Долгая Тоска

Благородный муж - Концепция благородного мужа, или цзюнь-цзы, в китайских притчах, основанных на учении Конфуция, акцентирует внимание на его моральных качествах. Такой человек стремится к справедливости и гармонии, заботится о своих обязанностях, а не о личной выгоде. Он предъявляет высокие требования к себе, поддерживает равновесие с Небесами и окружающими, причем его действия говорят громче слов. Спокойный, но не тщеславный, он обучается ради самосовершенствования и олицетворяет высшие добродетели, такие как гуманность и верность. Сяо Лю некоторое время молча стоял, а затем сказал Сян Лю: — «Позволь мне пойти с тобой в военный лагерь. У меня очень неплохие медицинские навыки». Сян Лю никогда не видел никого, кто так рьяно хотел бы стать заложником. Он усмехнулся: — «Ты уже взял кучу идиотов, а теперь еще и в военном лагере хочешь кого-то найти?» Сяо Лю ничего не сказал. Маоцю унес их в густые, бескрайние горы. Сяо Лю зажмурилась, чтобы не видеть никакой информации о местоположении, и в шутку сказала Сян Лю: — «Я человек без принципов, если меня поймают люди из Сюань Юаня, я непременно всё выдам». Сян Лю рассмеялся, подумав: «Почему она никогда не говорит о своём происхождении? Во всём готова идти на риск. Думаю, таких странных людей больше нет нигде в мире». Его рука осторожно потянулась к голове Сяо Лю, но он отдернул ее прежде, чем тот почувствовал прикосновение. Прибыв в военный лагерь, Сян Лю схватил Сяо Лю, спрыгнул со спины орла и сказал: — «Открой глаза». Сяо Лю открыл глаза и увидел ряды обычны деревяные хижыны, разбросанных по высокому, густому лесу. Некоторые дома были большими, некоторые маленькими, но все они выглядели совершенно одинаково; снаружи их невозможно было отличить друг от друга, а вокруг были высокие деревья, бескрайние, как море. Сян Лю вошёл в деревянную хижину, а Сяо Лю последовал за ним. Внутри было очень просто: узкая лежанка, перед которой лежал ковер из сшитых шкур. В изножье лежанки стоял грубый ящик из кедра, вероятно, для одежды. На ковре из шкур стояли два деревянных столика: на одном лежали какие-то бумаги, на другом – набор чайного сервиза. Будучи важным генералом повстанческой армии, Сян Лю вёл очень простую и аскетичную жизнь. Сяо Лю мысленно вздохнул, гадая, чего же добивается Сян Лю. Тишина окутала всё вокруг. Темнота ночи медленно сгущалась, и настало время для сна. Сян Лю небрежно бросил одеяло Сяо Лю и сказал: «ложись спать». Сяо Лю провел ночь на шкурах, он спал во множестве мест, даже в опасных, и теперь уже не особо привередлив. На следующее утро, ещё до первых лучей солнца, Сян Лю ушёл. Сяо Лю, чьи обязанности включали изготовление лекарств, ведение клиники и экстренные выезды, также вставал с первыми признаками рассвета. Солдаты снаружи уже тренировались, Сяо Лю выглянул наружу что бы посмотреть. Солдаты, повинуясь приказу Сян Лю, слаженно выкрикивали команды и синхронно наносили удары. День за днем они делали это, чтобы их мечи не за тупели а боевой дух не угасал. Сяо Лю был озадачен. Все демоны от природы свободолюбивы и нетерпеливы к дисциплине, а такой высокомерный, как Сян Лю тем более должен был презирать подобное. Но теперь он сам, как послушный солдат, изо дня в день занимался тем, что ему меньше всего хотелось. Голос Сян Лю, отдающий приказы, был полон силы и энергии, ни одна команда не была небрежной, ни один солдат не смел расслабиться, все были очень серьезны и полны энтузиазма. По окончании тренировки Сян Лю вернулся в свою деревянную хижину, но обнаружил отсутствие Сяо Лю. Он отправился на поиски и, наконец, в сопровождении солдата, увидел Сяо Лю, обрабатывающего рану солдата в лагере для раненых. Сян Лю слабо улыбнулся, повернулся и вернулся к своим официальным делам. Сяо Лю был занят долгое время, но чувствовал себя неспокойно. Помимо раненых солдат, многие другие в лагере заразились чумой и нуждались в лекарствах. Даже если бы он собрал всех людей и