Истощенье

      — ...Линч? — сквозь сон различает журналист родной голос, что встревоженно, но тем не менее мягко окликал его. Слушая приглушённый зов писателя, Линч понял, что он уже не спит, — просто уши заложило. Он открыл веки.       Тяжесть непривычно давила на голову, и Линч с растрескавшимися надеждами осознал: заболел. И не просто заболел, а разболелся конкретно, неотвратимо. Насморк, ломота в теле, слабость конечностей, жгучее горло, жар и озноб — вот то, что встречало его при пробуждении.       Приподнявшись на локтях, Линч выбрался из-под тёплого одеяла. Туманным взглядом журналист оглядывал помещение: вокруг всё ещё было темно. Солнце, по всей видимости, не взошло. Значит была либо ночь, либо ранее утро, что более вероятно. Глаза быстро привыкли к полумраку дома. Линч заторможено перевёл взгляд на сидящую фигуру, что склонилась над ним.       — Я… — только было хотел что-то сказать журналист, однако его бормотание прерывается: он тут же содрогается в приступе кашля. Как же неприятно першило горло.       — Линч, ты заболел? — с нервозностью спрашивал писатель, озабоченно хватая Линча за плечо и помогая сесть. Аккуратное касание словно обожгло Линча даже через свитер, что был на нём. Тёплая рука писателя легла на лихорадочное тело, которое Егор совершенно не мог контролировать.       — Кажется… — хрипло отвел Линч, превозмогая боль, появлявшуюся с каждым произнесённым звуком. Он поднял свои стеклянные глаза на писателя, замечая, как небольшая морщинка появляется на его лбу. Тот хмурился.       — Какого хрена ты не сказал этого? – негодовал писатель, сильнее сжимая ладонь на плече журналиста. Линч чуть зажмурился от громковатых слов Джона: голова и так раскалывалась, а писатель пусть и ненамеренно эту боль усиливал.       В ту же секунду ему заботливо протянули флягу с остывшей за несколько часов водой. Кратко кивнув, журналист открыл крышечку. Приятная тепловатая жидкость растеклась по его больному горлу, немного успокаивая раздражение из-за которого хотелось кашлять. Стало легче.       — Джон, спасибо... — поблагодарил Линч, краем глаза увидев, как писатель кивнул ему.       Джон всё ещё ненавязчиво придерживал Егора за спину, обеспокоенно осматривая его. От такого пристального и изучающего взгляда Линчу стало неловко и как-то жарко, возможно, его бил озноб. И всё равно стало как-то стыдно перед приятелем. Очень стыдно. Стоило только уловить на себе взволнованный взор — совесть тут же просыпалась.       Журналист медленно встал, заставляя писателя убрать свою руку, покоящуюся на его плече. Он неспешно одел обувь, стоявшую рядом. Однако, даже спустя минуты горячее прикосновение до сих пор призрачно чувствовалось на плече. Странные ощущения от этого будоражили Линча, вызывая не столько болезненную, сколько взволнованную реакцию.       — И ты в таком состоянии хочешь топать до деревни? — скептично приметил писатель, наблюдая за тем, как его друг начал разбираться с котлом около камина.       Линч же пытался чем-то занять себя, лишь бы не обращать внимание ни на произошедшее, ни на своё состояние. Больную голову слушать не стоило. Он аккуратно сел напротив писателя в их ложу, ставя котёл между ними.       — Другого выбора нет, Джон, может быть, там нам кто-нибудь поможет, — наивно предположил Линч, желая верить в лучшее. Джон же чертыхнулся про себя — это Линч понял по недовольному взгляду и напряжённой позе, — однако писатель ничего не ответил, видимо, смирившись с таким раскладом. Они принялись трапезничать.       Линч прекрасно понимал, что Джон беспокоится не только за их целое и общее благополучие, но и за него. Об этом говорили едва заметные обеспокоенные подглядывания Джона на него после, которые он изредка ловил краем глаза, а также заботливые жесты направленные в сторону журналиста: то поможет Линчу убрать спальное место, то поможет ему с завтраком, то наденет на него шапку... Ладно, беспокойство писателя за него становилось очевидным.       Спустя час, когда рассветное солнце только-только начинало показываться, они выдвинулись в путь, уже относительно сытые, собранные и тепло одетые. Дорога предстояла долгой.

