Of Sheep and Battle Chicken

Пролог 5: Бенезия. – Этика. Глупые рамки, навязанные нам, как голодным вакарам, как будто такие понятия, как "правильно" и "неправильно", имеют какое-то значение, когда на кону стоят жизни миллиардов. Куча высокомерного идиотизма, выдаваемого за необходимость, в то время как на самом деле это цепь, поводок, стена между тем, что делает нас великими, и тем, что делает нас богами. Сарен Артериус приподнялся на кровати, которую они делили. Его серебристо-белая кожа тускло блестела, кибернетическая рука, словно пиявка, присосалась к его левому боку. Его тело покрывали только раны, шрамы и отметины — видимый след многих лет самоотверженного служения ради всеобщего блага. Она слабо улыбнулась и встала, слегка поморщившись от того, что их занятия любовью стали слишком агрессивными. Это заживёт. Её больше беспокоило то, что мысли её возлюбленного после их единения стали мрачными. Ей нравилось слушать его рассказы. Его голос был резким и скрипучим, но почему-то успокаивал её слух и душу. Но в последнее время он стал вести себя странно. Она встала, обнажённая, и подошла к нему, проводя пальцами по его спине. – Любопытное заявление после нашего соединия, любимый. Почему ты говоришь об этике? Бенезия слегка вздрогнула от удовольствия, когда Сарен повернулся к ней и провёл когтем по её щеке. Это прикосновение было нежным, но в то же время напоминало о его невероятной силе. Неестественные очертания корабля — божественная машина, врата в бессмертие, взмолился её разум, — казалось, были сосредоточены на нём, и каждое его действие производило усиленный эффект. Поцелуй становился ошеломляющим, ласка — эротичной, а хмурый взгляд — печальным. Коготь изменил направление и провёл тонкую линию по её шее. – Всё, за что стоит бороться, нужно брать, а не просто ждать. Это должно быть очевидно для существа твоего возраста и силы, Бенезия. — Голос Сарена слегка смягчился. – Я понял это, когда осознал, что ты страдаешь только для того, чтобы я оставался в здравом уме. Ты терпишь боль и неопределённость, чтобы идти по моему пути… даже когда сама не уверена. Но твоя неуверенность, твоё беспокойство, тревога, которую я ощущал в наших отношениях... всё это из-за наших неэтичных поступков. Он выдохнул и медленно прижался лбом к её лбу. – Я не могу сделать это без тебя. И ты не можешь позволить себе сомневаться в цене того, что мы пытаемся сделать. Бенезия сглотнула, не в силах пошевелиться. Она и не подозревала, что её связь с ним стала настолько слабой, что через неё начали просачиваться её тревоги. Ей следовало сосредоточиться на том, чтобы его удовольствие — или хотя бы её собственное — было в центре их связи, а не на своих всё более бессвязных мыслях. Но она должна была спросить, учитывая, что он заговорил. – А когда разумное существо становится неуверенным, любимый? Когда спрашиваешь, не может ли быть какого-то другого пути для достижения тех же целей, такого, который не требует убийства сотен тысяч? Сэрен опустил руку, его мандибулы щелкнули по подбородку. – Кое-кто помнит цену ничегонеделания. У всего есть цена. Он отвернулся, и она вздохнула. Глаза Бенезии следили за турианцем, пока он шагал к двери, ведущей из комнаты, которую они использовали как место сна и отдыха, в причудливое и огромное, похожее на собор помещение, служившее мостом. Через мгновение она последовала за ним, все еще обнаженная. В конце концов, на борту могучего Назары больше никого не было, и божественному существу вряд ли было бы важно, одеты они или нет. Войдя на мостик, она оглядела его и обнаружила, что Сарен уже на своем месте, необычном стуле в центре мостика Назары, разглядывает невероятные сенсорные дисплеи могучего божественного корабля. Как обычно, из-за резких форм и слегка неправильных ракурсов он выглядел искаженным, но его жизненная энергия, его сила, не померкли даже в мрачном кошмаре этой комнаты. Его