Святочный бал уродцев

Сказать, что Сэйки Боан оказался трудным, значит не сказать ничего. Сначала Миам обрадовалась тому, что в прежней жизни лис знал английский язык, но вскоре поняла, как ошибалась. Легче было научить его языку с нуля, чем обуздать его жгучую ядерную ярость. Миам с горечью думала, что и сама была такой же, когда оправилась убивать богов. Сэйки Боан мечтал убить каждого, кто хоть как-то причастен к решению сбросить ядерную бомбу на его страну. Вот только у маленькой глупой кошки не было никого, кто смог бы её остановить, а у него есть Миам. Она должна рассказать, что самобичевание и жажда мести — это путь в никуда. Вот только как это сделать? Что сказал бы на это Суока? Почему она не подумала о Суоке, когда шла убивать богов? Одобрил бы он такое? Конечно, нет. Но тогда она была уверена, что убивает за него и в его честь. Сэйки Боан хотел убивать за свою страну, за свою изуродованную жизнь. Миам рассказывала ему о Суоке, об их спокойной размеренной жизни в сени прекрасных храмов. О том, как он учил её любви к жизни и всему живому. Пока она всё не испортила. Сэйки Боан лишь усмехался: — Он не пережил то, что мы. Он бы тоже растерял всю свою любовь, если бы это пережил. Миам тяжко вздыхала и начинала обучение сначала. Она познакомила его с сообществом оборотней, но это лишь отбросило их с пути к любви далеко назад, так как лис бросился на гостей из Америки, которые ему ничего не сделали. «Просто делай добрые дела, и люди начнут повторять за тобой» — слышала Миам голос Суоки в своей голове. Безмозглым самоуверенным котёнком она не понимала смысл этого наставления. Но став древней мудрой кошкой, поняла. Она сделает для своего лиса то, что Суока не успел сделать для неё. Она обязательно его спасёт. Методом проб и ошибок Миам налаживала связи с оборотнями, пока не стала полноправным членом их сообщества. Она больше не боялась привязанностей, и ядерный лис постепенно привязался к ней и последовал за ней. Теперь он не один. Его приняла огромная международная семья. В этой семье не принято зацикливаться на прошлом и желать мстить тем, кто сделал тебя тем, кто ты есть. В ней живут одним днём, как животные, и радуются этому дню. Он наблюдал, как Миам вывернула перед ним свою чёрную душу наизнанку и научила его зализывать раны. И он поступил так же. Безжалостно вырезал из себя ненависть, промыл слезами ужасные раны и зализал их, пока не остались лишь рубцы. Месть не принесёт ему радости. Радость приносит Миам, которая наслаждается просто погожим днём перед Рождеством, сидя на крыше заброшенного завода в пригороде Лондона. Именно из таких моментов и складывается жизнь. Не из ненависти. Не из гнева. Не из мести. Из любви. Так Сэйки Боан понял, что любит её так, как только способен некогда бывший простым смертным полюбить бессмертное, бесполое и бесплодное существо. Вот уже триста лет балом оборотней правит сгоревший когда-то в русской тайге и переродившийся медведем старовер Феодосий. Облачённый в рясу вечный старец приветствует мужчин в доспехах разных эпох и стран и женщин в роскошных платьях, собравшихся вокруг костра в огромном зале. И Сэйки Боан, чувствуя сопричастность, понимает, что нашёл смысл своей жизни. Она не в том, чтобы загонять себя на работе, убиваясь на карьерной лестнице, а в обретении семьи, людей, которые понимают и принимают тебя тем, кто ты есть. — Да начнётся бал! И множество пар закружились вокруг костра по музыку, звучащую лишь в их головах. — Леди Миам! — медведь подошёл и почтительно поклонился, — Сэйки-сан, не возражаете, если я украду вашу даму? Лис вежливо поклонился в ответ и коротко кивнул. Кошка, улыбаясь, поманила его за собой к огню, но лис покачал головой. Господин Сэйки никогда не любил танцевать. Он завороженно смотрел на сотни тел, освобождённых танцем. Отблески костра создавали эффект первобытной пещеры, незамутнённого счастья, абсолютной свободы. Праздничный костёр не напоминал ему более ядерный пожар Нагасаки. Миам всё-таки утянула его в танец, и он восхищался ею, представляя её танцующей в тени величественного храма в те далёкие времена, когда боги были ещё добры, а мир — молод. И понимал, как же ему невероятно повезло. Эта богиня могла бы спокойно пройти мимо, но всё же решила остановиться и спасти его.