Наверно, это и есть любовь

— Да-гэ! — Хуайсан вырвался из внезапно ослабевших рук Цзинь Гуанъяо и бросился к бездыханному телу брата. Ноги его подкосились, он рухнул на колени и громко разрыдался, с отчаянием вцепившись в покрытые кровью одеяния Не Минцзюэ. Бледный, как смерть, Лань Сичэнь медленно подошёл к другу, не спуская с него горестного взора. Опустился на пол и, несдержанно всхлипнув, прикоснулся к его руке. И тут же неверяще вскинул голову. Губы его задрожали, глаза широко распахнулись. Он резко прижал пальцы к запястью Главы Не и произнёс хриплым, срывающимся голосом: — Он жив… Минцзюэ жив… — обернулся, диким взглядом уставившись на замершего в шоке Гуанъяо, и закричал: — Он жив, а-Яо! Целителя! Немедленно приведи сюда Целителя! Цзинь Гуанъяо несколько раз очумело моргнул, пытаясь уложить в голове услышанное, затем, осознав, опрометью бросился прочь из зала. Хуайсан, не слыша и не видя ничего вокруг, продолжал беспомощно цепляться за брата, сотрясаясь в горьких рыданиях. Лань Сичэнь сначала легонько похлопал Наследника Не по спине, пытаясь привлечь его внимание. Однако не добившись никакой реакции, резко встряхнул его за плечи, буквально отодрав от Минцзюэ, повернул к себе лицом и громко произнёс: — Он жив, Хуайсан! Брат жив! По щекам Главы Лань от пережитого потрясения потекли слёзы. Хуайсан задёргался, пытаясь вырваться, затем затих, непонимающе вперился в лицо Главы Лань, считывая с него неприкрытую радость и облегчение. — Чт–т–т–то?.. — выдохнул он наконец, заикаясь. — Д-д-да–гэ… ж-ж-жив?.. — лицо Хуайсана исказилось от охвативших его противоречивых, болезненных эмоций: горя, страха, безумной надежды. — Да, жив! — смеясь и плача, быстро закивал головой Сичэнь. — Это чудо, но Минцзюэ жив! Жив! В зал между тем спешным шагом вошёл Старший Целитель Цзинь, сопровождаемый бегущим за ним по пятам перепуганным Цзинь Гуанъяо. Бесцеремонно отодвинув сильной рукой Наследника Не, Целитель опустился на колени и, взяв руку Не Минцзюэ, прикрыл глаза, проводя диагностику. Озабоченно сдвинул брови и обернулся к своим подоспевшим помощникам: — Глава Не в критическом состоянии, немедленно несите его в Лекарские Палаты! Помощники аккуратно подняли Не Минцзюэ, бережно уложили на носилки, и, ступая быстро, но осторожно понесли его к выходу. Лань Сичэнь торопливо поднялся и спросил: — Целитель Цзинь, я могу чем-нибудь помочь? Мужчина задумался на мгновение, слегка нахмурившись, затем покачал головой: — Нет! Возможно, позже Главе понадобится передача духовных сил. Я буду держать вас в курсе, Глава Лань. Коротко кивнув, он быстро удалился. Хуайсан резво вскочил и бегом понёсся следом.