обнажённое тело казалось истерзанным войной святилищем долга, самопожертвования и невольной боли. Бенезе всегда было интересно, где он получил такое тяжёлое ранение, но Спектр никогда не говорил об этом, лишь его мандибулы вздрагивали, выдавая гнев в ответ на этот вопрос. Она встряхнулась, избавляясь от собственных раздумий, и шагнула вперёд, каждым движением демонстрируя элегантность и грацию. Тысячелетний опыт лидерства и умение привлекать к себе внимание сделали её движения естественными, а не наигранными, но сейчас это давалось ей с трудом. Как будто её разум был расколот надвое и метался в поисках любой логики, какой бы извращённой она ни была, чтобы оправдать её действия. Она мягко, не настойчиво, а вопросительно коснулась его плеча. Сарен взглянул на неё и лишь кивнул в ответ на невысказанный вопрос. – Я знаю, что ты чувствуешь, Бенезия. Не кори себя. Это не провал. Сомнение — естественная реакция, но мы должны просто оставить её позади. Как ты всегда мне говоришь, волны, которые уже достигли берега, больше не вернутся, верно? Она улыбнулась, как всегда тронутая тем, что он вспомнил её мудрые слова, сказанные в более счастливые времена. – Такова природа нашей связи, любимый. То, что мои мысли блуждали, не должно было тебя расстроить. Это естественно. Турианец пожал плечами, стараясь не задеть её руку. – Во мне уже мало естественного. Мне не нужно утешение, достаточно знать, что я не одинок. – Он покачал головой. – Довольно об этом. Мы должны сосредоточиться. Что что у нас есть по Иден Прайм? Матриарх снова сглотнула, чувствуя комок в горле, словно не хотела произносить эти слова. – Агенты Цербера передали сообщение Илане через Эйлану. Люди в этом мире нашли не просто руины, а работающий маяк. Возможно, в нём есть нужная нам информация. Кажется, он цел, но люди всё ещё извлекают из него данные. Учитывая, что люди не знают, как безопасно получить доступ к маяку, пройдёт несколько недель, прежде чем они будут готовы управлять им самостоятельно. Сарен улыбнулся. – Тогда у нас есть время. Она вздохнула. – Нет. Цербер также сообщил нам, что Альянс уже уведомил Совет. Они не только собирают научные группы под руководством азари, но и решили отправить Спектра для контроля за операцией. Она закрыла глаза. – Они посылают Найлуса. Сарен в агонии закрыл глаза, сжал кулак и долго молчал, прежде чем прошептать: –… за всё приходится платить. Бенезия могла только покачать головой, но даже это движение было остановлено: голоса в её голове сковывали мышцы. Она знала, что после смерти связь-партнера Сарена по кабалу единственным турианцем, с которым он по-настоящему близок, был Найлус, его протеже и ученик. Сарен учил молодого турианца всем известным ему методам ведения боя и расследования, в результате чего Найлус стал самым молодым турианским Спектром в истории. Если он будет на Иден Прайм, то погибнет вместе со всеми. Она открыла рот, чтобы попытаться заговорить, но голоса заставили её замолчать. Сарен не заметил её действий. – Маленький Найлус, выросший и ставший Спектром. — Голос звучал почти нежно, и на мгновение в маленькой комнате воцарились воспоминания о более счастливых временах. – Дураки говорили мне, что он всего лишь детёныш, слишком слабый, чтобы вступить в Чёрный Дозор, не говоря уже о Дозоре Смерти. И посмотрите, как далеко он зашел. Наконец она обрела дар речи. – Он твой друг, Сарен. Сарен кивнул. – Единственный, полагаю, кроме тебя. Мы, турианцы, не приспособлены действовать в одиночку. Без Сереты и других членов моего старого кабала… Его голос зазвучал неуверенно, почти умоляюще. Ей было больно слышать эту нотку в его голосе. Бенезия снова содрогнулась от разрывающей душу эмоции, которую она почувствовала через их связь, и прижалась к нему. – Сарен, пока я дышу, ты не один. Сарен лишь улыбнулся ей, и блеск острых, как иглы клыков мелькнул в его глазах. – Мы совершенно