Под лапкой королевы

      В комнате Барда Свиночки царило мягкое утреннее спокойствие: лучи солнца осторожно скользили по полированному полу. Воздух был наполнен запахом лаванды, мятного мыла и едва ощутимого грядущего волнения. Свиночка сидела на краю широкой, кружевной постели с высоким изголовьем и медленно расчёсывала свою роскошную шёрстку.       Внезапно тишину нарушил лёгкий шелест крыльев и еле слышный удар о стекло. Свиночка вздрогнула, повернулась и увидела, как в раскрытое окно влетела голубка. Её оперение отливало серебром и небесной лазурью, словно она вынырнула из самого рассвета. Птица мягко опустилась на резной подоконник.       — О, вестница утренних чудес… — пробормотала Свиночка, с нежностью погладив голубку по спинке. На тонкой лапке был привязан аккуратный, запечатанный свиток. С любопытством Свиночка взяла и развернула письмо.       «Приветствую вас, Лоретта (ныне известная под псевдонимом «Свиночка») из Лавангура, ныне живущая в Изумрудограде! Меня зовут Йонус Светлоклык, я глава Коллегии Бардов Лессии! Имею честь пригласить вас на великое Шоу Талантов, которое состоится в Лосебурге по адресу: Копытная улица, д. 50.       Вы можете взять с собой спутника при желании. Мы предоставим вам бесплатное проживание в гостинице «Уютная Норка».       Шоу начнётся ровно через неделю. Мы с нетерпением ждём вашего ответа и появления.

С песней и светом —      

      Йонус Светлоклык»      

      Глаза Свиночки округлились, зрачки расширились как будто ей предложили роль в опере всей её жизни. Она с трудом удержалась от крика восторга, покрыв рот лапками.       — Меня… Меня пригласили… — выдохнула она, словно боясь потревожить чудо.       Тут же, дрожа от переполнявшего вдохновения, она схватила перо и начала писать ответ, а после свернула его, перевязала лентой и снова закрепила на лапке голубки. Прежде чем отпустить её в небо, Свиночка щедро насыпала на подоконник пшена, чтобы голубка перед полётом покушала и немного отдохнула.

***

      Рынок Изумрудограда гудел и переливался голосами, словно огромный музыкальный инструмент, на котором судьба играла очередную увертюру. Воздух был наполнен ароматами жареных каштанов, лепестков лавандовых роз и лёгким холодком весеннего утра. Бард Свиночка стояла среди рядов, украшенных пёстрыми тканями и шелестящими лентами.       Её взор скользил по лавкам, по развешанным платьям: от строгих, графитовых, до вызывающе-розовых, с перьями и пайетками.       — Может, красное? — раздался вкрадчивый голос торговки. Бэлла Мягкошёрстка, торговец и «знаток» высокой моды, ловко вынула с вешалки ярко-алое платье, расшитое золотыми нитями. — Все будут смотреть только на тебя… И завидовать, ах!       Свиночка взяла платье, приложила к себе, покрутилась на каблучках перед старым овальным зеркалом.       — Я ж не шут какой-нибудь! — фыркнула она, недовольно сморщив носик.       И, что уж скрывать, её взгляд с тоской зацепился за ценник, который коварно свисал с шелкового рукава, как приговор. Цифры были устрашающе огромными во всех смыслах.       Она глубоко вздохнула, провела лапкой по другим тканям, пересчитала про себя кавионы и… Вдруг заметила нечто особенное. Среди прочих платьев, почти спрятанное в тени задней стойки, висело оно — зелёное, сдержанное на первый взгляд, но с переливом. При движении ткань играла огоньками — крошечные блёстки, будто росинки, вплетённые в структуру материи, вспыхивали и затухали, как звёзды на весеннем небосводе.       Свиночка ахнула.       — Вот это беру! — воскликнула она с такой решимостью, что Бэлла только удивлённо моргнула.       Торговка мигом принялась предлагать украшения: шляпку с цветком, серьги из перламутровых раковинок, лёгкий пояс с кисточками из шёлка. Свиночка, чувствуя, как внутри неё расцветает уверенность, кивала — всё в дело, всё в образ.       После покупок она направилась домой. Там Свиночка отмыла свою лютню от пыли, проверила струны. А затем стала собирать дорожную сумку. И вот, когда всё было готово, в воздухе повис главный вопрос: кого же она возьмёт с собой в Лосебург? Ответ был, кажется, очевиден.

