Инерция поломки. Том 3.

Дорога до Вермонта прошла в тяжелом молчании. Габриэль вел машину, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Клэр смотрела в окно на пролетающие мимо темные деревья. Она знала, что этот вечер изменил всё. «Чудо», которое совершил Габриэль, было не актом милосердия, а актом окончательного признания своей вины. Дома Питер встретил их на крыльце. Он не спал — его тревога всегда ощущалась в воздухе как избыточное статическое электричество. — Вы поздно, — сказал он, всматриваясь в их лица. — Что-то случилось? Охотники? — Нет, Питер, — Клэр прошла мимо него в дом, сбрасывая сумку прямо на пол. — Просто Габриэль решил поиграть в Господа Б-га перед той, кому он когда-то устроил персональный ад. И Господу Б-гу не очень понравилось то, что он услышал в ответ. Габриэль вошел следом, не глядя Питеру в глаза. — Она узнала меня, — коротко бросил он. — Я залечил её шрам. Полностью. Питер замер, переваривая информацию. Его взгляд метнулся к Клэр, потом обратно к Габриэлю. — Она... она выдаст нас? — Нет, — Клэр обернулась от кухонного стола, где она уже начала механически разливать воду по стаканам. — Она считает, что оставить его жить в этом доме со своей совестью — это наказание похуже электрического стула. И, честно говоря, я начинаю с ней соглашаться. Габриэль, сядь. Питер, закрой дверь. Нам нужно обсудить не то, что она сказала, а то, что её «чудесное исцеление» завтра утром будет обсуждать весь госпиталь. Она поставила стакан перед Габриэлем с гулким стуком. — Мы на пороге грандиозного провала, — подытожила она. — И если мы не придумаем, как объяснить врачам, почему у пациентки с миокардитом за одну ночь исчез семилетний шрам на горле, то наши «тихие будни» закончатся быстрее, чем вы успеете сказать «регенерация». Питер сел напротив Габриэля. В доме воцарилась та самая атмосфера военного совета, которую они так надеялись оставить в прошлом. — Ты не мог просто оставить её в покое, да? — тихо спросил Питер у Габриэля. Габриэль поднял голову. В его глазах больше не было раскаяния — там была та самая холодная ясность, которая делала его Сайларом, но теперь она была направлена на решение задачи. — Я не мог оставить сломанный механизм, Питер. Ты же знаешь. Это выше меня. — Значит, теперь мы будем чинить не только тела, но и легенды, — вздохнул Питер. — Клэр, что ты предлагаешь? Клэр посмотрела на них обоих. На своего дядю, который хотел спасти мир, и на своего мучителя, который хотел его починить. — Я предлагаю завтра Габриэлю не выходить на работу. Сказаться больным. А мне... мне нужно вернуться в Бостон и подготовить почву. Если нас начнут искать, мы должны знать об этом первыми. Она сделала глоток воды. — И еще. Габриэль. В следующий раз, когда захочешь сотворить чудо — посоветуйся с надзирателем.