Не отпущу

***

Юноша с довольным видом убрал посуду, словно ничего странного не происходило. Потом повернулся к нему с ослепительной улыбкой. - Теперь, любимый, ты немного устал после такого долгого сна… давай-ка я отнесу тебя в комнату, - его голос был тёплым, как мёд, но внутри каждого слова железный, не допускающий возражений стержень. Кай напрягся, сжал пальцы на подлокотниках. -"Что он задумал теперь?" Изуку подошёл, снова коснулся стула, тот плавно, беззвучно приподнялся. Чисаки едва не дрогнул, ощущение полной беспомощности сжимало сердце, но лицо оставалось каменным. Медленно, с мягким гудением телекинетической силы, стул понёс его обратно по коридору. Светлые стены, тёплые тона, всё выглядело слишком уютно для клетки и бесило его. Каждое движение стула, каждая секунда под пристальным взглядом этого маньяка были словно пытка. -"Он больной. Он полностью больной." Дверь спальни отворилась перед ними сама собой. Та самая комната, светлая, с большими окнами и решёткой за стеклом. Стул опустился точно посреди комнаты. Мидория прошёл к комоду у стены, на мгновение скрывшись за его створками. Когда появился вновь, в руках он держал огромный, тяжёлый фотоальбом в тёмной кожаной обложке. - Я так долго ждал этого момента… - прошептал он с восторженной дрожью в голосе, подходя к нему. Он поставил альбом ему на колени, положив сверху ладони, словно закрепляя его. - Ты же хочешь посмотреть, правда? Это… наша история. И мои воспоминания, - глаза горели, голос почти мурлыкал. Кай сидел, не двигаясь. Сердце било в висках. Гудело. -"Что это за чёртов альбом?.." Мидория встал позади стула. Его дыхание ощутимо коснулось его затылка. - Ты знаешь… я следил за тобой очень-очень давно. С самого начала. Ты был таким красивым, таким сильным… недосягаемым. Но я… я всё равно хотел быть рядом. Навсегда. - Его голос стал тише, шёпотом проникая под кожу. Он открыл альбом. Первый разворот, фотография Чисаки за столом. В кабинете. Чёткое изображение, сделанное, похоже, через окно или скрытую камеру. Второй разворот он в спальне. Раздевается. Снимает рубашку. Третий он в душе. Вода стекает по его телу. Камера стояла где-то очень близко. Мышцы Кая невольно напряглись. По спине прошёл холодный пот. -"Как?.. Где?.. Моя охрана… и камеры… кто?.." -Руки под ремнями дёрнулись без толку. Стул стоял как влитой. - Смотри, любимый, - продолжал щебетать Мидория переворачивая страницы. Он на переговорах. Он пьёт чай утром. Он выходит из машины. Он читает документы. Он засыпает в кресле. Фотографий - сотни. Изуку нежно гладил край страницы пальцами. - Я изучил всё о тебе. Абсолютно всё. Я знаю, какие рубашки ты любишь. Вот такие… - он повернул голову к шкафу. - Там висят только твои любимые бренды. Я всё купил. - Я знаю, какие гели для душа ты используешь. В твоей ванне, все те, что ты любишь. И даже те, что ты пробовал и отказался, я их тоже нашёл. - Он наклонился ниже, к самому его уху. - Я знаю, какие у тебя любимые пледы. Какой чай ты предпочитаешь на ночь. В каком бокале ты любишь пить виски. Всё. Всё для тебя готово. Изуку перелистнул страницу ещё раз, там Кай спит, лицом к подушке, полуобнажённый. Фото сделано ночью, прямо в его спальне. У него на секунду сбилось дыхание. -"Это невозможно. Как?.. Клан… охрана… кто-то слил?.." -Тревога внутри росла, закипала. Но снаружи, ни звука, ни слова. Он не мог позволить ему увидеть страх. Юноша вдруг прижался лбом к его затылку. - Ты же понимаешь… ты теперь здесь. Со мной. Всё будет хорошо. Ты привыкнешь. Я знаю, как тебе сделать хорошо. Я готовился так долго… - Шёпот царапал сознание. В этот момент Кай остро понял. Легко сбежать не