***

      Бард Свиночка сидела на резной лавке в тени цветущего шиповника, покусывая морковку. Солнце лениво катилось по небу, и его лучи вырисовывали на её пушистой мордочке узоры раздражения и обиды.       — Всё пропало, — пробормотала она с набитым ртом. — И почему всё самое важное всегда приходится делать одной?       В голове мелькали знакомые образы, один за другим:       Брат Блинчик? Был занят тем, что уже в какой раз освящал местный колодец. Будто до этого было кому-то дело.       Брат Оладушек? Тоже нет, иначе кроме как про апостолов Свиночка вообще ничего не сможет рассказать на шоу.       Рыцарь Норка была на задании, выискивая кого-то или что-то в лесу.       Лекарь Лось? Тот вообще с головой ушёл в свои пациентские бинты и травяные отвары. Шоу талантов? Не место для раскидистого и степенного целителя.       Свиночка недовольно вздохнула, бросив недогрызенную морковку в куст.       — Да что же это за напасть такая! — воскликнула она, вскинув лапки к небу. — Ушастик бы точно поехал со мной!       — Поехал куда? — раздался вдруг неподалёку голос, ленивый и слегка шипящий.       Она вздрогнула. Из-за кустов, обвешанный пучками свежесорванной мяты, лаванды и чего-то подозрительно светящегося, вышел Кудесник Кабак. Его разноцветная шкура пестрела, как палитра художника, усы были торжественно взъерошены, а глаза искрились любопытством.       — Меня пригласили в Лессию… На шоу талантов, — сдержанно, но гордо произнесла она. Губы её дрогнули в довольной улыбке. — Но я не могу найти спутника. Все куда-то разбежались. Никому, кроме меня, не интересна великая сцена!       Кабак замер. Пучки трав выпали из его лап, словно сама магия уступила место внезапному озарению. Он сделал шаг вперёд и провёл лапкой по усам.       — Ну… Я вроде бы ничем не занят, — протянул он. — И, если хочешь, могу поехать с тобой. Разделить путь, так сказать.       Свиночка уставилась на него с удивлением. Кабак и с ней?       — Кабак… и что ты будешь делать на моём шоу? Кудесничать?       — Я могу сделать твоё выступление… Феноменальным, — сказал он и раскинул лапки в сторону. — Представь: ты поёшь а за тобой вьются искры, вспыхивают фонтаны света, взмывают в небо музыкальные драконы, танцуют огненные силуэты! Заклятия и мелодии переплетаются! Магия и музыка! Мы заставим зал затаить дыхание. Пусть вся Лессия захлебнётся от зависти!       И в тот самый миг сердце барда дрогнуло. Её воображение, всегда готовое к драме и величию, рисовало кадры: она в зелёном платье на сцене, Кабак кружит вокруг, размахивая посохом, магические птицы вылетают из нот, а публика плачет, смеётся и кричит: «Браво!»       — Ладно, — медленно проговорила она, словно вынося приговор. — Поедешь. Только без своих фокусов.       — Договорились, — кивнул Кабак с важным видом. Кажется, это был и его шанс показать себя.

***

      С первыми лучами зари Бард Свиночка и Кудесник Кабак, напевая вполголоса и ворча наперебой, наконец-таки упаковали свои чемоданы. Они сели в магопоезд. Он плавно катил по сияющим рельсам, оставляя за собой струйку света. Свиночка сидела у окна, задумчиво глядя на проносящиеся поля. Мир снаружи был будто акварельный: смазанный, прозрачный, наполненный ожиданием. На столе перед ней лежал пергамент с надписью: «Мои великие песни (будущие шедевры)». Она строчила строчки к новой балладе, мурлыча под нос:       Копыто Судьбы стучит в ночи,       Сияет в небе знак предвечный…       Кто выбрал путь, тот не молчит       — Я думаю, шоу получится замечательным! — с энтузиазмом сказал Кабак, развалившись на подушках и обложившись свитками, будто строил из них крепость. Он листал огромную Книгу Заклинаний, выискивая эффектные, но не слишком взрывоопасные чары.       Свиночка, не отрываясь от зеркальца размером с ладонь, причесывала свою рыжую шёрстку, доводя каждую прядку до совершенства.       — Я, между прочим, купила костюм для выступления. Очень красивый, — с мечтательной улыбкой она посмотрела на мага. — А ты, Кабак, в чём будешь?       Кудесник оторвался от книги и с подозрением посмотрел на неё из-за странички, как сова из-за листа лопуха.       — Ну… Э-э… — он почесал голову, а затем виновато поправил свою старую, поистрепанную мантию. Она была старой, с рисунком водорослей и ракушек. — В этом же…       Наступила пауза. Очень выразительная.       — В этом же?! — воскликнула Свиночка, уронив зеркальце и вскинув лапки от ужаса. — Да ты похож не на кудесника, а на бродягу с побережья! Даже Лекарь Лось, и тот наряжается прилично! А ты? Как будто вышел за грибами и забыл вернуться домой!       Кабак пожал плечами и выразительно вздохнул, но в глубине души знал от судьбы не уйдёшь. Особенно если она в виде Свиночки, которая способна свернуть не только горы, но и целую торговую улицу.       — Ну… Может… — начал он, уже слыша, как гремит в голове тревожный колокольчик расходов. — Может, ты действительно… что-нибудь подберёшь?       Свиночка хитро улыбнулась, её усы дрогнули в удовольствии. В тот момент она напоминала королеву накануне бала, готовую нарядить даже тыкву, если потребуется.       — Мы с тобой заедем на Лосебургский рынок, — сказала она с удовольствием. — Я выберу тебе такой костюм, что сам себя не узнаешь! Мы должны блистать! Пусть каждый в зале ахнет: вот они, таланты Свинарнии!