***

Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо, подойдя к Лекарским Палатам, внезапно были остановлены стоящими у дверей адептами Не. — Простите, Глава Лань, Молодой господин Цзинь, нам велено никого не впускать к Главе Не! Лань Сичэнь недоумённо приподнял брови, с некоторым удивлением воззрившись на адепта, преградившего им путь, — за многие годы тесной дружбы с Минцзюэ, он привык, что его беспрепятственно пропускают к нему в любое время дня и ночи, не задавая ни единого вопроса. — Мы названые братья Главы Не! — возмутился Цзинь Гуанъяо. — Подобные запреты не имеют отношения к нам с Главой Лань! — Простите, это приказ Наследника, я не могу его ослушаться! — твёрдо произнёс адепт, учтиво поклонившись. — Приветствую Главу Лань и Молодого господина Цзинь! — к ним быстрым шагом направлялся Первый Помощник Не Минцзюэ. Приблизившись, отвесил вежливый поклон. — Не Цзы, — слегка нахмурившись, растерянно произнёс Лань Сичэнь, — мы с Гуанъяо хотели справиться о самочувствии Минцзюэ, но… — он кивком головы указал на неожиданную преграду. — Простите, Глава Лань, — по лицу Помощника скользнула тень некоторой неловкости, однако он, серьёзно и прямо глядя Сичэню в глаза, подтвердил: — Наследник Не строго приказал не впускать к Главе Не никого, кто не принадлежит к нашему ордену. — Но… — в груди Сичэня заворочалось неприятное чувство обиды и непонимания происходящего, — Целитель Цзинь сказал, что Минцзюэ, возможно, понадобятся духовные силы. Я могу помочь… Не Цзы кивнул: — Я позову Наследника, — и исчез за дверями Лекарских Палат. Через некоторое время двери распахнулись и оттуда показался Хуайсан. Он был бледным, глаза его покраснели от слёз. Однако выражение его лица было непривычно жёстким и хмурым. — Брат Сичэнь, сань-гэ! — Наследник Не поклонился. — Хуайсан! — взволнованно подался к нему Лань Сичэнь. — Минцзюэ… Как он?.. — Стабилен… пока.. — тихо выдохнул Хуайсан. — Позволь нам войти, я передам ему духовные силы, а Гуанъяо сыграет… — Нет! — дёрнувшись, резко перебил его Хуайсан и, поджав губы, произнёс твёрдо и холодно: — Я уже вызвал в Башню Кои Целителей Не. После произошедшего здесь я не доверяю никому, кроме адептов своего ордена. — Хуайсан! — глаза Лань Сичэня шокированно распахнулись. — Что ты такое говоришь?!. — Неужели ты всерьёз полагаешь, что я или эр-гэ можем навредить нашему брату?! — воскликнул Цзинь Гуанъяо. Брови его страдальчески изогнулись. — Как ты можешь?! — В последний раз, когда я видел да-гэ на ногах, он был в ярости и кричал на тебя! — злобно прошипел Хуайсан, бросив на него горящий гневом взгляд. Обернулся к Сичэню и повысил голос: — И обнажил Бася против тебя! — губы его задрожали. Судорожно вздохнув, он тихо продолжил уже более спокойным тоном: — Я понимаю, что брат был не в себе и мог принять за врага любого, но… — Наследник Не покачал головой и жёстко припечатал: — Здесь он не останется. Я сегодня же заберу его в Нечистую Юдоль. — Ты в своём уме?! — вновь воскликнул Цзинь Гуанъяо, в отчаянии заламывая руки. — У него случилось искажение ци! Его нельзя сейчас тревожить! Он должен пребывать в покое под неусыпным наблюдением лекарей! Пусть да-гэ останется здесь хотя бы на несколько дней. Целители ордена Цзинь и мы с эр-гэ позаботимся о нём! — О нём есть кому позаботиться! — глухо сказал