Of Sheep and Battle Chicken

Пролог 4: Лиара Коридор, выкрашенный в белый цвет, на мгновение словно замерцал. Едва изогнутые линии на каждой поверхности по-прежнему были отполированы и блестели, несмотря на тысячелетия, прошедшие с тех пор, как этот протеанский аванпост был разрушен. Лиара Т'Сони провела тонкими голубыми пальцами по поверхности стены, ощущая, как этот не совсем гибрид керамики и металла слегка прогибается от прикосновения, но при этом устойчив практически ко всем видам повреждений. Место раскопок, где она находилась, было одним из нескольких на Теруме, человеческом колониальном мире на краю Траверса. Все они были сосредоточены вокруг странного сооружения, которое протеане построили буквально в склоне полуактивного вулкана. Были признаки того, что они использовали тепловую энергию для питания нескольких устройств, от которых теперь остались лишь километры искорёженных, выцветших обломков на раскалённой поверхности. Лиара находилась здесь уже почти три месяца и считала эту экспедицию одной из самых разочаровывающих в своей жизни. Изначально в экспедиции участвовало более тридцати человек, включая ведущих исследователей доктора Санарис Те'Вурт и доктора Бално Малеаса из Университета Алтара, уважаемого саларианского института. Попасть в состав первоначальной экспедиции для Лиары было очень непросто. Слишком многие в Университете Серрайса считали её не более чем избалованной сумасшедшей. Одно её имя внушало страх и покорность простолюдинам и кланам, но большинство сотрудников университета сами принадлежали к Тридцати — благородным домам Тессии. Многие из них происходили из домов, которые были гораздо могущественнее, чем угасшая слава Т'Сони, а некоторые даже были их политическими противниками. Последние тридцать лет она посвятила своим убеждениям и целям — изучению вымирания протеан и того, что с ними на самом деле произошло. Большинство исследований протеан носили более прагматичный характер: учёные искали оружейные технологии, источники энергии или что-то, что они могли бы продать Совету или корпорациям. Чистое изучение исчезнувшей протеанской культуры считалось пустой тратой времени, а попытки выяснить, почему они исчезли, — ещё более глупым занятием. Из-за её упорного стремления к этой цели её карьера пошла под откос. Пять книг, которые плохо продавались и в основном были интересны только инопланетянам. Двадцать семь статей, которые были проигнорированы или высмеяны более опытными исследователями из Университета Серрайса. Она участвовала в восьми крупных экспедициях и нашла более четырёхсот артефактов, но ей не удалось получить постоянную должность преподавателя или даже хорошую исследовательскую работу. Ей повезло, что её так долго держали в штате сотрудников по планированию экспедиций в качестве технического ассистента. Когда доктор Санарис обратилась к ней с предложением присоединиться к команде для проведения раскопок в Теруме, она была в восторге. Волнение улеглось. Помимо личной катастрофы, которую она пережила — о чём она не хотела думать, — сама экспедиция оказалась довольно неприятной. Первые три месяца были заполнены изнурительной работой, в основном для неё и других технических специалистов, в то время как руководители экспедиции проводили исследования со своего комфортабельного крейсера на орбите. Лиара бывала в суровых условиях, но эти были, пожалуй, худшими, а условия на месте раскопок были слишком примитивными: раскладушки, походное снаряжение и тому подобное. Из-за своего положения в Тридцати она была изолирована от своих коллег-азари, и её отношения с другими исследователями были натянутыми. В присутствии незнакомых салариан она терялась, заикалась и слишком быстро избегала конфликтов, из-за чего они не обращали на неё внимания, считая ненужной. Раскопки только начали становится интересными, когда Совет отправил Санарис и Малеасу срочное сообщение с приказом явиться на Цитадель, люди обнаружили протеанский артефакт невероятной