The Soul of Amber

Хаким. — Соул! Он снова ввихривается в мою жизнь, проявляется в комнате бесшумно, как призрак, в янтаре глаз плещется радость и жажда. Мы так давно не виделись! Я еле удерживаю себя от движения навстречу. Кир замирает на полуслове и полушаге. Он становится похож на тигра, замершего при виде опасности, но продолжающего бешено бить хвостом. На столике между нами лежит раскрытая папка. Тогда, на острове, я оказался слаб и болен. Отдался чувствам и ощущениям. Но время идёт. Вернувшись в отдел, к работе, я поднял все связи, чтобы выяснить всё и ещё чуть-чуть о том, кто же этот человек, ставший моим наваждением. Подобраться было нелегко. Информация хранилась под отдельным грифом. Он никогда у нас не работал, хотя постоянно помогал — деньгами, оружием, людьми и информацией. По всем документам на том острове его вообще никогда не было. И его никогда так не звали. — Соул. — голос напряжён и не скрывает угрозы. Мне? Я смотрю ему в глаза. Мне нечего скрывать и есть, чего добиваться. Мне нужна правда. От него. Сейчас. — Кто ты, Кир? Кто ты? Молчание между нами становится осязаемым. Через несколько секунд я понимаю, что смотрю на совершенно незнакомого мне человека. Он стал выше, как если бы перестал горбиться и расправил плечи. В почти царственной осанке проступает надменная властность, которую выдают только при рождении. Расстояние между нами не изменилось ни на йоту, но мы с незнакомцем будто оказались за сотню километров друг от друга. И я впервые вижу что-то, помимо янтаря глаз. Тёмная от загара (и не только) кожа. Короткий ёжик прямых черных волос, щедро разбавленных сединой. Красивый, с лёгкой восточной горбинкой и крупными породистыми ноздрями нос, не знавший переломов. Выцветшие от солнца разлетевшиеся брови под двумя поперечными линиями на лбу. Строчки «гусиных лапок», разбегающиеся от глубоких, часто прищуренных глаз, таящих в себе почти усмешку, почти издёвку… Чёткий волевой подбородок, тяжёлые носогубные складки, выдающие жёсткость до жестокости. Плотно сжатые сейчас, но всё равно чувственные, почти порочные, губы. Не скажешь, что ему всего 38, этому крепко сбитому, выносливому мужчине, который лишь на несколько сантиметров меня ниже (никогда я не замечал этого!) и почти на 20 кг легче. Я видел даже отсюда скупые данные из досье: Алжирец. Капитан третьего ранга в отставке. Морская контрразведка. Консультант по безопасности морских перевозок. Выжил в покушении на убийство, в котором его сестра и зять погибли. Знает полезные не конвенциональные методы ведения боя. В молодости был в партизанах (по слухам), возможно, именно там всему и научился. И ещё. Он — миллионер. По слухам, опять же. Ага. Тот, кого я знал и видел до этого дня, был откровенным психом-адреналинщиком, но выглядел, будто родился в казарме и там провёл всю жизнь. А если подумать? Белая рубашка, коричневая кожаная куртка. Тяжелый ремень с резной пряжкой. Отличное оружие, сделанное на заказ. Прекрасные манеры, что меня даже позабавило, когда мы забрели в ресторанчик и оказались случайными гостями на чьей-то свадьбе. Неказистые внешне, но удивительно мощные и быстрые автомобили. Превосходное владение несколькими языками, и это кроме своего, который мне очень нравился, особенно, когда он вылизывал меня… там… Так. Не сейчас. Чёрт! Как он понял, о чем я подумал? Взгляд напротив потяжелел еще больше, если это было возможно. Короткий резкий вдох. Остановленный на старте полужест, такой привычный — он явно потянулся подхватить пальцами мою прядь… как всегда. Как потянулся бы ещё сегодня утром. До. Папка улетает на пол, расцветив мягкий шёлк ковра фотографиями и выписками. — Соул. Н-да, его милым голосом сейчас можно спокойно резать бисквит — ни одной крошки не упадет. — Соул! Ты все здесь прочитал, что еще ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Его ощутимо колотит, от сдерживаемого бешенства? Ух, какой я молодец, так завести — суметь надо. А правда — чего именно я от него хочу? Чего жду сейчас? Мне 35, я пережил нескольких хороших людей и многих менее удачливых коллег. Давно потерял родителей. Выбесил одну прекрасную женщину, любившую меня настолько, чтоб стать моей женой и потом так же искренне возненавидевшую, до немедленного развода, когда я отказался уйти со службы после очередного ранения. Исковеркал жизнь другой, не любящей меня, но, казалось, искренне мною любимой. Оказалось, что показалось. У меня нет никого рядом. Никого за спиной. Кроме него? Поднимаю взгляд, ощущая пальцами фантомное тепло его кожи, задерживаюсь на злом биении жилки на виске. Ну, давай поговорим, Кир. — Может, начнём с самого начала? Познакомимся? Моё имя ты знаешь. — я жесток. — Моё имя там тоже написано. — что ж, он хорошо держится. Чтоб тебя, сукин ты сын! — Да, и там написано — Хаким! -его бешенство перетекает в мои вены, я готов ударить. — Если быть точным — Хаким Эччеби. — неожиданно равнодушно отбивает подачу тот, кого несколько месяцев я звал Киром, подаваясь всем телом к его рукам и бесстыдно открываясь, быть может впервые в жизни — полностью и до дна. Мы не дрались с ним всерьёз, ни разу. Моё превосходство в росте и весе, мой опыт — ничего не значили бы в этой схватке. Я отлично помнил, как меня выдернули за шкирку из-под пуль там, у ветхого сарайчика. И потом, когда я поплыл от лихорадки — он развернул меня к себе одним движением и остановил почти без усилий. Это ведь он меня оттуда и вытащил, с острова. Выкупил? — впервые пришла в голову шальная мысль. И всё стало в разы хуже. Не знаю, что он увидел в моих глазах в эту минуту, что подумал, о чем догадался. Но моё личное проклятие легко отвернулось от меня и бесшумно исчезло из комнаты, дома и моей жизни. Навсегда.