Хуайсан. — Прошу меня простить! — поклонившись, он исчез за дверью. — Хуайсан! — Цзинь Гуанъяо попытался его остановить, но на его плечо мягко легла тёплая ладонь. — Оставь его, а-Яо, — в тихом голосе Лань Сичэня прозвучала горечь. — Хуайсан напуган и растерян, его можно понять. Дай ему время. Пусть придёт в себя. — Но Хуайсан не единственный, кому небезразличен да-гэ! — Цзинь Гуанъяо возмущённо насупился. — Он не может единолично решать его судьбу! — Может, — вздохнул Глава Лань. — Он в своём праве. Он его брат. — Мы тоже! — Хуайсан его кровный брат, — Лань Сичэнь грустно покачал головой. — К тому же в данный момент он является исполняющим обязанности Главы ордена. И мы ему теперь не указ, — он утешающе погладил названого брата по предплечью. — Не переживай, а-Яо, мы непременно в скором времени навестим Минцзюэ в Нечистой Юдоли… — Если Хуайсан не угробит его раньше всеми этими перемещениями, — пробурчал Цзинь Гуанъяо, недовольно сдвинув брови. — Не угробит, — по губам Главы Лань скользнула печальная улыбка. — Хуайсан осторожен и неглуп. И не станет рисковать жизнью брата, если целители ордена Не запретят увозить Минцзюэ из Ланьлина. — Надеюсь на его благоразумие, — Цзинь Гуанъяо испустил тяжёлый вздох. — Если только… — запнувшись, он замолчал, словно не решаясь продолжить свою мысль. — Если только что?.. — Лань Сичэнь искоса посмотрел на него, склонив набок голову. — Если только это не является его целью, — еле слышно и с некоторой робостью произнёс Цзинь Гуанъяо. Глава Лань недоумённо нахмурился, пытаясь понять, что он имеет в виду и, наконец осознав смысл сказанных слов, бросил на названого брата укоризненный взгляд: — О чём ты сейчас, а-Яо? Ты ведь знаешь, что Хуайсан безмерно любит своего брата. Минцзюэ единственный оставшийся у него близкий человек! Цзинь Гуанъяо неопределённо повёл плечом: — Жажда власти порой может стать сильнее даже братской привязанности. Такие случаи нередки, эр-гэ, ты ведь знаешь… — Знаю, — Глава Лань качнул головой. — Как знаю и то, что Хуайсан никогда не стремился к власти. Совсем наоборот. Он всегда делал всё возможное, чтобы избежать этого бремени — быть главой ордена. И больше всего на свете мечтает о том, чтобы Минцзюэ женился и произвёл на свет сына, — Лань Сичэнь сурово поджал губы, затем произнёс холодно и неодобрительно: — Мне не нравятся твои слова, а-Яо. Мы сейчас должны всеми силами поддерживать Хуайсана, а не раскидываться несправедливыми и совершенно необоснованными подозрениями! — Прости, эр-гэ, прости! — Цзинь Гуанъяо заискивающе заглянул названому брату в лицо и сник, виновато опустив голову. — Я ни в чём его не обвиняю, я просто… — он прерывисто вздохнул, — расстроен… Прости… Взгляд Главы Лань смягчился. Он положил руку ему на плечо и ободряюще сжал: — Я знаю, а-Яо, знаю. Я тоже расстроен, — он прикрыл глаза, губы его дрогнули. — Случившееся с Минцзюэ стало ударом для всех нас. Именно поэтому мы должны держаться вместе и заботиться друг о друге! — Ты прав, эр-гэ. Я обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы уберечь вас от любых напастей! И Хуайсана, и да-гэ, и… тебя, эр-гэ… — в глазах его засветилась нежность. Уголки губ Сичэня приподнялись в ласковой улыбке. — Я тоже обещаю, а-Яо. Обещаю, что всегда буду заботиться о вас, — произнёс он мягким голосом.