важности, и Санарис с Малеасом были призваны руководить исследованиями. В Университете Серрайса не было другой команды, готовой отправиться на Терум в ближайшее время, поэтому университет продал права на проведение исследований на месте раскопок человеческой компании ЭкзоГени. Остальная часть команды с благодарностью удалилась — они не нашли здесь ничего ценного, а условия были ужасными, — но доктор Малеас был достаточно любезен, чтобы выслушать просьбу Лиары остаться и провести дополнительную работу. Она сказала, что ей не нужна оплата и что она хотя бы сможет найти что-то полезное и отогнать мародёров до прибытия ЭкзоГени. Теперь она была здесь одна. Малеас уладил ситуацию с ЭкзоГени, позволив Лиаре исследовать находки самостоятельно и в свободное время, вместо того чтобы оглядываться через плечо в поисках конкурирующих исследователей. Не то чтобы она что-то нашла. Всё на этом месте вызывало недоумение. Это был дизайн крайне позднего периода , и, как и во многих других поздних сооружениях, в нём не было жилых помещений и других элементов, характерных для протеанской архитектуры. Она вытерла пот со лба, и помотала головой, сетуя на невыносимую жару. Вулкан под этим местом был неактивен, но всё равно выделял много тепла, из-за чего ей было физически плохо и потом она испортила не одну униформу. Единственное место, где можно было найти хороший кондиционер и душ, находилось в крошечном "столичном" форпосте Нова-Екатеринбург. В шахтёрском городке она впервые по-настоящему столкнулась с людьми. Неделю назад она сьездила туда, чтобы постирать униформу, принять душ и запастись едой, и теперь жалела, что не пропустила это место. Из-за вездесущей жары все были раздражительными и вспыльчивыми, и поездка была полна грубостей. Нова-Екатеринбург был очень суровым местом: угловатые модули для колонистов, полуразвалившиеся бары бары и плохо замаскированные бордели. Шахтёры, добывавшие на поверхности тяжёлые металлы, были почти исключительно грубыми на вид мужчинами, большинство из которых бросали на неё недвусмысленные взгляды, полные желания. Крупные и массивные, большинство из них были на полметра выше хрупкой девушки азари, и отличительной чертой каждого из них были массивные татуированные мышцы, волосы и грязь. Женщины-люди, с другой стороны, выглядели почти так же, как азари, за исключением отсутствия гребней и самой кожи, которая, помимо цвета, была на удивление нежной и даже не покрытой микроскопическими чешуйками, как у азари. Их волосы были необычными, но без дисгармонии. Атмосфера была далека от той тихой, изысканной обстановки, к которой она привыкла, а шахтёры привыкли к азари совсем другого класса и типа, не таких, как Лиара. Было неприятно, что мужчины (и некоторые женщины) так откровенно пялились на неё, но когда проститутки заметили её нервозность и предложили "бесплатные услуги", ей стало совсем неловко. Азари очень легкомысленно относились к сексуальности в целом, но Лиара никогда этим не занималась и до недавнего времени не испытывала желания экспериментировать. Однако, учитывая, как развивались события в последние несколько недель, она была почти уверена, что, если бы она вернулась и ей снова предложили – она бы согласилась. Она всё ещё не оправилась от того кошмара, который пережила из-за Амалии... Она вздрогнула от этого имени и, вздохнув, продолжила идти по древнему протеанскому коридору. Её сенсорный блок гудел, анализируя осколок разбитой керамики. Юная дева азари бесцельно бродила по тёмным, тусклым коридорам, пока её омни-инструмент собирал данные. Она пыталась понять, что это за место. Здесь было много укреплённых комнат и, судя по всему, пунктов сбора, но большая часть комплекса казалась неприступной. Все входы были защищены регенеративными силовыми полями, которые можно было активировать, чтобы отразить нападение или даже заманить незваных гостей в ловушку. Объект, питаемый от теплообменника в потоке магмы, расположенного глубоко под землёй, не