Гипнагогический соблазн

      День в Палантасской башне по обыкновению начался рано и длиться собирался долго, отнимая время у самой ночи. Но обоих магов это ничуть не заботило и даже устраивало. Уже практически неделю они не выбирались из лаборатории, и только Даламар вспоминал о том, что учителю и ему самому иногда требуется поддерживать силы едой и сном. Рейстлина это не заботило совершенно, но искусный ученик уже нашёл несколько способов уговаривать шалафи изредка делать перерывы на сон хотя бы за рабочим местом, чтобы тот мог не отвлекать на такие безделицы своё внимание.       Сам же Рейстлин был занят куда более сложными задачами - хотя те, кто знал его, не согласились бы с тем, что уговорить его не морить себя голодом или бессонницей - это просто. И то, что он привлёк к своим изысканиям ученика, говорило не только о наконец заслуженном прощении за шпионаж, но и о крайней интересности намечающейся череды экспериментов. Всё же пытливость Даламара немного подкупала Рейстлина, что он за собой замечал, и благосклонно позволял ученику совать нос в некоторые свои дела, которые бы не хотелось показывать никому иному, кто бы не смог по достоинству оценить их.       Однако, когда полмесяца назад они стояли у входа в небольшую подвальную комнату, Даламар едва не разочаровался. Запертый в каменной келье мужчина неопределённого возраста был безумен настолько давно, что не нашлось ни одного человека, кто знал бы его ещё в добром душевном здравии. Причиной этому был обычнейший, как показалось Даламару, ментальный паразит. Со своего плана реальности они выбирались крайне редко, однако полезного применения им маги так и не нашли, и уделяли внимание лишь в том случае, если их крайне настойчиво донимали с просьбами помочь местному сумасшедшему. В остальном же народные средства против расстройств ума в виде запирания или изгнания несчастного оказывались единственно верными, ведь тогда паразиту, дожравшему разум носителя, становилось некуда переселяться и он вскоре погибал, если не находил пути в свой мир. От того сильнее стало удивление эльфа, когда он понял, что шалафи, презентуя ему это жалкое существо, выказывал явные признаки гордости. Однако, выслушав учителя, Даламар проникся его удовольствием.       Ещё несколько лет назад Рейстлину во время странствий довелось столкнуться с историей о заразном безумии, которая тогда его только позабавила. Местные сумасшедшие в одной деревне приходили умирать на пороге дома соседей, после чего кто-то в этом доме вскоре и сам сходил с ума. Занявшись после этой историей из скуки и непогасших до конца амбиций врачевателя, Рейстлин быстро выявил причину и уже хотел было забросить эту загадку, оказавшуюся на деле лишь скучным разочарованием, если бы не услышанные от заражённого слова, брошенные будто в лицо одному из жрецов Короля-Жреца Истара. Словно что-то, давно поглощённое этим паразитом, иногда прорывалось в словах погибающего человека.       След этих заражений терялся и находился через поколения, несколько раз пересекая Ансалон, уходя всё дальше в прошлое. Однако и первые записи после Катаклизма уже говорили о давности этого явления, из чего выходило, что пришёл этот паразит в мир уже очень и очень давно. Его примитивная методика передачи заражения новому носителю оказалась на удивление действенной, а само существо, зародившись в пространстве без времени, не имело ограничений на существование при наличии носителя. И от того изловить его, чтобы попытаться выудить то, что он успел поглотить из чужих умов, оказалось тем, что Рейстлин собирался предложить ученику.       