Инерция поломки. Том 3.

В Бостонском центре реабилитации «Новый рассвет» было слишком светло. Клэр не любила этот свет — он не оставлял места для теней, в которых она привыкла прятаться. После групповой сессии её задержала заведующая отделением, доктор Элен Вэнс. Элен была женщиной старой закалки, с проницательным взглядом, который, казалось, видел людей насквозь без всяких суперспособностей. — Клэр, задержитесь на минуту, — Элен закрыла дверь кабинета. — Я просматривала ваши отчеты по Саре. Блестящая работа. Вы вытащили её из такого пике, в котором пасуют ветераны психиатрии. — Спасибо, Элен. Я просто... нашла с ней общий язык. Элен подошла к окну, сложив руки на груди. — Вот об этом я и хотела поговорить. О вашем «общем языке». Клэр, вы работаете у нас четыре месяца. За это время вы ни разу не взяли больничный. Вы ни разу не выглядели уставшей после двенадцатичасовой смены. Даже когда на прошлой неделе у нас был инцидент с буйным пациентом в приемном покое, и он толкнул вас так, что вы отлетели в стеллаж... — Элен повернулась. — Я видела тот удар. Любой другой человек получил бы как минимум сотрясение и огромную гематому на скуле. Но через пять минут вы сидели с Сарой и на вашем лице не было ни следа. Клэр почувствовала, как по спине пробежал холод. Она слишком расслабилась. Слишком привыкла к тому, что в Вермонте её регенерация — это просто фон. — У меня хорошая наследственность, Элен. И я умею группироваться при падении. — Хорошая наследственность не стирает синяки за пять минут, Клэр, — голос Элен стал тише. — И дело не только в физике. Вы говорите с этими женщинами так, будто вы — одна из них. Но при этом вы выглядите как... как фарфоровая кукла, которую только что достали из коробки. В вас нет того «износа», который неизбежно появляется у тех, кто работает с травмой. — Вы подозреваете меня в чем-то? — Клэр выпрямила спину, её голос стал холоднее. — Я подозреваю, что вы что-то скрываете. И это «что-то» делает вас феноменальным специалистом, но одновременно — бомбой замедленного действия. Люди с таким уровнем эмпатии и такой странной «неуязвимостью» обычно либо ломаются с треском, либо оказываются совсем не теми, за кого себя выдают. Элен сделала паузу, всматриваясь в лицо Клэр. — На днях в центр приходил человек. Спрашивал о «светловолосой девушке, которая помогает жертвам». Он не представился, но выглядел... — она запнулась, подбирая слово, — как федерал. Или как кто-то, кто очень долго кого-то выслеживал. Сердце Клэр пропустило удар. Только не «Компания». Только не выжившие агенты или новые охотники за способностями. — Что вы ему сказали? — Что у нас нет сотрудников, подходящих под его описание, — Элен подошла ближе и положила руку Клэр на плечо. Клэр инстинктивно вздрогнула. — Послушайте, Беннет. Мне плевать, от кого вы бежите. Мне плевать, если вы на самом деле дочь миллионера или свидетель под защитой. Пока вы спасаете этих женщин — я на вашей стороне. Но не считайте окружающих идиотами. Ваша «идеальность» — это ваша самая большая улика. Клэр вышла из центра, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Ей нужно было немедленно позвонить Питеру. Или Габриэлю. Она шла к вокзалу, то и дело оглядываясь. Бостон больше не казался безопасным убежищем. Её «стокгольмский синдром» теперь имел новую грань: она осознала, что её дом в Вермонте, при всей его ненормальности, был единственным местом на земле, где ей не нужно было притворяться хрупкой. В поезде она сидела, вжавшись в кресло. Слова Элен «ваша идеальность — это ваша самая большая улика» эхом отдавались в голове. Она вспомнила Габриэля в больнице. Он тоже пытался быть «нормальным», но его гениальность выдавала его так же, как её кожа — её. Они были двумя аномалиями, пытающимися втиснуться в рамки человечности, и эти рамки уже начали трещать по швам. Когда поезд остановился в Вермонте, Клэр не пошла к машине. Она постояла на перроне, вдыхая ледяной воздух. Ей вдруг захотелось, чтобы кто-то действительно её ударил. Чтобы остался шрам. Чтобы она могла показать Элен, Марте, Саре — всем — что она тоже часть этого изломанного мира. Но рука, которую она обожгла чаем два дня назад, была идеально гладкой. — Мы не можем быть ими, — прошептала она в пустоту. — Как бы мы ни старались. Она достала телефон и набрала номер Габриэля. — Нас ищут, — коротко сказала она, когда он ответил. — Кто-то был в центре. Элен что-то подозревает. На другом конце провода повисла тяжелая тишина. Она почти слышала, как в голове Габриэля начали вращаться шестеренки, просчитывая варианты. — Питер уже знает? — спросил он. Его голос был пугающе спокойным. Сайларовским спокойствием. — Нет. Я звоню тебе первому. — Хорошо. Возвращайся домой, Клэр. Мы что-нибудь придумаем. И... Клэр? — Да? — Если этот «федерал» появится снова — не пытайся быть героем. Просто уходи. Твое время дороже их любопытства. Клэр отключилась. Она знала, что Габриэль уже начал «заводить механизмы» их защиты. И это пугало её больше всего: в минуту опасности она первым делом позвонила человеку, который когда-то был её самой большой угрозой.