***

      Ступая за порог, Линч ощутил утренний морозец, что покалывал кожу. Однако с его-то ознобом из-за поднимающейся температуры, было почти плевать на окружающий холод: Линча и без него слегка морозило. Болезнь прогрессировала, давая журналисту понять, что просто так он от неё уже не отделается.       Оставалось лишь верить в то, что его организм сможет адекватно перенести нагрузку в виде нескольких часов ходьбы. Во всяком случае сейчас ведь всё было не настолько плачевно, а мороз так или иначе помогал прийти в себя. В каком-то смысле освежал.       Шагая по улице мимо заброшенных домов, ребята двигались к той самой дороге, которая вела, в одну сторону к мосту, а в другую — к нужной им деревне. Линч даже не посчитал нужным сверяться с картой вновь: и так маршрут ясен. Сворачивать с главной дороги, слава всему живому, не было необходимо. Это добавляло рисков наткнуться на кого-нибудь, но с другой стороны парни не рисковали заблудиться.       — Линч, и как долго ты планировал замалчивать? — неожиданно возмутился Джон, когда они с журналистом вышли за пределы деревни. Оказывается, он всё это время поглядывал на Егора и замечал, как тот мелко дрожал.       — Ты знаешь, Джон, не хотел беспокоиться раньше времени, — с нежеланием ответил Линч, понимая, что они уже подходят к основной дороге, — может пронесло бы.       Джон лишь недовольно цокнул, желая возразить Линчу, однако был бессовестно прерван журналистом же.       — Тише, — проговорил в полголоса Линч, замедляя шаг, — не хотелось бы вновь неожиданно наткнуться на кого-нибудь.       Джон, на удивление, сразу смирил свой пыл и даже не стал продолжать возмущения, которые по итогу никаких плодов бы не принесли. Всё сделанное уже не воротишь, поэтому оставалось смириться и в их случае надеяться на хороший исход.       Оба парня прислушались, стоя перед отворотом к нужной им дороге. Стояла звенящая тишина: ни ветра, ни шороха, ни хруста. Только солнце тепло светило сквозь ветви, озаряя лица парней. Оно освещало стволы деревьев, кустов и заставляло притоптанный на дороге снег блестеть. Деревня же давно скрылась из виду парней, скрываясь лесом, оставаясь где-то позади. Вдалеке неожиданно прощебетала какая-то птица. Однако шагов и никаких посторонних звуков парни не расслышали.       Значит, они могут спокойно, но всё так же настороженно начать свой долгий путь по извивистой дороге. Деревья словно прутья клетки окружали её, а вместе с тем брали в плен парней, что угодили в эту ловушку нечаянно. Однако, где находилась среди всех этих металлических стволов-прутьев щеколда, запертая неким загадочным человеком, предстояло ещё выяснить. Выяснить, где находиться замок, а после найти ключ или даже взломать его, чтобы наконец, почувствовать свободу от чужой клетки.

