Наверно, это и есть любовь

Выйдя из своего кабинета, в котором он безвылазно провёл почти целые сутки, не поднимая головы от бумаг, Лань Сичэнь решил помедитировать перед сном в Холодном источнике, чтобы продышаться и прочистить свои перегруженные, кипящие от напряжения мозги. Последние несколько месяцев стали для него сущим адом. Спустя два дня после суда, Глава Лань отправился в Нечистую Юдоль, дабы проститься с господином Вэем. Минцзюэ встретил его крайне холодно, выглядел расстроенным и злым. Хуайсан старался держать лицо и соблюдать приличия, но явно не испытывал восторга от его присутствия на погребении своего друга. А господин Цзян даже не пытался скрыть свою ненависть. Когда Лань Сичэнь подошёл к нему, чтобы выразить соболезнования по поводу кончины его брата, лицо Цзян Ваньиня исказилось от негодования и лютой злобы. Он с силой сжал кулаки, словно с трудом сдерживаясь от того, чтобы кинуться на Главу Лань. Затем повернулся к нему спиной и ушёл, не ответив ни слова. Лань Сичэнь всё понимал, правда. И старался не обижаться и не злиться. Однако это было… неприятно. Более чем. Всё же подобного отношения к себе он не заслужил. Да, в гибели Вэй Усяня была немалая доля его косвенной вины, но он, Сичэнь, в своё время сделал всё от него зависящее, чтобы помочь господину Вэю и уберечь его от беды. К тому же он скорбел о нём ничуть не меньше, чем Цзян Ваньинь или Хуайсан. Ему тоже было горько и невыносимо больно. Он тоже потерял близкого и дорогого сердцу человека. Вид господина Вэя, лежащего в богато убранном шелками гробу и одетого в роскошные чёрно-красные одеяния Повелителя мёртвых причинил Лань Сичэню такую острую боль, что он едва нашёл в себе силы, чтобы подойти к нему для прощания. Поднеся почившему свой прощальный дар — изящный лёгкий лук из дерева редкой и драгоценной породы, — Глава Лань низко поклонился, выражая умершему своё почтение, и сославшись на неотложные дела, спешно покинул Нечистую Юдоль, не помня себя от невыносимой скорби и снедавшей его душу тоски. Останавливать его никто не стал. Впрочем, уже на следующий день Не Минцзюэ явился в Облачные Глубины и принёс другу искренние извинения. Он объяснил своё поведение тем, что смерть Вэй Усяня безмерно его потрясла, а ежедневное лицезрение метаний обезумевшего от горя Цзян Ваньиня напрочь лишило Главу Не душевных сил. Когда Хуайсан рассказал ему о том, что было на суде, Не Минцзюэ поначалу был довольно сильно рассержен на Сичэня и чрезвычайно возмущён тем, что даже столь неприглядную ситуацию Глава Лань умудрился повернуть в пользу своего ордена и брата. Однако поостыв, пришёл к выводу, что был неправ, осуждая Сичэня. Ведь Сичэнь сделал именно то, что должен был сделать Глава ордена и старший брат. Более того — спасая репутацию Гусу Лань и Ванцзи, он умудрился одновременно обелить имя Вэй Усяня и оказал этим немалую услугу в том числе и Цинхэ Не, адептом которого Усянь являлся перед смертью. Поэтому Не Минцзюэ повинился перед названым братом в своих несправедливых мыслях, выразил ему соболезнования и пригласил в Нечистую Юдоль выпить вина, дабы вместе почтить память Вэй Усяня. Но Сичэнь отказался, предложив сделать это в Гусу, зная, что теперь он не скоро сможет вернуться в Цинхэ. И не только из-за господина Цзяна, для которого его присутствие, вне всякого сомнения, будет крайне болезненным и нежелательным. Глава Лань боялся посещать орден друга в первую очередь из-за себя. Справедливо полагая, что теперь всё там будет напоминать ему о Вэй Усяне. Стоящая на отшибе мастерская, куда Сичэнь не раз приходил к господину Вэю. Увитая диким виноградом беседка, в которой они так любили общаться за пиалой чая или вина. Тренировочное поле, где они медитировали и «танцевали» с кинжалами. Нет, Сичэнь пока не готов травить себе душу этими горько-сладкими, болезненными воспоминаниями. Не сейчас, пока рана в сердце ещё так свежа, а скорбь настолько неутолима. После отъезда Минцзюэ на Сичэня ушатом воды обрушилась