Между актами: сборник

Город мерцает от тысяч зажженных огоньков, отражаясь в глазах прохожих сказочным блеском. Такое количество яркого света кажется петербуржцам непривычным, но приятным, от чего даже самое кислое лицо на мгновение разглаживается, увидев эту красоту. Декабрьские дни больше не кажутся такими зябкими, даже наоборот, согревающими сердца, наполняющими их мечтами и непотухающей надеждой о светлом будущем. Всей этой мишуры не замечал, кажется, только один блондин, одетый в солидное черное пальто и неподходящую к нему смешную излюбленную шапку-ушанку. Он стоял чуть в стороне от движущейся в разные стороны толпы, уставившись куда-то в одну точку перед собой. Из общей массы его выделяло понурое лицо и залегшие под глазами темные круги. Предновогодняя движуха для него всегда омрачалась срочными проверками и гудящей от задач головой, даже таблетки не помогали. Во второй половине месяца начальство с особым усердием наседает, словно от закрытых именно в этом году долгов зависит жизнь всех россиян. Так что праздничного настроения эти огоньки в нем не вызывают. Он прекрасно знает, какой бюджет стоит за этими декорациями, лично помогал составлять сметы. Старался отключиться на один субботний вечер от работы, но вибрирующий в кармане пальто телефон передавал ему азбукой Морзе послание: «мы горим». Не явиться сюда не мог — Александр Петрович захотел лично отчитаться за потраченные средства, хотя в обязанности Москвы это не входит. Знает ведь, что это лишь предлог для совместного времяпрепровождения, коих в последний месяц у них было ничтожно мало. Саше очень нравилось гулять с ним по украшенному городу, он почти взял это за традицию, выбираться вместе хотя бы на один день в декабре. Нарушать ее не хотелось, оставлять омегу одного среди веселящихся людей — тоже. Романов зиму любил, праздники особенно, а Москве кажется, что он слишком все это романтизирует. Теперь он стоит и ждет своего спутника, что отошел ненадолго к одной из палаток с напитками. Взор голубых глаз отмирает и перемещается в сторону, где должна была находиться стройная высокая фигура, но не находит ее. Начинает всматриваться в чужие лица, ищет родное вытянутое, с острыми чертами — тщетно, все не то. На горожан, попавших под поисковую операцию, смотрит хмуро и недовольно. К обычным людям радушия не чувствует и показывать его желания не имеет. — Миш, сделай лицо попроще, ты людей пугаешь, — слышит вдруг мягкий знакомый голос сбоку. Петербург оказался рядом, держа в руках два стаканчика, из которых шел пар. — Это они меня пугают, что они радостные такие? — оттаивает немного Москва, забирая один из напитков. — Наслаждаются новогодней атмосферой, — смеется Саша. — Пришли отдохнуть. — Рано начали, до праздника еще четыре дня, — усмехается Миша, поднося стаканчик к носу. — Надеюсь, это кофе. — Я взял глинтвейн. — Ах вот в чем дело! Так и знал, что ты решишь продавать подобное в центре города, пьянчуга, — шутит блондин. — Он безалкогольный, — закатывает глаза Романов. — А от кофе ты спать не сможешь потом. — Любовь моя, сон мне итак не светит ближайшие дни, так что это ничего бы не изменило, — улыбается ему Московский. — Так не пойдет. Я лично прослежу, чтобы сегодня ты поспал. — Ну если ты меня сам уложишь, то я соглашусь подремать пару часиков, — заигрывает Москва, обнимая его одной рукой за талию и пододвигая ближе. — Перестань, — Саша пытается отстранится, не любит на людях его выходки, но его все равно коротко чмокают в щеку. — Перестал, — лыбится Москва, видя смущенное лицо, и отходит немного. — Куда двинемся? — Вы довольны моим отчетом, Михаил Юрьевич? — Вполне. В этом году вы славно постарались, Александр Петрович. — Тогда можем