***

      «Лосебург — венец архитектурной воли, город, поднявшийся из болот и речных протоков по велению одного существа с рогами, острым умом и мечтой, сияющей ярче рассветного неба. Его построил Рогомир Златорог Первый, Великий — Император-Провидец, Великий Лосеправитель, чья слава до сих пор отливается в бронзе, вечно возвышающейся над площадью Звёздного Совета.       Лосебург стоит, как свиток истории, развернутый над плёсами широкой реки Рогавы, у самого её впадения в древнее и неспокойное Ледяное Море. Здесь ветрено. Город славится своей утончённой архитектурой, где барельефы встречаются с тонкими сводами арок, и каждый фасад будто бы лепили не каменщики, а поэты с зубилами.       Великий город, культурный, политический и образовательный центр страны, Лосебург вобрал в себя всё лучшее от имперских амбиций и тонкой, почти грустной красоты северных земель. Город построен не вопреки природе, но, как утверждал сам Рогомир, в союзе с ней. Каналы Лосебурга блестят, как вены великана.       Лосебург — город парадоксов: он одновременно величественен и печален, как старая опера; он живёт прошлым, но дышит будущим. Его соборы не только молитвенные дома, но и маяки мысли. Его библиотеки пахнут пергаментом, морем и неизбежностью. Но главное — в Лосебурге чувствуется присутствие Златорога даже спустя века. Память о нём живёт не только в бронзовых копытах статуй, но и в том, как город не спит по ночам. Звёзды тут сияют ярче, туманы гуще, а мечты масштабнее. Потому что это не просто столица, а сердце нации, забившее тогда, когда один великий лось сказал:       — Здесь будет Лосебург. И он будет вечно смотреть на север, туда, где рождается свет» — именно так гласила брошюра, которую Бард Свиночка взяла в магопоезде. Также к ней прилагалась карта с отмеченными важными местами для туриста.       Солнце уже стояло высоко, отбрасывая на булыжники мягкие золотые тени, когда Бард Свиночка, осторожно подсчитав сдачу, спрятала последние рунары в расшитый кошелёк с кисточкой. Кавионы были обменены на местную валюту. Она встала, отряхнула подол дорожного плаща и расстелила карту на ближайшей скамье.       — Ничего не понимаю! — с возмущением в голосе воскликнула Свиночка. — Где тут эта… Коровья улица? Она должна быть здесь, а её нет!       Кудесник Кабак, почесав пушистые усы, склонился над картой.       — Я тоже ничего не понимаю!       Свиночка вздохнула, нахмурилась и огляделась. По узкой мостовой, вымощенной светлым камнем, как раз проходила стройная выдра, в аккуратном зелёном костюме.       — Простите, сударыня! — Свиночка, не теряя ни секунды, подскочила к ней. — Не подскажете… где тут Коровья улица?       Выдра остановилась, вежливо поправила очки на носу и внимательно посмотрела на карту, держа её двумя лапками.       — Коровья улица? Такой не существует.       — А «Уютная Норка»? — вмешался Кабак, достав из-за пазухи письмо Свиночки.       Выдра озадаченно кивнула, напрягла память и вдруг воскликнула:       — А-а! Вы, должно быть, про Звёздный переулок! Туда вам прямо по этой улице, потом налево у кофейни с павлином, потом через арку с цветущим плющом и вы на месте.       — Спасибо! — хором сказали они и двинулись в путь, всё ещё улыбаясь и бросая взгляды на диковинный город.       Город был стар, как песня, давно забытая, но не утратившая силы. Башенки с цветными витражами, дома, увитые сиренью и медными водостоками, лавки с флюгерами в виде крыльев и звёзд.       И вдруг взгляд Свиночки зацепился за витрину. Прямо посреди площади, словно сокровище в раме из стекла, возвышалась вывеска: «Мур и Маркиз» — тонкими золотыми буквами, среди завитушек, стилизованных под кошачьи усы.       Свиночка вошла и её словно окатило шёлковым ветром. Полки, стеллажи, манекены всё сияло и пестрело. Платья, плащи, перья, жемчуг, кружева и ткани, переливающиеся всеми оттенками звёздного неба.       И вдруг появился он — белоснежный кот. Высокий, статный, с гладкой шерстью и глазами, синими как ледяные глубины моря.       — Чем могу помочь? — прозвучал его голос, бархатный и глубокий. Свиночка вздрогнула от неожиданности.       — Кот?! Но… Но вы же…       — Живой, да, — мягко улыбнулся он. — Моя семья прибыла сюда много поколений назад. Мы основали этот торговый дом. Она замерла, осматривая его, словно пытаясь определить не иллюзия ли он?       — Ладно… — выдохнула Свиночка, озираясь на вешалки. — Но если вы вдруг прыгнете на меня… Я заору.       Кот тихо рассмеялся, и в этом смехе было больше благородства, чем насмешки.       — Уверяю вас, сударыня. Здесь никто не трогает гостей. Позвольте я подберу для вас… Или, быть может, для вашего спутника одежду?       Он перевёл взгляд на Кабака, который в этот момент как раз надменно разглядывал какое-то пальто.       — Мы участвуем в Шоу Талантов, — с лёгким вздохом сказала Свиночка. — И нам нужен костюм.       Кабак с интересом посмотрел на кота. Кажется, ему придётся примерять много одежды… Или нет?