ещё одна малоприятная новость, сулящая ворох новых забот и проблем. Глава Лань внезапно узнал, что одновременно с Ванцзи в затвор ушёл и дядя. Пришлось срочно искать наставника не только для группы младших адептов, но и для старших, что было гораздо сложнее — учителей уровня Лань Цижэня, обладающих столь внушительным опытом, навыками и перечнем заслуг, в ордене было не так уж много. И у каждого из них своей работы было невпроворот. Поручив задачу по поиску достойных кандидатов на эту должность Совету Старейшин, Сичэнь отправился в Башню Кои. Гуанъяо, слава богам, довольно быстро шёл на поправку, однако мало что помнил о покушении на свою жизнь. Запомнил лишь, что лицо нападавшего было полностью скрыто чёрной маской и что тот сначала оглушил его ударом по голове, а уже затем, видимо, нанёс рану. Однако в тот момент Гуанъяо был уже без сознания и ничего не почувствовал, даже боли. Расследование не дало ничего. Дежурившие в тот день у ворот в резиденцию стражники даже под пытками слёзно утверждали, что не видели никого подозрительного. Однако учитывая, что тогда проходил Совет кланов и почти с каждым главой в Башню Кои прибыла куча сопровождающих и адептов, а в резиденцию по случаю большого наплыва людей и соревнования лучников набрали немало прислуги и различных работников, найти того, кто совершил покушение, не представлялось возможным. Это мог быть кто угодно. Сичэнь, рассерженный и разочарованный, вернулся в Облачные Глубины и с головой погрузился в дела ордена и в собственное расследование, пытаясь отыскать предателей, которые хотели навредить не то Ванцзи, не то самому Сичэню и погубили господина Вэя. Однако его поиски также ни к чему не привели. Преступники не оставили следов и затаились, очевидно, выжидая следующего удобного момента, чтобы в очередной раз нанести удар исподтишка. Всё это страшно нервировало Сичэня, но в данный момент он ничего не мог поделать. Кроме того, был ещё один момент, который немало беспокоил Главу Лань. Чутьё подсказывало ему, что эти два случая каким-то странным образом связаны между собой. Однако как Сичэнь ни ломал голову, пока он этой связи не находил. Поняв, что изгнать из головы все эти бурлящие в ней беспокойные мысли не получится, Глава Лань тяжело вздохнул и покинул источник. Одеваясь, он чутким ухом уловил негромкую мелодию Призыва, раздающуюся со стороны домика с горечавками, и снова испустил тяжкий вздох. Опять! Ванцзи на протяжении вот уже нескольких месяцев каждый вечер зовёт господина Вэя. Снова и снова. Однако душа последнего, судя по всему, так ни разу и не откликнулась на его умоляющий зов. Сичэнь, направившийся было в сторону ханьши, внезапно передумал и, резко развернувшись, пошёл к домику матери. Увидев вошедшего Главу, Ванцзи прекратил играть и, поднявшись, склонился перед ним в почтительном приветствии: — Брат! — Зачем ты это делаешь, Ванцзи?.. — Сичэнь, нахмурившись, укоризненно покачал головой. — Тебе ведь известно, что правила нашего ордена запрещают беспокоить усопших без веских оснований. Мы призываем души, когда нужно узнать что-то важное — об их гибели, предсмертных пожеланиях или совершённых кем-либо преступлениях, — он ещё сильнее сдвинул брови и бросил на брата осуждающий взгляд. — В случае с господином Вэем подобной необходимости нет. Зачем ты беспричинно тревожишь его душу? — Я… — Ванцзи опустил голову. Уши его заалели. — Не беспричинно… Мне нужно сказать ему… Это важно… То, что я не успел… — голос его прервался на еле слышном шёпоте. Сичэнь вздохнул: — Что именно ты не успел? Что ты хочешь ему сказать? — Я должен… — Ванцзи гулко сглотнул и болезненно зажмурился, — попросить у него прощения… Сичэнь снова покачал головой и тихо произнёс: — Возможно, душа господина Вэя уже ушла на перерождение. Тогда он тебя не услышит, Ванцзи. — Нет, он здесь! Я… чувствую!.. Чувствую его присутствие… Он ещё не ушёл… Он просто… — Ванцзи сгорбился и поник, — не хочет говорить со мной… — он помолчал, затем, внезапно