пройтись и устроить небольшой шоппинг, — подмигивает северный город, замечая его покрасневший от мороза нос. Предложение прошвырнуться по магазинам Москва охотно принял, он так и не успел ничего присмотреть в подарок своему партнеру. Сам Романов ничего путного не придумал, а дарить наугад не хотел — у омеги слишком утонченный вкус, который он порой не понимал. Тот был слишком привередлив, особенно, если дело касалось моды. И у него как раз был план по приезде сюда, понаблюдать за ним во время прогулки и посмотреть, за что зацепится его глаз. А заметить такое было несложно, Петербург любил созерцать. Бывает, остановится просто перед зданием или пейзажем, завороженно пробежится серыми очами, и пойдет дальше. С вещами такая же история. Если задержит на чем-то взгляд, значит, понравилось. И Миша давно взял это на вооружение, ему даже нравится делать такие сюрпризы и видеть приятно удивленное после лицо. Странно, что он так и не догадался, как Москве удается предугадывать его желания, ведь он сам себя выдает. Они шли мимо отдельных бутиков, витрины которых были так же празднично украшены, пока Саша не решает зайти в один из них. Романов любил бренды, как и Московский, закупался только там, выбирал скрупулезно, подбирал по цвету, форме и трендам. К внешнему виду альфы и детей тоже был внимателен, даже иногда отправлял им подборки, намекая на то, как нужно будет одеваться в том или ином сезоне, но особо не наседал. Главное выглядеть опрятно. На входе их встречает девушка-консультант. В подобных магазинах приставать к покупателям считается невежливым, так что она остается ждать, пока ее не попросят помочь. Саша осматривает пару манекенов, останавливается у одного и стягивает с него длинный темно-серый вязаный шарф. — Не подскажете, что это за материал? — уточняет он, примеряя его и подходя к зеркалу. — Данная модель выполнена из шерсти на девяносто процентов, остальное — полиамид. Связан крючком вручную. Есть также в черном цвете, — отвечает ему консультант. — Цена? — уточняет Петербург. — Четыреста тысяч, — отвечает девушка. — Это новая коллекция, как раз разработана по последним европейским трендам. — Благодарю, — говорит Саша, накидывая одну из сторон шарфа за спину, крутясь перед зеркалом. — А в России нет своих трендов? Почему мы вечно под них косим? — недовольно спрашивает ее Москва, замечая, как Саша снова закатывает глаза, а девушка немного теряется и смущенно улыбается, не понимая, как вежливо ответить на неожиданный вопрос. Было видно, что Романову вещица стала небезразлична. Шарф был такой длинный, что выходил за полы его пальто. Вязкой был из толстенных нитей, свисал мощными кисточками на кончиках. Своими объемами без проблем закрывал низ лица, позволяя спрятаться во время вьюги. Можно было обернуть и в качестве шапки, которую петербуржец никогда не носил. — Тебе идет, — говорит ему Московский, подходя ближе и рассматривая его отражение. — Мне тоже нравится, под цвет глаз подходит, — соглашается с ним омега. — Мы берем, — кивает Москва консультанту. — Я, вообще-то, еще не принял решение, — хитро улыбается ему Петербург. — А с чего ты взял, что это тебе? — Московский одаривает его таким же взглядом, начиная снимать с него аксессуар. — Ты слишком долго думаешь. Кто успел — тот и съел. Консультант издает нервный смешок и проводит его к кассе, надеясь избежать конфликта между покупателями. Когда страшная и неподъемная для многих сумма высвечивается на терминале, Миша без раздумий подносит к экрану пластик и после сигнала начинает вводить код. — Я и сам могу оплатить, Михаил Юрьевич, — говорит Саша, наблюдая за его действиями. — Не переживайте, я вычту из вашей зарплаты, — серьезно проговаривает