Истощенье

      Линч не понял, что в мгновение сковало его тело. Это был не то леденящий страх, не то колючий снег, на который он свалился ничком. Ощущая то, как кристальная вода обжигает кожу даже через свитер и домашнее трико, он понимает, что влип конкретно.       Волны мурашек начинают бегать по журналисту. Жаркое тело, привыкшее к теплу, никак не ожидало такого резкого холода. Попытавшись выставить руки перед грудью на снег, чтобы подняться, он ощущает, как те начинают неприятно гореть из-за разницы температур. Он сдавленно выдохнул, издавая звук, похожий, скорее, на жалкий хрип. Претерпевая боль, он поднимается. Снег сдавленно издает хруст под его ногами. Свитер и брюки, можно сказать, промокли и тут же замёрзли. Теперь каждой клеточкой тела он ощущал холод — даже душу леденило.       — "Что, чёрт возьми..." — ругается про себя Линч на минувшие события, не понимая толком ещё, что сейчас произошло. И тут, при едва уловимом порыве морозного воздуха он неприятно ощущает тянущий холод на ноющем затылке, а каждое более сильное дуновение обжигает его. Такое чувство, словно голова в этом месте начала гореть.       — "Только не это..." — Линч испуганно прикладывает дрожащую руку к затылку. Вязкую, липкую и ещё пока тёплую жидкость он ощущает на своей ладони, морщится. Отдёрнув вмиг ослабевшую руку, он замечает на том месте, где ранее упал головой, кроваво-красный след. Прямо на белоснежном снегу... Сердце пропускает испуганный стук.       — "О нет... — с обречённой тревогой думает Линч, начиная оглядываться по сторонам в поисках чего-то, вернее, кого-то, — Нет.... А Джон где?"       Только сейчас он понимет, где он очутился: это был лес, чёртов зимний лес... А вокруг звенящая тишина, прерываемая стуком собственного сердца в ушах и каким-то неопределённым хрустом замёрзших веток. Лишь голые серые деревья с тонкими ломанными ветками, снег и холод — ни портала, ни Джона, ни намёка на живую душу.       Весь этот зимний лес, поросший таким же серым извивистым и густым кустарником, не даёт разглядеть ничего, находящееся рядом. Хлипкие корявые ветки, как кажется Линчу, окружают его со всех сторон, словно сажая в клетку. И Линч ощущает себя загнанным в ловушку, в окружении этих безмолвных и острых стражей.       Только хотев закричать имя своего друга в надежде, что тот где-то неподалёку и обязательно отзовется, он открывает рот, но лишь слабый хрип раздаётся вместо его голоса: студёный воздух мигом обжигает гортань. Сильный кашель и першение захватывают всё естество. Клубы паров дыхания выходят изо рта и тут же растворяются стылом воздухе.       Тяжело оглядываясь и ощущая мерзкий ползущий страх, он только сейчас подмечает, что лес, в котором он оказался, уже погружается во мрак. Закатное солнце и вовсе уже не освещает ничего: ни снег, рябящий в округе, ни крон деревьев. Наступают сумерки, совсем не кстати. С ужасом он осознаёт: ему нужно скорее что-то придумать, если он хочет выжить. Счёт идёт на минуты без преувеличения.       Тяжёлыми рывками, он начинает в одних лишь носках рвано шагать через сугробы по колено, ощущая свои негнущиеся непослушные ноги. Прорываясь сквозь злополучные кустарники, что царапали его холодную кожу, либо же ломались, он побрёл куда-то сам не зная куда.       Медленно проходя мимо незнакомых и пугающих местностей, он чувствует нарастающую тревогу. Столько минут его непрерывной ходьбы, а вокруг лишь холодный белоснежный покров и тонкие серые стволы, бесконечно тянущиеся в небо... Опасливо оглядываясь по сторонам, он осознаёт, что, вероятнее всего, находится в полной глуши. Сквозь замёрзшие хрупкие ветки не проглядывает ни единого огонька, что теплился бы в жилищах. Темные силуэты деревьев и кустов, кажется, простираются бесконечно. Сердце сильно колотится в груди, а разум начинает поддаваться панике. Егор пытается ускорить шаг.       Стоять никак нельзя, нужно двигаться! Двигаться! И он двигается. Идёт еле шевеля ногами сквозь глубокий снег, рябящий зрение. Изо всех сил журналист прорывается сквозь холод, ощущая волны обжигающей боли по всему телу, что в скором времени становятся менее и менее болезненны. Это плохо. Его тело начинает терять чувствительность из-за холода. Обморожение и переохлаждение, наряду с потерей крови становятся всё более и более ощутимой угрозой.       — "Только не это..." — думает он, ощущая головокружение. Похоже, удар по голове вскоре станет действительно фатальным для него. Голова начинает ещё сильнее раскалываться.       Темнота перед глазами Линча сгущается, а студёный воздух жжёт лёгкие. Громкие удары сердца становятся будто медленнее. А может ему только лишь кажется... Чернота медленно мигает перед глазами Егора, словно издеваясь и готовя его к несчастливому финалу короткого приключения. И вот он, падая, ощущает мягкий снег вокруг себя, даже будто уже и вовсе не колющий. Спустя мгновение Линч окончательно теряет сознание, оставаясь в сугробе.

