Deus disponit

Резкая вспышка тёмной энергии застала Хуа Чена в Игорном Доме Города Призраков, где он находился желая хоть как то развеять скуку в ожидании своего мужа. Небесный Владыка, Его Высочество Се Лянь уже несколько дней отсутствовал решая важные вопросы в Царства Богов. Да и новый вознёсшийся Небожитель определённо заслуживал того, чтобы Наследный принц Саньлэ обратил на него свое внимание, пусть хозяин Города Призраков и не был доволен разлукой. Несмотря на всю ненависть и пренебрежение испытываемые Хуа Чэнджу к другим Богам, будучи тем кто контролирует значительную часть духов и призраков, проживающих в его владениях, он осознавал ту ответственность, что несёт его супруг как Небесный Император. И, похоже, как и у его Бога, прямо сейчас возникла ситуация требующая присутствия Хуа Чена. Инь Юй будучи достаточно опытным в понимании того, что может потребовался его господину прибыл незамедлительно, попутно собирая всю доступную информацию о произошедшем. - Господин, на окраине города, к востоку от Безумного Базара появился источник тёмной ци, неизвестного происхождения. Никто не пострадал, однако несколько зданий вокруг было разрушено, а духи встревожены - Посланник Убывающей Луны, судя по голосу и сам испытывал смятение - на месте всплеска появился некто, неизвестный в чёрной одежде, однако, судя по состоянию защитного барьера никакой массив не был задействован. Как и вообще какое либо заклинание. Чем больше говорил Инь Юй, тем более хмурым становилось лицо Искателя Цветов под Кровавым Дождём. Защита над Городом Призраков была установлена им лично, и он не знал ни одного существа способного не только взломать её, создавая массив перемещения без особого разрешения самого Хуа Чэнджу, но и сделать это так, чтобы защита вообще не была задета. Это превосходило все логические доводы. И заставило его поспешить на место произошедшего, чтобы лично засвидетельствовать почтение этому умельцу и, однозначно, смертнику. Подобный инцидент был угрозой как его авторитету, так и безопасности всех тех, кто находится под его опекой. И конечно безопасности для его гэгэ. Несмотря на то, что демон знал насколько был силён его Бог, он, Хуа Чен, не собирался создавать ситуацию которая могла бы хоть как то подвергнуть Его Высочество опасности. Только не снова. Но перед этим он обязательно должен выяснить как именно этот чужак это сделал. У нарушителя спокойствия не будет выбора и возможности отказаться, что Хуа Чен обеспечит лично. Оказавшись рядом с источником произошедшего Хуа Чэнджу увидел толпу призраков, явно заинтересованную чем-то находящимся перед ними. Настолько заинтересованные, что даже не сразу обратили внимание на появление своего повелителя, не смотря на его подавляющее присутствие и силу, рядом с которой они съёживались в страхе и благоговении. Однако вскоре они шустро начали расступаться, создавая живой коридор к его цели и открывая вид на то, что завладело вниманием обитателей города. Там, на земле, у одной из стен разрушенного здания и прислонившись к ней спиной сидел не мужчина, скорее юноша, почти что ребёнок, по виду едва ли прошедший церемонии Гуань Ли. Тёмные, спутанные волосы, обрамляющие его измождённое лицо, рассыпались по худым, костлявым плечам до самой земли, одежда была грязной и изорванной как будто сначала её вываляли в земле, а потом собаки рвали её на части зубами. Мальчишка сидел, широко распахнув свои большие изменчивые глаза, цвета расправленного серебра в которых можно было разглядеть странную борьбу между отчаянной паникой и мрачным смирением. Как будто бы он не знал напасть ему или сдаться. Он казался ужасно юным и выглядел достаточно жалко, чтобы создавать иллюзию уязвимой беззащитности, не представляющей угрозы. Но он был призраком. Призраком, источающим чуть ли не смехотворно чудовищное количество силы, для столь убогого зрелища, почти трогательной слабости. И Хуа Чен не тот кто стал бы обманываться внешним видом, так как знал, выглядеть можно как угодно. Он и сам мог легко принимать любой желаемый облик - от ребёнка до старца. Так что, вероятно, тот, хоть и выглядел мальчишкой, или действительно умер в таком возрасте - на самом деле был гораздо, гораздо старше. Однако едва ли старше самого Градоначальника - того кто прожил уже больше восьмисот лет, и обмануть Хуа Чена таким ничтожным трюком у чужака не выйдет. Единственное, что оставалось не ясным - почему призрак даже не попытался скрыть свою силу, чтобы вся эта игра выглядела хоть сколько ни будь правдоподобно, но, в любом случае, скоро он обязательно выяснит это, как и все остальные обстоятельства появления