***

— Глава Лань, Молодой господин Цзинь, приветствую вас в Нечистой Юдоли! — встретив их у ворот, Первый Помощник Главы Не почтительно поклонился. Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо вежливо поклонились в ответ. — Здравствуй, Не Цзы! — Лань Сичэнь дружелюбно улыбнулся старому знакомому, однако лицо его тут же приняло обеспокоенное выражение. — Как Минцзюэ? Есть какие-нибудь новости?.. Первый Помощник испустил тяжёлый, горестный вздох и удручённо покачал головой. — Нет, всё без изменений. — Что ж… — Глава Лань вновь улыбнулся, но уже невесело и слегка натянуто, — отсутствие плохих новостей тоже хорошая новость… Не Цзы печально кивнул и сделал приглашающий жест рукой: — Глава Лань, Молодой господин Цзинь, идёмте за мной, я провожу вас! — и быстрым шагом направился в сторону Главного дома. Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо поспешили вслед за ним. В покоях Главы Не царил полумрак и витал слабый запах лечебных трав, смешанный с землистым и тяжёлым ароматом пачули — любимыми благовониями Не Минцзюэ. Увидев вошедших, Хуайсан, сидевший на кровати у ног брата, поднялся и устало поклонился, приветствуя гостей: — Брат Сичэнь! Сань-гэ! Вид у Наследника Не был измученный и потерянный. Он сильно осунулся и похудел, под глазами залегли глубокие синеватые тени. Некогда подогнанная до фэня по фигуре одежда сейчас мешковато висела на его истончившемся теле и нелепо топорщилась. Волнистые и не особо чистые волосы были явно наспех собраны в небрежный хвост. Лань Сичэнь ни разу за всё время их знакомства не видел его таким неопрятным и помятым. Хуайсан с самого детства крайне придирчиво и щепетильно относился к своей внешности и всегда внимательно следил за собой. — Как ты, Хуайсан? — Глава Лань порывисто приблизился к нему и пошарил встревоженным взглядом по его посеревшему лицу. Нахмурившись, он приложил пальцы к запястью Наследника Не, с беспокойством вслушиваясь в слабый, неровный пульс. Поднял на него осуждающий взор и, укоризненно покачав головой, с упрёком произнёс: — Ты что, совсем не спишь и не ешь? Так нельзя, Хуайсан! Ты должен следить за своим здоровьем! Иначе сам скоро сляжешь! Куда смотрят целители и Помощники твоего ордена? — Лань Сичэнь с выражением крайнего неодобрения на посуровевшем лице посмотрел на стоявшего у входа в покои Не Цзы. Обычно сдержанный и вежливый Первый Помощник внезапно эмоционально всплеснул руками и, позабыв о всяком почтении к Наследнику родного ордена, в сердцах воскликнул: — Да мы уже испробовали все методы воздействия, пытаясь уговорить господина отдохнуть хотя бы немного! И мольбы, и обещания, и шантаж, и даже угрозы! Наследник упрям, как тысяча ослов! — он бросил на Хуайсана сердитый и расстроенный взгляд, даже не думая извиняться за свою неучтивость. Впрочем, Хуайсан никак не отреагировал на его дерзость. Лишь упрямо вздёрнул вверх подбородок, вернулся к ложу брата и, вновь бессильно опустившись на краешек кровати, сказал тихо, но решительно: — Я покину эти покои лишь в том случае, если буду абсолютно уверен, что жизни брата ничто не угрожает. Лань Сичэнь с Цзинь Гуанъяо тоже подошли ближе к лежащему Минцзюэ. — Что говорят целители? — Глава Лань, опустившись на колени, аккуратно взял руку друга и сконцентрировался на движении его ци. — Каковы их прогнозы? Хуайсан неопределённо пожал плечами, губы его мучительно искривились: — Они понятия не имеют, как его вылечить. Никто из них никогда не имел дела ни с чем подобным. Случай беспрецедентный. Целители каждый день собирают совет, предлагают разные методы лечения, но не решаются их применить. Они боятся навредить да-гэ. Боятся, что он может… — Наследник Не рвано дёрнулся и подавился всхлипом. — Но разве ваши целители не должны разбираться в случаях искажения ци лучше, чем кто-либо иной во всей Поднебесной?.. — брови Цзинь Гуанъяо изумлённо