встрепенувшись, посмотрел на Сичэня с волнением и мольбой во взгляде. — Брат! Сыграй ты! Может, он придёт на твой зов! Прошу тебя, брат! — Нет! — сдвинув брови, Сичэнь поджал губы. Взор его похолодел. — Я не стану этого делать, Ванцзи! Пусть господин Вэй покоится с миром! Оставь его уже наконец! Отпусти! — он расстроенно сжал пальцами переносицу и на мгновение прикрыл глаза. Продолжил тихим голосом: — Если господин Вэй не желает отзываться, мы должны уважать его решение. Прекрати заботиться лишь о себе и о том, чего хочешь ты, Ванцзи. Тебе давно пора научиться думать о желаниях и потребностях других людей. Сурово взглянув на брата, Сичэнь коротко кивнул ему, прощаясь, и вышел вон. Ванцзи постоял, задумавшись над его словами, затем упрямо мотнул головой, вернулся на место и вновь тронул струны гуциня. Он должен поговорить с Вэй Ином! Должен попросить у него прощения! Ему нужно, чтобы Вэй Ин его хотя бы выслушал! Пусть не отвечает, если не хочет. Ванцзи не будет требовать ответа. А после больше его уже не потревожит. Никогда. На звуки Призыва, словно рой мотыльков, слетелись мерцающие голубым и зелёным светом огоньки блуждающих и неупокоенных душ. Ванцзи задавал им одни и те же вопросы — как их зовут и видели ли они Вэй Ина. Затем благодарил за полученные ответы и спрашивал, по какой причине эти души привязаны к этому миру и не могут покинуть его. Если мог, помогал им упокоиться. Если нет — передавал адептам записки с последними желаниями этих людей, чтобы они, по возможности, были исполнены. Ванцзи ежедневно играл Призыв уже больше четырёх месяцев. За это время в уединённом домике побывало несколько сотен душ. Однако ни одна из них ни разу не встречалась в посмертии с Вэй Ином. Некоторые его знали. Кто-то лично, кто-то по слухам. Одни помнили Повелителя мёртвых со времён войны, другие были знакомы с ним раньше. Но никто не видел его после смерти. Душа Вэй Ина словно бесследно растворилась в воздухе, едва покинув тело. Это было странно. И до жути страшно. Ванцзи старался убедить себя, что Сичэнь прав и Вэй Ин ушёл на перерождение сразу после своей гибели. Однако сердце грыз червь сомнений и страха — а вдруг всё не так? Вдруг душа Вэй Ина всё же развеялась из-за того, что Ванцзи попытался убить себя тогда, в цзинши?.. Вдруг силы мироздания сочли это нарушением договора с его стороны? И Вэй Ин не отвечает на зов, потому что его больше нет ни в одном из миров? А все ощущения Ванцзи не более чем самообман, вызванный тем, что он не в силах его отпустить? Нет! Не может такого быть! Ванцзи достучится до него, дозовётся! Ему уже не нужно даже его прощение! Нужно лишь убедиться, что Вэй Ин по-прежнему есть! Что он существует! Что не исчез из мира навсегда! И Ванцзи, обуреваемый ужасом и отчаянием, играл Призыв снова и снова, до кровавых мозолей на подушечках пальцев, обречённо чувствуя, что его надежда истончается и тает с каждым прожитым днём. Сегодняшний вечер ничем не отличался от всех предыдущих. Он снова ничего не узнал о Вэй Ине. Отпустив души, Ванцзи собирался уже зачехлить гуцинь, как вдруг заметил в самом дальнем углу комнаты ещё один мерцающий огонёк. Зависнув под потолком, он как-то странно покачивался, будто нерешительно переминаясь с ноги на ногу, словно сомневался, подлетать к заклинателю или нет. Ванцзи снова положил пальцы на струны. — Кто ты? — зазвучал гуцинь. — Как тебя зовут? Душа, явно не желавшая быть обнаруженной и застигнутая врасплох, молниеносно метнулась к окну. — Стой! — звучание инструмента стало резким и повелительным. — Вернись и поговори со мной! Огонёк растерянно мигнул и, излучая недовольство, медленно спланировал вниз и опустился на струны. — Как тебя зовут? — уже мягче, извиняясь за недавнюю грубость, спросил Ванцзи. — Ответь, пожалуйста! Душа поколебалась ещё несколько мгновений, затем легонько коснулась струн: — Вэнь Сюй… Глаза Ванцзи широко распахнулись. Вэнь Сюй?!. Тот самый Вэнь Сюй?.. Тот, кто привёл войско в Гусу? Тот, по