***

      — Слушай, Линч, — сказал Джон спустя от силы минут 30 ходьбы в тишине, журналист поднял свой вопросительный взгляд на него, — Тебе точно знаком этот почерк?       — Да, — ответил Линч, понимая, что писатель, очевидно, просто не хочет идти в тишине и пытается завести диалог на время их пути. Однако Линч не знал, что ещё можно добавить. Они ведь уже обсуждали это, разве нет?       И вот после краткого "да" они вновь погрузились в тишину. Линча преследовало ощущение, будто бы он должен был что-то ещё сказать. Вопреки этому он лишь дальше молча шагал, оглядывая умиротворённые лесные пейзажи.       Их тихие шаги глухо раздавались в округе, а снег изредка пощёлкивал да похрустывал под их весом. Вскоре Линч всё же смог развеять тишину. Видимо, настолько хотелось убить это чёртово молчание и просто поговорить. Хотелось просто-напросто поболтать даже хоть о пустяковом и неважном настолько, что журналист всё же решился пренебречь безопасностью и осторожностью, задавая вопрос вполголоса.       — Слушай, Джон, ты не замечал в домах ничего странного? — Вопрошающе посмотрел Линч на писателя. Джон же только было хотел что-то ответить, как вдруг прямо ему на макушку шапки-ушанки упал огромный комок снега, осыпая его лицо, очки и выглядывающие кудряшки.       Джон вздрогнул, выпучил глаза. Делая рваные шаги назад, он неловким и резким движением стянул с себя шапку. Писатель начал махать ей так, словно пытался подраться с каким-то невиданным существом, что напало на него и взяло головной убор в оккупацию.       Когда Джон всё же понял — недовольно цокнул, тихо пролепетав что-то в духе "твою-то мать", Линч хрипловато засмеялся. Только завидев улыбку Егора, Джон так же возмущенно и с долей самоуважения нацепил шапку обратно себе на голову, преждевременно отряхивая её от остатков снега.       — Не смешно, блин, Линч, не смешно, — в своём духе возмутился писатель, возобновляя шаг и намеренно не смотря в сторону журналиста, что давил довольную лыбу.       — Не знал, Джон, что теперь тебя пугает игра в снежки с деревьями, — Линчу захотелось прокашляться, однако он перетерпел это желание, всё так же озаряя писателя своей улыбкой.       — Ой, Линч, заткнись, — пробурчал Джон, однако на его лице всё же расцвела добрая ответная улыбка. Линч заметил это, ещё сильнее ощущая радость на душе.       Кажется, журналист впервые расслабился за эти три дня. Длительная прогулка в компании близкого человека явно шла им обоим на пользу. Сейчас на душе теплилось чувство надежды и спокойствия, словно ничего вовсе не произошло. Они просто прогуливаются по лесу, а в скором времени придут домой, заварят себе чаю и будут проводить свои зимние выходные как ни в чём ни бывало. Былое напряжение улетучилось, хоть парни и потеряли бдительность к окружению.       Морозный воздух было впервые приятно, пусть и болезненно вдыхать полной грудью. Линч почти даже смог забыть о прогрессирующей болезни, отчасти привыкая к новому более трудному состоянию. Он так же смирился, что с таким самочувствием ему придётся провести всю дорогу, которая закончится нескоро.       — Дак чё* ты там спрашивал? — решил перевести тему писатель, видимо, только спустя минуты вспоминая о том, что Линч задал ему какой-то вопрос. Журналист вновь ощутил на себе его взгляд, мягкий и как никогда родной.       — Не замечал ничего странного в деревне? Ну знаешь, — закусил нижнюю губу Линч, шагая следом за писателем. Воспоминания вновь хлынули к нему жарким потоком.       — Когда мы разделились, я... наткнулся на труп животного, — проговорил Линч, чувствуя мелкую холодную дрожь прошедшую по телу, — но знаешь, эта лиса выглядела так... зверски растерзанной...       Он опустил свой взгляд, смотря себе под ноги. Всё это вспоминалось уже менее болезненно и отвратительно, а может, в помощь этому было не лучшее состояние, при котором мыслить было тяжелее? Как бы там ни было, он рад тому, что неприятные наваждения от этой ситуации уже почти покинули его.       — Ты тоже натыкался на трупы? — Вопрос Джона выдернул журналиста из воспоминаний. Линч невольно сжал ладони, спрятанные в карманах куртки, в кулаки. Захотелось стянуть вязанные перчатки с рук.       — Линч, не пойми меня неправильно, но это лес, — продолжил Джон, скорее всего, заметив переменчивость в настроении друга. — Лес в долбанном 1933 году. Не особо удивительно, что здесь могут быть мёртвые животные, знаешь ли.       — Да, Джон, я понимаю, но... — пуще прежнего стушевался журналист, всё так же втыкая куда-то вниз, — в том-то и дело, что это было максимально неестественно... Эта лисица выглядела очень истерзано, как и та птица, просто это кажется странным, словно...       — Хей, Линч, — позвал Джон, резко остановившись и развернувшись к Линчу. Желая привлечь внимание того к своей персоне и словам, что он будет говорить, писатель взял брюнета за плечи.       — Мне кажется, что ты через чур на этом зацикливаешься. Это просто лесные животные, которым не повезло встретиться с зверем, там, ну, похлеще, чем они сами, — вновь легкомысленно обобщил писатель, что заставило Линча чуть нахмуриться.       — Я тоже наткнулся на такое в одном из домов, — произнёс Джон, и Линч наконец заглянул тому в глаза — стало понятно, что писатель был серьёзен. — Честно, зрелище мерзкое. Да я толком и не смотрел, возможно, это был заяц или что-то типа того.       — В любом случае, Линч, — выдохнул писатель и его лицо приняло более расслабленный вид. — Не забивай ты голову этим, нам нужно дойти до деревни и найти долбанного этого твоего... А.Л.       — Наверное, ты прав, Джон, — в конце концов смирился Егор, расслабился. Джон, натянув на себя слабую улыбку, наконец отпустил Линча и возобновил шаг. Журналист не остался позади.       Всё-таки писатель хотел поддержать его, успокоить, так что претензий по поводу очередной его беспечности было бы предъявлять неправильно. Шатен ведь беспокоился за него, пытался как-то помочь и приободрить. Да и тем более Линч прекрасно знал Джона: тот лишь старался казаться расслабленее, притворялся, что происходящее лишь сущий для него пустяк. На самом деле журналист был уверен, что Джона так же мучала тревога от происходящего, однако в отличие от него, тот не терял самообладания.       Линч поднял свой взгляд на чистое, холодного цвета голубое небо, что лишь немного закрывали мохнатые верхушки елей, голые кроны лиственниц и пушистые облака. Егор хотел верить Джону, однако сомнения гложили его где-то глубоко внутри.

***

      Мрачно. Непонятно было который сейчас час. Даже предположить не удавалось, ибо солнце скрылось за грозными тёмно-синими облаками. Одно можно было сказать наверняка: уже вечер. Они топали целый день, так что казалось, словно вскоре ноги откажут. Всё-таки долгая ходьба в зимних условиях и с тяжёлой обувью была парням, к сожалению, не по зубам, несмотря на нормальную физическую подготовку, коей обладали оба.       Большая часть пути прошла за редкими обсуждениями каких-то незамысловатых тем. Сейчас же говорить совсем не хотелось, не только потому что в лицо им дул холодный ветер, а ещё и потому что Линчу стало хуже. Поднялась температура. Его лихорадило: бросало то в холод, то в жар.       Они делали большое количество привалов, особенно в последние часа, как им казалось, два пути, когда состояние Егора ухудшилось. Вследствие этих заминок они потеряли много драгоценного времени. И вот уже темнело. Ночь ощутимо подкрадывалась, а ещё, кажется, надвигалась метель. Как не кстати...       По расчётам парней, идти до деревни оставалось всего-ничего, примерно тех же 2 часа, но не столкнуться с надвигающимися на них тучами, казалось, было уже невозможно. Они не успеют до заката, а если застанут непогоду ещё где-то и вне укрытия... При самых благоприятных вариантах развития событий найти деревню будет затруднительно. Однако где-то в закромах сознания Линча нервировало сомнение: смогут ли они вообще разглядеть её в темноте сквозь густую пелену снега?       