Никто ранее в магическом сообществе не пытался использовать паразитов в качестве хранилища информации, ведь мало какому здравому человеку это пришло бы в голову. От того разработать клетку, в которой бы тварь могла существовать без носителя; заклинание, которое бы помогло раскрутить полотно обрывков чужих разумов на отдельные нити воспоминаний; среду, в которой их можно было бы хранить, и способ, как их заполучить - Рейстлину и Даламару предстояло самостоятельно. Даже с заклинанием, изгонявшим тварь из разума, была проблема, ведь оно было настолько грубым, что паразит часто умирал ещё в процессе извлечения, от чего Рейстлин тоже хотел его обезопасить. Если бы это было возможно, тёмный маг постарался бы справиться собственными силами, но причина и проблема были двумя сторонами одной медали - слишком сложной была задача. Без помощи ученика справиться просто не вышло бы физически, отчего заниматься обучением магическим клеткам для духов и прочей нечисти пришлось в ускоренном формате.       - Даламар, выправь сеть заклинания, ты не в реальную реку её будешь закидывать. - Вот и сейчас, гневное шипение шалафи достигло ушей Даламара прямо перед тем, как руку обожгло лёгким разрядом электричества. - Подними выше и отклони на десять градусов вправо.       Сдержав тихий звук боли, тёмный эльф послушно исполнил требуемое - действительно, стало лучше, даже как будто меньше магии потребовалось на поддержание "сети", которая должна была окутать паразита перед поимкой. Подпитывать её нужно было несколько дней, и с каждым становилось всё труднее - новые и новые слова на аркане пополняли книгу заклинаний Даламара, а вместе с ними новыми плетениями обрастало заклинание.       - Постарайся сделать так, чтобы защитная система не сработала сейчас на тебя или мне в спину, пока я попробую добавить пару рун на клетку. Может быть, получится соединить её с сетью для простоты вытягивания паразита. - Задумчиво протянул Рейстлин, явно больше озабоченный своей идеей. - Держи магический поток ровно, ты не фантом, чтобы пытаться порвать сеть. - Чуть придя в себя, добавил он и строго взглянул на ученика, проверяя, понял ли тот.       Даламар был в полной мере уверен в том, что это простое указание он понял, и Рейстлин, похоже, был того же мнения. Отвернувшись от ученика, маг склонился над наброском клетки и погрузился в работу. Даламар же то и дело поглядывал на шалафи, стараясь угадать по шелестящему шёпоту и быстрым движениям пальцев, что именно Рейстлин делал. Конечно, он бы обязательно рассказал после, когда был бы уверен в том, что всё получилось, но разве не ради того, чтобы видеть величайшего мага современности непосредственно за работой, Даламар пошёл к нему в ученики?       Помня про все наставления учителя, Даламар то и дело поправлял уползающую в сторону сеть и следил за тем, как магическая энергия течёт через его пальцы. Но уследить и за сетью, и за Рейстлином одновременно, оказалось сложно. Эльф не заметил, как после очередной корректировки некоторые нити так и остались болтаться под неверным углом, опасно приближаясь к тем, которые уже заняли верное положение. О том, что с сетью что-то не так, Даламар понял слишком поздно, когда помещение лаборатории огласилось оглушительным треском.       Задев само себя, незаконченное заклинание цепной реакцией спровоцировало несколько маленьких вспомогательных, развешанных поверх основного, должных стрекать паразита каждый раз, как он пытался бы вырваться. Сейчас же, нестабилизированная до конца сеть моментально выплеснула закачанную в неё энергию. Неконтролируемое более заклинание заметалось между стенами.       - Простите, шалафи, я сейчас всё исправлю! - Пискнул было испуганный последствиями своей невнимательности эльф, но ничего исправить у него не вышло - слишком много сил уже было влито в заклинание. Вместо помощи Даламару пришлось закрыться щитом, когда взбесившаяся магия попыталась атаковать его самого, едва не задев магическими плетениями, отчего по комнате заметались вспышки чистой энергии, бьющиеся по стенам, столам и потолку. И так же резко сеть исчезла, как и вспыхнула - то Рейстлин, гневно сверля Даламара взглядом, уничтожил испорченное заклинание. Единственное доказательство их многодневной работы.       - Ученик. - Тяжёлый тон заставил сжаться и опустить щит, хотя его очень сильно хотелось поднять обратно, чтобы защититься от пронзающего взгляда песочных часов. - Я тебя даже не убью быстро. Я превращу тебя в кузнечика и живьём сожру, ты меня понял?       Гневный рык, необычайно громкий для обычно тихого и шелестящего голоса, прокатился по разгромленной лаборатории, пока Даламара медленно начинало потряхивать от ужаса. И спокойствия не прибавлял медленно надвигающийся на него шалафи, такой же неотвратимый и холодный, как ступени Палантасской башни высшего волшебства. Услышать от Рейстлина настолько неприкрытые угрозы, сказанные таким тоном, от которого хотелось заживо закопаться под землю, куда там его обычному язвительному шёпоту - это надо было постараться. Все труды последних недель работы пошли прахом.       - Из-за тебя, глупое создание. - Заметил Рейстлин. Кажется, что-то Даламар сказал вслух. - Как я могу доверить тебе серьёзные вещи, если ты даже удержать визуальное заклинание на одном месте не можешь? Или для тебя слишком сложно всё, что превышает заучивание слов на аркане, ученик?!       Слова лились на голову ядом, но Даламар старался с честью выдержать гнев учителя. Покажи он слабость, и ярость Рейстлина дополнилась бы разочарованием в жалком отпрыске Сильванести, на которого он потратил столько месяцев своего времени. Но и показывать наглость было бы смерти подобно. Даламару оставалось лишь надеяться, что он не совершит роковой ошибки хотя бы сейчас.       - Я всего лишь хотел запомнить для себя, как вы вводите новые элементы в структуру заклинания, не разбирая его для этого полностью. Вы мне ещё не объясняли этого, и мне подумалось, что если я попытаюсь освоить это, то смогу ускорить свою работу…       - Конечно, как же я сам не догадался так сделать? – Язвительно спросил Рейстлин. – Твой учитель совершенно точно подумал об этом меньше тебя и просто не представляет, как бы нас ускорили бесконечные перепроверки каждого заклинания, которое создавал ты, потому что плести магию так, как я, нужно тренироваться не один год, и начинать со сложных систем должны те, кто ну очень торопится окунуться в Реку душ!       На этот раз Даламар промолчал.       Шалафи был прав, достойного объяснения своим действиям, кроме любопытства и самонадеянности, эльф не находил, а оправдываться более не хотел. Щит окончательно развеялся между ними, на что Рейстлин только презрительно скривился.       - Мне не нужны твои извинения, и без тебя знаю, насколько ты виноват. – Отмахнулся он, как только Даламар открыл рот. – Я хочу успеть закончить с подготовкой до того, как наш фантом доест остатки разума у своего носителя. Совершенно нет желания тащить в башню кого-то ещё, чтобы эта тварь не умерла раньше времени. Так что жду от тебя того, чтобы до завтра ты перенёс всё наше уцелевшее оборудование в большой зал и подготовил его к работе. Если решишь, что сможешь что-то починить – ставь отдельно. Целое чисть и отмывай, чтобы было готово к использованию.       От этого замечания обиженно шевельнулась в душе гордость. Действительно ли Рейстлин не доверял ему теперь настолько, что собирался перепроверять даже простейшие действия, или просто издевался – больно было одинаково. Но Даламар снова послушно кивнул.       Проходя мимо своего стола, Рейстлин с сожалением взглянул на остатки клетки и догорающие клочки заметок. Конечно, все из них он переносил в свои книги, но те, что пришли в голову сегодня, ещё не успели осесть на пергаменте и теперь были уничтожены. Тонкие губы сжались ещё плотнее, и магические нити полыхнули, ослепляя Даламара. Проморгавшись, он увидел лишь то, как Рейстлин, разом поникнув, уходит прочь, тяжело опираясь на посох. Все эти недели работы он брал в долг у своего здоровья, и вспышка ярости напомнила об этом слишком рано.