***

      Кабак вышел из магазина, гремя сумками, как будто нёс на себе половину королевского гардероба.       — Этот костюм, Свиночка… Он какой-то… Странный, — пробормотал он, едва поспевая за Свиночкой.       — А твой был будто бы обычный?! — фыркнула она, скрестив лапки на груди.       Кабак недовольно повёл ухом, но не ответил. Издалека донёсся гул грома, и будто в подтверждение настроения неба — первые капли дождя упали, тяжёлые и холодные.       — Ой! — ахнула Свиночка, припрыгнула на месте и поспешно забежала под навес ближайшего дома, утягивая за собой мага.       — Может, ты… Ну, сделаешь солнце? Ты же маг! — с надеждой сказала она, плотнее кутаясь в плащ.       Кабак, держащий на себе уже не только собственные сумки, но и половину её обновок, устало прикрыл глаза.       — Свиночка… Я слишком устал для таких заклинаний. — Он почесал затылок и махнул лапой в сторону неба.       Свиночка закатила глаза:       — И зонт ты тоже забыл?       — Я думал, ты возьмёшь.       — Я?! — вскинула она бровь и с возмущением ткнула себя в грудь. — Я думала, ты запомнишь дорогу!       Они чуть было не рассорились, но тут дождь усилился, превращаясь в тонкую занавесь серебра. И именно в этот момент, словно сам дождь решил вмешаться в спор, из тени арки медленно вышла фигура.       — Вам помочь, друзья? — раздался знакомый голос, мягкий и чуть ироничный.       Они обернулись и замерли. Перед ними стоял Шпион Ушастик: элегантный, как всегда, в непромокаемом плаще с капюшоном, придерживающий длинный зонт с узором лилий. Он слегка склонил голову и вода с его ушей закапала на мостовую.       — Шпион Ушастик! — воскликнула Свиночка и ахнула. — А ты тут откуда?!       — Как это откуда, Свиночка? — усмехнулся он, приподнимая бровь. — У меня тут задание. В Лосебурге всегда найдётся что-нибудь подозрительное. Кстати, я не один.       Он сделал шаг в сторону, и в этот миг, внезапно, грациозно, с почти кошачьей точностью, с крыши прямо перед ними спрыгнула тень. Лапки коснулись земли легко, будто отбивали ритм вальса. В воздухе запахло травой и духами с нотками одуванчиков. Перед ними стояла красивая коричневая крольчиха, в облегающем плаще цвета кофе с молоком. Её пояс был увешан кармашками, амулетами и, возможно, тайнами. Лапка в перчатке тут же взлетела вверх.       — Я — Агентесса Ромашка! — отчеканила она. — Напарница Кадета Ушастика. И, между прочим, я за вами давно наблюдаю.       Она пожала лапку Свиночке, затем Кабаку.       — Подозрительные вы. О-о-о, подозрительные, — она подмигнула, и на щеке её вспыхнула маленькая ямочка.       Свиночка моргнула. Кабак открыл рот, но так и не нашёл слов.       — Подозрительные? Мы? — наконец выдохнула певица. — Мы просто ищем дорогу в гостиницу!       И под пёстрым куполом двух зонтов четверо друзей двинулись вперёд.