чьей вине погиб отец? Ванцзи попытался отыскать в своём сердце гнев и ненависть по отношению к этому человеку, однако не нашёл. Ничего внутри не дрогнуло и не отозвалось на звук некогда ненавистного имени. Слишком много воды утекло с тех пор. Слишком много всего случилось хорошего и плохого. Воспоминания о тех событиях оказались погребены глубоко на самом дне души под толстым слоем давным-давно перегоревшего пепла. К тому же Наследник Вэнь был мёртв. Уже несколько лет. Что ж, значит, они с Вэнь Сюем вполне могут поговорить. Не как враги. Тем не менее Ванцзи всё же решил удостовериться, что его догадка верна. В Поднебесной не так уж мало людей с одинаковыми именами! — Ты Вэнь Сюй — Первый Наследник Вэнь? Сын Вэнь Жоханя? В мигании огонька Ванцзи почудилась дерзкая насмешка: — Да, он самый, — огонёк как-то игриво подпрыгнул и, будто горделиво вздёрнув голову, вновь дотронулся до струн. — Что, не похож? Ванцзи удивлённо моргнул. Такое поведение обычно было несвойственно неупокоенным душам. В большинстве случаев они либо жаловались, либо гневались, либо предавались туманным воспоминаниям. Наследник Вэнь же общался так легко и непринуждённо, словно был… жив. Душа Вэнь Сюя покачалась над гуцинем, затем, внезапно потускнев, спросила: — Что случилось с Вэй Усянем? Почему он умер? Услышав этот вопрос, Ванцзи вздрогнул всем телом, вскинулся и нервно ударил по струнам: — Ты видел его?!. Когда?! Где?! Сердце его заполошно забилось. — Сначала ответь на мой вопрос, иначе я не скажу ни слова! — огонёк угрожающе вспыхнул, засветившись зеленоватым пламенем. Ванцзи непослушными, дрожащими пальцами тут же проиграл: — Он убил себя, — и спустя мгновение добавил: — Из-за меня… Душа Вэнь Сюя зависла над струнами, переливаясь то голубым, то зелёным светом. Затем гуцинь заговорил вновь: — Зачем ты зовёшь его? Что тебе от него нужно? — Хочу попросить прощения! — быстро ответил Ванцзи. Огонёк качнулся так выразительно, что Ванцзи будто воочию увидел, как Вэнь Сюй насмешливо и горько покачал головой. — Я видел его, — немного подумав, сообщил Наследник Вэнь, будто нехотя касаясь струн. — Где?!. — задыхаясь от радости, спросил Ванцзи. Он так много хотел узнать, но все вопросы словно выдуло из его головы от осознания того, что душа Вэй Ина не развеялась. Что она цела и невредима! Вэй Ин не исчез! Он здесь! В этом мире! — В Башне Кои. Он приходил проститься с сестрой. Ванцзи торопливо и понимающе кивнул. Это было ожидаемо. Вэй Ин безмерно любил деву Цзян. Она была для него больше, чем сестрой. Она почти заменила ему мать. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Молодая госпожа ордена Цзинь стала первой, к кому устремилась его душа после смерти. Вероятно, он отправился в Башню Кои сразу, в тот же день. — Когда это случилось? — всё же поинтересовался Ванцзи. Огонёк вновь покачался в задумчивости, затем мигнул, будто пожав плечами, и ответил: — Не знаю. Для нас время течёт иначе, чем для живых. Мне сложно ответить на этот вопрос. — Вы с ним говорили? Долго он пробыл в Башне Кои? — Мы успели перемолвиться лишь парой слов. Увидев сестру, он сказал, что ему срочно пора возвращаться, и умчался так быстро, будто за ним гнались все демоны диюя! Ванцзи нахмурился. Услышанное ему не понравилось. Куда Вэй Ину нужно было возвращаться? Почему он не побыл подольше с сестрой, которую не видел больше двух лет и по которой наверняка безумно соскучился? Что случилось?.. Какие срочные дела могли возникнуть у человека, который уже умер? Куда ему было спешить?.. — Куда он направился? Он не сказал? — обеспокоенно спросил он. — Нет, — душа Вэнь Сюя в замешательстве попрыгала по струнам и озвучила то, о чём Ванцзи только что подумал: — Мне это показалось очень странным. У нас, мёртвых, нет никаких срочных дел. Нам некуда спешить, ведь в нашем распоряжении всё время мира. — Больше ты его не видел? — Нет. Ванцзи глубоко задумался. Всё это действительно было странно. Но это ведь Вэй Ин! В его жизни никогда