одни, Бенезия. Он повернулся к ней, провёл рукой по её боку и вздохнул, увидев одинокий след от когтя и едва заметные синяки — свидетельство их бурного секса, произошедшего не более двадцати минут назад. – Мы можем держаться друг за друга в темноте, но мы оба знаем правду. Мы на волосок от того, чтобы перестать быть теми, кто мы есть. Голос Бенезеи стал мягче. – Думаю, если бы мы были сумасшедшими или просто рабами, такие естественные потребности подавлялись бы. Она отвернулась и подошла к краю моста, где стоял небольшой рюкзак с припасами. Она взяла пропитанную меди-гелем повязку и наложила её на кровоточащее бедро, а затем повернулась к нему лицом, вздёрнув подбородок и сохраняя гордую осанку. Сарен долго любовался ею, а затем покачал головой. – Я должен чувствовать что-то большее. Я собираюсь убить своего лучшего друга. То что обезьяны расстанутся с жизнью — неудобство, но мне придётся убить Найлуса, если он встанет у меня на пути. Со мной что-то не так. С нами что-то не так. Бенезия покачала головой, закончив приводить себя в порядок. Она вернулась в гостиную, быстро схватила чёрный шёлковый халат и вернулась, накинув его на плечи, чтобы защититься от внезапного холода. Её голос оставался мягким. – Сейчас трудно что-либо чувствовать. И у нас нет времени на размышления. Мы должны выжить, и если это будет стоить нам друзей и близких… то у нас будет время погоревать позже. Лучше, пусть погибнет миллион, чем миллиарды, или миллиарды, чем всё. Сарен выдохнул и с рычанием закрыл лицо руками. – А если однажды мне придётся принести в жертву тебя или тебе — меня? Я не… Она наблюдала за его борьбой, зная, что зловещая сила Назары здесь наиболее сильна и искажает их разум. Она положила руку на его истерзанную чёлку, желая передать ему свою любовь через их связь. – Я никогда не принесу тебя в жертву по своей воле, любимый мой. И если придёт время, когда ты должен будешь принести в жертву меня, я всё равно буду любить тебя. Мы делаем это не ради власти. И не ради собственного блага. А чтобы защитить наши виды. Она вздохнула, и её слова, должно быть, обрадовали Назару, потому что давление на её разум ослабло. – Нет никаких гарантий, что Найлус умрёт от твоей руки. Возможно, его убьют солдаты-геты или он окажется не в той части территории. Я верю в тебя. Она нежно обхватила его запястья — даже на них были шрамы. Иногда она радовалась тому, что многие умрут, ведь Сарен уже достаточно настрадался ради блага галактики. Она отбросила эту мысль и улыбнулась.– Возвращайся в нашу постель. В этом уродливом кресле ты ничего не сможешь сделать, кроме как размышлять, пока мы не доберёмся до Иден Прайм. Сарен посмотрел на неё сверху вниз, и его мандибулы слегка подрагивали от сдерживаемого, но явного веселья. – Ты серьёзно? Думаю, за одну ночь ты уже достаточно натерпелась, любимая. К тому же я не весь из кибернетики, твоим развлечениям придётся подождать, пока я не восстановлюсь. Она расхохоталась, чего не делала уже очень давно, а затем покачала головой. – На самом деле я просто хотела поспать, Сарен. А порезы — это ерунда. – Она сделала паузу. – И если благодаря нашему объединению ты можешь действовать, а я — быть с тобой, то тысяча порезов и синяков не имеют значения. Я здесь не для того, чтобы кому-то что-то доказывать. Я здесь, потому что ты нуждаешься во мне. Сарен поморщился и нежно взял её за руку. – И какова цена? Не только для твоего тела, но и для твоего разума, твоего духа? Бенезия лишь посмотрел на него. – Мы оба уже заплатили за это. Теперь пути назад нет. Мы должны вместе завершить то, что начали вместе. Сарен улыбнулся, поднялся со стула и направился обратно в их общую комнату. Она последовала за ним, молча наблюдая за тем, как он облачается в броню. Часть Бенезии хотела свернуться калачиком и заплакать при мысли о том, что ему придётся убить молодого турианца, которого он любил как сына, только