Раб

      «Как же я тебя ненавижу», — зло подумал Рейх. Огонь бешенства разгорался в груди так ярко, что Рейх невольно удивился. Ничто в посмертии не вызывало у него такую бурю эмоций, как… Этот.       Союз опять валялся в пьяной горячке. Его глаза смотрели в пустоту, изо рта текла пена, но рука всё ещё сжимала горлышко бутылки.       «Сукин же ты сын, — Рейх пнул его, но Союз никак не отреагировал. — Я же столько тебя… Пидорас ты, вот ты кто».       А началось всё с того, что Рейха послали. Сказали, мол — «ты с ним был знаком, перетянешь к нам вниз, и можешь взять под своё крыло». В рабство, то бишь. Ну, Рейх и согласился. Страны не так часто попадали в Ад, но у Союза были все шансы. А кто такой Рейх, чтобы отказываться от лишних рабов.       Он спустился (то есть, поднялся, конечно же) на землю и нашёл квартирку Союза. Союз спивался, и Рейху задача показалась не такой уж и сложной.       Показалась.       Правило было только одно — показываться явно было нельзя. Только видениями, снами, силуэтами — иначе какой же из Рейха бес, если он покажется на глаза человеку. Или почти человеку.       Рейх на правила чхал. Он был бесом сам себе и при жизни, а после смерти, обретя положенные по статусу рога и хвост, вообще не принимал ничьих авторитетов. Поэтому, только переступив порог квартиры Союза, Рейх появился во всём своём великолепии — от красных тупых рожек до чёрненького хвоста с остриём на конце. Полюбовавшись в зеркале на свои длинные чёрные волосы, вызывающе-красную рубашку и чёрные штаны с дыркой на попе — для хвоста — Рейх оценил себя на сто из десяти и пошёл на кухню. Разлегшись на столе животом, Рейх принялся болтать босыми ножками и ждать.       Союз вошёл на кухню примерно через полчаса. Он скользнул по Рейху безразличным взглядом и подошёл к холодильнику, вытянув оттуда початую бутылку.       — Эй, — окликнул его Рейх, щёлкнув по столу хвостом.       И остался проигнорирован. Союз равнодушно прошёл мимо и вышел из кухни. Рейх опешил. Он соскользнул со стола и направился следом.       Союз сидел на кровати, равнодушно смотрел прямо перед собой и иногда хлебал из бутылки. Когда Рейх вошёл, Союз перевёл полубезумный взгляд на него. Рейх улыбнулся ему и помахал рукой. Союз отвёл взгляд и сделал очередной крупный глоток из бутылки.       «Да что с тобой стало?» — подумал Рейх растерянно. Он помнил совсем другого Союза — Союза всегда в идеальной форме, со стальным взглядом и короткой стрижкой. Сейчас Союз был в мятой грязной майке, с щетиной на лице, а волосы и вовсе сальными патлами опускались до плеч. Взгляд же… Рейха пугал этот взгляд. А его мало что пугало, учитывая, что он был демоном и довольно не слабым.       — Эй, — вновь позвал Рейх. — Союз.       Союз резко опустошил всю бутылку одним махом. Рейх в растерянности наблюдал, как его кадык ходит туда-сюда и как жмурятся глаза — наверняка и с Союзовой привычкой к распитию опустошить бутылку водки одним махом не такая уж простая задача.       — Ты что, не видишь меня? — попробовал ещё раз Рейх. Его недоумение росло в геометрической прогрессии.       Бутылка полетела в стену — Рейх едва успел отскочить. Союз упал спиной на кровать и потянулся к телефону. Рейх неотрывно следил за ним, пока Союз что-то тыкал по экрану. Потом телефон был приложен к уху.       — Россия… — раздался в тишине рваный шёпот Союза. — Он опять мне мерещится… Да, я… Я пил таблетки, правда, Р-росс… — и Союз заплакал. Хотя это не было слезами — скорее всхлипами, надрывной истерикой. — Он-н здесь, см-мотрит на меня, Р-россия… Я правда не могу, я… Я з-знаю, что он мёртв, я знаю… Да… Да… Я от-ткрою дверь, пока не вырубился… Да, пил. Нет. Я-а… Жду, — видимо, на той стороне сбросили трубку, потому что Союз выключил телефон и прижал его к себе, постоянно что-то бормоча, глядя прямо перед собой.       Рейх скрыл себя от его взгляда ещё в начале звонка, но Союз почти физически боялся смотреть в его сторону.       — Там никого нет, там никого нет, никого нет, никогонет, — бормотал он непрерывно. — Я должен открыть дверь… Должен…       Рейх недовольно щёлкнул хвостом, а потом набрал воздуха в рот и подул.       — Никого… Нет… — прошептал Союз, и глаза его сомкнулись. Рейх пошёл в коридор, открыл входную дверь и принялся ждать.       Россия появился уже через полчаса, красный и запыхавшийся. Наверняка мчал к любимому папаше со всех ног. Рейх спокойно встретил его взгляд.       — Какого чёрта? — Россия перекрестился.       — Самого непосредственного, — огрызнулся Рейх.       — Ага, — Россия завис минуты на две и принялся стягивать ботинки. — Мудак ты, Рейх. Он уже месяц не пил, а ты…       — Мне по статусу положено, — почему-то решил оправдаться Рейх.       — Ща. Теперь бери ответственность, — Россия, не снимая куртки, прошёл в квартиру. — Он спит что ли? Зашибись. Вот завтра берёшь его в охапку, запихиваешь в ванну, моешь, потом кормишь едой и таблетками, и будет тебе счастье. Понял?       — А с какой это стати? — цыкнул Рейх.       — А ты попробуй, и узнаешь, — Россия убрал осколки, оставшиеся от бутылки, подмёл пол и ещё и тряпкой влажной протёр, чтобы уж точно даже самого маленького осколка не осталось. — Всё. Через неделю приду, проверю, как вы.       И Рейх послушал Россию.       Стоило только Союзу утром разлепить глаза, как Рейх уже был тут как тут.       — Какого ху… — Рейх схватил его в охапку, закинул себе на плечо (а Союз тяжеленный, между прочим, хотя бы потому, что Рейха выше) и понёс в ванную. — Я…       — Самого непосредственного, — невозмутимо ответил Рейх, щёлкнув хвостом. И опустил Союза в ванную. Союз, видимо, с похмелья вообще ничего не соображал, потому что больше с его стороны попыток что-то сказать не наблюдалось. Он даже позволил раздеть себя, и очнулся, только когда Рейх взял в руку Лейку душа и начал настраивать воду.       — Россия?.. — промямлил Союз. — Это ты?.. У меня галлюцинации…       — И часто тебя Россия на руках таскает? — невзначай спросил Рейх, настроив наконец воду и напротив поток воды на Союза. Тот вздрогнул.       — И звуковые, — сказал он невнятно.       — Да что ты, — хмыкнул Рейх, намыливая мочалку.       — Он всегда мне мерещится, когда я скучаю… Но я уже несколько недель не…       Рейх настолько опешил, что даше перестал намыливать мочалку.       — То есть, ты скучаешь по нему? — осторожно спросил он через некоторое время, возвращаясь к своему занятию.       — Очень, — вздохнул Союз. — Я ненавижу себя за это. Он не достоин этого. Но, чёрт возьми, как же я скучаю…       — Чёрт возьмёт, — довольно пробормотал Рейх и начал намыливать Союза. Тот сидел, сгорбившись, и у него в глазах была всё та же пустота, что и вчера.       «Ты оживёшь у меня, — злобно хихикая про себя, думал Рейх. — А потом покончишь с собой, чтобы я забрал тебя к себе в Ад».       Через пару недель заботы Союз и вправду начал оживать. Его уже не смущало лицо Рейха, хотя в реальность происходящего он до конца не верил, но в какой-то момент он увидел Рейха и Россию одновременно, и его снова сорвало.       «Ненавижу, — думал Рейх устало, оттаскивая Союза на кровать. — Я, сука, столько сил в тебя вложил, а ты… Ну ты и мра-азь, Союз».              — Ты ведь настоящий Рейх? — спокойно спросил Союз утром.       — Да, — нервно ответил Рейх, не зная, чего ещё ожидать от этого безумца.       — Чего ты хочешь? — так же спокойно спросил Союз, и Рейх вдруг понял, что Союз сделает всё, что бы Рейх не попросил.       В душе поднялось ликование. «Ты победил меня, — думал он. — Но в конечном итоге ты все равно у моих ног».       В руках Рейха материализовалась верёвка. Союзу не нужно было ничего объяснять.       Рейх молча наблюдал, как Союз закрепляет петлю на люстре, как вставляет голову, и глаза его — тёмные провалы. В самый последний момент, когда в Союзе осталась ещё капля жизни, Рейха кольнуло сомнение, но он тут же его отбросил.       Ему нужен был раб.