ничего не было так, как у всех! Судя по всему, после смерти всё осталось так же. Возможно, он торопился на перерождение? Хотел как можно скорее ощутить вкус новой жизни? Это, конечно, было весьма нетипичным для человека, только что добровольно покинувшего мир. Однако Ванцзи уже давно не ждал от Вэй Ина ординарных поступков. Главное, что душа Вэй Ина цела! И он сможет переродиться вновь! О большем Ванцзи сейчас даже не смел и мечтать. Этого уже было достаточно для того, чтобы он чувствовал себя так, словно сам только что родился заново. Облегчённо вздохнув, он коснулся струн: — Спасибо тебе, Вэнь Сюй! Я могу для тебя что-нибудь сделать? У тебя есть желание, которое нужно исполнить? И тут же в волнении прикусил губу, догадавшись, что это может быть за желание. Ведь речь идёт о Вэнь Сюе! Сыне и наследнике кровожадного тирана Вэнь Жоханя! О Вэнь Сюе, погибшем от руки Главы Не! Разумеется, он жаждет мести! Либо за себя, либо за отца. А значит, его самое главное желание — это смерть Не Минцзюэ или Цзинь Гуанъяо. Или обоих сразу! Ванцзи испустил тяжёлый вздох. Как бы ему ни хотелось отблагодарить Вэнь Сюя за новости о Вэй Ине, подобное желание невыполнимо. А это означает лишь одно — Наследнику Вэнь предстоит болтаться в посмертии ещё многие и многие годы. До тех пор, пока либо не иссякнет его жажда мести (что маловероятно), либо не умрут те, на кого она направлена. Огонёк тем временем быстро замигал, кажется, тем самым выражая удивлённое недоумение. Ванцзи склонил набок голову, не переставая поражаться тому, как бесплотной душе удаётся так доходчиво и ярко передавать всю гамму обуревающих её эмоций. — Желание?.. — спросил Вэнь Сюй. — Что ты имеешь в виду? — Предсмертное желание, — слегка наморщив лоб, пояснил Ванцзи. — То, что держит тебя здесь и не даёт покинуть мир живых. — А-а-а! Понял! Ты думаешь, что я блуждающий дух? — душа заискрилась, будто весело рассмеявшись, и снова качнула «головой». — У меня нет предсмертных желаний. Я задержался по своей воле и могу уйти в любой момент. Ванцзи в удивлении приподнял брови. Вэнь Сюй находится здесь добровольно? Подобное иногда случалось, но крайне редко. Такие души обычно находились в мире живых, чтобы бескорыстно помочь кому-то или о ком-то позаботиться. Их называли духами-хранителями. Ванцзи ещё ни разу таких не встречал. Только слышал о них. И никогда не думал, что первым встреченным им духом-хранителем окажется Вэнь Сюй, когда-то в запале необузданной ярости сжёгший дотла его дом! — Почему ты здесь? — поинтересовался он. Ему стало по-настоящему любопытно, что заставило такого человека, как Наследник Вэнь, задержаться в этом мире. Огонёк души тревожно замерцал, будто сомневаясь, стоит ли отвечать на этот вопрос, затем всё же нерешительно тронул струны: — Та, которую я люблю, осталась здесь… Я… присматриваю за ней… О!.. Ванцзи потупил взор, придя в смущение от столь личной информации. Что ж, теперь причина столь длительной задержки Вэнь Сюя в мире живых стала ему понятна. Любовь порой связывает по рукам и ногам не только живых, но и мёртвых… А сильная привязанность и беспокойство за любимых часто продолжают жить в душах людей и после смерти. Вспомнив о незавидной участи Вэней после поражения в войне, Ванцзи встревожился. Возлюбленная Наследника Вэнь наверняка стала рабыней и, возможно, находится сейчас в затруднительном положении. Поэтому он её оберегает?.. — Твоя… любимая в опасности? — чуть запнувшись, спросил он и нахмурился. — С ней дурно обращаются? Ей нужна помощь? Мой орден может что-нибудь для неё сделать? Душа Вэнь Сюя засветилась мягким, тёплым светом, словно улыбаясь: — Нет, спасибо! — он, очевидно, догадался о мыслях Ванцзи. — Она не рабыня, она госпожа. Никто её не обижает. Её любят и о ней заботятся, — огонёк снова замерцал. — Сначала я остался, потому что боялся за неё, беспокоился о её судьбе. Теперь волнуюсь о другом. Она сейчас в горе. Разлука с братьями и смерть одного из них больно ударили по ней. А