Инерция поломки. Том 3.

Питер постоял еще секунду, всматриваясь в лицо бывшего врага, а затем молча ушел в дом. В этом взгляде не было теплоты — в нем была окончательная, сухая констатация факта. Тот Сайлар, за которым Питер охотился по всему миру, и тот Сайлар, которого он пять лет держал на цепи своего милосердия, перестал существовать. Остался Габриэль Грей — человек, чья аура горела синим пламенем на стыке двух невозможных стихий, и чью судьбу Питер больше не собирался нести на своих плечах. Габриэль остался один в ночной тишине Вермонта. Он смотрел на свои руки — руки хирурга, руки часовщика, руки убийцы. Теперь они принадлежали только ему. Больше не было контроля Клэр, не было надзора Питера. Было только восемь утра завтрашнего дня и женщина, которая видела в нем музыку там, где он слышал лишь скрежет ломающихся механизмов. Он достал из кармана часы, которые так и не завел, и на мгновение сжал их в ладони. Затем он поднял голову к звездам. Метанойя не была финальной точкой. Она была началом долгого, изнурительного пути. И впервые за свою бесконечную жизнь Габриэль Грей не боялся того, что ждет его за следующим поворотом. Он развернулся и вошел в дом, плотно закрыв за собой дверь. Завтра ему предстояло спасти свою первую жизнь. По-настоящему. Без магии, без воровства чужих сил — только синим огнем своей собственной воли.