Инктоберские драбблы: Ехо

firefly — светлячок

— А почему ты никогда не говорил мне, что по вечерам тут так красиво? Я привычно устроился на подоконнике в кабинете Великого Магистра, дожидаясь, пока оный Магистр покончит с делами. Ну то есть если бы он решил в самом деле разделаться со всеми делами, ждущими его вмешательства, думаю, мы увиделись бы года через два, и это при условии, что его секретари все же взялись бы за ум. Но сегодня он заверил меня, что ему нужно всего-то полчаса, чтобы быть уверенным, что Иафах устоит до завтра, и это был лучший прогноз с того момента, как я вообще начал наведываться к нему в этот кабинет. Так что я, конечно, скроил недовольную гримасу и вздохнул так тяжко, что от веса моей гипотетической тоски фундамент резиденции вполне мог бы провалиться в знаменитые подвалы, но на самом деле был очень доволен. Полчаса, такая малость. По собственному опыту зная, что чем меньше я буду его отвлекать, тем быстрее он закончит, я покивал. Потом постоял перед стеллажом с книгами, с умным видом изучая названия на корешках, и предсказуемо поужасался сферам знаний, интересным моему другу (и вообще существующим, пусть даже в магическом Мире). Затем огляделся в поисках чиффы, но не обнаружил его и решил, что дождусь Шурфа за любимым занятием: попивая кофе на том подоконнике, откуда открывается вид на город в сторону Левобережья. Забравшись на него с ногами, я дружески щелкнул по затягивающим окно защитным чарам, фыркнул, прислушавшись к их недовольному гудению, оперся спиной на откос и даже вытащил из Щели между Мирами чашку кофе, в этот раз почему-то с отчетливым привкусом горького шоколада. А потом перевел взгляд на вид снаружи. Сад внизу сиял так, словно кто-то щедрой рукой рассыпал по кустам пригоршню звездной пыли. Сотни крохотных огоньков, едва заметно дрожа, то плавно поднимались из теней, то замирали, чтобы в следующим миг снова двинуться вдоль дорожек или исчезнуть, угаснув в траве. Глянцевитые листья деревьев отражали золотистый свет, блики на них множили и множили мерцающие теплые искры, и создавалось ощущение, будто кто-то расставил по саду тысячи почти невидимых свечей. Некоторое время я, затаив дыхание, таращился в окно, словно слишком громкий вздох мог спугнуть это чудо. Затем наконец перевел дух и негромко поинтересовался, не отрывая взгляда от золотистого сияния внизу: — А почему ты никогда не говорил мне, что по вечерам тут так красиво? — Вероятно, из-за того, что ты сам довольно регулярно бываешь в саду Иафаха и имеешь отличное представление о его устройстве, — рассеянно отозвался Шурф, судя по голосу, не поднимая головы от документов. — Да, но я никогда не видел здесь светлячков! Вообще понятия не имел, что они водятся в Ехо. Последовала пауза, в течение которой я был почти уверен, что Шурф борется с в очередной раз настигшим его желанием отправить меня в местную школу, для ликвидации катастрофических провалов в базовых знаниях о Мире. Но в следующий миг его голос раздался совсем близко, и я подпрыгнул от неожиданности, едва не выронив чашку. — Потому что вообще-то они здесь не водятся, — в интонациях моего друга звучала та едва заметная напряженная нота, которая неизменно означает у него крайнюю степень озадаченности. Вечер определенно становился все интереснее. Шурф стоял почти вплотную ко мне, пристально глядя в окно, и созерцал все происходившее в саду с внимательностью, обычно не сулящей ее объектам ничего хорошего. Примерно с таким же выражением он обычно выслушивает доклады от секретарей, чтобы спустя пару минут заявить нечто вроде «все отлично, но надо переделать». Идея переделывать творившуюся на улице красоту мне решительно не нравилась. — Может, леди Сотофа решила разнообразить обстановку? — предпринял я попытку объяснить ситуацию. Он задумчиво