***

      - Бесполезный.       - Идиот.       - С кривыми.       - Руками.       Зло шипя, Даламар оттирал от целого, но закопчённого магическим выбросом перегонного куба для зелий куски пепла. Всё-таки энергия в магии была очень даже ощутимой, когда переставала держаться на кончиках пальцев или хотя бы словах аркана. Лабораторию будто ураганом разгромило от такого: стены были местами выжжены, часть вещей рассыпалась из-за неправильно связанной энергии в уже не существующей сети заклинаний, а оборудование... Хорошо, что хотя бы заменить некоторое было можно. Но это ничуть не умаляло его стоимости - один куб из тончайшего опалового стекла, которое было просто физически не достать нигде, кроме как у некоторых отдельных гномьих поселений, раскололся на части. Благо, второй остался цел, иначе Даламар бы так легко не отделался.       Внутри поднялась волна злости на самого себя, и тёмный эльф поспешил отставить аппарат. Не хватало разбить ещё и его. Нет, он знал, что для своего возраста и положения изгнанника вполне искусен в магии. Конклав не то, чтобы считал его вторым таким юным дарованием, как его учитель, но всё-таки признавал, что для своего возраста Даламар чему-то да обучился. Обычные люди и вовсе могли бы считать его сильным и внушающим страх магом, и по их меркам так оно и было. Да что там говорить, сам Рейстлин Маджере взял его в ученики - тот, кто утверждал, что никакие лишние рты и уши ему в башне не нужны, тот, кто не спустил ему шкуру за предательство на месте в первый же день, а всего-то преподал небольшой урок преданности. Хотя имел полное право убить. Но всего этого было недостаточно. Даламар видел, как недостижим тот идеал, на который нужно было равняться. У него были многие годы эльфийской жизни, молодость и выносливость, а он даже не приблизился к этой вершине знаний, куда давно поднялся его шалафи, достигнув за несколько лет того, что достигалось трудом целой человеческой жизни.       А иногда и больше.       Вздохнув, Даламар снова взялся за тряпку. Сильно тереть куб было нельзя во избежание царапин, но работы было ещё по самые его длинные уши. Лучше бы ему их оборвали, чем оставили сидеть в осколках того, что он натворил. По спине пробежала невольная дрожь. Шалафи умел быть жутким, если того хотел, но сегодня он сделал это, даже не стараясь. Одной лишь злости этого хрупкого человека было достаточно, чтобы Даламар сидел с напряжённой спиной, боясь, что сейчас откроется дверь, и он услышит шаги учителя, передумавшего насчёт наказания. Конечно, Рейстлин не был серьёзен насчёт слов про кузнечика, но само знание, что чисто теоретически маг мог бы так сделать, учитывая его навыки, пугало. В реальности нельзя было превратить кого-то в насекомое, но вот достаточно уменьшить, чтобы навредить жертве стало проще - на самом деле да.       Ещё и вторая часть угрозы... В подобные моменты даже Даламар, прекрасно ознакомленный с предвзятостью по отношению как в целом к магам, так и к конкретно тёмным, и даже лично к себе, понимал, почему многие знавшие Рейстлина называли его жестоким и бессердечным. Даламар гораздо легче других эльфов, покинувших Сильванести и Квалинести, смирился и даже прижился с тем, что все остальные расы едят мясо животных, но даже его накрывало волной неприятных кусачих мурашек от этих слов. Съесть кого-то равного тебе - хотя в полной мере никто не был Рейстлину равным - ещё и столь жестоко, чтобы он это чувствовал... Больше Даламар холодел лишь от того, как легко угроза сорвалась с губ шалафи. Будто тот вовсе и не задумывался над ней, что могло означать либо то, что это уже приходило ему в голову, либо то, что его разум действительно был сильно извращён, и потрать он хоть на секунду больше времени на размышления, его фантазия бы родила нечто куда более жуткое...       Даламар обнаружил себя, стискивающим в руках железную щётку над закоптившимися инструментами. Вместо того чтобы начать оттирать их, он уже несколько минут сверлил кучу хлама взглядом, при этом совершенно не соображая, что он видит перед собой. Будто и так у него было мало дел, а он себе здесь отдых устраивает - разозлился эльф на себя. Шалафи мог говорить ему что угодно и обходиться не одними только угрозами, если бы посчитал нужным, и не дело ученика судить его за это или цепляться к словам. Его дело - выполнять свою работу так, чтобы Рейстлину не приходилось жалеть, что он взял к себе эльфийского недоучку!       Последние слова, кажется, ученик выкрикнул так, что между стен лаборатории заметалось эхо его голоса. Вместо того чтобы успокоиться и полноценно заняться уборкой, Даламар уходил всё глубже в дебри своих переживаний. Вздохнув, он снова взялся за работу. Ему предстоял очень долгий день и не менее долгий вечер в окружении грязи, копоти и испорченных инструментов.