Михаил, сконцентрировав внимание на цифрах. — Пару месяцев бесплатно поработаете. Улыбка с лица девушки слетает вовсе, тон был такой серьезный, вовсе не шутливый. Только ей остается невидимым нежный благодарный жест со стороны Саши, который за прилавком обхватил чужую ладонь своей и слегка сжал. Так бы сразу поняла, что все это было лишь обычным заигрыванием. Походом в один бутик их вечер не закончился. Уже во втором Миша, как обычно любил делать, просто вручил карточку Саше, позволяя ему спокойно закрывать хотелки за свой счет. Признаться, ему очень нравилось быть его личным Сафоновым. Было в этом что-то, заставляющее альфу гордо вздергивать нос вверх, что-то хищное, достигаторское, возможно, по-нарциссически нездоровое. Себе он, кстати, тоже отказывать не любит, сам без покупочек не остался, обзавелся кожаным ремнем, золотыми запонками и парой рубашек. Спустя несколько часов он выходит следом за Петербургом на улицу, забирая уже пятый брендовый пакетик в руки, и замечает, что Саша остановился напротив одной из сверкающих витрин, наклонился, внимательно рассматривая нечто вблизи. Вот он, тот самый момент. — А здесь у нас что? — спрашивает Миша, подходя к нему и пытаясь на глаз вымерить, что же приковало его внимание. На витрине была выложена бижутерия. — М? — вопроса даже не расслышал, настолько увлекся блестяшками перед собой. — Говорю, вот это кольцо красивое, да? — решает сменить тактику Михаил. — Рубиновое? — уточняет Саша. — Не люблю красный, но тебе бы подошло. При императоре ты часто подобное носил. — Не только я, все своими брюликами сверкали. — И где это все сейчас... — задумчиво в никуда произносит Романов. Москва не совсем понял, о чем он, о тех брюликах или временах. Зато ему становится наконец ясным, что же он так завороженно рассматривал. Строгий квадратный перстень из белого золота, с темно-синим сапфиром такой же формы посередине. В имперские времена он носил схожий, почти не снимая, очень берег. Это тоже был подарок. Михаил не помнит, чей, но не его. И был он утерян в те страшные для Петрограда годы перемен. Потерянное не вернуть, но определенно можно заменить. — Может, сходим поужинать? — вытаскивает его из раздумий Москва. — Я хотел еще зайти в магазин игрушек, — выпрямляется Романов, оборачиваясь к нему. — Детских или взрослых? — щурит глаза Москва. — Миша! — возмущается брюнет. — Я хотел Денису подарок купить. — Значит, взрослых. — Очень смешно, — проговаривает Саша, начиная путь к торговому центру. Они доходят до нужного магазина. Миша не особо удивился тому, что взрослых, рассматривающих игрушки, там было даже больше, чем детей. Современным ребятам не столько интересны роботы и куклы, сколько приставки и социальные сети. Он это знает по своим детям. Поэтому ему совсем не понятно, почему Саша решил выбрать именно такой подарок. Денис если и играет в игры, то только в прятки по своему же району, хрен его потом найдешь. Еще любит поиграть на нервах папы. А так обычно рубится в плойку, как и его старший брат. В большом пространстве ориентироваться трудно, так что Петербург решает не тратить время и выловить консультанта, прося показать прилавок с конструкторами по типу Lego. — Никогда не замечал за ним таких интересов, — проговаривает Москва. — Я недавно узнал, что ему нравится выстраивать многоэтажки из конструктора. — Своих ему мало? — удивляется столица, бегая глазами по полкам, наполненным всякого разного. Вдруг он останавливается, прикованный более интересными штучками, пока Саша проходит дальше вместе с консультантом. Ноги сами его ведут в нужную сторону, рот автоматически приоткрывается, когда он начинает разглядывать раскинувшийся перед ним выбор поближе. Он попал в отдел с