ради достижения их целей. Часть хотела утешить Сарена, избавить его от боли, слиться с ним воедино, чтобы они растворились в душах друг друга, а боль осталась лишь в воспоминаниях. Часть её просто хотела выполнить задание, почувствовать одобрение бога-машины, корабля. Понять, что он считает её достойной. Она приложила руку к голове, чувствуя, как мысли ползают у неё в черепе, извиваются, словно упитанные ша-змеи в океанах Тессии, питающиеся трупами утопленников и обречённых. Сарен, стоявший в другом конце комнаты, лишь вздохнул, надевая последние части брони и останавливаясь на перчатке, украшенной турианскими знаками почёта. – Найлус дал мне это, когда его приняли в Дозор Смерти. Мне не следует носить это, если я буду вынужден его убить. Бенезия ничего не сказала, только смотрела на него, и вдруг Сарен вспылил, разозлился, стал дерзким. – Нет. Я смогу его убедить. Заставлю его увидеть. Пусть он увидит, что мы должны сделать, чтобы защитить галактику. Несколько погибших людей – это даже не цена, они должны гордиться тем, что пожертвовали собой ради высшего блага. Найлус увидит. Он поймёт. Бенезия лишь кивнула, в то время как омни-инструмент Сарена вспыхнул оранжевым светом от входящего сообщения. Он нахмурился и коснулся экрана. – Наконец-то. Геты, несмотря на все свои хваленые хакерские навыки, удивительно медленно находят людей. Бенезия слегка нахмурилась. – Кого они нашли? Сарен хмыкнул и посмотрел на неё ровным взглядом. – Лиару. Они наконец-то нашли её в каком-то человеческом мире с протеанскими раскопками под названием Терум. Как удобно. Мы можем осмотреть место раскопок и забрать её одновременно. После того как мы разберёмся с Маяком, я отправлю за ней команду. Бенезия нахмурилась ещё сильнее. – Твои геты? Эти кроганские отморозки? Они убьют её! Сарен медленно покачал головой. – Они подчинятся моим приказам. В конце концов, мы не можем пойти туда сами. Чтобы наша уловка сработала, фрегат должен оставаться на Новерии всё это время, и мы сами должны отправиться в Новерию, как только захват Маяка будет завершён, чтобы обеспечить себе надёжное алиби. С обрубанием лишних концов придётся подождать. Бенезия вздохнула. – Лиара не просто ллишний конец. Несмотря на всю её глупость в отношении выбранной дисциплины, она именно тот эксперт, который нам нужен, чтобы найти это легендарное местонахождение Канала. Сарен поднял руки. – Я дал им очень чёткие и подробные указания. Я привлекаю для этого не клан Ганар, а независимого кроганского наёмника. На него можно положиться, и он всегда выполняет приказы. Они схватят и обезвредят её, а как только мы разберёмся с последствиями на Иден Прайм, мы заберём Лиару и сделаем следующий ход. Бенезии хотелось закричать, но вместо этого она лишь кивнула. По какой-то причине то, что ещё минуту назад казалось опасным, теперь представлялось спокойным, хорошо продуманным планом. В конце концов, то, что, без сомнения, должно было произойти очень скоро, могло привести к гибели всех них. Что, если уловка, призванная сохранить их участие в тайне, не сработает, если нападение провалится? Что, если Цербер их обманет или если каким-то образом обо всём узнает Совет? Даже мощь Назары не смогла бы победить объединённую галактику. Возможно, лучше было бы оставить Лиару на этом Теруме и позволить силам Сарена забрать её и обеспечить её безопасность. Если всё пройдёт хорошо, она всегда сможет всё объяснить Лиаре, которая, без сомнения, будет в вострге, что её страсть принесёт пользу матери. И если всё пойдет жутко неправильно, то Лиара не пойдет на дно вместе с Бенезией. Она снова кивнула, хотя и волновалась. Сарен, в свою очередь, осторожно коснулся её плеча. – Не волнуйся, Бенезия. Иден Прайм не заставит себя ждать. Я с нетерпением жду встречи с Лиарой, и если — когда — я смогу убедить Найлуса присоединиться к нам, мальчику не помешает компания. Бенезия снова засмеялась.