Общий знаменатель

Григорий припарковался и увидел, что из соседней машины вышла худая блондинка. Кажется, его будущая коллега, так как на пациентку она не походила. Барбарин поставил авто на сигнализацию и пошел по тому же пути, что и незнакомка. Между двумя дверями она остановилась, и Григорий чуть не налетел на нее: — Что..? — полный вопрос застрял в горле. Сквозь стекло было видно, как по приемному отделению бегает взъерошенный человек с пистолетом в руке. Персонал и посетители ломились по углам, стараясь не отсвечивать. Барбарин осторожно потянул блондинку на выход. Благо, его поняли правильно и не сопротивлялись. Когда оказались во дворе, пришлось курировать окружающих, жаждущих попасть в здание. Как назло, их было много. С трудом, но объяснили, почему не стоит заходить в Склиф прямо сейчас, и увели всех в сторону от входа. Григорий достал мобильник. Благодаря прошлой работе, у него было много связей, в полиции в том числе, поэтому звонить на общую линию не пришлось. — Здравствуйте, это Барбарин. В институте Склифосовского в экстренном отделении человек с пистолетом. Едва он закончил диалог, как псих выбежал из здания. На счастье, он смотрел прямо перед собой и людей, замерших в нескольких метрах от него, не заметил. Помчался к выходу. — А если он кого-нибудь на улице перестреляет? — спросил кто-то. — Предлагаете догнать его и кинуться на амбразуру? — резко парировала блондинка. И Барбарин был с ней полностью согласен. — Вы можете еще раз позвонить и рассказать, как он выглядел? — блондинка посмотрела на Григория. — Сейчас мы его разглядели, — согласился он. — Подскажете, если что? Женщина кивнула.

***

Психа поймали еще через полчаса. Благо, он даже не пытался стрелять, да и пистолет оказался фальшивкой. Выяснилось следующее. Нападавший был пациентом психоневрологического диспансера. Лечение он игнорировал, а в быту пользовался поддельным документам. По ним же и обратился в Склиф с острой болью в животе, а когда врачи сделали УЗИ и обнаружили внутри пациента посторонний предмет, попытался дать деру. На попытки остановить достал ствол. А еще выяснилось, что Барбарин был не первым, кто звонил в правоохранительные органы. Но до его звонка одному из начальников никто даже не шевелился. Зименская была в бешенстве, но пообещала разобраться. Сотрудники экстренного отделения — что старые, что новые — собрались в ординаторской. — Задалось утро, — хмыкнул русоволосый парень. Было видно, что он недавно работает. — Я даже про плановую забыл, — поймал выразительный взгляд начальницы и сообщил. — Ну, я перенес уже. Пациент проникся и не обижается, — сделал кристально чистые глаза. Лариса покачала головой и виновато посмотрела на новеньких: — Да, не такого приема вы ждали, наверное. Извините. — Ничего страшного, — Григорий внимательно посмотрел на каждого из коллег и представился. — Барбарин. Ударение на вторую «а». Григорий Сандрович. — Александрович? — не поняла Пастухова. — Нет. Просто Сандрович. Но можно без отчества. Петя поставил чайник кипятиться: — Петр Пастухов, сосудистый. — Полина Пастухова, старшая медсестра, — в тон супругу отозвалась Пилочка. Луспарян открыла холодильник и достала из него пирог, который сама же и испекла: — Меня Эмма зовут. Я анестезиолог. Угощайтесь. Новенькие поблагодарили и взяли по кусочку. Остальные тоже не стали отказываться. — А я Костя, — сообщил русоволосый. — Общая практика. И он, — пихнул локтем молодого человека восточной внешности, немного старше себя, — тоже. Барбарин вскинул брови: — Тоже Костя? Все, кроме Григория и блондинки, засмеялись. — Да нет, — успокоившись, поправил русоволосый. — Тоже хирург общей практики. Саламчик, — снова пихнул приятеля локтем в бок, — не стесняйся, здесь все свои. — Я и не стесняюсь, — с акцентом отозвался тот, — просто ты мне слова вставить не даешь. — Ну а че ты тормозишь? — хитро сощурился Костя. — Я думал, стесняешься. — Кто понял жизнь — тот не спешит, — нараспев отреагировал Саламчик и, глядя на новых коллег, уточнил. — Салам Гафуров. Дверь ординаторской открылась. В помещение вошел высокий пожилой мужчина: — Всем добрый день. Я что-то пропустил? — его смена начиналась днем, и он еще ничего не знал. Куликова улыбнулась ему: — Здравствуйте, Иван Николаевич. Да, было у нас тут небольшое ЧП, но все закончилось хорошо. Знакомимся с новыми коллегами. Иван Николаевич внимательно посмотрел на них: — Хромов. Иван Николаевич. — Григорий Барбарин, — повторил Григорий и с вопросом посмотрел на блондинку, которая почти все время молчала. Она едва заметно наклонила голову: — Марина Владимировна Нарочинская. Нейрохирург. — Нарочинская? — громко удивился Костя. Салам наступил ему на ногу, но это не помогло. — А вы..? Марина секундно закатила глаза, но отозвалась: — Дочь. — Чья? — не понял Григорий. — Своего отца, —  Нарочинская посмотрела на него так, будто он заявил, что Земля плоская. Барбарин непонимающе нахмурился, и Костя снова влез: — Отец Марины Владимировны — профессор Нарочинский, один из лучших нейрохирургов современности. Вы откуда к нам свалились? — С горы. А что, незаметно? — парировал Григорий. Марина же холодно бросила: — Спасибо за справку, товарищ энциклопедия. Без вас бы никак не разобрались. Только после этого Костя понял, что пора заткнуться. Нахохлился, как воробей, и подошел к чайнику. Спасла ситуацию Лариса, которая позвала новеньких на экскурсию по больнице. Эмма только головой покачала. Интересные начинаются дни.