***

      Агентесса Ромашка и Шпион Ушастик, словно два опытных проводника в этом пестром, шумном, пахнущем дождём городе, ловко провели Свиночку и Кабака по узким улочкам Лосебурга. Вскоре они достигли здания гостиницы «Уютная Норка» — старинного особняка с витыми балконами и резными ставнями, который казался вырезанным из сказки.       На пороге их уже ожидал крупный медведь в жилете с гербом Коллегии Бардов — солидный, немного сонный, но с удивительно добрым взглядом. Он молча кивнул и, вежливо ворча себе под нос, вручил каждому ключик от номера, обёрнутый в ленточку.       После недолгого отдыха вся четвёрка отправилась в кафе «Закуски Севера» — небольшое заведение на углу площади, утопающее в огоньках и цветочных горшках. Внутри царил уют: стены, обшитые древесиной, пахли можжевельником и душистым мёдом.       Официантка принесла заказанные блюда на деревянных подносах, украшенных резьбой.       Бард Свиночка, аккуратно расправив салфетку, первой вонзила вилочку в нежно пропаренную морковку и довольно прижмурилась, жуя с выражением кулинарного критика.       — М-м-м, морковка ничего… — начала она с задумчивым видом. — Но в «Радостной Лапке» всё равно лучше! И слаще, и дешевле!       Агентесса Ромашка тихо хихикнула, отставляя чашку с чаем, в который были брошены сушёные ромашки.       — Вы такая смешная! — сказала она с ласковой улыбкой. — Цены здесь вполне разумные. Хотя… Да, Лосебург город не из дешёвых. Я тут уже давно. Переехала из Ушастии лет… О, десять назад, наверное.       — А мне город нравится! — вставил Шпион Ушастик, откусывая от сочного, чуть карамелизированного яблока. — Очень красивый. Музеи, галереи, театры, уличные представления! Даже транспорт сказочный. Есть куда сходить, есть что посмотреть. А почему, кстати, с тобой поехал Кабак, а не Лекарь Лось?       Свиночка фыркнула и слегка притопнула ножкой.       — Да эта лесная корова вечно занята! Пациенты, мази, лосиный календарь лунных фаз… тьфу! Ужас!       — Лесная… Корова? — переспросила Агентесса, едва не поперхнувшись ромашковым чаем.       — Свиночка всех рогатых так называет, — проговорил Кабак, лениво помешивая густой суп с грибами и загадочно пахнущими специями. — А почему — до сих пор тайна.       — Как это «почему»?! — возмутилась Свиночка, прижав лапку к груди. — В Лавангуре у нас вообще не заморачиваются. Рогатое? Значит, лесной бык или корова. Хоть ты лось, хоть олень, хоть кто. У нас главное практичность!       Ромашка снова рассмеялась, на этот раз звонко, искренне, до слёз в глазах. В Между тем вечер продолжал тянуться, уютно и неспешно. За окнами всё так же лил дождь, придавая улицам мерцание сказочного озера.       — А ты, Ушастик, когда обратно в Свинарнию? — вдруг спросил Кабак, вытирая усы салфеткой и наливая себе ещё чашку облепихового настоя.       Кролик замер, держа ложку над десертом.       — Пока не знаю, — тихо сказал он. В его голосе что-то дрогнуло. — Но… Я очень скучаю по всем вам. Особенно по Норке.       Свиночка перестала жевать. Кабак чуть нахмурился. Ромашка мягко улыбнулась.       — Каждый день думаю о ней, — продолжил Шпион Ушастик, опустив глаза. — Когда не пишу ей — всё равно думаю. А когда думаю — уже всё написал.