был бы обнаружен при сканировании, если бы недавнее землетрясение не обнажило часть комплекса после оползня. Здесь были компьютерные системы, стёртые до начисто, как и все остальные протеанские системы, с которыми она сталкивалась, а также сломанные протеанские маяки — разбитые зелёные пни, безмолвно охраняющие вход на место раскопок. Обойдя выступ в земле, Лиара остановилась у стены высотой по пояс в центре коридора. При виде неё что-то щёлкнуло у неё в голове, и она вспомнила входы в Семейную Крепость на Тессии. Высокие стены по бокам от ворот окружали центральный двор со стенами, похожими на эту. – Богиня, это не коридор, это оборонительный узел. Отойдя от стены высотой по пояс, Лиара мысленно представила себе планировку объекта: концентрические кольца, соединённые между собой легко обороняемыми лифтовыми шахтами, защищали помещение в центре, которое соединяло источник энергии внизу с тем, что находилось наверху, в руинах. Чем бы это ни было, протеане спроектировали это место так, чтобы оно могло противостоять превосходящим силам пехоты. Ещё одно доказательство того, что исчезновение протеан не было мирным переходнымм периодом. Лиара нахмурилась и медленно вышла из коридора. Ноги сами привели её обратно к небольшому лагерю, который она разбила у подножия человеческого лифта. Пройдя мимо мощного лазера для добычи полезных ископаемых, с помощью которого они в первую очередь получили доступ к входному порталу, Лиара устало опустилась на свою койку, вытерла тонкий слой пота и грязи и оглядела свои скудные пожитки, а затем фыркнула, увидев два чемодана, набитых дорогими платьями, в дальнем конце палатки. Она вздохнула и открыла сумку, лежавшую на койке. Достав оттуда одну из гигиенических салфеток, которые любезно оставил доктор Бракас, она вытерла лицо и провела ногтем по гребню, стряхивая песок. Выкинув салфетку в мусорное ведро, она задумалась, что делать дальше. Она не хотела возвращаться в Нова-Екатеринбург, и не только потому, что не была уверена, что сможет контролировать свои гормоны. Её также беспокоило ощущение, что за ней следят или преследуют. Что чьи-то глаза наблюдают за каждым её движением. Пятьдесят лет, проведённых в дикой природе и на всевозможных исследовательских объектах, не сделали Лиару беспечной или невнимательной к окружающему миру... и что-то было не так в этом маленьком человеческом городке. В то же время ей нужны были свежие гигиенические принадлежности, еда, душ или, скорее, несколько душей. После недавнего открытия ей также нужно было подключиться к экстранету по высокоскоростному каналу. Поскольку она находилась далеко от любого узла связи, она всё ещё могла выходить на связь, но не получала больших объёмов исследовательских данных. Ей нужно было найти заметки и исследования о военных разработках протеан. Протеане были почти до одури единообразны. Все до единого здания, которые они построили, имели одинаковую планировку, даже если находились в разных концах галактики. Если бы ей удалось связать этот объект с другими, возможно, удалось бы найти закономерность в их расположении, которая хотя бы указывала, откуда исходит угроза, от которой они защищаются. Учёная откинулась на раскладушке и задумалась. Её черты разгладились, тонкие губы скривились, когда она в очередной раз попыталась найти способ не возвращаться в человечесаий город за припасами. Она застонала и потянулась к бедру, чтобы достать флягу с водой, осушила её до дна и позволила ей упасть на пол. Она была измотана и обезвожена из-за непрекращающейся жары, тесных тёмных коридоров и необходимости собирать и обрабатывать все эти данные самостоятельно. Работу по систематизации данных и их осмыслению приходилось выполнять урывками, поскольку она могла использовать только упрощённое моделирование на своём персональном компьютере. И этот спор, всё ещё звучащий у неё в голове, ледяная холодность матери во время их последнего разговора. Странная манера, в которой она