***

Барбарин опаздывал. Опять. Самому уже было стыдно, но ничего поделать с собой не мог. И дело не в том, что он проспал, а в том, что разучился пользоваться общественным транспортом. «Поздравляю, Гриш, ты — бытовой инвалид». Он влетел в отделение и едва не снес с ног Марину. — Осторожнее! — Извините, — бросил он, и, убедившись, что она цела, быстрым ходом двинул в ординаторскую. Дубровская цокнула языком: — Ну вы посмотрите: только устроился, а уже опаздывает. На что только рассчитывает? — посмотрела на Нарочинскую, ища поддержки. Но тщетно: Марина ее даже не слушала, думая о чем-то своем.

***

Лариса заглянула в ординаторскую: Барбарин там был один. Оно Куликовой и нужно было. — Здравствуйте, Григорий Сандрович. — Здравствуйте, — повернулся он на голос. — Я хотела с вами поговорить, — начала заведующая. — Слушаю вас. — У вас какие-то проблемы? Григорий свел брови к переносице: — Что вы имеете в виду? — Вы у нас вторую неделю, но почти все время опаздываете. — Я отрабатываю, — напомнил он. Куликова кивнула: — Я знаю. Просто это вопрос дисциплины. Вы же понимаете, как это важно? А если все начнут опаздывать? — Барбарин посмотрел куда-то в сторону, и Лариса уточнила. — У вас проблемы какие-то? Может, помощь нужна? Он удивился такому участию и снова посмотрел на нее: — Да нет, не нужна помощь, — чуть улыбнулся. — У меня действительно возникли проблемы с транспортом, но я их уже решил. Со следующей смены будет без опозданий. Обещаю. Куликова хотела что-то сказать, но из-за шторы, закрывающей кровать, послышался насмешливый женский голос: — Что, своего белого коня не подковали? — штора отодвинулась, и перед коллегами появилась Нарочинская. Ее вопрос был актуален: погода требовала перейти на зимнюю резину. Марина сама этим вопросом только на днях озадачилась. Григорий, в отличие от Ларисы, не смутился: — Нет больше белого коня. — Что так? — Нарочинская изогнула бровь в знаке вопроса. — Я его продал, чтобы закрыть кредит на квартиру, — мужчина с вызовом посмотрел на Марину. На нее это не произвело ни малейшего впечатления: — Закрыли? — Закрыл. — Поздравляю, — Нарочинская фыркнула. — Или сочувствую. Сами определите. Куликова же расстроилась: — Марина, вы что, подслушивали? — она-то надеялась, что об их разговоре с Григорием никто не узнает. А так, получается, она поставила Барбарина в неудобное положение. Нарочинская усмехнулась: — Делать мне нечего. Уже прилечь после операции нельзя, — встала и вышла.