Святочный бал уродцев

Боги теряют свои силы. Если раньше Миам считала это благом, теперь поняла, как же она ошибалась. Боги не собирались уходить со сцены, оставив людям мир, который, вообще-то, принадлежал им по праву. Боги стремились удержать власть любой ценой. — Что они собираются делать?! — ощетинилась рыжая кошка, устроившаяся рядом с Суокой в прохладной тени храма. — Заставить их строить те сооружения, пирамиды, потому что сами уже не могут. Оторвут их от хозяйства. Люди ведь подчинятся, они верят им слепо. Будет упадок, как они не понимают… — Зато ты понимаешь, — Миам говорила со свойственным ей жаром юной души, — Скажи им! Старый Суока только горько усмехнулся. Он был низким божеством, покровителем домашнего очага и маленьких детей. Он всегда переживал, когда эти дети вырастали и переставали верить в него. Всегда плакал, когда они медленно старели и умирали на его глазах. За это высшие боги, презиравшие людей, насмехались над ним. — Что я скажу? И кто меня послушает? — Скажи как есть, как думаешь, — продолжала возмущаться Миам, — И что значит не послушают? Ты, вообще-то, такой же бог, как они. Да, тебя нет в совете высших, ну и что? Ты не полукровка, как моя мать, ты был создан первопришельцами так же, как и они, просто так тебя заткнуть не смогут! А ведь когда-то Миам, её матери и матери её матери готовы были предоставить место в совете высших, по потом предпочли забыть их всех, как страшный сон, о чём Миам ни дня не жалела. Богиня-полукровка Бэки, как и её мать, будучи бессмертной и бесплодной, совершила чудо: соединив свою земную и внеземную суть с природой кошек, которым она покровительствовала, произвела на свет рыжего котёнка. Высшие боги возвеличили Бэки, но она, как и её мать, отдалилась от богов, выбрав вторую половину своей сути — мир людей и животных. И вскоре, как и её мать, умерла от какой-то людской болезни. И её котёнок-оборотень тоже оказался строптивым. Миам отказывалась повторять перед толпой, считающей её пророком, слова богов, если считала их аморальными. А потом ещё и начала называть этого человеколюбивого недобожка, из-за ошибки во время создания лишённого сил, Суоку своим наставником. Миам вычеркнули из пантеона. Сменялись поколения людей, и из общественной памяти постепенно стёрлась девочка-пророк, что пыталась открыть людям глаза на истинную природу богов. Её держат те, кто изначально был создан лечить душевные болезни. Они давно уже не гнушались использовать свой дар во вред, и теперь держат Миам, не давая ей обернуться и сбежать. Они знают, что это она надоумила Суоку пойти против высших богов, и теперь заставляют её смотреть, как самый сильный из них — назвавший себя богом разума Тете — на глазах у толпы уничтожает сознание её наставника. Верховный бог по имени Сефура, явно наслаждаясь процессом, в это время рассказывает собравшимся в храме людям, как милостивы боги. Они не убьют предателя, а просто обезвредят его. Толпа одобряюще гудит. Наконец, один из её палачей засмотрелся на это зрелище, ослабил хватку, и Миам сбежала. Сначала тайком, а потом и открыто Миам приходила в домик Суоки. Никто ей не мешал. Все знали, что у неё больше нет союзников ни среди богов, ни среди людей, которых она так яростно защищала. Все знали, что ничей разум невозможно восстановить после воздействия Тете. Знала это и Миам. Но продолжала приходить. Кормила его тело, смотрела в его пустые глаза, пытаясь найти в них ту искорку жизни, что когда-то вдохновляла быть живой и её. Но эти глаза оставались безжизненными, как безлунная пустынная ночь, в которую она убегала и выла волком, каталась по песку в приступе бешенства и бессилия. Она обрекла на смерть своего единственного союзника. Единственного, кого она любила так, как только может полюбить бесполое бесплодное существо другое такое же бесполое и бесплодное. Шли годы, менялись поколения людей. Боги позаботились о том, чтобы воспоминания о предательстве одного из них стёрлись из людской памяти навсегда. Боги продолжали терять силы, но всё так же не собирались отказываться от власти. А у Миам по-прежнему не было союзников. Люди по-прежнему готовы были угробить своё хозяйство и поубивать друг друга ради богов. И забить камнями каждого, кто попытается открыть им глаза. Суока оставался всё той же бессмертной, но