она в тягости. Я подожду, пока родится ребёнок, и тотчас уйду. Хочу убедиться, что всё пройдёт благополучно и что они оба будут в порядке. Ребёнок?.. Ванцзи недоумённо приподнял брови. Но… Вэнь Сюй покинул этот мир несколько лет назад! Этот ребёнок никак не может быть его! Значит… — Твоя возлюбленная вышла замуж?.. — осторожно спросил он. — За другого?.. — Да, — легко согласился Вэнь Сюй. — В прошлом году. — И ты говоришь об этом так… спокойно?.. — глаза Ванцзи неверяще распахнулись. — Ты с этим… смирился?.. Огонёк вновь покачался над гуцинем и опять мигнул, точно пожимая плечами: — Я мёртв. Я не могу сделать её счастливой. А он может. Я хочу, чтобы она была счастлива. Пусть даже не со мной, — душа его вновь засветилась нежностью. Ванцзи замер, потрясённо уставившись в одну точку. Гордый и самолюбивый Первый Наследник самого сильного, опасного и тщеславного ордена Поднебесной сумел примириться с тем, что его любимая женщина отныне принадлежит другому мужчине. Не оскорбился, не разгневался, не возжелал мести. А совсем напротив — долгие годы оставался рядом, беспокоился и переживал. Стал её хранителем. И не хочет начинать новую жизнь до тех пор, пока не удостоверится в том, что возлюбленная и чужой ребёнок будут здоровы и благополучны! Ванцзи задумался — сумел бы он проявить такое же благородство в подобной ситуации? Смог бы быть столь же бескорыстным и любящим? Принял бы счастье Вэй Ина с другим человеком? К своему огорчению и стыду, Ванцзи далеко не был в этом уверен. Внезапно его память зацепилась за несколько сказанных Вэнь Сюем фраз, и Ванцзи резко напрягся от пришедшего ему в голову невероятного предположения. «Я видел его в Башне Кои, он приходил проститься с сестрой». «Та, которую я люблю, осталась здесь. Я присматриваю за ней». «Она не рабыня, она госпожа». «Разлука с братьями и смерть одного из них больно ударили по ней». «Она в тягости». «Вышла замуж в прошлом году». Поражённый своей догадкой, Ванцзи нервно вцепился в подол своих одеяний. Возлюбленная Вэнь Сюя — бывшая дева Цзян?! Шицзе Вэй Ина?! Быть такого не может! Но… слишком уж много совпадений! Дева Цзян живёт в Башне Кои, и они с Цзинь Цзысюанем поженились в прошлом году. Сейчас она ожидает ребёнка и недавно потеряла брата. А ещё — на протяжении всей войны она находилась в Безночном городе в качестве пленницы! Неужели Вэнь Сюй воспользовался её подневольным положением и беззащитностью и принудил к связи с ним?!.. Ужаснувшись своим страшным мыслям, Ванцзи задохнулся. Затем перевёл дыхание. Почему он сразу предположил худшее? Может, всё было совсем не так? Возможно, они любили друг друга? Его задрожавшие пальцы легли на струны: — Твоя возлюбленная — Молодая госпожа Башни Кои? Бывшая дева Цзян?.. Огонёк резко вздрогнул, словно от удара, и судорожно замерцал. Метнулся в сторону окна, будто подхваченный порывом ветра, попытавшись сбежать. Гуцинь издал острый, режущий, повелевающий звук, захватывая душу в плен, не позволяя ей уйти. — Отвечай! — воспламеняясь от гнева, рыкнул Ванцзи. Огонёк вернулся, и, понуро опустившись на гуцинь, ответил: — Да, это она, — и тут же панически заметался по струнам. — Между нами никогда ничего не было! Дева Цзян была чиста и невинна и сохранила свою честь до брака! Я и пальцем к ней не прикоснулся! Ни разу! Я просто… — свет души померк, звучание инструмента наполнилось горечью: — Я любил её. Больше жизни! Однако мои чувства не были взаимными… Ванцзи прикрыл глаза, скрывая внезапно вскипевшие под веками слёзы. Грудь охватило болезненным жжением. К горлу подкатил тугой комок. Вот значит как… Вэнь Сюй, которого он, Ванцзи, когда-то глубоко презирал и считал эгоистичным, чванливым, заносчивым выскочкой и жестоким подлецом, оказался на порядок благороднее и честнее его самого. Невзирая на свой высокий статус, дева Цзян в Безночном городе являлась пленницей и заложницей. В то время как Наследник Вэнь обладал силой и практически неограниченной властью. Он её любил и, разумеется, желал. Не