говорила, держалась и даже двигалась. Лиара беспокоилась за мать, но ещё больше её беспокоило то, что, возможно, с Бенезией всё в порядке, а это она сама сошла с ума и потерялась после всех этих лет на раскопках. Как бы я хотела быть такой как все, а не такой, какая я есть. По её щеке скатилась одинокая слеза, растворившись во влаге, которую она сердито вытерла со лба. Она была расстроена, одинока и несчастна. Она даже подумать не могла о том, чтобы завязать отношения, ведь большинство азари её ранга сторонились её как чистокровную дрянь, а интрижки с бесклановыми или членами клана... снова она подумала об Амалии, прежде чем тихо выругаться. Что касается инопланетян, то для неё это была бы просто сексуальная разрядка, а не возможность найти кого-то, кто разделил бы с ней радость или положил бы конец её мучительной изоляции. Она ничего не понимала в их культуре и даже в их мировоззрении, слишком занятая изучением мёртвых протеан, чтобы думать о живых турианцах, саларианцах или людях. Она больше не могла общаться с матерью, и это причиняло ей боль. Бенезия была слишком занята, чтобы заниматься своей глупой дочерью, которая упустила шанс послужить своему народу и предпочла рыться в земле. Остальные члены семьи избегали её, кроме самых младших — которые еще были детьми, когда она в последний раз покинула Тессию, — и Младшего Дома, которые были добры, но не хотели по-настоящему сближаться с ней. Лиара была слишком застенчивой, сдержанной и вежливой, чтобы добиться успеха в обществе, где ценились смелость, распущенность, умение ловко уходить от ответа и флирт с другими, инопланетными существами. И, конечно же, я делаю ситуацию гораздо лучше, лежа на грязной койке, обливаясь потом, плача и жалея себя. Губы Лиары дрогнули в печальной, жалостливой улыбке, и она закрыла глаза, нуждаясь в отдыхе, размышлениях или просто забвении. Но прежде чем она смогла получить хоть что-то из этого, коммуникатор в дальнем углу палатки издал сигнал, похожий на извинение. – Входящее сообщение, Университет Серрайса, Доктор Т'Сони. – ВИ тихо звякнул, и Лиара хмыкнула. – Требуется связь в реальном времени. Лиара вздохнула, с трудом поднялась на ноги и подошла к устройству. Она активировала коммуникатор, надеясь, что не выглядит как развалина, но была слишком измотана, чтобы беспокоиться об этом. На экране появилось искажённое статическими помехами изображение суровой старшей азари. Единственными отметинами на лице Лиары были человеческие брови над каждым глазом. Она сделала это в знак солидарности с Бенезией, когда та стала первым послом азари среди людей. С другой стороны, на лазурной коже доктора Санарис были глубоко вдавлены знаки коммандо. Узкие глаза, скорее чёрные, чем голубые, рассматривали усталую, хрупкую фигуру доктора Т'Сони, а жестокие губы ухмылялись. – Ах, Доктор Т'Сони. Вы выглядите отдохнувшей. Полагаю, ваша, э-э, экскурсия проходит хорошо? Лиара стиснула зубы, но сумела ответить вежливо. – Да, доктор Санарис, это так. Изучив план этажа и системы энергоснабжения, я пришла к выводу, что это военный объект. Возможно, наземные руины, которые когда-то соединяли его с поверхностью, были чем-то вроде ремонтной мастерской или защитной сети. Ухмылка старшей азари не дрогнула. – Да, что ж, я уверена, что при более длительном периоде исследований, не говоря уже о более профессиональной оценке, мы сможем сделать вывод, для чего на самом деле использовался объект. Это не относится к делу. Меня только что уведомили, что, к сожалению, ЭкзоГени активизировала свой график закупок. Мы не знаем почему, но они приняли решение перенести ресурсы с другого объекта на Терум, чтобы начать там работу. Через неделю мы отправим к вам грузовой корабль, а вскоре после этого на место прибудут команды ЭкзоГени. Лицо Лиары исказилось от поражения. – Но... доктор Малеас... Ухмылка превратилась в жестокую гримасу. – Доктор Малеас сделал всё, что мог, но он, конечно же, должен был думать и о более масштабной