приподнялись. — Ведь адепты ордена Не сталкиваются с этим недугом гораздо чаще всех остальных! Почему они не могут решить, что делать с да-гэ?.. — Потому что у него нет искажения ци, — тихим голосом, в котором звучала искренняя растерянность, произнёс Лань Сичэнь, поднимая на Хуайсана вопросительный и обескураженный взгляд. — Что с ним, Хуайсан?.. Что с Минцзюэ?.. Цзинь Гуанъяо воззрился на Главу Лань с непониманием и каким-то испугом: — У да-гэ нет искажения? Тогда почему он пребывает в беспамятстве? — Он не в беспамятстве, — окончательно сбитый с толку Лань Сичэнь в смятении покачал головой. — Он… спит… — Спит?.. — озадаченно переспросил Цзинь Гуанъяо и шокированно раскрыл глаза. — В каком смысле… спит?.. — В буквальном, — тихо выдохнул Глава Лань. — Его ци пребывает в совершенном равновесии, пульс ровный и размеренный, нет ни жара, ни испарины, ни иных симптомов какой-либо болезни. По всем признакам, Минцзюэ погружён в здоровый, полноценный и спокойный сон. — Но… — Цзинь Гуанъяо поражённо похлопал ресницами, — тогда почему он не просыпается уже более двух недель?! Что это значит?! — он впился в Наследника Не требовательным взором. — Хуайсан?.. — Лань Сичэнь тоже встревоженно и вопросительно посмотрел на младшего брата своего друга. Не Хуайсан, ещё больше побледневший, хмурясь, кусал губы и нервно теребил не пойми откуда взявшийся веер. Затем испустил резкий, короткий вздох и, откинув с Главы Не одеяло, задрал его нижнюю рубашку, обнажив живот и грудь спящего. Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо с одинаковым изумлением распахнули глаза и невольно синхронно подались вперёд, вглядываясь в начертанную прямо на загорелой коже бордово-красную сложную печать. — Что это?.. — ахнул Цзинь Гуанъяо, заворожённо разглядывая замысловатую вязь иероглифов, в то время как Лань Сичэнь внутренне вздрогнул и до боли прикусил губу. Глава Лань тоже не понял, что это за печать, однако он сразу догадался, чья рука нанесла её на тело названого брата. Эти летящие, размашистые линии были знакомы ему слишком хорошо. Цзинь Гуанъяо неосознанно протянул руку, словно желая дотронуться до печати кончиками пальцев, однако почувствовав еле заметные, но всё же ощутимые эманации исходящей от неё тёмной энергии, испуганно дёрнулся и отпрянул. Уставился на Хуайсана расширившимися от шока глазами. — Что это?!. — повторил он свой вопрос. — Почему на теле да-гэ начертан тёмный талисман?! Кто это сделал?! — Господин Вэй… — едва дыша прошептал Лань Сичэнь, не осознавая, что произнёс это вслух. — Господин Вэй?!. — Цзинь Гуанъяо резко обернулся к названому брату. Вид у него был напуганный и встревоженный. — Что всё это значит, эр-гэ?.. — спросил он слабым, дрожащим голосом. Лань Сичэнь покачал головой: — Я… не знаю… — и снова вопросительно взглянул на Хуайсана. Наследник Не поправил одеяния брата и, вновь бережно накрыв его одеялом, тихо заговорил: — Незадолго до своей… — он запнулся, подавил тяжёлый вздох и, помолчав пару мгновений, с некоторым усилием продолжил: — до своей гибели Вэй-сюн работал над решением проблемы с искажением ци, которое уже многие столетия уносит жизни адептов нашего ордена. И создал эту печать… — Господин Вэй сумел справиться с проклятием ордена Не?!. — взволнованно перебил Хуайсана Лань Сичэнь, впившись в его лицо полным надежды взглядом. Глава Лань сам на протяжении стольких лет пытался помочь своему лучшему другу! Он перерыл всю библиотеку Гусу в поисках информации об искажении ци. Неоднократно консультировался с лучшими целителями Поднебесной. Собирал редкие травы, из которых изготовлял различные снадобья. Сочинял новые мелодии, воздействующие на течение ци. Однако ему ни на шаг не удалось приблизиться к решению этой проблемы. Неужели у господина Вэя это получилось?! Впрочем, если кто-то и мог совершить невозможное, то это был именно Вэй Усянь с его