получится, уйти тоже. И выйти отсюда живым и без увечий будет чудом. Пальцы юноши нежно перевернули последнюю страницу. Фото, где он стоит у окна, задумчиво глядя на улицу. Сделано явно из соседнего здания. На секунду между ними повисла тягучая тишина. Мидория почти мечтательно выдохнул. - Ах… ещё немного… скоро ты привыкнешь… Он вдруг выпрямился, мягко убрал альбом с его колен и отнёс его обратно к шкафу. Вернулся, глаза всё так же горели странным светом. - Ах, чуть не забыл! Я от волнения не все тебе рассказал. - радостно всплеснул ладонями. - Я купил для тебя… более ста пар белых перчаток твоего размера и масок черного цвета. Всё как ты любишь из тонкой качественной и приятной ткани. Они в отдельной гардеробной, ждут тебя. У него внутри всё сжалось ещё сильнее. -"Он… знает даже это. Даже это." - Обувь тоже… - продолжил Изуку, будто рассказывая о покупке для любимого человека, а не пленённого. - Все твои любимые марки. Я потратил на это не один месяц… Он мечтательно склонил голову. - Я даже обустроил сад рядом с домом и ухаживал за ним. Специально для нас. Ты ведь любишь свежий воздух… Вот только туда ты пока не сможешь пойти. Нужно, чтобы ты вёл себя хорошо и слушался меня. Тогда… тогда мы будем гулять там вместе, как настоящая семья. - Он тихо засмеялся прикрывая рот пальцами. - Разве не прекрасно?.. -"Семья. Прекрасно."- У него внутри всё кричало от ярости и бессилия. Губы он сжал в тонкую линию, чтобы не выдать себя. Мидория вдруг вздохнул и посмотрел на часы на стене. - Ах… мне нужно уйти ненадолго. Я обещал одному человеку встречу сегодня. Нужно решить некоторые проблемы. Очень жаль, конечно, но ты ведь подождёшь меня, правда, любимый?.. Прям как девушка что ждёт своего суженного из армии.. - он наклонился ближе, глаза заблестели. - Ты ведь будешь здесь хорошим мальчиком, пока я не вернусь. Я постараюсь не задерживаться… к вечеру я уже буду дома. - С этими словами он резко выпрямился. Чисаки невольно следил за ним, словно змей, извиваясь, тот подошёл к шкафу. Мальчишка стал спокойно и деловито переодеваться, прямо перед ним. Снял большую домашнюю футболку. На плечах - веснушки, Прямо как на лице. На ключицах, вдоль позвоночника, по тонким рукам. На спине и даже на ногах, когда он скинул домашние штаны. Тело худое, но стройное. Плавные линии, лёгкая гибкость. Он против воли следил взглядом. В любой другой ситуации он бы не обратил внимания, но сейчас… мозг отчаянно цеплялся за детали. Любые. Чтобы оценить угрозу. Понять, с кем имеет дело. -"Этот парень одержим. Но и очень хладнокровен. И крайне внимателен. Легко обмануть скорее всего не выйдет. И не смотря на такое худое телосложение, он очень силен. Ведь так орудовать битой надо уметь." Мидория быстро надел светлые штаны, простую чёрную футболку по фигуре, сверху, лёгкую спортивную куртку. Волосы за секунды заплёл в аккуратную косу, движения ловкие, привычные. Закончив, он подошёл к нему. Слишком близко. Наклонился, тихо, почти мурлыча. - Не скучай, мой милый. Я скоро вернусь… - и, прежде чем он успел дёрнуться, быстро чмокнул его в щёку. Кай сжал зубы, пытаясь не выдать отвращения. Малышка с довольной улыбкой выпрямился и вышел из комнаты. Тихие мягкие шаги по дому. Скрип входной двери. Звук замка. Тишина. Комната осталась глухо пустой. Он выдохнул, прикрыл глаза. Сердце всё ещё стучало. -"Теперь… думай. Думай быстро. Кто он? Как долго он следил? Где слабые места? Как выйти отсюда?"- Мысли метались. Но за всем этим стояла одна чёткая мысль. -"Это, клетка. Стены мягкие. Цвета тёплые. Но клетка. И за дверью, настоящий психопат. "- Он крепко сжал губы и начал обдумывать каждый услышанный факт.