бездушной оболочкой. И одной тёмной безлунной ночью, полной ужасов и змей, Миам убила эту оболочку, не в силах больше истязать себя, глядя на то, что случилось из-за её самоуверенности. Она сбежала в пустыню и выла там сутки напролёт, призывая свою смерть. Но смерть не шла. Отказавшись от собственного бессмертия, мать сделала её неуязвимой ко всему, что может нанести ей хоть какой-то вред. Годы шли, и жизнь богов была неизменна, как и бесцельное существование Миам в песках. Но спящая в ней ярость рано или поздно должна была вырваться на свободу. Однажды, подойдя к городу богов на опасно близкое расстояние, Миам увидела, что строят люди в честь богов, как изводят себя в то время, когда могли бы просто жить и процветать. И тогда девочка-пророк обратила всю оставшуюся в ней божественную силу убеждения во зло. Она собирала по всей пустыне самых свирепых серых песчаных львов, хитрых шакалов, быстрых птиц, вездесущих змей и чудовищных крокодилов и бегемотов. Столетиями, поколениями она передавала им свою ярость, учила как распознать богов и как их убивать. Однажды ночью она отправилась во главе своей армии прямо на столицу. Боги давно забыли о безопасности. Люди их тронуть не посмеют, а других богов поблизости нет. О выживающей в пустыне Миам он то ли забыли, то ли не рассматривали её как угрозу. Когда огромная и почти разумная армия самых опасных тварей пустыни ворвалась в их дома, они были беззащитны. Тете Миам убила лично, сполна насладившись ужасом в его глазах. Наутро она выступила перед толпой, собравшейся в храме на ежедневную проповедь Сефуры. Красная от не обсохшей ещё крови древних богов, она рассказывала людям, как жестоко их обманывали. Но отныне они свободны и могут жить для себя, не надрываясь, чтобы потешить тщеславие ложных богов. Толпа замерла лишь на миг. И уже через миг в неё полетел первый камень. — Ложный пророк! — орала толпа, — Убить её! Её армия не смогла защитить её, ведь она сама запретила им убивать людей. Миам снова бежала. Через море на торговом корабле, в повозках по торговым путям. Иногда останавливалась в поселениях, изучая новые языки. Но, как только слышала слово «бог», бежала дальше. Пересекла ещё одно море и оказалась на острове, за которым, судя по разговорам местных, больше нет земли. Годы шли. Новая империя принесла на остров своих богов, но схлынула так же быстро, как и появилась. Миам больше не боялась. Если бы её кто-то искал, то за столько лет наверняка нашёл бы. Она успокоилась. Поселение, где она остановила свой бег, постепенно превращалось в большой город. Миам порой прибивалась к людям, но сбегала, как только те начинали удивляться долголетию своей кошки. Однажды новый хозяин по имени сэр Родерик взял её с собой в поход. Миам возвращалась на родину без страха. Она уже знала, что люди забыли древних богов и теперь убивают друг друга за богов новых. «Это к лучшему, — думала она, — лучше пусть дерутся из-за своих фантазий, чем на потеху тысячелетним тщеславным пресытившимся тварям». Сэр Родерик будто знал, что она не простая кошка. Не удивлялся её долголетию, разговаривал с ней как с равной и брал её с собой в бой как талисман. И Миам была счастлива, забыв о том, как коротка людская жизнь. Когда сэр Родерик засобирался на родину, желая быть похороненным там, было уже слишком поздно. Она обернулась впервые за тысячу лет, чтобы он в последний миг увидел её настоящей. И он не испугался, будто всегда знал, кто она такая. Только похоронив его, как он просил, по обычаям его веры, Миам поняла, что любила его. Так, как только способно любить бессмертное бесполое и бесплодное существо смертного человека. Замкнувшись в себе, Миам равнодушно встречала и провожала века на острове, который стал ей домом. Большой город стал огромным, шумным и грязным. Огромные дома устремились к небесам, огромное количество людей всех рас и религий заполонила их. Миам решила не привязываться больше ни к кому. Потеряв сэра Родерика, она будто похоронила котёнка, которого у неё никогда не было и быть не могло. Зная о существовании других оборотней и других подобных её матери, она не спешила присоединяться к ним, помня о возможной мести древних богов. Бессмертная кошка бессмысленно бродила по помойкам и уже почти полностью превратилась в животное, когда встретила ядерного лиса.