названного гостя в его владениях. Легко разогнав любопытствующую топу уродливых призраков, чутко ощущающую желания господина, Хуа Чен подошёл к оборванцу, столь нагло посмевшему вломиться на его территорию. Тот впился в него взглядом сразу, как только увидел, вероятно почувствовав силу Градоначальника, осознавая, кто представляет для него наибольшую опасность, однако, это не помешало заметить облегчение, мелькнувшее в глазах мальчишки, с уходом злобных духов до этого окружающих его. - Надеюсь ты доволен оказанной тебе честью, я лично пришёл поприветствовать столь непочтительного гостя, заявившегося в мой дом без приглашения - в голосе Непревзойдённого демона хоть и звучала неприкрытая насмешка, сквозило раздражение - Кто ты и как сюда попал? Лицо юного на вид призрака застыло в тревожной растерянности. Как будто он не знал, что сказать и как будто вопрос настолько обескуражил его, что призрак просто разучился говорить. К счастью это было не так, однако, его жалкая попытка ответить, не делала ситуацию не лучше, не понятней. - Я... Кажется я мёртв? Да. Мёртв. Окончательно. Это хорошо. И я тут... В Диюйе. А печать разрушена, потому, что я её разрушил, потому что я хоть что-то сделал правильно - совершенно несвязанный поток слов, был произнесён тихим, надорванным голосом, человека который явно испытывает трудности говорить. С нотками почти безумной обречённости, смирения и облегчения. Его плечи расслабились, как у куклы, которой внезапно отрезали все нитки. Хуа Чен по мимо раздражения, начал испытывать недоумение, пытаясь понять о чем говорит этот чудак, однако призрак в виде мальчишки не остановился на достигнутом и продолжил говорить все более странные и бессмысленные вещи. - Теперь когда я попал в Диюй я должен заплатить. Это моя вина и, конечно же, все не может закончится так просто, потому что мои грехи невозможно искупить простой смертью - чем больше он говорил тем больше отчаянного смирения, боли и мрачной безысходности отражалось в его голосе. Похоже чужак был не в себе и пытаться добиться ответов от него прямо сейчас не имело никакого смысла. - Инь Юй, запри его в темницу, со сдерживающими оковами и оставь кого ни будь следить. И попытайся выяснить хоть какую то информацию. Посланник Убывающей Луны тут же появился рядом. - Как прикажите Хуа Чэнджу - Его помощник обхватил предплечье названного гостя и исчез. Градоначальник внутри кипел недовольством, однако, надеялся, что немного времени в одиночестве, поможет ему прийти в себя. Потому что вместо так необходимых ответов, Хуа Чен слышал лишь несвязанный бред сумасшедшего. Оставалось лишь полагаться на Инь Юя и его способности, чтобы получить хоть какую то информацию. Призрак был силён. Даже слишком для того, о ком не слышал Искатель Цветов Под Кровавым Дождём, проживший восемьсот лет. Слабея самого Хуа Чена и наверное немного слабее Хэ Сюаня, но гораздо сильнее того же Ци Жуна или любого другого рядового демона. Его вполне можно было бы причислить к Непревзойдённым, однако он не слышал о еще каких либо демонах вышедших из Медной Печи и оставшихся на данный момент в живых по мимо Червовода. Хуа Чен уверен, что этот призрак, не один из тех кто стал Непревзойдённым после него самого. Только если... Если он не стал демоном ещё до Хуа Чена. Что само по себе звучит безумно. Однако получение такой силы без участие Печи звучит еще более безумно и невероятно, и хозяин Призрачного Города действительно не знает в чем заключается правда. И существуют ли еще более безумные варианты? Инь Юй вернулся через пару часов, застав своего господина в кабинете. - Он не сопротивлялся, не пытался вырваться и почти все время молчал. На мои вопросы не реагировал, и у меня появилось впечатление, что вообще не осознает ни что происходит, ни где он находится. Единственное что заставило его хоть как-то реагировать, когда я забрал флейту, что он все время держал в руках - на стол, перед Хуа Ченом, легла чёрная дицзы. С виду предмет был достаточно обычным, не считая странных символов вырезанных на ней и какой то надписи. К одному краю была прикреплена подвеска из нефрита с красной кисточкой. - Он начал молить, чтобы её вернули, впав в панику и все так же не отвечая на другие вопросы. Хоть странная вещица и выглядела обычной, она источала сильную ауру, так что сразу стало понятно, что это не просто вещь, а духовное оружие, при чем очень мощное и одновременно проклятый предмет, как Жое, лента Его Высочества. Непревзойдённый демон взял флейту в руки и направил в неё свою энергию, но почти сразу вернул на место, едва подавив желание не швырнуть в сторону. Это была не просто