Инерция поломки. Том 3.

Габриэль стоял у окна гостиной, глядя на темный лес. В отражении стекла он видел Питера и Клэр. Питер выглядел так, будто на его плечи снова легла тяжесть всего мира, а Клэр... Клэр была пугающе спокойна. Это было спокойствие хирурга, который знает, что пациент может умереть, но продолжает шить. — Она не выдаст нас, — повторил Габриэль, скорее для себя. — Она — нет, — Клэр подошла к столу и начала собирать свои вещи для завтрашней поездки в Бостон. — Но врачи — не идиоты. Исчезновение келоидного рубца такой сложности за несколько часов — это медицинский нонсенс. Завтра утром обход. Миа Лоусон станет главной загадкой отделения. И если кто-то решит поднять историю её ранения, они неизбежно наткнутся на имя «Сайлар». А потом они посмотрят на «доктора Лэнга». Питер потер лицо ладонями. — Мы можем внушить им, что шрама никогда не было. Я могу поехать с тобой утром и... — Нет, — отрезала Клэр. — Слишком много людей. Ты не сможешь подействовать на всех сразу, не вызвав подозрений. Массовая амнезия в одной отдельно взятой больнице — это еще более яркий маяк для тех, кто нас ищет. Она повернулась к Габриэлю. — Ты сделал это. Ты хотел «починить механизм». Теперь живи с последствиями. Я передумала. Завтра ты идешь в больницу и ведешь себя так, будто ничего не произошло. Если спросят — ты не в курсе. Ты не заходил к ней ночью. Пусть думают, что это спонтанная ремиссия, ошибка памяти, чертова магия — что угодно. Но не твоя работа. Габриэль медленно кивнул. — Я понял. — Хорошо, — Клэр взяла ключи от машины. — Я уезжаю в Бостон на рассвете. Питер, присматривай за ним. И если он снова почувствует прилив «божественного вдохновения» — запри его в подвале. Она вышла из комнаты, и через минуту наверху хлопнула дверь её спальни. Питер подошел к Габриэлю и встал рядом у окна. — Она права, Габриэль. Мы не можем позволить себе роскошь быть святыми. Не в нашем положении. — Я знаю, Питер, — Габриэль наконец посмотрел на своего бывшего врага. — Но когда я касался её кожи... я впервые за семь лет почувствовал, что мои руки созданы для чего-то, кроме боли. Это... это было сильнее меня. — Это и есть наше самое большое искушение, — тихо ответил Питер. — Думать, что мы можем всё исправить. Но мир не хочет, чтобы его исправляли монстры. Он хочет, чтобы мы просто исчезли. - Ты не монстр, Питер. Не говори глупостей. - усмехнулся Габриэль. Он думал о Мие, которая теперь могла говорить чистым голосом. И он знал, что даже если завтра их найдут и эта жизнь закончится — этот чистый голос стоил того, чтобы рискнуть всем.