Солитер (Solitaire) Элис Осман + бонус

      Меня окружает торнадо людей, кричащих со всех сторон, и я не могу ни пройти, ни проехать. После нескольких минут столпотворения поток постепенно ослабевает, образуя одно направление, а не водоворот, и меня выносит из дома течением. Все находятся в саду. Кто-то кричит:        — Карма, ублюдок!       Это и есть карма?       Два парня держат Бена Хоупа, в то время как несколько других наносят ему удары кулаками и ногами. Кровь брызжет на снег, и это зрелище вызывает дикие возгласы при каждом ударе. Всего в нескольких метрах от них в толпе стоят Ник и Чарли, Ник обнимает Чарли, выражения лиц обоих не поддаются прочтению. Чарли делает шаг вперёд, как будто собирается вмешаться, но Ник оттаскивает его назад, указывая на его телефон. Чарли кивает, и Ник нажимает три кнопки - 999 - прежде чем приложить телефон к уху.       Я не смогла заступиться за Чарли, и теперь Солитер делает мою работу за меня. Я никогда не умела делать свою работу как следует, наверное.       Но опять же, может, дело не в Чарли.       Я вспоминаю, что Майкл сказал мне в кафе "Ривьера".        О Боже.       Может, дело во мне?       Я смеюсь, сквозь слёзы, так сильно, что у меня болит живот. Глупо. Глупая мысль. Глупая я. Эгоистка. Ничто никогда не происходит из-за меня.       Ещё один удар. Толпа кричит от радости, размахивая своими напитками в воздухе, как будто они на концерте, как будто они счастливы.       Никто не пытается помочь.       Никто       никто.       Я не знаю, что делать. Если бы это был фильм, я была бы там, я была бы героем, останавливающим это ложное правосудие. Но это не фильм. Я не герой.        Я начинаю паниковать. Я возвращаюсь в толпу и прорываюсь с другой стороны. Мои глаза не фокусируются. Вдали в городе начинают выть сирены. Скорая помощь? Полиция? Справедливость - это всё? Терпение убивает?       Майкл, откуда ни возьмись, хватает меня за плечи. Он не смотрит на меня. Он смотрит на сцену, как и вся остальная толпа, смотрит, но ничего не делает, ему всё равно.       Я сбрасываю его руки с себя, безумно бормоча:        — Вот кто мы такие. Солитер. Мы можем просто... они просто... они убьют его. Ты думаешь, что встречал плохих людей, а потом встречаешь людей ещё хуже. Они ничего не делают - они не делают - мы такие же плохие. Мы такие же плохие, потому что ничего не делаем. Нам всё равно. Нам всё равно, что они могут убить его...       — Тори. – Майкл снова берёт меня за плечи, но я делаю шаг назад, и его руки опускаются. – Я отвезу тебя домой.       —Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой.       —Я твой друг, Тори. Это то, что мы делаем.       —У меня нет друзей. Ты мне не друг. Хватит притворяться, что тебе, блядь, не всё равно.       Прежде чем он успевает возразить, я ухожу. Я бегу. Я выхожу из дома. Я ухожу из сада. Я ухожу из мира. Гиганты и демоны восстают, и я гонюсь за ними. Я уверена, что меня сейчас стошнит. У меня галлюцинации? Я не герой. Это смешно, потому что это правда. Я начинаю смеяться, а может, плакать. Может быть, мне уже всё равно. Может быть, я потеряю сознание. Может быть, я умру в двадцать семь лет.