покачал головой. — Я не могу с ней связаться, а это значит, что либо она ведет индивидуальное занятие, либо отлучилась на Темную Сторону. — Или просто не хочет, чтобы ты попытался ее припрячь к какой-нибудь работе, — ввернул я. Шурф наконец усмехнулся, ну хвала Магистрам. — Хотел бы я посмотреть на того, кто попробует заставить леди Ханемер делать что-то против ее воли. Нет, Макс, это не ее магия. И все же… Он умолк, и некоторое время я сидел тихонько, боясь сбить его с мысли. Затем вспомнил, что умение это делать — вообще-то одно из моих лучших качеств и вообще почти прямая обязанность, и помахал растопыренной ладонью у него перед носом, привлекая внимание. — И все же? — настойчиво переспросил я, когда он наконец сфокусировал взгляд на мне. — Я не чувствую угрозы, — сказал он. — Отлично, это просто прекрасная новость, — кивнул я. — И почему тебя это беспокоит? Если надоела слишком размеренная жизнь, ты только скажи, я мигом устрою тебе парочку приключений, сам же знаешь, уж в чем, а в этом на меня можно положиться. Кстати, а может, дело именно в этом? Я имею в виду, вот я пришел, и тут все заверте… Я был вынужден замолчать, потому что Шурф коротко вздохнул и без предисловий закрыл мне рот ладонью. Кажется, я все-таки сумел окончательно его достать своей болтовней. Такой молодец. — Ты ведь знаешь, что как Великий Магистр я в общих чертах представляю себе все, что творится в резиденции, — сказал он. Я промычал что-то утвердительное и выразительно указал на его руку, все еще не дававшую мне ответить ему более разборчиво. Он строго на меня посмотрел — только что пальцем не погрозил, честное слово! — и все же убрал ладонь. — И что ты сейчас… ммм… представляешь насчет этих светлячков? Кстати, это вообще светлячки? — я попытался высунуться из окна, чтобы рассмотреть огоньки лучше, и предсказуемо стукнулся носом о защитные чары. — Именно они, — почти насмешливо отозвался Шурф. — И, отвечая на твой вопрос, они действительно не водятся в Ехо, зато иногда встречаются на Уандуке, на берегах Великого Средиземного моря. — В Куманском халифате я их тоже не видел, — огорченно припомнил я, потирая нос. — Неудивительно, если учесть, что на побережье ты почти и не был. — В самом деле… Так ты расскажешь мне, что такое особенное ощущаешь, глядя на этих экзотических существ? — Если ты наконец дашь мне сказать. Я демонстративно «застегнул» рот на замок и уставился на него самым преданным взглядом. — Дело в том, что с одной стороны я вовсе их не чувствую, — сказал он. — Вся та часть моей личности, что вынуждена исполнять обязанности Великого Магистра Ордена Семилистника и, соответственно, находится в постоянном контакте с магическим фоном Иафаха, уверена, что в саду не происходит ничего необычного. — Что-то мне это напоминает, — вздохнул я. — Прости, дружище, кажется, я все же невольно притащил приключения с собой. Правда ты вряд ли решишь в них поучаствовать. — Что ты имеешь в виду? — он приподнял бровь. — Ну как же. Всевозможные эффектные происшествия, не оставляющие никакого следа в Мире — это как раз по моей части. Звучит как классическое сновидение, а значит, теперь мне придется все бросать и в очередной раз сутками гулять по городу, пытаясь найти засидевшегося в гостях сновидца. Шурф склонил голову на бок, словно к чему-то прислушиваясь. — Сновидение, — наконец проговорил он, будто пробуя слово на язык. — Да, Макс, очень похоже, что ты прав. Остается только одна загвоздка: никакое сновидение не может проникнуть в Иафах. Уж за этим леди Сотофа бдительно следит, и она не оставила бы резиденцию, а тем более, любимый сад без защиты, даже если бы намеревалась отойти всего на полчаса. Я задумался. В самом деле: до сих пор все, что творилось в Ехо силами моих потенциальных подопечных из иных Миров, обходило