Бездна обязательно откликнется

Я проснулась уже в теплой кроватке. Шучу, меня оставили жить в подвале, потому что никто не был уверен, что я адекватная или буду слушаться. Конечно, я не собиралась им подчиняться, но все равно было обидно, что они обо мне такого плохого мнения. Не понимаю, что я такого им сделала. А может, это мое наказание за грехи в прошлой жизни? Интересно, кем я была в прошлой жизни, может, тоже каким-нибудь Сукуной? Хотя, судя по тому что меня оставили спать на полу с одинокой свечкой и без какой-либо еды — я была рукой, которой Сукуна дрочил, иначе я не понимаю такого дерьмового отношения к себе. В подвале было хотя бы тепло, насколько это возможно для подвала. Печати были везде: на стенах, потолке, полу, поэтому от нечего делать я решила поиграться. Сделав глубокий вдох и выдох, я пыталась сконцентрироваться на проклятой энергии. Поток был ровным, проливающимся по всему телу, открылось словно второе дыхание. Вместе с проклятой энергией я чувствовала, как приходит моя сила, черная и густая. Но поток резко стал будто рваным, дрожащим, сжался в разных частях тела, неприятно стягивая кожу. Я сжала челюсть, стараясь вернуть плавный поток. Ну почему же не получается? Еще несколько тщетных попыток — и я решила сдаться. Чувствовала себя отвратительно: я заперта с какими-то идиотами, сил у меня нет, а если меня захотят казнить сейчас? Вдруг Белоснежка меня обманула и решила просто поиздеваться? Тогда нужно было научиться защищаться подручными средствами, только чтобы взять… я посмотрела на стул, к которому ранее была привязана. — А ты уверен, что она точно за нас? Все-таки дочь Сукуны… Неуверенно спросил один из магов по имени Токита. Конечно, было страшно: с Сукуной-то видеться не хотят, а тут, считай, еще один такой. — Годжо сказал, что она безобидная и очень слаба сейчас. Оба парня вообще в это слабо верили. Доверять Годжо — идея крайне сомнительная, но работа это работа. Один парнишка неуверенно протянул руку, вставив в дверной проем ключ. Спустя пару прокручиваний дверь с жутким скрипом открылась. Токита вошел первым, каждый шаг был аккуратным и настороженным, как вдруг мужчине прилетело по голове стулом, попав прямо в висок. Тот сразу свалился без сознания. Адама выглянула из-за двери и, увидев его напарника, улыбнулась и медленно подняла руку, чтобы помахать ему. На лице мужчины был страх, и он сразу же побежал назад. Работу, конечно, он любил, но жизнь любил еще больше. И вообще… почему тут так много ступенек?! Адама сразу же погналась за ним. Убить его хотелось мало, но выйти из этой стремной каморки хотелось, а он явно знал выход. Перепрыгивая через ступеньки, она держалась рядом с ним, не набирая скорость, — нужно было просто его припугнуть, а не догонять. На удивление, мышцы больше не ныли, как вчера. Когда наконец-то ступеньки закончились, Адама увидела длинный коридор, который вел непонятно куда. Она смотрела то на него, то на парня, за которым надо бы побежать, делая выбор, но интерес и любопытство взяли свое, поэтому спокойным шагом она пошла вперед. Коридор был пустым, никаких картин или нормального освещения, лишь старые, забытые всеми двери, судя по паутине на каждой из них. Значит, комнаты не особо были важными, чтобы осматривать каждую из них, но хотя бы в одну заглянуть стоило. Она взялась за круглую ручку, с противным скрипом открывая дверь. Огромный ком пыли сразу полетел в нее, из-за чего девушка тут же закашлялась, отмахиваясь рукой. Прикрыв рот и нос, она прошла внутрь. Комната казалась каким-то старым кабинетом, было жутко темно, но спасибо огромное ее природе, которая хорошо ориентируется в темноте. Пройдя к шкафу, она посмотрела изображения: на каждом из них были молодые парни и девушки, наверное, такие же маги. Пооткрывав парочку ящиков, она нашла какой-то кулон. Он отливал в яркий голубой оттенок, похожий на кусочек неба. Камень явно не был драгоценным, но в целом красивый. Решив, что раз эту красоту оставили без присмотра, то теперь эта вещь ее. Быстро сунув в карман находку, она продолжила осматривать скудный кабинет, больше не найдя ничего веселого, кроме забытых старых катана, которым даже реставрация уже не поможет, поэтому брать их с собой толку не было — сломаются об духа даже низшего ранга. Адама вышла из комнаты, сделав вид, будто ее там и не было. Пройдя дальше, она услышала какие-то разговоры в конце коридора, а вскоре стало ясно, что это выход на тренировочную площадку. Она не торопилась показываться, лишь стоя вдали, наблюдая за каждым магом. Только вот одно понять не могла: там была девушка в ужасно короткой юбке, от которой не было потока проклятой энергии. Смысла ее прятать на территории техникума не было, значит, проклятой энергии у нее не было вообще. Простой человек с магами тренируется? Забавно. Вроде небесными путами она тоже не наделена, поэтому было вообще непонятно, какого черта она тут забыла. Рядом с ней стоял парень с белыми волосами, проклятая энергия у него была, да, явно слабая, так что даже рассматривать как потенциальную опасность смысла не было. Была еще какая-то рыжая девушка и парень с черными волосами, эти двое тренировались, причем выглядело это зрелище жалким. И так и так умрут же, а с такими навыками — пораньше остальных. *Прошлое* — Адама, ты можешь использовать свою технику, учись наконец, а не ворон считай. Мое дыхание было тяжелым и напрочь сбито, со лба текло под ручьем, так сильно, что мне казалось, будто начался дождь, хотя его и не было. Ноги ватные, даже просто стоять было непосильной ношей, одна нога все-таки грозилась согнуться и окончательно упасть на колени. — Давай, кому говорят. Я начинаю сомневаться, что ты моя дочь, ты такое слабое и жалкое существо, Адама. Его голос заставлял горло сжиматься, борясь с желанием выкинуть что-то язвительное. Останавливало меня то, что синяки после него все еще болели. С нервозностью и злостью я втянула воздух через зубы и принялась пытаться снова — неудача. — Разрез. Взмахнув пальцами, сказал Сукуна. Из раздумий Адаму вырвал Годжо, который подошел к ней со спины, бесцеремонно положив свою руку на ее плечо. Девушка даже не вздрогнула, лишь спокойно перевела на него взгляд, не поворачивая головы, и приподняла бровь. Сейчас ее лицо было один в один как у Сукуны, словно он стоял перед Годжо. — Подсматриваешь за другими? Почему бы самой не потренироваться, боишься проиграть? — Меня не взять на слабо. А не тренируюсь потому, что они слабаки, какой смысл? Еще такого не бывало, чтоб овца волка ебала. Взгляд Адамы выражал насмешку — и над ним, и над его учениками, словно они были пустым местом. Его взгляд был таким же насмешливым. Может, она и сильнее его учеников, но не сильнее его. — Может, вместе потренируемся? Раз остальные для тебя слабаки? Его тон был легкомысленным и таким расслабленным, словно он уже знал о своей победе. Это раззадорило Адаму, и вместо ответа она резко рванула вперед, выбегая на тренировочное поле. Годжо выбежал вслед за ней. Остановившись, Адама смотрела вперед, но чувствовала его взгляд на своем затылке. Рассмеявшись, Адама заставила свою проклятую технику работать — хотя бы слабо, но работать. Она подняла руку, чтобы сделать разрез, но в нее прилетело синим. Значит, решил сразу все игрушки показать? Слава богу, она успела отпрыгнуть, и во время того, как она перевернулась в воздухе, успела нанести ему разрез, но почему его тело осталось целым… Адама побежала прямо на него и замахнулась, одновременно с этим перенося всю проклятую энергию в кулак. Она попала прямо в ребро, но что-то ее остановило. На лице Годжо была насмешка, от чего на душе стало противно. Как он смеет смотреть на нее свысока. Ей все стало понятно: отец уже рассказывал ей о техниках клана Годжо, правда, слушала она его не совсем внимательно. Правильно говорили, что надо слушать отца. О бесконечности она слышала, но совсем не знала, как ее пробить. Отпрыгнув на несколько метров назад, она сказала: — Так и будешь прятаться за бесконечностью, Белоснежка? Насмешливо сказала Адама, не отрывая от него глаз. В отличие от их прошлой встречи, теперь он был в повязке — будет тяжелее. До этого она определяла каждый шаг противника по его взгляду, а когда глаз не видно, это невозможно. Придется обострить чувства. Вначале ничего не было слышно, кроме привычных звуков, но когда энергия начала плавно течь, она наконец-то услышала его пульс. Он был стабильным, ровным, даже слегка медленнее, чем нужно. Он