Инерция поломки. Том 3.

Габриэль просматривал список поступивших в отделение терапии, когда его пальцы внезапно замерли на пластиковой папке. Имя на обложке — Миа Лоусон. В голове мгновенно щелкнуло, как в старом проекторе. Семь лет назад. Оклахома. Подворотня за баром. Он тогда был голоден до чужих способностей, но Миа была «пустой» (так он думал все это время, не распознав его)— у нее не было дара. Он хотел убить её просто потому, что она видела его лицо. Он оставил её умирать с разорванным горлом, решив, что она не доживет до приезда скорой. Он не знал, что она выжила. До этого момента. Миа лежала в 402-й палате. Острый миокардит на фоне вирусной инфекции. Её сердце медленно сдавалось. Габриэль стоял перед дверью, и его собственное сердце — то самое, которое он считал почти атрофированным — глухо билось в ребра. «Уйди», — шептал голос разума. — «Если она узнает тебя, всё закончится». Но «часовщик» внутри него уже видел проблему. Её сердце не просто воспалено — у неё была врожденная аномалия клапана, которую врачи госпиталя Грин-Маунтин сочли неважной. Габриэль видел, что без точной коррекции дозировки препаратов она не переживет ночь. Он вошел. Тихо, как тень. Миа была бледной, на её шее виднелся уродливый, грубый шрам, который она пыталась прикрыть воротником пижамы. Габриэль смотрел на этот шрам — на свою собственную подпись. Он подошел к стойке с капельницей. Его руки не дрожали, когда он менял настройки аппарата, вводя микроскопическую дозировку, которая стабилизирует ритм её сердца. Он делал это молча, используя свое интуитивное понимание систем, чтобы буквально «настроить» её кровообращение через медикаменты. — Доктор?.. — её голос был слабым, хриплым. Последствие той самой раны на гортани. Габриэль замер. Он мог бы уйти прямо сейчас, не оборачиваясь. Но он медленно повернулся. Миа смотрела на него. Сначала в её глазах была лишь усталость пациента, но затем... Затем зрачки расширились. Свет в палате на мгновение мигнул — Габриэль непроизвольно выдал всплеск энергии. Она начала задыхаться, но не от болезни. От ужаса. Она узнала эти глаза. Этот наклон головы. — Ты... — прохрипела она, вжимаясь в подушки. — Это ты. Габриэль не шелохнулся. Он стоял, опустив руки, позволяя ей видеть его полностью — в белом халате, с бейджем «Виктор Лэнг». — Я спас тебе жизнь, Миа, — тихо сказал он. — Только что. Если бы я не изменил настройки этого аппарата, твое сердце остановилось бы через два часа. — Ты... монстр... — она потянулась к кнопке вызова медсестры, но Габриэль мягко, почти неуловимо повел рукой, и кнопка просто перестала работать. — Не надо. Я не причиню тебе вреда. Больше никогда. — Зачем ты здесь? — из её глаз покатились слезы. — Чтобы закончить начатое? Чтобы посмотреть, как я мучаюсь? Габриэль подошел на шаг ближе. В нем не было угрозы — только бесконечная, выжженная пустота раскаяния. — Я здесь, потому что я пытаюсь исправить мир, который сам же и сломал. Я знаю, что мой халат — это ложь. Я знаю, что ты видишь под ним не врача, а убийцу. Но правда в том, Миа, что сейчас я — единственный, кто может вылечить тебя до конца. Твои врачи ошиблись. Тот клапан... я исправлю его. Не силой. Рецептами. Знаниями. — Ты думаешь, это что-то изменит?! — она сорвалась на крик, переходящий в кашель. — Ты перерезал мне горло! Ты оставил меня в луже собственной крови! Никакие таблетки этого не сотрут! — Я знаю, — Габриэль опустил голову. — Это никогда не будет стерто. Но ты жива. И ты будешь жить долго. Это всё, что я могу тебе дать в качестве компенсации. Свою жизнь я уже отдал... другим целям. — Уходи... — она закрыла глаза, её трясло. — Просто уходи. Если я увижу тебя завтра, я закричу так, что все узнают. Мне плевать, если ты меня убьешь. Габриэль молча кивнул. Он проверил показатели на мониторе — они выравнивались. Механизм её жизни снова тикал ритмично. — Я уйду, — сказал он у двери. — Но знай: тот федерал, который ищет Клэр в Бостоне... если он придет за тобой, чтобы найти меня — я буду рядом. Не чтобы причинить боль. Чтобы защитить. - Габриэль сам не знал зачем сказал про Клэр. И федерала. Это была лишняя информация. Он вышел в коридор, где его ждала Клэр. Она видела всё через приоткрытую дверь. Её лицо было бледным, в глазах читался тот самый «стокгольмский парадокс», о котором она писала в своих трудах. — Ты действительно думал, что она поблагодарит тебя? — спросила она, когда они отошли в конец коридора. — Нет, — Габриэль посмотрел на свои руки. — Я ждал, что она проклянет меня. И она это сделала. И знаешь что, Клэр? Это было самое правильное из всего, что я услышал за эти годы от кого-либо кроме тебя. — Нам нужно уходить из этого госпиталя, Габриэль, — Клэр взяла его за руку, и на этот раз он почувствовал, как её пальцы сжали его ладонь почти судорожно. — Она расскажет. Или тот человек из Бостона найдет её. Мы на прицеле. — Пусть ищут, — Габриэль поднял взгляд, и в нем на секунду мелькнул старый Сайлар, но теперь этот огонь был направлен на защиту их хрупкого мира. — Но пока она не выпишется отсюда здоровой, я не сдвинусь с места.