Иафах стороной. И это означало, что… — Ты сказал, сновидения не могут сюда проникнуть, так? — уточнил я. Шурф кивнул. — То есть извне повлиять никто не может. А если тот, кто видит сон, сам уже находится внутри? — и, не дожидаясь, пока он озвучит свои скептические замечания, продолжил. — Что, если кому-то снится, что он — адепт Ордена Семилистника и вышел на прогулку в сад, а тут такая красота? — Теоретически ты можешь был прав, — неохотно признал Шурф. — Но это будет означать, что я каким-то образом не отличил сновидца от бодрствующего человека, что представляется мне маловероятным. — Ты мог вовсе с ним не встречаться. Скажем, он уснул всего час назад и сразу попал к нам, а ты в это время сидел, зарывшись в работу. — Или есть другой вариант, объясняющий второе мое ощущение. А оно говорит мне, что, несмотря на фактическое отсутствие светлячков в этом Мире, Иафах отчего-то их видит. Хоть и не чувствует. И относится к ним… — он сделал паузу, подыскивая слово. — С нежностью? Нет, скорее так, будто это его собственное давно забытое воспоминание. — С ностальгией? — тихонько подсказал я. — Пожалуй, — ответил он после короткого раздумья. — То есть резиденция твоего Ордена вдруг выяснила, что скучала по светлячкам, которых никогда не видела? — я попытался уложить этот факт у себя в голове. — Ну, во-первых, не вся резиденция, а только само здание, в котором мы находимся. И это в самом деле многое объясняет, если учесть, что камни, из которого оно сложено, — он ласково коснулся ближайшей стены, — когда-то были привезены именно с берегов Уандука. Я помотал головой, надеясь, видимо, что таким нехитрым способом смогу утрясти свои не слишком упорядоченные мысли в какую-нибудь более-менее организованную структуру. — Ты пытаешься мне сказать, что светлячки снятся самому Иафаху? Он почти улыбнулся, а потом почему-то взъерошил мне волосы. — Не совсем, но теперь я почти уверен, что знаю, к кому нам стоит наведаться. Идем. И он повел меня в недра Иафаха. К собственному стыду я, человек, годами игравший в «северо-западный проход», до сих пор не выделил даже получаса, чтобы бесцельно прогуляться по резиденции Ордена Семилистника. Сад я знал неплохо — но исключительно потому, что мне то и дело приходилось отыскивать там беседку леди Сотофы, да и то обычно я обнаруживал ее за первым же поворотом. Внутри же здания мне были интересны та его часть, где обитал Великий Магистр — собственно, его кабинет и личные покои, — и библиотека, куда Шурф меня затаскивал с упорством фанатика, не оставляющего попыток обратить ближнего в свою веру. Сейчас же Иафах раскрывался для меня с иной стороны. Мы спустились по винтовой лестнице, прошли крытую галерею, миновали просторный зал с таким высоким потолком, что сейчас, в сумерках, он был вовсе неразличим. Протиснулись в узкий лаз, который даже проходом назвать язык не поворачивался, спустились еще на пару пролетов уже по обычной, довольно широкой лестнице. Я то и дело поглядывал в окна: золотистое сияние в саду и не думало угасать, и я даже успел заметить пару адептов в лоохи с тонким голубым кантом — Младшие Магистры, — восторженно пытавшихся поймать огоньки ладонями. Наконец Шурф остановился перед массивной дверью и приложил палец к губам. Я кивнул, и он потянул створку, пропуская меня внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза — спускаясь, мы оказались на уровне первого этажа, и в окно, расположенное прямо напротив двери, были видны густые, зеленовато-золотые в нынешнем свете заросли. Комната была довольно просторной, разделенной на несколько частей легкими перегородками, судя по всему, складными. За каждой располагалось по обычной, хоть и широкой, кровати — невиданный аскетизм по меркам Ехо, — и небольшому столу, а в части у входа оставалось довольно много