Журналиста вновь бросало в жар, когда он туманным рассудком осознавал, что пугающее роковое облако стремительно обволакивает темнеющее небо. Лес тоже погружался в сумрак. Егор уже слабо различал сменяющиеся пейзажи, для него странно далёким был мир. Линч из-за заложенности не слышал ни потрескивающей коры деревьев от опускающегося холода, ни свистящего ветра меж стволов и веток, ни скрипучих звуков метания крон деревьев из стороны в сторону. Всё в округе предвещало что-то опасное, стремительное, смертоносное.       Всякий раз, когда усиливавшийся ветер мерзко задувал под воротник, Линч невольно жмурился, гадко закашливаясь. Горло драло от резких порывов стылого воздуха. Журналист своими стеклянными глазами обессиленно смотрел то куда-то наземь, то куда-то прямо в тучу, то на Джона, а то отворачивал голову в сторону чернеющего леса. Казалось, ослабевшие ноги уже совсем не держали, после столь долгой дороги.       Журналист был готов прямо здесь и сейчас упасть в снег из-за болей по всему телу. Он бы был не прочь даже свалиться прямо в вот этот сугроб. Рухнуть и просто наконец расслабить изнывающие от болезни и физической нагрузки напряжённые мышцы. Остатки рассудка всё же не давали ему этого сделать.       Писатель украдкой поглядывал на Линча, взгляд его был острым, опасающимся. После нескольких сотен пройдённых шагов Егор заметил, как редкие хлопья снега начали падать прямо на него и Джона, собираясь маленькими комками в складках их одежды. Начинался снегопад.       Снег с каждой минутой начинал валить всё активнее, неумолимо набирая обороты. Чёрная туча обволокла всё небо и конца её не было видно. Линч недовольно жмурился, когда белый холодный снег валился прямо ему в лицо. Ему хотелось спокойно вздохнуть. Только вот нос был заложен, а потому ему оставалось лишь болезненно глотать холод ртом. Когда же это уже прекратиться?       Что-то мелькнуло средь кустов. Возможно, Линчу показалось. Возможно, это были игры разума, что сочли падающий снег каким-то силуэтом. Однако Линч замер на месте. Он обратил на себя внимание Джона, который встревоженно посмотрел на застывшего журналиста.       Снег мелькал перед глазами. Линч попытался сконцентрироваться на зазывающей глубине леса. Темнота и едва различимые ветви в ней рябили, точно какими-то битыми пикселями на экране. Воспалённый болезнью рассудок не давал развидеть что-то в стоявшем сумраке.       Сделав тяжёлый шаг ближе к лесу, Линч не успел ничего понять. Словно сквозь пелену он услышал рёв и увидел мельком какой-то огромный тёмный силуэт, что в мгновение ока вырвался на дорогу из тьмы леса. Зловещий кроваво-алый блеск отпечатался в разуме.       Его молниеносно схватили за руку и потянули на себя, заставляя бежать. Кое-как до рассудка дошёл ужас происходящего, когда рык повторился, а сзади послышался тяжёлый бег неизвестного существа, что превосходил по своим размерам обоих парней.       Дыхание сбилось. Свист ветра закладывал уши, а сердце стучало в груди, как бешенное. Чувствуя теплую руку, что не отпускала, Линч бежал стремглав. Что есть мочи он перебирал ногами, не оборачиваясь, слыша грохот позади себя. Разъярённый вопль пронёсся по округе, роняя сердце Егора от ужаса куда-то вниз.       Все столбы деревьев по обочинам дороги смешивались в единую кашу, вызывая головокружение. Рваные выдохи и сиплые звуки вырывались из Линча, когда он, захваченный паникой, чувствовал, как собственные ноги на мгновение подводят. Рёв позади не утихал и казалось был так близко. Холод надвигающегося дыхания смерти позади в прямом смысле дышал парням в спины.       Не сумев совладать с собой, Линч в один миг ощутил, как подкосилась одна из ног. Он с болезненным выдохом упал, прокатившись какое-то расстояние ничком, расцарапав кожу лица об холодный обжигающий снег. Ушибленное тело отозвалось новой волной боли.       — Твою мать, Линч! — Линч услышал где-то неподалёку отчаянный вскрик. Писатель шнырнул топором в сторону существа, что лишь на секунду заскулило и рьяно отшатнулось от парней.       