гениальным умом, обширными знаниями и непревзойдённым мастерством. Однако Наследник Не печально покачал головой: — Его работа была на стадии экспериментов. Конкретно эта печать должна была лишь уравновешивать энергии в теле да-гэ. Да, она тем самым не давала случиться искажению, но была ещё недостаточно сильной, чтобы решить эту проблему окончательно. Нанесение этого талисмана являлось временной мерой. Вэй-сюн собирался его доработать, но… — голос его дрогнул. — Если эта печать, как ты говоришь, не должна была дать случиться искажению ци, то почему да-гэ в таком состоянии? — вскинулся Цзинь Гуанъяо, буравя Хуайсана пронзительным взглядом. — Что она с ним сделала?! Почему не защитила?! — Она… защитила, — с некоторой нервозностью возразил Наследник Не, судорожно сжав хрустнувший от чрезмерно сильной хватки веер. — Целители сказали, что если бы не эта печать, то да-гэ сейчас был бы мёртв. Она успешно справлялась с обычным дисбалансом сил в его ядре, но, видимо, произошло что-то чрезвычайно серьёзное, — он бросил быстрый, почти незаметный, настороженный взгляд в сторону Цзинь Гуанъяо и тут же спрятал свои эмоции под задрожавшими ресницами. — Печать не сумела совладать со слишком сильным всплеском энергии и погрузила да-гэ в глубокий сон, чтобы успокоить его и привести в равновесие его духовную силу. Она спасла его от гибели… — Хуайсан испустил прерывистый, болезненный вздох и тихо добавил: — Вэй-сюн спас его от гибели… Глава Лань коротко выдохнул и прижал руку к занывшей груди. Господин Вэй умудрился спасти другого человека, даже будучи мёртвым. Близкого и дорогого Сичэню человека! — Ты в этом уверен, Хуайсан? — едкая горечь, прозвучавшая в напряжённом голосе Гуанъяо, неприятно и больно царапнула сердце Главы Лань. — Уверен, что господин Вэй желал спасти да-гэ, а не наоборот? Что не печать является причиной ухудшения состояния брата? Что не она медленно травила его всё это время, пока не довела до искажения? Лань Сичэнь нахмурился и, чуть помедлив, произнёс: — А-Яо, у господина Вэя не было причин вредить Минцзюэ… — Разве? — Цзинь Гуанъяо прищурился. — Эр-гэ, Вэй Усянь во время войны был одним из самых непримиримых и яростных наших врагов. Он потерял приёмных родителей, дом, ядро, статус. Подвергался пыткам и унижениям. Стал обывателем и рабом. У него были тысячи причин для того, чтобы всех нас ненавидеть и желать нам смерти. Каждому из нас! — склонив набок голову, он впился в Сичэня цепким взором и вкрадчиво продолжил: — Неужели ты настолько хорошо его знал, эр-гэ, что тебе доподлинно известны все его чувства, желания и мотивы? Насколько я помню, вы с господином Вэем никогда не были особо близки… Глава Лань сдвинул брови ещё сильнее, теряясь с ответом. Разумеется, он не знал господина Вэя настолько хорошо! По сути, он вообще его толком не знал. Вэй Усянь при всей своей открытости всегда оставался «вещью в себе», и Сичэнь порой терялся в догадках, пытаясь понять, что творится в его гениальной голове. Ему вдруг вспомнились слова господина Вэя, сказанные однажды во время их давнего разговора: «Не хочу вас обидеть, Цзэу-цзюнь, но не думаю, что вы многое можете знать о моей душе. Даже своя душа порой потёмки. Что уж говорить о чужой». Это было правдой. Сичэнь мало что знал о его душе, и ему неведомы были его мысли, чувства и мотивация его поступков. Глава Лань просто верил, что помыслы и намерения господина Вэя чисты. Но… Разве Сичэнь мог быть объективным по отношению к нему? Вполне возможно, что его влюблённость в Вэй Усяня застила ему глаза, ослепила, оглушила, заставила потерять осторожность. Не может ли так статься, что господин Вэй всё это время умело им манипулировал и вёл какую-то свою неведомую игру, вынашивая план жестокой мести всему миру заклинателей? А смерть его лишь явилась результатом непредвиденной ошибки, случайно закравшейся в этот план? — Я