отправился в горы, чтобы собрать все возможные дикие лекарственные травы, это не помогло бы. Трав в горах хватало лишь для того, чтобы жители города Циншуй могли изредка их собирать; большую часть все равно приходилось выращивать самим. Повстанческая армия Шэнь Нун тоже выращивала лекарственные травы, но из-за этой внезапной вспышки их просто не хватило. Каким бы могущественным ни был род Тушань, они никак не могли бы доставить необходимые запасы так быстро. Здесь каждый день умирают люди. Утро пролетело незаметно. Сяо Лю, оказавшись в доме Сян Лю в поисках пищи, столкнулся с полным отсутствием чего-либо съедобного и даже воды. Не растерявшись, он принял решение обслужить себя сам, заварив чай. Игнорируя странный вид содержимого чайной банки, он смело приступил к приготовлению. Сян Лю сидел на ковре из звериной шкуры, прислонившись к кровати, словно ожидая, когда Сяо Лю выставит себя дураком. Однако тот, лишь слегка изменив выражение глаз бесстрастно продолжил пить. Сян Лю сказал: — «Похоже тебя действительно заставляли съесть много отвратительных и странных вещей». Сяо Лю рассмеялся и сказал: — «Я не притворяюсь, если это мне не выгодно. Просто насколько же тебе должно быть несладко, что бы пить такую штуку?» Сян Лю медленно произнес: — «Выпив чай, я небрежно бросил шарик, отпугивающий насекомых, в банку с чаем. По-видимому, это были экскременты какого-то зверя». Сяо Лю, пытаясь сохранить спокойствие, пожалев о том, что не взмахнул кнутом над Сэн Лю в тот раз, а просто нарисовал ему на лице головы. Увидев его замешательство, Сян Лю тихонько рассмеялся. Его смех был искренним и безмятежным, словно лучи весеннего солнца, смягчающие суровость зимней стужи, он преобразил его строгие черты лица. Прежде чем Сяо Лю успел полюбоваться улыбкой Сян Лю, к ним ворвался солдат. Солдат сообщил: — «Генерал, еще двое наших братьев погибли». Смех Сян Лю резко оборвался, его лицо стало ледяным, и он вышел наружу. На расчищенном склоне холма лежали два трупа уложенных на куче дров. Увидев, как к ним приближается Сян Лю, сотни солдат выстроились в торжественном молчании. Сян Лю сначала разлил три чаши вина, а затем, взяв факел, поджег хворост. В пылающем огне костра обветренные лица мужчин, временем и привыкшие к жизни и смерти, почти не выражали эмоций, но их глубокие, мрачные песни передавали глубочайшую скорбь. Дождь льёт без конца, трава зеленеет пышно... сухая и увядшая трава обнимает верные кости воина, который не склонился перед врагами.. Солдаты пели песню, а Сяо Лю наблюдая за одинокой и молчаливой фигурой Сян Лю в центре, внезапно понял: Сян Лю, возможно, никогда не покинет это место, как и никто другой из тех, кто здесь находится. Даже если впереди их ожидает неизбежная гибель. Сян Лю медленно вернулся, а печальная и скорбная песня продолжала звучать позади него. Сяо Лю прислонился к дверному косяку, наблюдая, как тот идет сквозь залитый кровью закат. Холодные глаза Сян Лю были полны скорби, но в них также читалась насмешка, и было непонятно, высмеивал ли он мир или самого себя. Сян Лю спокойно сказал Сяо Лю: — «Если мы сможем как можно скорее достать лекарство, по крайней мере, они смогут прожить еще какое-то время». — «Они воины; даже если им суждено умереть, они должны умереть в бою». В глазах Сян Лю вспыхнула ненависть. Сяо Лю тихо вышел и направился к котлу, где варили лекарство. Отходы этих трав уже многократно переваривались, но всё же пока приносили какую-то пользу, и здоровые солдаты даже не удосуживались их особо охранять. Сяо Лю порезал себе руку. Он диагностировал эпидемию и обнаружил, что для её лечения требуется множество лекарственных трав, но в мире было мало таких травм или болезней, которые нельзя было бы вылечить с помощью его крови. Он также добавил немного лекарственного порошка, который носил с собой, чтобы устранить рыбный запах. Глядя на большой чан, Сяо Лю впервые почувствовал, что у него слишком мало крови. После того, как