За туманом

Сириус проснулся от рассветного холодка, который нагло пробрался в комнату близнецов и противно лизнул его сквозь тонкое одеяло. Спросонья он даже не сразу понял, что находится вовсе не в том доме, в котором день изо дня просыпался до сих пор. А когда вспомнил, что произошло, то настроение у него мгновенно испортилось. К самой идее переезда Сириус с самого начала отнёсся неприязненно, и по всей видимости, интуиция его не подвела. По крайней мере, увидев новый дом, он сразу убедился в том, что жить здесь ему не хочется. Дом оказался почти полностью деревянный, но почему-то ужасно холодный. Сириус всегда был уверен, что деревянные дома теплее, чем каменные, но это строение, казалось, нарочно, чтобы поиздеваться над ним, опровергало это убеждение. Вчерашнего вечера и сегодняшних пяти минут рассвета вполне хватило, чтобы возненавидеть это место. И не только холод был тому причиной. А Сиэлю всё было ни по чём. Сиэль мирно дремал в своей кровати и даже улыбался во сне. Это взбесило Сириуса ещё больше: он внезапно остро почувствовал себя одиноким в своих чувствах, поэтому поспешил встать с кровати и выйти из комнаты. Снова засыпать сейчас хотелось меньше всего. За дверью его встретил широкий коридор, намного шире того, в который он всегда выходил в старом доме. Это лишь добавляло ему неуютности — Сириус не любил большие открытые пространства, так как чувствовал себя в них потерянным. К тому же к ознобу начало неприятно примешиваться чувство голода. «Пойду попрошу Танаку накормить меня...» Внезапно чуткий слух мальчика уловил чьи-то лёгкие шаги. Сириус вздрогнул и обернулся. — А, это ты, Паула. — облегчённо вздохнул он. — Почему вы не спите, юный господин? — удивилась служанка, подходя к мальчику. — Ещё очень рано. — Проснулся. А ты что здесь делаешь? — спросил Сириус. — Решила встать пораньше, чтобы приготовить завтрак для госпожи Элизабет. — Паула убрала с лица выбившуюся прядь волос. — Да? Тогда, может быть, заодно и меня покормишь? Я как раз проснулся оттого, что захотел есть. Я хотел разбудить Танаку, но раз уж ты здесь, то, наверное, не стоит тревожить старика? Паула рассмеялась. — Не лучше ли будет дождаться пробуждения других членов семейства и позавтракать всем вместе? — Я съем совсем немного и не перебью себе аппетит, честно-честно! — взмолился Сириус, с трудом догоняя служанку. — Пожалуйста! — Вот ведь! — усмехнулась она. — Рядом с братом вы выглядите как кроткий зайчишка, а в одиночестве мгновенно превращаетесь в упрямого ослика. Интересно, почему так? — Эй! То, что я ребёнок, не значит, что ты можешь мне дерзить! Когда Сиэль и Элизабет поженятся, ты станешь и моей служанкой тоже! И тогда я тебе припомню за «упрямого ослика»! — А за булочку с какао вы простите мне мою дерзость, господин? — улыбнулась девушка. — Я подумаю. — снисходительно ответил Сириус.

***

Паула возилась с завтраком, а мальчик тем временем расправлялся с пышкой, запивая её горячим какао. Обычно он не очень любил горячие напитки, но в утреннем холоде стакан в его руках казался костром среди тундры. — Мы приехали вчера ночью. Госпожа Элизабет ещё очень расстроилась, когда узнала, что вы с братом уже спите. Она даже изъявляла желание лечь с вами в одной комнате, и госпожа Френсис с трудом её отговорила. «О, кого-то скоро ждёт цунами из обнимашек...» — Элизабет бывает такой глупой, когда дело заходит о Сиэле. — Ну уж простите, прошу вас воздержаться от таких эпитетов, хотя бы в её присутствии! Вы же не хотите расстроить их помолвку? — Теперь её уже ничто не расстроит. — вздохнул Сириус, доедая пышку. — И взбрело же в голову взрослым съехаться! Почему не мог переехать кто-то один? — Тогда у наших семей не хватило бы денег, чтобы отдать долг за прежние поместья. А этот дом достаточно большой и места в нём хватит всем. — Меня это вовсе не радует. — проворчал Сириус. — Мне не нравятся большие дома... Здесь неуютно. — Ну, это пока. — Паула оставила плиту и взялась за чистку картошки. — Как только начнут топить, сразу станет намного лучше. — Дело не только в этом... — Сириус отвернулся и начал смотреть в окно. За окном виднеелся в тумане далёкий мрачный лес, сплошь состоящий из ряда тёмных деревьев. — Мне в принципе здесь не нравится. Были ведь и другие варианты, почему нельзя было присмотреть что-то посимпатичнее? Паула со вздохом отложила нож и присела рядом с мальчиком. — Юный господин. — сказала она, заглядывая ему в глаза. — Прошу вас, не злитесь на меня за то, что я сейчас вам скажу, но... Мне кажется, ни один из вариантов не показался бы вам симпатичным. Дело не в этом доме, а в том, что вы привыкли к своему прежнему дому. Но рано или поздно вы привыкнете и к этому. — Нет, не привыкну. — упрямо возразил Сириус. — Он мне не нравится. Он какой-то... Мёртвый. — В нём давно уже никто не жил. — покачала головой Паула. — Но с другой стороны... Разве не приятно будет потом осознать, что именно мы удостоились чести вдохнуть в него новую жизнь? — Не нужно мне такой чести... — мальчик отвернулся от неё. — Если так, то и незачем спорить. — видимо, Паула потеряла терпение. — Вы уже поели? Тогда отправляйтесь в свою комнату и посидите тихо, пока не проснутся остальные. — Не указывай мне. — проворчал Сириус, но всё-таки встал со стула и вышел из кухни. Нехорошее предчувствие его всё ещё не покидало.