мог не желать, ведь он был молодым, здоровым, сильным мужчиной. Более того — он был Вэнем, обладающим, как и большинство представителей его клана, необузданным, огненным темпераментом и горячим, вспыльчивым, полубезумным нравом. Однако он не воспользовался ни своей силой, ни своей властью. Сумел удержать себя в узде. Не пошёл на поводу страсти и желаний. Конечно, вряд ли ему позволили бы открыто надругаться над Наследницей влиятельного вассального ордена. Но Ванцзи не сомневался, что у Вэнь Сюя было немало инструментов и возможностей для достижения своей цели. Хитрость, коварство, угрозы, шантаж, соблазнение — он мог использовать всё что угодно, если бы захотел. Однако он не захотел. Отнёсся к своей любимой с бережным, трепетным уважением. Не уронил её достоинства. Не посягнул на её честь. Не сорвал с её губ ни единого поцелуя! Принял её выбор и признал за ней право на собственные решения. Продолжал оберегать её и заботиться о ней, невзирая на безответность своих чувств. И даже сейчас, будучи мёртвым, не желал называть её имя, дабы не нанести урона репутации молодой замужней госпожи и ненароком не бросить на неё тень. А Ванцзи?.. Что сделал Ванцзи со своей любовью? Опорочил, обесчестил, втоптал в грязь и уничтожил… Он — «сверкающий всеми добродетелями» сиятельный господин самого праведного ордена оказался во сто крат порочнее и хуже презираемого и ругаемого всеми «пса-Вэня»… Как он мог?!. Как посмел поступить с Вэй Ином настолько низко, подло и жестоко?! — Что с тобой, Лань Ванцзи? Почему ты плачешь? — тихое звучание струн заставило его открыть глаза. Душа Вэнь Сюя, мерцая, поднялась вровень с ним, словно взволнованно вглядываясь в его заплаканное лицо. Ванцзи покачал головой и вытер рукавом бегущие по щекам слёзы. Его похолодевшие пальцы снова дотронулись до гуциня: — Я очень плохо обошёлся с Вэй Ином… Обидел его и унизил… Он умер по моей вине… Я… чудовище!.. — струна задребезжала, звук оборвался на высокой ноте. Огонёк повисел в воздухе, затем спустился вниз и коснулся струн: — Мне жаль… Ванцзи молча кивнул, благодарно принимая сочувственные слова Вэнь Сюя. — Поэтому ты здесь? — спросил Наследник Вэнь. — Тебя наказали кнутом и заперли? Ванцзи вновь кивнул: — Да. Наказал брат, а запер себя я сам… — Если ты нашёл в себе силы для искреннего раскаяния, значит, не такое уж ты чудовище, — в ответном звучании гуциня Ванцзи послышалась горькая и печальная усмешка. — Каждый из нас совершил в жизни немало ошибок, Лань Ванцзи. Порой непростительных. Но ты постарайся себя простить. Не тащи этот груз за собой в посмертие. Поверь — бесплотному духу нести на себе подобную ношу становится ещё тяжелее… — огонёк грустно и виновато моргнул. — Прости меня! Ванцзи резко поднял голову и бросил на него настороженный и удивлённый взгляд: — За что? — За всё… За сожжённый дом. За гибель твоего отца и адептов ордена. За сломанную ногу. За всю боль, что я тебе причинил. Я… не хотел, правда. Многое из этого вышло случайно. Я был молод, самоуверен, чрезмерно вспыльчив и глуп. Не сумел совладать с собой. Я сожалею… Ванцзи судорожно вздохнул. Где-то там, внутри, под затвердевшей, толстой коркой сгоревшего пепла начала заниматься боль. И злость. Не на Вэнь Сюя, нет. На эту проклятую, жестокую, никому не нужную войну. Которая не изменила ровным счётом ничего. Все их возвышенные юношеские мечты о лучшем и более справедливом мире оказались иллюзией и развеялись в прах, вдребезги разбившись о суровую реальность. Они свергли диктат Вэней и убили Вэнь Жоханя. Но, как известно, «свято место пусто не бывает». На вершине мира заклинателей теперь находится орден Цзинь во главе с развратным, чванливым и не менее жестоким Цзинь Гуаншанем, окружённым целой толпой лживых и беспринципных прихвостней и лизоблюдов. Беззакония как творились, так и продолжают твориться. Простой люд всё так же нищает и страдает, как и прежде. Бесправие, угнетение, жестокость и преступления никуда не делись. Стало