радиоуправляемыми машинками. Московский восхищенно присвистывает, находя среди них знакомые ему модели. Некоторые из них уже имелись в его арсенале, только в качестве полноразмерного оригинала. — Добрый вечер, Вам что-нибудь подсказать? — появляется вдруг из ниоткуда другой консультант. — Это что, точные копии? — спрашивает Миша, не отрывая глаз. — Верно, у нас представлены модели большинства известных марок, от мини-автомобилей до премиум класса. — И даже Роллс Ройс? Скажем, Куллинан? — Сейчас посмотрю. Молодой работник быстренько пробегается по полкам и все же находит упомянутую модель, передавая его потенциальному покупателю. Московский кладет пакеты, что держал все это время в руках, на пол и начинает детально рассматривать машинку, спрятанную в картонную коробочку. Копия была глянцевая, сверкающая, черного цвета, прямо как у него. С привычным для бренда мощным прямоуголным носом, блестящими дисками, даже салон был сделан из кожи, как в оригинале. Выглядела игрушка восхитительно, Миша все крутил ее в руках и не мог поверить точному сходству, совсем не заметил, как сзади к нему уже подошел Романов, держащий купленный конструктор. — У нее даже коробка передач там имеется, — удивляется Москва. — Да, а еще опускаются стекла. Также можно по блютузу включать свою музыку, — объясняет парнишка. — А диски меняются? — Да, но нужно докупать дополнительно. — И декоративные панели? — Да, все как и в настоящей машине. Даже номера Ваши можем сделать. Еще на капоте есть камера с возможностью записи и управления из разных комнат. — Охренеть... — почти шепотом выдыхает Миша, услышав мягкий смешок позади. — Саш, может, лучше машинку? — Вы для себя выбираете? — уточняет консультант. — Что? — вдруг меняется в лице Миша. — Нет, конечно. Для сына. — Прошу прощения. А сколько ему лет? У нас еще представлена Тесла, молодежь часто ее берет. — Да кому нужна эта Тесла... — недовольно проговаривает блондин, не выпуска коробочку из рук. — Дорогой, машинки ему точно неинтересны. Я уже взял конструктор, — подает голос Саша, кладя свою руку ему на плечо. — Жаль, он со мной не посоветовался, — разочарованно проговаривает Московский и передает копию обратно консультанту. — Тогда предлагаю больше не задерживаться. Пойдем поедим, и к тебе. Мне еще нужно поработать сегодня. Они вместе направляются к выходу, снова встречаясь с толпой отдыхающих в законный выходной людей. На улице, так игриво и живо сверкающей, Саша неожиданно берет альфу сбоку под руку, укладывая подбородок на его плечо и мягко улыбаясь. Последняя сцена в магазине его умилила и немного опечалила. — Как насчет японской кухни? Мне так роллов захотелось, — спрашивает Москва, поворачивая к нему голову. — Значит, поедим роллов, — ласково соглашается Саша, а потом трепетно целует его в щеку, чем сильно удивляет. — Это что еще за поведение, Александр Петрович? — улыбается Миша. — Мне Вы такого не позволяли. — А вот такое настроение у меня сейчас, — говорит Петербург, крепче обхватывая руку. — Захотелось тебя поцеловать. — И все же глинтвейн был алкогольный, я прав? — Нет, не прав. — А чего глаза так сверкают? — снова заигрывает Миша. — Потому что ты рядом, — мурчит омега, ведя носом вдоль шеи. — Спасибо, что приехал, несмотря на загруженность. — Я был обязан приехать, заря моя, — он прижимает к себе Романова одной рукой, так же устраиваясь лицом ближе к сладко пахнущей железе, оставляя на ней короткий поцелуй. — Пойдем? — Да, — отстраняется Саша. — Но после ты все же немного поспишь. Хорошо, что в центре было полно достойных ресторанов в пешей доступности. Направляясь туда, Московский даже не догадывается, что подарок на Новый Год сегодня присмотрел не только он, но и ему.