резко оказался прямо перед ее лицом, хотя предпосылок на его движение не было. В одну секунду она уже лежала на земле со скрученными руками, поток энергии прервался. Внутренне она чувствовала себя униженной и оскорбленной, будто она снова тренируется с отцом. Хоть Годжо и не говорил, но вместо его лица она видела лицо Сукуны, будто слышала его слова, которые опять твердили, что она никчемная. Я сидела в столовой техникума, перебирая странную кашу ложкой. Она выглядела аппетитно, но есть совсем не хотелось. Кстати, они, похоже, даже не смотря на мой провал, боятся подпускать ко мне других учеников. В столовой была только я, Белоснежка и Итадори. Эти двое смотрели на меня, не отрывая взгляд. Годжо снова был в своих очках, поэтому теперь я могла четко видеть его глаза, которые меня сканировали, я была в этом уверена, поэтому погасила проклятую энергию полностью. А Итадори смотрел на меня как на восьмое чудо света. — Может, хоть поговорим о чем-нибудь? С легкой улыбкой спросил у меня Годжо, но я решила сделать так, чтобы он вообще никогда не захотел со мной разговаривать. Это было сделать легко: мне просто стоило открыть рот, и люди уже молили меня заткнуться. — Хорошо, японцы все еще следуют всем правилам, даже если они лишены логики? — Вообще-то так было давно, где-то в твоем средневековье, да и японцам не нравится этот стереотип. Я оперлась головой о руку, скептически на него смотря. — Прости… — наступила легкая, пару-секундная пауза. — А член у тебя маленький? Как вы поняли, диалог не состоялся. Годжо ничего мне тогда не ответил, но и не показал агрессивной реакции, наверное, подумал, что я все-таки неадекватная. А судя по лицу Итадори, он просто решил, что я хамло. Оба вывода сделаны верно. Юджи доверили, чтобы он провел меня в мою комнату. Я же обожаю подвалы, вы не знали? Смотря на Итадори, мне было интересно: о чем думает Сукуна? Он же явно видит меня. Он вообще рад, что я жива, или ему, как обычно, плевать? Что есть я, что нет меня, всегда у него была одна реакция, и много мозгов не надо, чтобы понять, какая именно. — Ты скучаешь по отцу? Ладно, бестактности этого парня могли позавидовать многие проклятья. Первый диалог — и сразу про отца, как будто знает, на что давить надо. — Тебе-то какая разница? — Нуу… Он же вроде всю жизнь тебя воспитывал, как минимум так мне сказал учитель Годжо. Ну, теперь понятно, так и знала, что Белоснежка та еще болтунья. Парень не услышал от меня ответа, но все равно не сдался. — Ну расскажи, легче ведь станет. Что мне сделать, чтоб ты рассказала? — Не торгуй моей душой. Наконец-то тишина. Я не считала Итадори глупым настолько, видимо, ему просто сказали меня допросить, надеясь, что я откроюсь. Нужно обязательно узнать, кто такой «гений», чтобы потом засмеять его, а потом убить. Прошла уже неделя с того дня, когда я появилась тут. Ко мне редко заходили, и развлечь себя было нечем. Частенько я тренировалась, но это тоже скучно, поэтому обычным допросам я была рада больше всего — это хоть чутка меня развлекало. *Последний допрос* Передо мной сидел какой-то бородатый мужик, на вид грозный и явно сильный, но нападать не собирался. Рядом с ним была Белоснежка. — Адама, почему ты убивала столько людей? Ты ведь не только проклятье. Насколько нам известно, ты рождена от проклятья и мага, значит, должно же быть в тебе что-то человеческое. Тебе было не жалко столько людей? — А это была не я, меня просто перепутали, у меня лицо такое… заурядное. — Тебя перепутали больше десятки тысяч раз? Я помедлила, задумчиво смотря вверх, слегка выпятив нижнюю губу, и уверенно сказала, тихонько цокнув: — Да. Сейчас я, развалившись на полу с одной подушкой, пыталась уснуть. Честно, без понятия, сейчас день или ночь, меня просто не отпускали, и понятное дело, в подвале никаких окон нет. Тело ужасно ломило, поэтому приходилось использовать обратную технику вечно, на нее уходило немерено сил, поэтому остальные тренировки проходили дерьмово — все силы уходили в то, чтобы не сдохнуть от вечной боли в спине и голове. Когда мне более-менее удалось найти максимально удобное для моей ситуации положение, я услышала, как дверь открылась, и там стояла Белоснежка с очаровательной улыбкой: — Красавица, выходи.