***

Комната замерла в мертвой тишине. Только слабое, почти незаметное тиканье часов на стене пробивало вязкий воздух. Чисаки сидел неподвижно, стул по-прежнему стоял посреди комнаты, словно выставляя его на обозрение пустым стенам. Ремни на запястьях и лодыжках всё ещё крепко держали. Он вдохнул глубже, заставив себя ровно дышать. Каждое движение Изуку всё ещё стояло перед глазами, как тот легко говорил о покупке ста пар белых перчаток, как упоминал обувь, одежду, сад… Альбом. Эти чёртовы фотографии. -"Как. Как он это сделал. Как он прошёл сквозь всю защиту." В груди поднималась жгучая злость, которую он сдерживал изо всех сил. Сейчас ярость - не союзник. Он закрыл глаза, для успокоения заставляя себя прокручивать в голове последние моменты похищения. -"Нападение. Переулок. Водитель. Камеры. Я не мог активировать причуду. Как…?Подавляющий луч. Или поле. Либо он заранее подготовил способ подавить её. Но как..? Это же и вправду невозможно..." Он мельком скосил глаза вниз на металлические браслеты. Светящиеся индикаторы едва мерцали. -" А это точно связано с полицией Стандартные устройства подавления. Значит, либо был доступ к черному рынку, либо..." - Мысль резанула. -"Либо кто-то из системы помогал ему. Или он куда глубже копал, чем я думал." Он вновь заставил себя дышать ровно. -" Сад. Дом. Всё новое. Похоже, это изолированное место. Нет звуков улицы. Нет вибраций транспорта. Нет запахов города. Значит загородный дом. Вероятно, частная территория. Защищённая." Он машинально напряг запястья. Ремни не поддавались и натирали кожу. Висок вновь покрылся испариной. Но вместе с этим... созревала мысль. Грубая сила не поможет. Даже если удастся выбраться, дом наверняка тщательно охраняется. А Изуку, несмотря на весь этот маниакальный блеск, был опасен прежде всего тем, что готовился долго и скрупулёзно. Он слишком хорошо его знает. Пугающе хорошо. Значит, сейчас сопротивление бессмысленно. Любая попытка вырваться или оскорбить его приведёт лишь к новой вспышке... или к изоляции. Или к чему-то худшему. Чисаки медленно, очень медленно открыл глаза и посмотрел перед собой. Пульс сбился, но дыхание вновь стало ровным. План. Единственный шанс, выждать. Притвориться. Войти в доверие. Найти слабые места. Усыпить его бдительность. Даже если через силу. Даже если придётся глотать отвращение. Пока это игра в выживание. -"Будешь сильным, выживешь. Дашь слабину, он тебя сломает." -Он сжал зубы. Глаза холодно блестели. -"Я сделаю вид, что смирился. Буду... <его хорошим мужем>, как он этого хочет. А когда найду возможность, разорву ему горло собственными руками." - Мысленно, в голове, он уже начал строить ролевую линию. Что сказать. Как смотреть. Как отвечать. Как... коснуться этого чёртового фотоальбома и не выдать себя. Пока есть только одно правило, не провоцировать. Не злить. Не дать повода для "наказаний". Выдержка. Терпение. Хладнокровие. Кай выдохнул. Вновь закрыл глаза. Тик. Так. Тик. Так. Часы продолжали отсчитывать время. Он сидел и ждал. Ждал возвращения монстра с веснушками.