свободного места, занятого только толстым ковром. «Дормиторий послушников, — раздался в моей голове голос Шурфа. — Считается, что в первые годы в Ордене жизнь бок о бок с другими адептами помогает в учебе». Я кивнул. Вполне логично, если учесть то, что мне рассказывали про систему личного и общего могущества, ради которого и создавались Ордена. Шурф поманил меня в дальнюю часть комнаты — ту, из которой лился неяркий золотистый свет. Мальчишке, крепко спавшему на кровати, было едва ли больше пятидесяти. Веснушчатое лицо, темно-рыжие волосы из тех, что называют медными — редкий красавец, если ориентироваться на вкусы столичных жителей. Небрежно сброшенная одежда грудой валялась на стуле, в изножье кровати прямо на полу лежала сумка, чем-то смахивавшая на торбы моих якобы соотечественников из народа Хенха. Но главное, его окружал целый рой наших — то есть уже, конечно, ясно, что его — светлячков, такой плотный, что мне было непонятно, как он умудряется не просыпаться от света. «Все шестеро в этой комнате только сегодня утром прошли посвящение в послушники, — безмолвно пояснил Шурф. — Этот мальчик почти всю жизнь прожил на Уандуке и только несколько лет назад переехал с родителями в Ехо». «Видимо, он скучает по дому», — отозвался я. «Необязательно скучать, чтобы видеть что-то во сне. Но это явно хорошие воспоминания. И Иафах, приняв его в послушники, тоже их вспомнил». «Так просто?» «Не настолько, как тебе кажется. Нужно было, чтобы сошлось довольно много факторов: сюда попал человек, выросший вдали от Ехо, с достаточно большим магическим потенциалом, сильной волей и отличным воображением. При этом он должен был действительно понравиться Иафаху, чтобы сами камни решили ему помочь проявить его сон в Мир. Это редкое совпадение». «Или он просто какой-нибудь внебрачный внучатый племянник Магистра Нуфлина», — невинно предположил я. «Почему бы нет, — совершенно серьезно отозвался Шурф и кивнул на дверь. — Идем, не будем им мешать. Боюсь даже представить, что будет, если кто-нибудь из послушников проснется и увидит меня в их спальне». — Всего-то решат, что все страшные байки о том, что ты по ночам пьешь кровь невинных младенцев, — это правда, — сказал я, когда мы оказались уже в коридоре. — Пойдет только на пользу твоей и так безупречной репутации. — И, помолчав, спросил: — Так что, теперь у вас тут всегда будет такая красота? Шурф легкомысленно пожал плечами. — Не имею ни малейшего представления. Удивительно, но это тот уникальный случай, когда мне нравится не знать. Я уважительно присвистнул. — За одно это я бы сразу дал этому мальчишке звание Старшего Магистра. — Думаю, пройдет не так уж много времени, прежде чем это случится. — А может, он даже станет Великим Магистром, сменив тебя на этом посту, — мечтательно проговорил я, направляясь вслед за своим другом. Который, между прочим, свернул вовсе не к той лестнице, по которой мы спускались в этот коридор. — А куда мы теперь идем? — Гулять в сад, разумеется. Было бы совершенно непростительно пропустить такое зрелище, тем более, что его преподнесли нам прямо под нос. — А как же дела? — рискнул напомнить я. — Никуда не денутся, — отмахнулся Шурф. И первым шагнул наружу. А я остался еще немного постоять внутри, переваривая этот редкий момент его безответственности и глядя, как светлячки, будто встрепенувшись, окружают его неплотным мерцающим коконом, отчего высокая фигура в белоснежной мантии словно бы сама начинает светиться мягким золотистым светом. И внезапно понял, что совершенно не удивлен всему, что произошло за этот вечер. Не потому, конечно, что вдруг стал циником или что мне неведомым образом приелись чудеса этого Мира. Просто сейчас для Шурфа и для всех остальных стало видимым то, что я знал с самого начала: рядом с ним даже камни умеют мечтать.