Егор ощутил, как тёплая и как никогда крепкая ладонь писателя, придерживая за спину, помогла ему подняться. И Линч, сбирая последние силы и желание жить, поднялся, бросился дальше, всё ещё ощущая спасительную хватку, что не позволяла замедлить ход.       Кровь стылым страхом бурлила в венах. Существо стало разъярённее. Ужасающий неестественный рык раздавался прямо позади. Ветер бил по лицу, холодные хлопья сыпали прямо в глаза, а Линч задыхался. Он не мог сделать и вздоху. Голова из-за недостатка кислорода начинала кружиться, предвещая ужасный финал.       И вот Линч вновь не выдерживает. Путаясь в собственных конечностях, он с грохотом падает на жёсткую ледяную почву. В этот раз уже не в силах подняться. Он слышал, как Джон что-то неразборчиво кричал, помогая опереться на локти, с ужасом тот заглядывал ему в зелёные глаза, сравнимые с стеклом, с застывшими слезами напряжения. Существо догнало их.       Оглушающий выстрел раздался и звон оглушил Линча, когда перед глазам уже стояла болезненная чернота. Журналист бился в попытках вздохнуть хотя бы немного воздуха, что обжигал его пересохшую гортань. Сухой раздирающий всё естество кашель срывался с уст Егора, когда прямо за спиной раздался скулёж клыкастой твари.       Линч немощно опёрся о руки писателя, что казались ему единственным спасением от того, что он испытывал сейчас. Он словно во сне слышал какие-то крики, ощутил, как Джон помог подняться ему и как они, словно в бреду, побрели в неизвестную темноту.

***

      — Линч! — закричал Джон, ощущая, как рука журналиста потянула его вниз. Хватило секунды, чтобы Джон упал следом за ним, рядом, пока клыкастое чёрное нечто было всего в паре метров от них.       Ноги словно у самого налились свинцом. Он отчаянно подхватывал Линча за туловище, возжелая помочь тому подняться. Кроваво-красные блики зрачков твари оказываются в паре шагов от них с Линчем, и Джон клянётся, что поверил в то, что это последний его холодный выдох. Из лёгких выбило весь воздух. Джон, скованный ужасом, застыл прижимая к себе журналиста и не смея оторвать взгляда от твари.       Доля секунды, одна мысль о смерти и выстрел. Пуля просвистела прямо над их макушками, попадая прямиком существу в его зверскую морду. Чёрная обугленная шерсть, местами с проплешинами, окровавилась, а существо, взвизгнув, отступило назад. Ноги у твари были перекошены так, что словно по ним множество раз били металлической палкой из-за чего ломались кости, что в конечном итоге безобразно срослись.       — Сюда! Сюда! — Услышал Джон, когда совсем рядом с собой раздались ещё несколько выстрелов. Уже не все пули попали по твари, сбежавшей в лес.       Очнувшись, он помог находящемуся на гране сознания журналисту подняться и взвалил того себе на плечи, перекидывая руку товарища на себя. Кое-как придерживая Линча, на трясущихся ногах он с Егором пошёл куда-то вперёд, в темноту. Рванное дыхание и люто отстукивавшее какой-то испуганный мотив сердце не унимались.       — Сюда давай!       Кое-как Джону удалось разглядеть в полумраке какие-то силуэты. Сглотнув ком, вставший поперёк горла, он проследовал куда-то за людьми, что свернули с основной дороги беспросветную в чащу. Там была тропинка.       — Вы кто мать его такие? — Испуганно и, видимо, сорвав голос, прохрипел Джон, стараясь идти с Егором в быстром темпе за неизвестными, чтобы не отставать от них. — Что это за мразь!?       — Рот в тряпочку свяжи парень до того момента, пока не будем в укрытии, — сквозь зубы просипел какой-то мужик, что шёл ближе всего к Джону. От него знатно разило куревом, что даже Джону с его сбитым дыханием захотелось кашлять. А в горле и так пересохло. Хотелось чисто по-человечески воды.       Джон нервно и раздражённо поджал губы. Он мельком глянул на журналиста. Однако разглядеть того он не смог. Мрак сгустился в глубине леса, где они с Линчем и неизвестными напряжённо шли по тропинке, слушая завывания ледяного ветра. Снег застилал всё в округе. Метель разыгралась не на шутку.