его знаю! — металл, прозвучавший в похолодевшем голосе Хуайсана, резко выдернул Главу Лань из его малоприятных размышлений. — Я знаю Вэй-сюна достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что он никогда бы так не поступил! — Наследник Не выпрямился, выражение его лица стало жёстким и хищным. Вперив потяжелевший взор в лицо Цзинь Гуанъяо, он произнёс почти с угрозой: — Вэй-сюн всегда действовал прямо и честно. Ему не были свойственны лицемерие и коварство. Если бы он хотел убить да-гэ, он вступил бы с ним в открытый бой! Глава Лань мотнул головой, будто вытряхивая из неё все свои параноидальные мысли и облегчённо выдохнул: Хуайсан облёк в слова именно то, что Сичэнь всегда чувствовал в отношении господина Вэя. Ему стало неимоверно стыдно за то, что он, пусть и на краткий миг, но усомнился в Вэй Усяне. Впрочем, за последние несколько лет в жизни Главы Лань столько всего случилось, что ему впору было начать сомневаться даже в самом себе. — Хуайсан прав! — тем не менее произнёс он уверенным тоном. — Господин Вэй никогда не действовал исподтишка. Подобное поведение было ему несвойственно. Он всегда сражался честно. Цзинь Гуанъяо прикрыл глаза, признавая поражение, затем кивнул: — Я готов допустить, что намерения Вэй Усяня были благими, однако это не отменяет того, что печать могла нанести да-гэ вред. Мы не знаем, как именно организм светлого заклинателя мог отреагировать на тёмный талисман. Нам мало что известно о тёмном искусстве… — Зато Вэй-сюну о нём было известно предостаточно! — перебил его Хуайсан и, упрямо поджав губы, вновь нервно вцепился в многострадальный веер, выдавая свою взвинченность. — Я больше чем уверен, что он знал, что делал, когда наносил печать на тело да-гэ! И учёл все возможные риски и последствия, прежде чем применить своё изобретение! — Он не мог учесть абсолютно все последствия, Хуайсан! — Цзинь Гуанъяо испустил сокрушённый вздох. — Вэй Усянь был человеком, а не божеством, а людям свойственно ошибаться. Мы не можем продолжать рисковать жизнью и здоровьем да-гэ! — он обратил умоляющий взор на Сичэня. — Эр-гэ, нужно избавить брата от этой печати! — Нет! — воскликнул Наследник Не с нотками нарастающей паники в голосе. Взгляд его зажёгся гневом, а на лице отобразились возмущение и страх. — Я не позволю!.. Лань Сичэнь, болезненно поморщившись, резко вскинул руку, прекращая зарождающийся спор. — Хуайсан, могу я ещё раз взглянуть на печать? — обернулся он к Наследнику Не. Тот молча кивнул и снова аккуратно обнажил тело брата. Глава Лань опустился на колени и принялся внимательно разглядывать начертанные на коже символы. Цзинь Гуанъяо тоже приблизился и жадно уставился на талисман, запечатлевая его в памяти, дабы после перенести на бумагу и добавить в свою коллекцию тёмных «артефактов». Лань Сичэнь провёл по линиям печати кончиками пальцев и зашевелил губами, что-то проговаривая про себя. Затем пробормотал себе под нос, размышляя вслух: — Да, это не лишено смысла… — Что именно? Что не лишено смысла? — с любопытством вскинулся Цзинь Гуанъяо. Хуайсан тоже заинтересованно вытянул шею. — Когда я пытался помочь Минцзюэ, я воздействовал исключительно на его духовные силы, — пояснил Глава Лань, бережно прикрывая друга одеялом и поднимаясь на ноги. — Господин Вэй же подошёл к вопросу с другой стороны, что является более правильным. Ведь суть проблемы заключалась как раз в том, что ядро брата не могло до конца избавиться от тёмной энергии, что приводило к постоянному дисбалансу двух противоборствующих сил. И чем больше у Минцзюэ было светлой энергии, тем сильнее и ожесточённее становилась борьба, — он задумчиво покусал губы и продолжил: — Если я правильно понял значение этих символов, то господин Вэй, наоборот, воздействовал на тёмную энергию. С помощью талисмана он просто-напросто запечатал те крупицы Тьмы, что были в ядре, «запер» их, не