***

      Клуб «Златая Завитушка» встречал гостей. Его дубовые двери, отполированные до блеска, источали терпкий аромат древесины, и в резьбе по ним сплошная симфония: виноградные лозы, переплетающиеся с оленьими рогами. Стоило переступить порог и мир за пределами клуба растворялся. Полумрак внутри был мягок, свет падал от свечей, утопая в облаках дыма, что медленно клубились над бархатными креслами. Здесь пахло ванилью, пряностями и чуть-чуть сценической пудрой. Пол был мозаикой, выкладывавшей гигантскую завитушку символ бесконечного вдохновения, сердца клуба. Эта завитушка вилась из зелёного мрамора, обсидиана и мерцающих ракушек. По стенам были развешены гобелены с театральными сценами: рыцари-ежи, пляшущие белки.       Зал вмещал не меньше двух сотен зверей. Бархатные малиновые кресла с золотой монограммой завитушки были расположены так, чтобы каждый зритель чувствовал себя почти участником действа. Полукруглая сцена будто бы прижималась к залу — выдвинутая вперёд, как открытая лапка. Занавес тяжёлый, цвета бордового вина, был украшен бахромой и крошечными колокольчиками, которые звенели при малейшем движении.       По обеим сторонам сцены стояли зеркальные колонны, отражавшие всё. А над сценой, словно звёздное небо, висела гигантская люстра: витые рога, усыпанные хрусталём, в которых отразились сотни огоньков, заставляя воздух пульсировать светом.       Бард Свиночка и Кудесник Кабак зарегистрировались у стойки, за которой скучающе сидел изящный песец по имени Вият Снежнолап. Очередь, как выяснилось, была огромной. В клуб съехались таланты со всех концов света: жабьи вокальные ансамбли из Северного Хвостолесья, изящные мышки и крысы из Мышиной Республики; кролики из Ушастии, блистательно одетые; капибары из Капибарии. И, конечно, местные: рыси в кружевных шарфах, выдры с контрабасами, волки с голосами, низкими и чарующими, как ночной вой. И олени.       Когда началось представление, в зале зрители замерли. На сцену вышел северный олень, высокий, серебристо-пепельный, с венцом ветвистых рогов, обвитых зелёными лентами. Его костюм был прост, почти монашеский — серое одеяние, ниспадающее складками. Он молчал несколько секунд, пока зал затаённо смотрел. А затем начал танцевать.       Это был танец о лесной тишине, о сне зимнего озера, о том, как в сумерках звери ждут весну. Его копыта едва касались сцены, а рога описывали в воздухе круги.       Потом, неожиданно, ритм ускорился. Свет начал мерцать. Олень развернулся и с каждым поворотом его плащ вспыхивал серебром. Из складок вылетали белые лепестки, кружась над зрителями, как снег.       Музыка в этот момент была едва уловимой: тонкие колокольчики, шорох шёлка, капли. И всё в этом танце было про ускользающее, тонкое. Когда он остановился, зал был немым. А затем раздались аплодисменты, как буря в весеннем лесу. Растроганные, настоящие, те самые, за которыми стоит только восторг. Бард Свиночка сидела в кресле, не шевелясь, и чувствовала, как у неё потеют лапки. Она смотрела, как олень, поклонившись, медленно уходит за кулисы, и в этот момент поняла: придётся выложиться на полную. Здесь не просто «песню спел». Здесь каждый выступающий выкладывал на сцену кусочек души, вытянутой из самого тонкого слоя бытия.