его сила рассеялась, он больше не мог противостоять издевательствам других с помощью своей духовной силы и сильно страдал. Хотя его кровь могла спасти людей в критический момент, его медицинские навыки были настолько превосходны, что таких случаев было очень мало. Поэтому он чувствовал, что рассеявшаяся сила действительно навредила ему. Он и не подозревал, что именно благодаря рассеиванию силы он станет главной надеждой этих солдат на выживание. У Сяо Лю началось сильное кровотечение, от которого у него закружилась голова. Он думал о том, чтобы найти какие-нибудь кровоостанавливающие травы, чтобы потом ещё раз продолжить кровопускание вечером. Внезапно чья-то рука схватила его за другую руку. Сяо Лю поспешно сказал: — «Я не шпион». Повернувшись он увидел Сян Лю с холодным лицом. Сян Лю оттащил Сяо Лю обратно в свою комнату, сердито крича: — «Ты что, с ума сошёл?» — «Травы прибудут нескоро, а солдаты ждать не могут, поэтому я прибегнул к этой отчаянной мере», — объяснил Сяо Лю. — «Врач должен обладать милосердным сердцем. Если получится спасти хоть одного человека – это уже хорошо. Если бы я только утром подумал, что сам могу быть лекарством...» Сян Лю холодно фыркнул: — «Не делай глупостей. Даже если ты выкачаешь все свою кровь этого не хватит». Сяо Лю, не обращая внимания на его выражение лица, отправился помогать ухаживать за солдатами. К следующему вечеру Тушань Цзин получил необходимое лекарство. Когда Сян Лю сообщил ему эту новость, Сяо Лю радостно схватил его за плечи и несколько раз потряс. Не обращая внимания на ошеломленное выражение лица Сян Лю, Сяо Лю забрался на Мао Цю, чтобы забрать лекарственные травы. Цзин стоял у реки, наблюдая, как Сян Лю и Сяо Лю, стоя бок о бок, стремительно приближались к нему на белом орле. Сяо Лю, как только приземлился, тут же взволнованно спросил: — «Где травы?» Цзин посмотрел на Сян Лю и сказалЦзин, глядя на Сян Лю, сказал приготовлено и хранится в подвале четвертого дома слева от улицы Дунлю в городе Циншуй. Генерал может прислать кого-нибудь за ним». Сян Лю кивнул и, повернувшись, ушел. Недоумевая, как ему теперь общаться с Цзином, Сяо Лю провожал взглядом Сян Лю. Даже когда Сян Лю уже не было видно, Сяо Лю все еще пребывал в растерянности, не зная, что сказать Цзину, и лишь продолжал смотреть куда-то вдаль, с явным выражением крайней нерешительности и нежеланием расставаться. Сяо Лю не хотел оставлять Е Шици в подвешенном состоянии, но другого выхода не было, да и сам он не был геем. Почувствовав, что представление окончено, Сяо Лю наконец переместил его на Цзина, который все еще был одет в ту же грубую льняную одежду, что и в день своего ухода. Завязав разговор, Сяо Лю спросил: — «Было ли сложно достать эти травы?» — «Несложно», — мягко сказала Цзин. Сяо Лю всё это показалось слишком странным. Он выглядел как обычный, ничем не примечательный молодой человек, проводивший дни либо принимая пациентов, либо изготавливая лекарства, либо ухаживая за своими полями лечебных трав. Что же Е Шици в нём нашел? Неужели это из за того, что он видел его тело, когда спасал его тогда? Проблема заключалась в том, что Сяо Лю видел по меньшей мере восемьсот, если не тысячу, тел, когда принимал пациентов. Если бы он посчитал их все, он бы просто не смог сосчитать. Когда ты покинешь город Циншуй? — «Я не уйду». Его глаза, устремленные на Сяо Лю, сияя мягким звездным светом. Сяо Лю почувствовал, что должен остановить опасное поведение Ши Ци, и, улыбнувшись, спросил: — «А как же твоя невеста?» Е Шици опустил глаза и плотно сжал губы. Сяо Лю сказал: — «Я возвращаюсь». Он не знал, получил ли, он травы или нет.он оставил рецепт, по которому его можно было приготовить, поэтому им оставалось только следовать ему при приготовлении. . Поскольку Сяо Лю сам не мог вернуться в военный лагерь, он решил вернуться в «Хуэй Чунь». Все в порядке, Сяо Лю отправился в комнату изучать собранные им медицинские книги и ожидать гостей.