***

День. Или, возможно, уже вечер. Точное время определить было невозможно. В комнате всё тот же мягкий, ровный свет, неестественный, приглушённый, не зависящий от солнца. Время будто замерло. За окном густой массив елей по-прежнему стоял без движения, словно запертый в кадре. Их вершины скрывались в лёгкой дымке. Ни дорог, ни домов, ни столбов электропередачи в поле зрения. Только тёмные, почти чёрные стволы и зелёные кроны. Он устало перевёл взгляд в угол комнаты. Весь день он провёл в этом чёртовом стуле, скованном ремнями, ощущая нарастающую тупую боль в суставах. Он пытался размять пальцы, но кожаные ремни впивались слишком туго. Шея ныла, затекала, и каждая попытка повернуть голову давалась с усилием. Он внимательно осмотрел всё, что мог, каждый стык панели, каждый зазор между досками пола, каждый выступ или неровность. Но ничего. Ни датчиков, ни проводов, ни признаков наблюдения. Всё либо тщательно скрыто, либо тут вообще ничего нет, что по вероятности было слишком низким шансом. Пейзаж за окном был, пожалуй, самой важной находкой. Густые ели, уходящие в глубину. Они могли быть где угодно, в горах, в отдалённой лесной зоне. Определённо, далеко от города. Время эвакуации или прибытия команды сюда займёт дольше. Это злило. Он ненавидел терять контроль над ситуацией. Тем не менее он не сомневался, клан уже поднят по тревоге. Куроно, Немото, Мимик - они умные, опытные и что важнее они преданные. Если водитель среагировал правильно, его исчезновение уже зафиксировано. Они будут искать. Он знал их, верил в их хладнокровие. Но вера, плохой спутник, когда тело постепенно подводит. Сон пытался стянуть веки, но он упорно с ним боролся. Понимал, стоит уснуть, неизвестно в каком положении он проснётся. Слишком много непонятного в происходящем. Нужно держать разум ясным. Когда тихий щелчок двери нарушил тягучую тишину, мышцы сами собой напряглись. Шаги. Лёгкие, быстрые. Плавные. В комнату радостно вошёл Мидория, снимая капюшон. Улыбался, как всегда , чересчур искренне, чересчур радостно, будто они давно живут здесь вместе. - Добрый вечер, любимый! - весело произнёс он. Чисаки не ответил, лишь следил за ним внимательным, холодным взглядом. Сразу бросились в глаза пятна крови на его одежде. Тёмные разводы на спортивке, капли на щеке и шее. Они уже подсыхали, но не оставляли сомнений, с кем-то он сегодня встретился явно не на прогулке. Изуку, не обращая внимания на свою внешность, легко направился к шкафу, вынул аккуратно сложенные вещи. Голос его звучал всё так же бодро. - Прости милый. Мне нужно привести себя в порядок. Скоро вернусь. Он исчез за дверью, которая, скорее всего, вела в ванную. Вскоре послышался звук льющейся воды, мягкое журчание душа. За ним, приглушённое пение. Легкомысленное, беззаботное. Он опустил голову, медленно выдохнул. Абсолютный психопат. Каждое движение, каждая фраза, эта приторная забота вперемешку с жуткой маниакальной привязанностью, он с трудом понимал, насколько глубоко у этого мальчишки едет крыша. Но в одном он был уверен, времени у него мало. Тот, кто способен вот так просто держать его в запертой комнате, с полным доступом к его фото, привычкам и даже телесным реакциям, явно готовился заранее. Он начал мысленно складывать картину. Этот... Мидория... планировал всё давно. Не зря упомянул, что следил годами. И главное, он внушил себе иллюзию, что он теперь "принадлежит ему". Кай сжал губы. Прямое сопротивление сейчас, путь в никуда. Любая агрессия может лишь усугубить положение. А если он хочет выбраться живым, нужен другой путь. Притвориться. Внушить доверие. Показать, что он смирился. Медленно подыгрывать, выманивая информацию. И тогда, когда момент настанет, ударить. Мысль о том, что придётся терпеть прикосновения, ласковые речи, ложные ужимки, вызывала отвращение. Но другого пути сейчас не было. Он заставил себя расслабить плечи, насколько позволяли ремни. Глаза прикрыл на мгновение, глубоко вдохнул. Всё это, игра. И он должен её выиграть. Доносящийся из-за двери голос Мидории звучал мягко, певуче. А Чисаки, слушая эти звуки, строил план.