только хуже. В мире, которым правил орден Вэнь, во всяком случае, не было рабства. Теперь же оно процветает, и рабовладельцы жиреют и наживаются на тяжком труде несчастных, подневольных людей. Если бы не было этой бессмысленной кровавой бойни, Вэй Ин до сих пор был бы жив, свободен и счастлив. По-прежнему богатая и процветающая Пристань Лотоса по сей день оглашалась бы его весёлым, звонким смехом. Они с Ванцзи встречались бы на общих мероприятиях, соревнованиях и Ночных охотах. Возможно, Ванцзи однажды набрался бы храбрости и прилетел бы к нему в гости в Юньмэн, куда Вэй Ин так настойчиво его приглашал. И тогда они вдвоём могли бы целыми днями бродить по залитым солнцем, знойным улочкам большого города. Вдыхать полной грудью напоённый ароматом ярких специй тёплый и влажный воздух. Любоваться цветущими лотосовыми озёрами. Есть острую уличную еду. Общаться и беззаботно проводить время, как добрые… друзья. И как знать, возможно, их тёплая, тесная дружба постепенно переросла бы в нечто большее. Ведь Вэй Ин, по его собственному признанию, уже тогда любил Ванцзи. Хотя и сам ещё об этом не подозревал. Однако со временем он мог это понять и принять. И свои чувства, и чувства Ванцзи. И вполне вероятно, что у них всё могло бы сложиться. Если бы не война и её губительные последствия. Горестно и тоскливо посмотрев на зависший перед его глазами зеленоватый огонёк, Ванцзи встал и низко поклонился. Опустившись на пол, проиграл несколько нот, отпуская душу: — Ванцзи благодарен Наследнику Вэнь за добрые вести и за слова участия и сожаления! Покойся с миром, Вэнь Сюй! Пусть твоё перерождение будет благим и счастливым! Огонёк души заблистал яркими искорками и, прощально мигнув, устремился к приоткрытому окну. Ванцзи, проводив его задумчивым и печальным взглядом, вдруг задался вопросом — почему души всегда приходят и уходят через окно? Ведь ни стены, ни крыша больше не являются для них препятствием. И пришёл к выводу, что, вероятно, они следуют глубоко укоренившейся привычке. А возможно, это нехитрое действие позволяет им чувствовать себя в какой-то мере ещё живыми. По-прежнему ощущать себя людьми. Испустив глубокий вздох, Ванцзи зачехлил гуцинь и, поднявшись, отнёс его на столик. Больше он не станет играть Призыв. Сегодня он узнал главное — душа Вэй Ина не развеялась, и он сможет обрести новую жизнь. Это наполняло сердце Ванцзи радостью и надеждой. Да, он не успел попросить у него прощения. Но верил, что такая возможность когда-нибудь у него будет. Очевидно, Сичэнь прав и Вэй Ин действительно ушёл на перерождение. И очень скоро в этот мир снова явится непоседливый, смешливый, озорной мальчишка с солнечной улыбкой на устах. Или девчонка. Ванцзи когда-нибудь непременно встретится с Вэй Ином вновь. Если не в этой жизни, то в какой-нибудь из следующих. И скажет ему всё, что не успел сказать. Он задумался — если Вэй Ин переродится, будет ли договор с силами мироздания считаться выполненным? Сможет ли тогда Ванцзи «уйти на покой»? Впрочем, проверять это он, пожалуй, не рискнёт. Мало ли как причудливо могут работать древние заклятия? Целитель Лань сказал, что души Ванцзи и Вэй Ина связаны до тех пор, пока он, Ванцзи, не погибнет или не умрёт естественной смертью. Поэтому лучше оставить всё как есть. После разговора с Вэнь Сюем Ванцзи будто стало немного легче. Их недолгое взаимодействие почему-то наполнило его душу… теплом. Наследник Вэнь своим поведением, манерой общения, лёгкостью и живостью странным образом напомнил ему Вэй Ина. Они с ним были на удивление похожи. Ванцзи с печалью подумал о том, что в Безночном городе они с Вэй Ином наверняка проводили вместе немало времени. Общались, шутили, пили вино. Возможно, были друзьями. И судя по отношению Вэнь Сюя к деве Цзян, вполне однажды могли стать братьями. Если бы война закончилась иначе. Однако всё сложилось так, как сложилось. И каждому из них теперь уготован свой путь, который им придётся пройти до конца. Как бы тяжело это ни было.