***

      Начиная приходить в себя, Егор чувствует сильную боль в голове. На удивление, когда более менее начинает сознавать происходящее, он ощущает тепло вокруг себя. Больше в округе нет того неприятного мягкого снега. Подняв тяжёлые веки, он с болью жмурится из-за света, исходящего от небольшой лампадки, стоящей на каком-то деревянном столе. Разглядеть что-либо первые секунды удаётся с трудом, однако яркой лампадка не была.       — "Где я... — проносится у него в мыслях, пока тяжесть свалившаяся на тело приковывает его к постели, — Что вообще произошло?"       Осторожно приподнимаясь на локтях спустя пару минут, его настигает приступ тошноты. Всё тело нещадно ныло, а голова слегка кружилась. Ну и паршивое же состояньице... Благо он не чувствует... Вернее, чувствует каждую свою конечность и каждую частичку своего тела, а это значит, что обморожения ему всё же удалось избежать. Обморожения?       — "Твою-то... — постанывает он в мыслях, ведь воспоминания резко врезаются в его голову, из-за чего та начинает гудеть. — Нет... Твою мать... Как вообще..."       Вереница разного рода мыслей посещает его и "создаёт кашу в голове", как говорится. Понимая, что мыслить сейчас не в силах, он с тяжёлым вздохом оглядывается в том месте, в котором очутился. Это, очевидно, была какая-то небольшая избушка: пара коек; печь, на которой покоились какие-то кухонные предметы по типу кастрюль, поварёшек, тарелок и чашек; стол с лавками и табуретками; тумба с каким-то, видно, старинным радио; также были шкаф и два странно расположенных окошка. За стёклами этих оконцев была гнетущая тьма тьма. Скорее всего, сейчас всё ещё ночь. И Егор надеется, что это та же ночь, а не ночь следующего дня. Сколько он вообще тут провалялся?       Вновь прикрыв глаза, он вновь тяжело вздыхает: если уж с обморожением обошлось, то вот простуда после такого явно не обойдёт стороной его с детства ослабленный организм. Линч, прикладывая титанические усилия, всё же присаживается на кровать, сбрасывая с себя какой-то плед и слегка разминая свои ноющие мышцы.       Да, всё-таки вне какой-то скатанной ватной тряпки, выполняющей пародию не то одеяла, не то пледа, в доме оказывается не так уж тепло. Голова теперь болит меньше, однако неприятные ощущения до сих пор сильны. Спустя пару минут бесцельного разглядывания то пола, то интерьера с рябящими кругами перед глазами, он слышит какой-то приглушённый грохот около входной двери. Так и не сумев толком прийти в себя, он понимает: вот, пожалуй, и хозяин явился...       Спустя минуту ворошения около входа, в избу заходит мужчина в толстой куртке, весь обсыпанный снегом. Он был, не сказать, что крупнее Егора, хотя явно старше и будто крепче. Вначале он снимает куртейку и отряхивает её вот прямо дома, из-за чего упавший снег тут же тает, создавая грязь. Далее он вешает её на какой-то гвоздь, а после уже и оборачивается. Остро врезаясь глазами в каждый предмет своего дома, он наконец замечает Линча.       — Очнулся, — хмыкает человек, снимая сапоги и недобро поглядывая в сторону журналиста.       И Егор сейчас с уже более ясным рассудком осознаёт: тут он — не то чтобы желанный гость. Буквально физически ощущая на себе колкий и предвзятый взгляд, он тяжело сглатывает, нервно сжимая прохладными пальцами ткань свитера. Только вот он не должен показывать своё волнение, чтобы не прослыть подозрительным. Мало ли что у человека напротив в голове, а с состоянием Егора надо быть начеку. Поэтому-то предчувствие Линча насторожилось, кажется, ничего хорошего оно и не предвещало.       — Держи, — говорит мужчина, подавая воду в небольшом ковше, а Линч, с осторожностью принимая, отхлёбывает тёплой жидкости: что-что, а горло и вправду пересохло. Да и пить хотелось... да и не гоже отказывать человеку в таком уязвимом положении. Он всё же невесть где и невесть что может ожидать его дальше, а потому, стараясь вести себя максимально аккуратно, он и не подумал как-либо перечить. Он же не будет проявлять замашки Джона.       