***

      Шпион Ушастик устроился в мягком, чуть потрёпанном кресле рядом с Агентессой Ромашкой, глубоко погружённый в атмосферу вечернего зала. Свет медленно мерцал в золотых каплях люстры. Ушастик, откинувшись, вытянул лапки вперёд. Он наслаждался каждым мгновением, предвкушая выход Свиночки.       Агентесса Ромашка склонившись к нему, прошептала, чуть усмехаясь:       — Знаешь, Свиночка такая милая. Честное слово. И, по-моему, она единственная на этом вечере, кто приехал с магом.       — Насчёт мага я бы ещё поспорил, — хмыкнул Ушастик, вспоминая, как Кабак однажды случайно заколдовал сам себя в кресло-качалку и целый час медленно катался взад-вперёд, пытаясь произнести отменяющее заклинание.       Ромашка тихо захихикала и, откинувшись на спинку, кивнула. Внезапно в зале раздался мощный, торжественный голос:       — А теперь, дамы и господа, встречайте Лоретту, известную как Бардесса Свиночка, и её загадочного напарника Кудесника Кабака! — объявил Йонус Светлоклык, волк с идеальной дикцией.       Шпион Ушастик едва не подавился сушёной морковкой. Он замер, приоткрыв рот и не из-за морковки, а потому что на сцену вышло сияние в форме морской свинки. Свиночка блистала, как павлин, случайно вывалившийся в сундук с украшениями. Её платье, изумрудное, с живыми отблесками светлячков, отливавшее золотом и медью, сверкало, будто каждое его волокно знало, что такое тщеславие. Огромный розовый цветок на шляпе дрожал от малейшего движения едва удерживаясь.       Следом вышел Кудесник Кабак и публика ахнула. Его наряд невозможно было описать одним словом. Это была смесь мантии, шёлкового халата, скатерти из капибарского дворца и, возможно, занавески из магопоезда. И ещё цвет этой мантии был неприятно ярко-жёлтый.       — Это… Что… — прошептал Ушастик, моргая и чувствуя, как рассудок сдаёт позиции. Свиночка вышла вперёд, грациозно запнувшись о край сцены, и торжественно приложила лапку к груди.       — Моя песня называется… «Копыто Судьбы»! — объявила она с пафосом, не уступающим эпическим балладам. — Я придумала её в вашем этом… Эм… Малапоезде… или как его там…       — Магопоезд — прошептал Ушастик, но Свиночка уже достала лютню и запела.       Я шла по лужам мечты, босиком,       В платье из сена и горького лука.       И вдруг — БУХ! — судьба под хвостом       Стукнула копытом, да с силою звука!       Первая нота прозвучала, как если бы кто-то случайно уронил бубен на кота. Шляпка Свиночки закачалась, цветок уже повис на одной единственной нитке. Она носилась по сцене, как лист в ураган. Кудесник Кабак, согласно некой только ему понятной логике, бил посохом в пол и выписывал в воздухе завитушки, из которых вылетали… Смешные морды и лапки вместо огромных красивых салютов.       Зал онемел. Шпион Ушастик почувствовал, как в его груди зарождается паника. Это был не просто провал, а сценическое извержение вулкана неловкости. Смех начал проклёвываться где-то в задних рядах, как первые ростки скандала.       — Надо спасать положение! — процедил Ушастик сквозь зубы, швырнув морковку в сторону. Он юркнул за кулисы, а с другой стороны исчезла Агентесса Ромашка.       Тем временем сцена бурлила. Цветок Свиночки наконец сдался и отлетел в зал, попав в хорька на первом ряду. Кабак продолжал бить посохом, теперь явно в отчаянии, и его «магия» пошла вразнос. В воздухе замелькали пузырьки, радуги, и чей-то портрет с усами.       — Ко-о-о-пыто судьбы! — визжала Свиночка, — Оно летит! Прямо сюда! Ко-о-опыто! Судьбы!       Зал уже не просто смеялся, а трясся от смеха. Кто-то плакал от смеха, а кто-то уже записывал происходящее как «самый запоминающийся номер года».       Свиночка шла по сцене, будто по зыбкой дорожке облаков, когда вдруг судьба, как это часто с нею бывает, решила вмешаться. Её нежная лапка зацепилась за одинокую табуретку, забыто брошенную на авансцене, и с мелодичным, театральным «Ах!» она потеряла равновесие, сделав изящный кульбит прямо в сторону Кудесника Кабака. Тот, не ожидавший визита с воздуха, вздрогнул, и из его посоха вылетела очередная иллюзия — искрящееся морда, с глазами, как у улыбающегося жука, и длинными синими усами, дрожащими от волшебного напряжения. И тут сцена озарилась изумрудным светом. Сквозь сияние с едва слышным щелчком посреди сцены метко приземлилась мятная дымовая бомбочка, пущенная лапкой не кого-нибудь, а самого Шпиона Ушастика. Туман заклубился мягко, словно утренний туман и заиграла музыка нежная и пронзительная.       — Копыто! Копыто! Кто звал Судьбу?! — разнёсся над залом голос, глубокий, как гул колокола на рассвете.       С потолка, в лучах магопрожекторов, медленно, величественно, спускалась Агентесса Ромашка. На ней был струящийся шёлковый плащ цвета полночной сирени и с каждым её движением ткань отливала оттенками лаванды, жемчуга и золота. В лапках она держала два веера, которые раскрывались, будто крылья богини из древнего мифа, разгоняя дым. Она снизошла, как муза, как дух вдохновения, как сама Судьба, решившая спасти шоу от катастрофы. Её лапки коснулись пола, и она, не теряя ни мгновения, пустилась в танец — лёгкий, гибкий, акробатичный. Ромашка вдруг схватила посох Кабака, закружилась с ним, и вдруг оттолкнулась, прыгнула, перевернулась в воздухе и приземлилась с изяществом балетной тени.       Все ахнули от неожиданности и восторга. Ромашка выхватила из-за пазухи хрустальный флакон с блестящим зельем, и с лёгким щелчком разбила его о пол. Посох выскользнул из лап и закатился, превратившись в светящееся колесо, искрящееся всеми цветами радуги.       — Постой, певица! Не спеши! Судьба хочет танцевать с тобой! — с этим кличем, раздавшимся со стороны оркестра, на сцену выкатился Шпион Ушастик, переодетый в сверкающий костюм, усыпанный до последнего шва блёстками и перьями. Он выполнил сальто, откинул ушки назад и начал танцевать вокруг Свиночки, двигаясь с таким задором и грацией, от чего у публики случился коллективный восторг. Его маленький беленький хвостик извивался в такт, словно дирижёрская палочка.       Агентесса Ромашка подхватила Кабака за лапки, и тот, ошарашенный, но покорённый магией момента, тоже пустился в пляс.       — Копыто судьбы… — пропела она, поднимая посох высоко. — Танцуй со мной, пока не снесёт крышу! То в бурю, то в штиль, но ты веди       Копыто, веди нас к лапкам счастья!       И тут Шпион Ушастик, как настоящий герой финального акта, сделал головокружительное сальто прямо в оркестр, приземлился рядом с кларнетистом, схватил его за плечо и потянул наверх. Тот, обескураженный, но вдохновлённый, начал играть по другому в быстром темпе. Агентесса Ромашка в это время активировала скрытые в веерах шпионские фокусы: с каждым взмахом в воздухе рассыпались лепестки алых роз, мягко оседая на плечи и на голову зрителей.       Зал будто окунулся в сон, в котором любовь, магия и комедия сплелись в сияющий венок. И вот Ушастик, подпрыгнув в воздухе, достал ещё один флакон и швырнул его вверх. Вспышка и в воздухе появился силуэт золотого копыта, сверкающего, могучего, словно древний символ самой Фортуны.       Агентесса Ромашка, не теряя ритма, взялась за лапки со всеми участниками номера и вместе они поклонились. В этот момент Кудесник Кабак, вдохновлённый, наконец произнёс правильное заклинание и над сценой расцвёл фейерверк в виде мордочек всех присутствующих: восторженные, удивлённые, смеющиеся.       Зал вдруг встал. Аплодисменты оказались не просто громкими, а целой бурей счастья. Смех сменился ликованием. И каждый зритель, выходя из зала, знал: он стал свидетелем не провала, а настоящего чуда.

