Бездна обязательно откликнется

— Годжо-сенсей, а вы уверены, что нам это можно трогать? — неуверенно спросил Юджи. Парню было страшно, что всем потом влетит от вышестоящих магов. Из-за Годжо получали все, и часто. Они находились в одном из кабинетов техникума, который обычно был под запретом, но Годжо решил провести ученику экскурсию. Ладно, ему просто было скучно и хотелось попугать Юджи. — Ну конечно, я же сильнейший, мне в принципе всё можно, — гордо заявил Годжо, словно хвастаясь на слове «сильнейший». Он взял с полки один из проклятых предметов и сказал: — Вот смотри, это артефакт, привезённый нам из Киото. Классно, да? Правда, мы не знаем, что с ним делать, он вроде как не работает, как и большинство барахла тут, но всё равно оставили. Итадори внимательно посмотрел на баночку в его руках, в которой хранился странный предмет, похожий на… обычный камень? «А они точно разбираются в подобных вещах?» — пронеслось в голове Юджи, но он решил не озвучивать эти мысли вслух. Годжо продолжал без умолку болтать о проклятых предметах, то периодически хвастаясь, что это он такой молодец, достал их и сам запечатал, то начиная придумывать о них байки, в которые парниша, конечно же, не верил. А кто вообще доверяет словам Годжо? Юджи хоть и учился мало в техникуме, но знал, что его сенсей — тот ещё шутник. — Та-а-ак, — задумчиво протянул Годжо, ища предмет, до которого ещё можно дотянуться и придумать странные истории, чтобы подшутить над Юджи, и достал баночку, в которой лежал запечатанный проклятый дух, сидевший там уже около 10 лет. Сатору сделал серьёзное лицо: нахмурил брови, прищурил свои голубые глаза и протянул ученику баночку. — Смотри, магическому сообществу удалось найти кусочек… Не успев договорить, Сатору резко поднял глаза, увидев, что Юджи потянулся за баночкой на самой верхней полке. — А это что? Из-за высоты полок Юджи неуверенно взял баночку двумя пальцами и потянул на себя. Банка быстро полетела вниз и разбилась о пол. Итадори тут же медленно попятился назад и попутно извинялся, хотя надеялся, что это просто тоже какая-то неработающая штука. Годжо напряжённо смотрел на это, зная, что там сидит и что это лучше не тревожить. Оттуда вытекла странная чёрная булькающая жидкость. Но дальше ничего не происходило. Годжо и Итадори одновременно выдохнули и смахнули выдуманный пот со лба. Сатору решил, что дух, сидевший там, потерял свои силы, и это всё, что от него осталось. Всё-таки печать на нём была мощная и вполне себе могла убить его. Но затем жидкость резко начала распространяться в огромных количествах. Чёрная слизь начала заполнять кабинет, и оба мужчины попятились назад. Годжо уже начал готовить технику на случай чрезвычайной ситуации. Из слизи начала появляться высокая женская фигура: длинные чернеющие волосы, белая кожа и самое страшное… татуировки как у Сукуны. Она сидела на коленях, одетая в привычное для того времени рэйфуку, чёрное хаори, под которым виднелось белое кимоно, чёрная хакама. Она открыла свои серые глаза, и её взгляд сразу устремился на Годжо. Она почувствовала силу. Что на неё смотрит? Почему дышать так тяжело? Что-то будто сжимало. Но долго думать не пришлось: шесть глаз — на неё смотрели шесть глаз. Чёрт, чёрт, чёрт. А другой кто? Она перевела взгляд на Юджи, анализируя его. Вроде обычный маг, но было в нём что-то родное, что-то было внутри. Её глаза прищурились, а все чувства воспламенились. Она словно отодвигала слой за слоем, добираясь до самой сути, и наконец-то увидела — Сукуна. Значит, в нём её «любимый папочка»? В весёлое время она вернулась, судя по всему. Из её горла вырвался смех — очень громкий, будто кто-то рассказал ей самую смешную шутку. Годжо не видел, что она готовится напасть, но понимал, что силы в этой девушке немерено, хотя её поток проклятой энергии не был абсолютно стабильным — скорее всего, очень ослабла за время пребывания в заточении. Адама поднялась на ноги, которые ещё были слегка слабоваты, выдохнув, она притворно поклонилась им, а затем, подняв голову, резко рванула к выходу. Дверь открывать не было времени, поэтому она просто пробила её своей техникой. Она слышала, как Годжо тут же погнался за ней, чувствуя угрозу. Адама вновь рассмеялась и почувствовала, как адреналин течёт по венам сладким потоком. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим воздухом. Она так долго пробыла в заточении, что забыла, каково это. Жаль, этот маг всё ещё был на хвосте. Она быстро бежала по коридорам незнакомого здания техникума, пока сенсей гнался за ней с уверенной улыбкой. Наслаждался, ведь гад, наслаждался их небольшой погоней. Но правда в том, что он знал исход заранее. Проклятая энергия в теле Адамы стала давать сбои, делая тело ещё более слабым. Ведь ранее именно ей она укрепила ноги, чтобы побежать. Девушка начала спотыкаться, и на следующем шаге упала. — Вот дерьмо… — недовольно пробурчала Адама, но всё же поползла на руках, хотя понимала, что всё тщетно. Тело слабо, даже ходить нормально не может. Дожили. Хотя её забавила ирония всего происходящего: раньше она лишь устрашала