторной вишневой настойки. Дождь почти закончился, не в силах смыть с брони остатки бойни. Лиллиан запрокинула лицо, присев на прямоугольную плиту. Должно быть, она когда-то была частью древней эльфийской стены. Лиллиан только что разрушила кусочек эльфийской истории. Бедная Истиметориэль. Если она выживет, если она узнает... Из груди Лиллиан вырвался сдавленный смех. Великолепное чувство. Лиллиан согнула спину над своими коленями. Разруха никогда не внушала ей такой странной радости. Сегодня здесь не погибали люди, только демоны. А все эти трупы были таковыми еще до того, как она сюда пришла. Их убил кто-то другой, не Лиллиан Лавеллан. Демоны пострадали по своей вине, их к делу не пришьешь. Плакса Лиллиан сегодня не облажалась. Заметив Коула в окровавленной куртке, Лиллиан поманила его к себе словно маленького потерянного мальчика. Он с гордостью рассказал ей, что «принял удар на себя», пока она перетягивала его рану бинтом. Его лицо тоже искрилось от гордости, потому что он смог защитить товарища. Похоже, у него был новый кумир. Железный Бык? Поразительно, что даже приняв свою истинную сущность духа, Коул все еще пытался подражать живым. А может, Солас ошибся? А может, Солас никогда не ошибался? — Ваша светлость, мы нашли дезертира!