Заметки рыцаря

Цикл воспоминаний о лагере Заметка 17 — Пропущенная сцена (1) Утро перед отъездом Я не планировала драку. Я планировала тихо сдать свою бумажку, собрать чемоданы и исчезнуть. Но планы, как я уже поняла за эту неделю, имеют свойство взрываться в самый неподходящий момент. Я уже вышла из кабинета Димы, с этой странной, ледяной пустотой в груди, и шла по коридору к выходу. А он — Коля — как раз входил в здание. Увидел меня. На его лице было то самое выражение — смесь триумфа, жалости и какого-то омерзительного снисхождения. Он выиграл. Не в честном бою, а потому что его противница сошла с ума и сдалась. И он знал это. — Саш, слышал, ты выбыла по своему желанию. Жаль. Думал, дойдём до конца честно, — сказал он, и в его голосе звучала фальшивая горечь. Я прошла мимо, не отвечая. Но он схватил меня за локоть. — Эй, я с тобой разговариваю. Спасибо хотя бы скажи. Что лицо на месте. Всё. Что-то щёлкнуло. Не гнев. Не ярость. Нечто более древнее и примитивное — щелчок предохранителя, который сдерживал неделю паники, стыда и беспомощности. Я рванула руку, он не отпустил. — Отпусти. — Не отпущу, пока не… Я не дала договорить. Моя свободная рука, сжатая в кулак, со всей дури, накопившейся за эти семь дней, рванулась вперёд. Не в лицо — я целилась в солнечное сплетение. Но он дёрнулся, и удар пришёлся по рёбрам. Он ахнул, отпустил меня и согнулся. В глазах — шок. Он не ожидал, что тихая, странная Саша, которая только и делала, что отступала, может ударить. Я не остановилась. Я набросилась на него, толкая к стене, уже не кулаками, а всем телом, с диким, хриплым шёпотом, который вырывался из меня помимо воли: — Честно? Ты хочешь честно? Какое нахуй честно, когда ты неделю играл в кошки-мышки, зная, что у меня крыша едет? Какое честно, когда ты использовал её, чтобы додавить меня? Ты не победил. Ты просто подобрал то, что я выбросила, потому что мне стало противно в этом участвовать! Он попытался оттолкнуть меня, мы сцепились. Это было некрасиво, грязно, по-детски. Толчки, хрипы, царапины. Кто-то из вожатых, кажется, Света, закричала. Нас растащили. Он стоял, обхватив бок, лицо белое от боли и злости. У меня тряслись руки, и в горле стоял ком. Вожатые зашумели, кто-то сказал про скорую для него. Он махнул рукой, скрипя зубами: «Ничего, пройдёт. Драка — вне игры. Не засчитывайте». На меня смотрели как на психа. И я им была. В тот момент мне было плевать. Я выпрямилась, отряхнулась, посмотрела на него последний раз. — Поздравляю с победой, — выдавила я. — Наслаждайся. И ушла. Оставив его, вожатых и этот бардак позади. Драка была глупой, животной, бесполезной. Но в ней была капля той правды, которую я не могла выразить словами. Правды о том, что эта игра сломала что-то не только во мне, но и между нами всеми, превратив всё в грязную, болезненную свалку.