Общий знаменатель

Гадство. Меньше всего Марина думала, что в этом месяце ей придется искать работу. Она трудилась в ЦКБ почти три года и ее все устраивало. И она устраивала. До недавнего времени. Две недели назад у них сменился главврач. Сегодня он вызвал Нарочинскую к себе в кабинет и, не мудрствуя лукаво и не стесняясь в выражениях, сообщил, что если она хочет здесь работать, то должна, ни много ни мало, с ним спать. Марина прямо на месте написала заявление. Не ожидавший подобного финта главнюк окосел и, разом утратив весь пыл, начал мямлить, что это он пошутил и не надо воспринимать все настолько серьезно. Нарочинская терпеть не могла искать работу и менять коллективы. Она понимала, что большой проблемы нет: у нее хороший опыт и имеется, вдобавок к российскому, американское образование. А еще есть связи отца, но к ним прибегать хотелось в последнюю очередь. Однако перемены абсолютно не вдохновляли. Работу требовалось найти быстро. А то сначала не останется денег на сиделку, а затем — и на еду. И папе нельзя ни о чем говорить, пока она не выйдет на новое место. Марина чертовски устала.

***

Этот месяц для Ларисы Куликовой выдался тяжелым: в ее отделении уволились сразу два врача. Оставшиеся пахали, выходя за пределы сил и возможностей. Лариса тоже пахала. Она никогда не увиливала от операций, хотя могла бы, прикрывшись административной должностью. Только операциями ее работа не ограничивалась: требовалось найти новых хирургов. В этом и была загвоздка. Кандидаты в очередь не то что бы выстраивались, а те, что выстраивались, в основном были слишком неопытными. Особенно для экстренного отделения. — Вызывали, Вера Георгиевна? — Куликова, постучавшись, заглянула в кабинет главного врача. — Да, Лариса Николаевна, проходите, — кивнула Зименская. Лариса послушалась, и Вера Георгиевна сказала: — Послезавтра в ваше отделение выходит новый врач. Нейрохирург, моя бывшая ученица. Марина Нарочинская. Я сама ее позвала. Брови Куликовой сами собой поползли вверх. — Нарочинская? — многозначительно уточнила она. — Именно, — Зименская кивнула. — Но заслуги Марины давно не связаны с ее отцом. Она работала в Александровской больнице и ЦКБ, причем очень успешно. А еще проходила обучение в США и работала в Вашингтоне. Ее опыт будет нам полезен. Лариса кивнула, пытаясь скрыть собственную неуверенность. У нее-то такого опыта не было. Как бы эта Нарочинская ее не выжила.... — Хорошо, Вера Георгиевна. Но нам нужен еще один врач. — Совсем с кандидатами плохо? — Ну не то чтобы совсем, но… хотя тут откликнулся один, но я не понимаю, зачем мы ему нужны, — Куликова протянула главврачу распечатанное резюме. — Хотела с вами посоветоваться. Зименская изучила бумаги и изогнула бровь: — Из таких мест по своей воле не уходят. Особенно с должности заведующего и на должность рядового хирурга. Вы не переживайте, — посмотрела Ларисе в глаза, — ваше место я этому Барбарину не отдам. Постараюсь что-нибудь о нем узнать. Вы позвали его на собеседование? — Да, завтра придет. Вечером того же дня Зименская снова позвала к себе Куликову и рассказала, что их кандидата уволили из-за скандала. На операции что-то пошло не так, пациент умер. Вину попытались свалить именно на Барбарина, но не получилось. Однако в деле оказался замешан главврач, поэтому Барбарина уволили. И, вероятно, перекрыли ему все ходы в более или менее приличные частные клиники.

***

Когда в приемное отделение зашел этот человек, Дубровская едва не присвистнула. Еще бы. Такие красавчики здесь были нечастыми гостями. Высоченный — под два метра, — холеный смуглый брюнет в явно дорогой, хоть и неброской одежде в стиле рок. На пациента он точно не походил. — Здравствуйте, — незнакомец кивнул. Голос у него был низкий и приятный. — Где мне найти, — запнулся, будто что-то вспоминал, — заведующую экстренного отделения? — А вы по какому вопросу? — Нина даже поздороваться забыла. — По трудоустройству. Барбарин моя фамилия. Дубровская снова чуть не присвистнула, но взяла себя в руки: — Вам по тому коридору, — указала рукой. — Кабинет будет по левой стороне. Проводить? — Не стоит, — Барбарин усмехнулся. — Я справлюсь. Едва он скрылся из виду, к Нине подплыли Пастухова и Луспарян. — Нииин, — протянула­ Полина, — это че за Ален Делон? Дубровская хохотнула: — Трудоустраиваться пришел, прикинь? — К нам? — усомнилась Эмма. — Вы машину его видели? Мы всем отделением за год на нее не заработаем, — Нина пожала плечами, и Луспарян продолжила. — И вообще я слышала, к нам женщина выходит. Дочка Нарочинского. Полина развернулась к ней всем корпусом: — Того самого? Вот эта да…. Тяжелые настают времена для нашего отделения. — Че сразу тяжелые-то? — не поняла Дубровская. — А ты на этого посмотри, — Пастухова кивнула в сторону коридора. — К нему на кривой козе не подъехать. Эмма бархатно рассмеялась: — А тебе зачем? У тебя же Петюня есть. Полина отмахнулась: — Да я не в том смысле. Я в общечеловеческом. И с этой, которая выйдет, скорее всего, будет то же самое. — А что ты переживаешь-то? Думаешь, на должность старшей медсестры покушаться станут? — Луспарян фыркнула. Пастухова надулась, и Нина решила за нее вступиться: — Дура ты, Эмка. Они блатные просто оба. А с блатными сложно. — А вы поменьше думайте, что они блатные.

***

Лариса услышала стук в дверь: — Войдите. — Здравствуйте, — в кабинет заглянул высокий темноволосый мужчина. — Я — Григорий Барбарин. Куликова встала из-за стола: — Здравствуйте. Проходите, садитесь. Меня зовут Лариса Николаевна Куликова, я заведующая экстренным отделением. Барбарин зашел и сел на стул, на который ему показали: — Григорий. Григорий Сандрович. Хирург общей практики. Куликова коротко рассказала ему об условиях, и осторожно спросила: — У вас есть вопросы? — Один, — Барбарин кивнул. — Когда я могу приступить к работе? Лариса не смогла сдержать удивления: — Да хоть завтра. Но вас больше ничего не интересует? Не смущает? — Например? Куликова не хотела поднимать эту тему, но пришлось: — Вы работали в лучшей частной клинике Москвы, если не всей России…. — Так, — Григорий откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Мы — государственная организация, — констатировала очевидное Лариса. Барбарин расслабился и убрал руки: — Я в курсе. — У нас нет ни таких условий, ни техники, ни зарплат. Даже главврач получает меньше, наверное. — Я умею читать и зарплату в вакансии посмотрел первым делом, — слегка высокомерно отозвался Григорий. Но потом стал звучать человечнее. — Что касается условий…. Я же не всегда работал в частной медицине. Начинал как все, причем с должности санитара. Не рассыпался. С тех пор двадцать лет прошло — условия все равно лучше стали. Куликова повела плечом: — Ну, хорошо…. Но там вы были еще и заведующим. — Административная работа нравилась мне меньше всего, — уверенно заявил Барбарин. — Так что на вашу должность не претендую, если вы об этом.