картине, вам не кажется? Пока мы добирались до Цитадели и готовились к отправке этой протеанской находки, мы смогли очень мило побеседовать и обсудить многие вопросы, в которых объединённая команда Серрайса и Алтары могла бы извлечь пользу из более тесных отношений. С ЭкзоГени и в... других аспектах. Лиара даже не взглянула на экран. – Понятно. И вы, без сомнения, уже выбрали, кто из членов команды будет участвовать в этой работе. Доктор Санарис лишь шире улыбнулась. – Да, ну, как вы знаете, такие вещи делаются по старшинству. Я уверен, вы сможете найти, чем занять свое время еще на несколько дней, пока не прибудет грузовое судно. ЭкзоГени совершенно ясно дали понять, что они сами займутся обьектом, вам нет необходимости захламлять это место. Санарис отошла от коммуникатора, и Лиара мельком увидела то, что, должно быть, было её каютой на борту того корабля, на котором они находились. За её плечом едва виднелась стройная фигура, лежащая на какой-то кровати. Это был салариец. Изогнутый с правой стороны рог явно принадлежал доктору Малеасу. Лиара сглотнула, и её щёки залились румянцем, а по спине пробежал холодок. Она, конечно, знала, что Санарис её ненавидит. Санарис взяла Лиару с собой в надежде завязать отношения с молодой азари. Сама Санарис была принята в Малый Дом из числа бесклановых, но её продвижение застопорилось. Как и большинство бесклановых, она ненавидела чистокровных, но явно надеялась, что Лиара будет так благодарна ей за вмешательство, что вступит с ней в связь, отношения с членом Тридцати значительно повысили бы статус Санарис. Лиара, конечно же, этого не сделала. Она даже не понимала, чего хочет Санарис, пока Амалия не просветила её, а после того, что случилось с Амалией, она отдалилась от всех. Санарис восприняла это как пренебрежение, и её гнев и разочарование взяли верх над обычным почтением бесклановых к Тридцати. Не помогло и то, что Лиара невинно и непреднамеренно нашла ошибку в исследовании Санарис, выставив её на посмешище перед несколькими коллегами. Но она не думала, что женщина пойдёт на такое, соблазнить саларианского руководителя проекта и таким образом навредить ей. Очевидно, она ошибалась. Лиара на мгновение дрогнула, но затем взяла себя в руки. Она улыбнулась, и её голос стал покровительственным, как это часто делала её мать. – Я не должна удивляться, доктор Санарис. Я очень рада, что вам удалось продать себя по достойной цене. Я полагаю, что руководительница протеанских исследований, которая чувствует угрозу со стороны маленькой девочки и вынуждена продаваться второсортному саларианскому исследователю только для того, чтобы нанести последний мелкий стервозный укол, — это, на самом деле, своего рода комплимент. Голос Лиары стал ниже и приобрёл зловещие нотки. – Я позабочусь о том, чтобы меня здесь не было к тому времени, как прибудет ЭкзоГени, Доктор. Не волнуйтесь. Мне просто интересно, как отреагирует Малеас, когда поймёт, что нажил себе врага в лице дочери одного из самых влиятельных Тридцати, просто переспав с уличной шлюхой. Лиара прервала соединение, услышав яростный вопль другой женщины. Лиара всегда недоумевала, почему простолюдины, которым удалось подняться по социальной лестнице в азарийской культуре, так расстраиваются, когда им напоминают об их происхождении, но это не имело значения. Было приятно поставить эту суку на место. Тем не менее у неё оставалась неделя на то, чтобы собрать свои вещи и оборудование и подготовиться к переезду. Без поддержки и грантов она в пятый раз за свою жизнь оказалась в тупике. Ей снова придётся ползти домой на Тессию, надеясь вопреки всему, что кто-то другой возьмётся за этот проект, и терпеть жестокое пренебрежение со стороны родственников. О, было бы так просто, если бы отважная и элегантная юстициарий могла явиться и спасти меня от... от... Лиара опустила взгляд на свои руки: изящные на вид пальцы были мозолистыми, грязными и с обгрызенными ногтями. – Спасти меня от самой себя, полагаю.