***

Дверь ванной бесшумно распахнулась. Из неё вышел юноша босиком, с мокрыми, тёмно-зелёными волосами, прилипшими к шее и щекам. На нём была лишь длинная белая футболка, закрывавшая бедра, обнажённые ноги мелькали при каждом шаге. По полу скользили тонкие капли воды, оставляя влажные следы. Он негромко напевал что-то беззаботное, мелодия казалась почти детской. Голос звенел в тишине комнаты слишком ярко для обстановки, сложившейся за день. Подойдя ближе, он заговорил вполголоса, будто продолжая витать в своём мире. - О, встреча сегодня была... утомительная. Всё не по плану, - он фыркнул, как ребёнок, рассерженный несправедливостью. - Клиент оказался, ну, слишком настойчивым. Захотел утащить меня в постель... грубо, насильно... - он драматично вздохнул, с театральной обидой мотнув головой. Волосы блестяще разлетелись по плечам. - Но я же теперь верный муж. - с мягким смешком продолжил он. - Я отказал. Ну... пришлось его наказать. - На губах у Мидория расцвела та самая улыбка, слишком яркая, слишком искренняя, за которой проступала пугающая бездна. Чисаки, сидя в стуле, следил за ним пристально, не отвечая. Он молчал, наблюдая каждый жест, вслушиваясь в каждое слово. Пытался понять, когда выпадет шанс. Юноша, словно не замечая его взгляда, подошёл к окну, с лёгким стуком закрыл створку. - Ночью будет сквозить. А ты у меня не должен мёрзнуть, - прошептал он ласково, возвращаясь к нему. - Подошёл со спины. Его прохладные пальцы коснулись затёкшей шеи. Начал медленно разминать мышцы. Тихие слова скользили прямо в ухо. - Мой бедный... мой любимый муж... весь день тут заждался меня. Потерпел. Умница. Тело его инстинктивно дёрнулось. По позвоночнику прошёл резкий импульс омерзения, мышцы напряглись. Он едва удержался от того, чтобы не рвануться прочь. Мидория уловил это движение, хихикнул, по-звериному коротко, и с лёгкой ноткой удовольствия отступил, убрав руки. Подошёл к кровати, аккуратно взбивая подушки, расправляя простыни. Всё это, с той же приторной заботливостью. Потом обернулся. - Ну, а теперь, спать. Долгий был день. Ты ведь у меня хороший мальчик, правда? - с этими словами он подошёл ближе. Медленно начал расстёгивать ремни на ногах Кая. Тот замер. В голове бешено стучала мысль - "Сейчас. Когда он освободит руки, надо ударить. Пнуть. Сломать. Любой ценой. Плевать на план. Я должен попробовать сейчас! У меня получится!" Когда Изуку склонился, отвлечённый ремнями, Чисаки начал потихоньку разминать онемевшие пальцы, отвлёк внимание, изображая усталость. Улыбка на лице юноши не исчезала. Он начал развязывать ремни с рук. - Ты такой послушный сегодня. Мне это нравится... - напевал он, явно довольный, что он "смирился". Ещё... чуть-чуть... Тот момент, когда Мидория хотел было уже встать, потянувшись, Кай резко развернулся и ударил. Со всей силы пнул его ногой в живот. Глухой хруст, короткий вскрик, и мальчишка отлетел назад, сбив на полу ковер. В его горле прорвался сиплый вдох. Он закашлялся, согнувшись. Чисаки, не теряя времени, сдёрнул с себя остатки ремней, вскочил. Сердце гулко стучало в ушах. Всё тело налилось решимостью. Но не успел он сделать первый рывок. Что-то невидимое, как взрывная волна, ударило его в грудь. Он полетел назад, ударившись о стену с такой силой, что в глазах потемнело. Воздух вырвался из лёгких. В ушах звенело. Сквозь пелену он увидел, как Мидория медленно поднимается. Мокрые волосы, приклеившиеся к щекам. Глаза горели нездоровым блеском. Тот прошептал, не скрывая обиды. - Я... Сильно разочарован, любимый. Очень разочарован. А знаешь, что бывает с непослушными? Их... наказывают. - Он сделал шаг вперёд. В комнате повисло глухое напряжение, как перед грозой. Кай, сбив дыхание, судорожно втянул воздух, чувствуя, как тело отказывается слушаться. Он поднял голову, взгляд Изуку теперь был холоден, как лёд. На лице больше не было той тёплой улыбки. Только затаённая ярость. И в этот момент он понял, игра становится куда более опасной, чем он думал.