позволяя им разрастаться, и тем самым нейтрализовал тёмную энергию, сведя на нет борьбу между силами. И это… — Лань Сичэнь с неверием покачал головой и внезапно громко выругался, не сумев совладать с эмоциями: — Это, гули меня задери, гениально! — в глазах его, обращённых к Хуайсану, появился возбуждённый блеск. — Если бы печать была доработана, то она могла бы окончательно избавить адептов твоего ордена от векового «проклятия»! — Но она не была… — взор Наследника Не потух. — Вэй-сюн не успел… Сердце Сичэня мучительно сжалось, отзываясь на эти тоскливые слова. — Тем не менее даже в таком, недоработанном, виде она выполняет свою функцию и защищает Минцзюэ от искажения ци, — быстро произнёс он, старательно отгоняя от себя тягостные мысли о гибели господина Вэя. — Поэтому избавляться от неё мы не будем, — он повернулся к Цзинь Гуанъяо, адресуя ему эти слова. — Тогда… — осторожно предложил последний, — может быть, да-гэ помогут исцеляющие мелодии? Пока мы оба здесь, мы можем играть вместе, а после я буду прилетать всякий раз, как только смогу освободиться от дел… — Я не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Хуайсан. — Неизвестно, как мелодии подействуют на брата в его нынешнем состоянии… — Исцеляющие мелодии ордена Лань не могут навредить! — возмутился Цзинь Гуанъяо и с осуждением взглянул на Наследника Не. — Ты доверяешь тёмной печати Повелителя мёртвых и сомневаешься в пользе светлых мелодий Гусу? — Я не сомневаюсь в их пользе! — огрызнулся Хуайсан. — Я боюсь, что музыка может резко разбудить да-гэ, из-за чего он снова впадёт в буйство и его энергии вновь разбалансируются. Целители говорят, что пока брат спит, его ци спокойна. Они не знают, что с ним будет, если он проснётся, и не уверены, что печать сумеет уберечь его от нового приступа… Глава Лань задумался ненадолго, затем нерешительно произнёс: — Если Минцзюэ проснётся и его вновь охватит вредоносная ци, мы с а-Яо можем попытаться успокоить его Песнью Чистого Сердца. Это должно помочь. Хуайсан замотал головой: — При всём уважении, брат Сичэнь, но вы не раз играли ему эту мелодию и раньше. Сань-гэ последние несколько месяцев играл её для брата почти ежедневно, однако это не предотвратило случившегося. Вид Цзинь Гуанъяо после этих слов сделался подавленным и виноватым. Он сломленно поник головой и покаянно прошептал: — Хуайсан прав, это моя вина… Мне не хватило мастерства и духовных сил, чтобы предотвратить беду… Я не смог… не смог уберечь да-гэ… — губы его задрожали, в глазах заблестели слёзы. Лань Сичэнь порывисто приблизился к нему и, положив руки на его плечи, произнёс с мягким укором: — Что за глупости, а-Яо! Прекрати на себя наговаривать! В случившемся нет твоей вины. Ты сделал всё, что было в твоих силах! — он ободряюще улыбнулся ему кончиками губ и оглянулся на хмуро наблюдающего за ними Наследника Не. — Но я, пожалуй, соглашусь с Хуайсаном. Не стоит рисковать. Этот случай и впрямь беспрецедентный, поэтому нужно действовать с максимальной осторожностью, чтобы, не приведи боги, не навредить Минцзюэ, — отпустив Гуанъяо, он спросил: — Хуайсан, ты позволишь мне обратиться за помощью к моему Учителю? На сегодняшний день он лучший целитель Поднебесной. К тому же он не только много чего знает и умеет, но и обладает довольно нестандартным мышлением, что в данном случае может оказаться весьма полезным. Хуайсан, немного подумав, согласно кивнул. Он вспомнил, что Лань Вэньян когда-то поставил на ноги полуживого Вэй Усяня после пребывания последнего в подземельях Башни Кои. И именно он, пусть и не без помощи Вэй-сюна, вернул к жизни Лань Ванцзи. Наследник Не пришёл к выводу, что помощь такого талантливого и умелого целителя лишней не будет точно. — Договорились! — обрадовался Лань Сичэнь. — Тогда я немедленно отправлю к нему вестницу и попрошу как можно скорее прибыть в Нечистую Юдоль.