флейта. Не просто духовное оружие. В ней заключалась душа своего владельца. Как если бы это был его... Прах. Самая большая слабость любого демона - его прах, уничтожение которого полностью разрушает душу, без возможности восстановится и тем более снова войти в цикл реинкарнации. Обладание чем то подобным способно лишить самой возможности на сопротивление. И эта слабость находится прямо в руках Хуа Чена. Поместить остаток своей души в духовное оружие звучало как что-то действительно безумное и безрассудное. То, что может погубить тебя, находится настолько на виду, в предмете, который попытаются забрать в первую очередь в любой схватке. Если оппонент сможет получить доступ к оружию, если просто окажется достаточно ловким, то орудие обернётся против своего владельца, став его же погибелью. Не разу за всю свою жизнь Хуа Чен не сталкивался с такой самоуверенностью. И глупостью, прямое доказательство которой сейчас находится прямо перед ним. Непревзойдённый демон должен был успокоится получив преимущество над тем, кто так вероломно вломился в его владения, представлял опасность, однако чувствовал лишь... растерянность. Все это было так странно, так неправильно и он действительно не понимал происходящее. А еще коснувшись чужой души, Хуа Чен почувствовал настолько искреннее, непобедимое горе, вину, и сводящую с ума безнадёжность, что от неожиданности просто не в силах был удержать флейту в руках. Он давно не испытывал таких чувств, подавляющих, оглушающих, заставляющих даже не тонуть, а вязнуть, как в болоте, из которого уже не выбраться. Хотелось отмыться. Хотелось больше никогда не прикасаться к этому предмету, но Хуа Чэнджу аккуратно поднял её вновь, больше не пытаясь затронуть душу заключённую в ней. На дицзы был вырезан ряд рун - для контроля, подавления, сдерживания, но так же присутствовали такие, предназначение которых он не понимал. «Ченцин» - имя для духовного оружия было выведено разборчивыми, красивыми иероглифами. И, как, в прочем, и всё касающееся странного призрака, было ему не знакомо. - Никто его не знает, все присутствующие на месте произошедшего говорят, что никогда не видели этого демона, по отчётам, в мире смертных ни происходило ничего необычного. Пока не будет известно хотя бы имя, дальнейшее расследование просто невозможно. Что ж, они обязательно разберутся с этим. Завтра, когда их пленник хоть немного придёт в себя. Тем более теперь, когда в руках Хуа Чена его самая большая слабость. Но следующий день не принёс Градоначальнику ничего кроме головной боли и осознания того, что этот призрак - сумасшедший. Заходя в мрачную камеру он увидел знакомую худую фигуру, сидящую облакотвшись о стену, его поза мало чем отличалась от той, что Хуа Чен увидел при первой встрече. Он поднял голову и посмотрел на вошедших. В нем не было видно ни гнева, ни агрессии, ни сопротивления. Он должен был осознавать, что его существование находится в рука у Искателя Цветов под Кровавым Дождём, но ни грамма недовольства не мелькнуло в изменчивых, серебристых глазах. Либо оно было скрыто достаточно хорошо. - Итак, теперь когда Ченцин у меня, надеюсь ты будешь более сговорчивым и наконец скажешь, кто ты, как проник сквозь барьер и какие цели преследуешь - резким, не терпящим возражения, голосом проговорил Хуа Чен. - Я Вэй Усянь, Илин Лаоцзу и я... Я просто оказался здесь после... Я разрушил печать Инь Хуфу и просто оказался здесь, в Диюйе, среди мёртвых...- голос был неуверенным и тихим, безжизненным, но достаточно отчётливым, чтобы слышать то о чем он говорит в тишине камеры. Хуа Чэнджу проигнорировал этот бред про Диюй и сконцентрировался на том, что слышал еще в прошлый раз. - Печать Инь Хуфу? В глазах чужака появилось понимание. Но он был безумцем, потому что в его словах было мало смысла. - Я знаю, что не должен был создавать этот артефакт и полностью признаю вину за содеянное. Стигийская Тигриная Печать это не то, что должно существовать в мире, все произошедшее - полностью на моей совести. Я был слишком самонадеян, думая, что смогу удержать контроль - Хуа Чен не понимал. Что черт возьми вообще несёт это призрак? У него не было контекста, для того чтобы понять для чего он вообще все это говорит. И он чувствовал, что попытка понять лишь добавит ему хлопот, хоть призрак и говорил нормально, не был агрессивным, не кричал, вероятнее всего он был умалишённым. Может быть изобретателем который сошёл с ума проводя какие то опыты. В любом случае он не хотел разбираться в этом. Сейчас, когда его прах был в руках Хуа Чена, он не представлял такую серьёзную опасность. - Инь Юй, разберись с этим. - Да, Хуа Чэнджу