других, побеждала любого, кто вставал на её пути, а теперь… упала, проиграв какому-то шестиглазому блондчику. Годжо подошёл к ней, перевернув её ногой на спину, от чего Адама недовольно нахмурилась и уже в голове прокручивала, как бы сломать ему эту ногу. Но в ту же секунду она подставила руку под голову, опираясь на локоть, и с самодовольной улыбкой смотрела на него, словно то, что она упала, и было задумано. Ну или она просто не стеснялась этого. Годжо смотрел на неё с какой-то глупой улыбкой, но молчал же. Адама не могла понять его эмоций: он явно не насмехается над ней, не наслаждается лёгкой добычей, а ему будто было интересно… Адама в попытке разрядить обстановку начала игриво двигать бровями и подмигнула ему. К этому моменту подбежал запыхавшийся Итадори. Он положил руку на плечо Годжо и склонил голову, пытаясь отдышаться. — Учитель, простите, я пытался гнаться за вами как мог, но… господи, вы почти весь техникум оббежали… ЭТО ЧТО, ЖЕНЩИНА СУКУНЫ?! — Да ничего, Юджи, как видишь, справились. Так, красавица, как звать тебя? — Как ловко он проигнорировал вопрос ученика, решив, видимо, не пугать его лишний раз, особенно когда угроза реальна. Сев перед ней, спросил Годжо, хотя и так знал. Всё-таки байки о ней и её отце он знал от зубов; старейшины как раз недавно обсуждали, как будет плохо, если ещё и дочурка Сукуны вернётся вместе с ним. — Моё имя… Пошёл ты нахуй, — не убирая своей привычной улыбки, сказала Адама. Ситуация её забавляла. Не забавляло то, что скорее всего её позор видел отец, наверное уже сто раз подумал о том, какая у него бездарная дочь. От этой мысли Адама кое-как оставляла улыбку на месте, хотя внутренне скривилась и всё сжалось. — Ясненько. Похоже, нормального диалога у нас с тобой не выйдет. Тогда придётся по-другому, — спокойным и ровным тоном сказал Годжо и прислонил указательный и безымянный палец к её лбу, применив свою технику, как ранее сделал с Юджи. Адама мгновенно отключилась, полностью упав на пол. — Юджи, помогай, вместе её будем тащить. Отнесём её вниз, а то не дай бог, проснётся уже с большей силой. А ещё… доложи об этом сам. Я вообще-то планировал поесть моти, а не воевать с начальством! Глаза открылись кое-как, словно мне туда металл вылили. Я пыталась сфокусировать зрение хоть на чём-то. Я была в каком-то подвале, облепленном со всех сторон печатями, сама связанная такими же печатями. Раньше они бы показались мне обычными бумажками, но теперь, когда я так ослабла, всё казалось ношей. В конце комнаты стояла одинокая свеча — единственное, что помогало рассмотреть этот гадюшник. В моей голове проносились бесконечные вопросы: какой сейчас год? Насколько меня в итоге запечатали? Почему Сукуна сидит в каком-то парне? Кто тот белобрысый маг? За что меня запечатали на такой огромный срок, забыв обо мне? Мои раздумья прервал Годжо, который вальяжно зашёл в мою одинокую каморку и сел напротив, разложив длинные руки на спинке стула. Его поза была расслабленной и непринуждённой, но явно ничего хорошего не будет. Ну а что может быть хорошего после того, как тебя привязали к стулу таким количеством печатей? Навряд ли он сейчас заговорит о погоде или начнёт рассказывать о своём детстве. — Итак… Адама, верно? Что ж, хочу сказать, у меня для тебя две новости. Первая… Он побарабанил пальцами по спинке стула, а затем воскликнул: — Тебя казнят!.. Хотя этого можно избежать. Я поговорил с начальством, и если ты согласишься сотрудничать с нами, то тебя убьют потом, вместе с твоим папкой. А может, и оставят. От тебя нужно будет только помогать находить пальцы Сукуны. Возможно, через тебя мы будем им манипулировать и так далее. Ты согласна? Да, прямо сейчас в его объятия побегу. Отличный план. Кто в здравом уме пойдёт против моего отца? Пусть он и сидит в каком-то парне, но когда он вернёт себе всю силу, то несладко всем придётся, а в первую очередь — мне, если я предам его. Но почему он оставил меня? Неужели ему всё-таки плевать на меня? Посчитал меня настолько бесполезной, что запечатал? Моя голова склонилась, а глаза смотрели в пол. Тяжело передать словами, какая злость меня охватила. И самое худшее — выплеснуть её было некуда, да и вида нельзя подавать. Если ты покажешь свою слабость, ею воспользуются, а белобрысый явно был в этом профи. С ним вообще надо себя в узде держать — так и не заметишь, как он тебя вокруг пальца обведёт. На моём лице появилась улыбка. Интересная игра. Мне дали выбор, где выбора не существует: умри сейчас или потом. Я не рассматривала вариант, что меня отпустят. Явно убьют. Белобрысый сказал это явно, чтобы завлечь меня ко второму варианту. Похоже, догадался, что я гордая, и легче выбрать смерть, чем быть на побегушках у второсортных магов. Ладно, сделаю вид, что играю по их правилам. Верну силу, убью всех, докажу отцу, что я не пустое место, что мной можно гордиться. А потом найду Кендзяку и отомщу ему за предательство. — Ну что ж, Белоснежка, я согласна, — подняв на него голову, сказала я. — Белоснежка? Хм, ну ладно. В его глазах был хитрый прищур, словно он уже о чем то догадывался.