***

      Свиночка была счастлива. Настолько, что готова была расплакаться от радости. Её сердечко колотилось, словно маленький барабанчик в лапках вдохновлённой белки-ударника. Она стояла посреди зала и не верила, что всё это случилось с ней.       Шпион Ушастик и Агентесса Ромашка спасли её представление от катастрофы, от полного провала.       Йонус Светлоклык медленно поднялся на сцену. Он сдержанно кивнул, а затем торжественно вручил Свиночке почётную грамоту — толстый свиток, украшенный золотыми витиеватыми узорами и печатью. Но это было не всё. Йонус открыл крошечную резную коробочку из чёрного дерева и в ней, как крохотная звезда, лежало кольцо. Серебряное, с выгравированным знаком Коллегии Бардов струна, превращающаяся в ветер.       — Теперь ты можешь, если пожелаешь, вступить в Коллегию и учиться настоящему искусству, — произнёс Йонус с торжественной мягкостью.       Свиночка прижала кольцо к груди. Она не могла говорить, ведь в горле стоял ком, а в глазах собрались слёзы. Всё было не зря. Всё.       На вокзале, среди старинных чугунных фонарей, обвитых плющом, и чуть облупленных афиш с капибарскими певицами, стояли четверо: Бард Свиночка, Кудесник Кабак, Шпион Ушастик и Агентесса Ромашка.       — Это было восхитительно! — воскликнула с восторгом Ромашка, прижав лапки к груди. — Навыки шпиона оказались совершенно незаменимы на сцене! Ты, Ушастик, прирождённый артист!       Кудесник Кабак в ответ лишь молча кивнул. Ему было немного стыдно, ведь его магия, как капризная муза, подвела в самый ответственный момент. Он понимал, что если бы не два кролика, представление провалилось бы с треском.       — Ой, да, — согласилась Свиночка, вновь глядя на своих спасителей с теплотой, которая могла бы согреть целый вагон. — Кстати, Ушастик, ты не слышал случайно что-нибудь про артефакт Трёх… чего-то там?       Кабак вздохнул, почесал длинные усы и покачал головой.       — Она опять всё забыла, — хмыкнул он с иронией и нежностью. — Это был Артефакт Трёх Лун. Свиночка выиграла его на Фестивале Удачи. Он оказался реликвией Ушастиии и Сестра Лунное Ухо забрала его на родину.       — Я знаю этот артефакт, — тихо сказала Агентесса Ромашка, её голос вдруг стал серьёзным. — По преданию, его вручила Целестбанни великому шпиону — Бархатной Тени. Считалось, что он давно утерян…       — Но его вернули, — добавил Ушастик, смешно качнув ушами. — Говорят, даже нашли тех, кто тайно привёз его в Свинарнию. Артефакт побывал в десятках лап, но теперь он вернулся домой.       Свиночка с интересом посмотрела на него. Она помнила сколько проблем доставил ей этот негодный артефакт!       — Так, получается, тех организаторов фестиваля наказали?       Ушастик промолчал. Он знал слишком много, чтобы сказать мало, и слишком мало, чтобы сказать правду. Он знал только одно — артефакт больше никогда не покинет Царство Ушастиков.