Однако мысль о том, что вода может быть и отравлена, всё равно мельком проскочила, но он отогнал её: "Зачем вообще тогда этому человеку понадобилось меня спасать из лесу?". Отодвигая от себя ковш и отдавая его в руки незнакомцу, он кротко кивает, не решаясь благодарить вслух. Да, после утоления жажды думалось и правда легче.       — Кто такой? Чего в лесу забыл, малец? — сразу в лоб спрашивает мужчина, забирая ковш и хмуро смотря. Тут же Линч удивлённо замирает, непонятливо хлопая глазами.       — "Малец?" — думает про себя Линч, оглядывая мужчину. Странно было услышать такое, когда тебе, во-первых, уже за двадцать, а во-вторых, когда это говорит человек, будто и ненамного старше тебя самого. Подозрение медленно закрадывалось. Это где это он мог очутиться, что какой-то незнакомый человек, выглядевший лет на 35 максимум, считает его "мальцом".       — Ну да, малец, тебе же и 19, небось, нет? — даже как-то легкомысленно говорит человек, ловля на себе удивлённый взгляд зелёных глаз, — Ну так?       — А... ага... Ну... На самом деле я... если честно не помню, что случилось, — немного запнувшись, неуверенно бормочет журналист.       Самый выгодный для него вариант — скинуть всё на кратковременную амнезию(хотя, признаться, он в душе не чает бывает ли такое вообще). Однако да, свалить всё на потерю памяти, вместо придумывая каких-то оправданий, что могут вообще принять за немыслимый бред намного, намного лучше. И всё же заметив хмурый взгляд, Линч напрягается: "Не поверил?"       — Ты не из диссидентов? — строго произнёс мужчина, будто с отвращением выплёвывая слова. — Не думай врать.       — Нет-нет, что вы! — испуганно пробормотал Егор. Он хоть и не совсем понимает, что за диссиденты и "когда" он в принципе. Но с каким тоном была произнесена эта группа лиц... дало понять, что это кто-то, кого явно не одобряет личность перед ним. А нарываться не стоит, который раз твердит он у себя в голове. Нужно... Ему нужно вытянуть как можно больше информации, если он хочет выжить, а тем более выбраться от сюда.       — А документы где? — скрестив руки, холодно предъявил мужчина. Кажется, их диалог идёт в явно непозитивное русло.       — Я... правда не помню... — бормочет Егор, ощущая непосильное давление на себе. Нет, его маленькую ложь не должны раскрыть. Ему же прилетело по голове и не хило! Он даже сознание потерял из-за этого, вполне себе можно провести логическую связь! Да и этот незнакомец не может быть настолько образован... У него не должно быть оснований не верить Линчу.       — Ясно, звать-то как? — Пронесло. Теперь журналист понадеялся, что больше допытывать его с произошедшим не будут. Хотя, теперь и перспектива вытянуть как можно больше информации кажется ему невыполнимой.       — Егор Л... Кх... — называется Линч, прерывая себя. Почему-то самосохранение подсказало Линчу не говорить свою фамилию. Ну так, от греха подальше. И, возможно, вполне не зря, ведь о куда он может знать, как здесь и "сейчас" относятся к таким фамилиям как у него. О имени Джона, тоже, кстати, лучше не говорить.       Было такое ощущение, что он очутился и в не таком уж далёком прошлом. Будто кто-то явно специально сделал так, что они с Джоном угодили именно сюда. Казалось, словно всё это было намеренно, грамотно спланировано. Нет, сейчас ему явно лучше не думать над этим, сначала нужно найти Джона, ведь первостепенный пунктик "выжить" он выполнил.       — "Надеюсь, с Джоном всё в порядке и ему повезло больше моего", — проносится в мыслях у Егора. Мужчина же напротив ещё сильнее хмурится, из-за чего морщинка на его лбу становиться ярче: ему точно не нравиться поведение о чём-то задумавшегося парня, что буквально завис, пялясь в одну точку.       — Егор, значит. — Привлекает к себе внимание незнакомец спустя минуту тишины. — Ну слушай, Егор. Знать не знаю, кто ты и что тут забыл, но в моём доме и этой деревне тебе не место. Если узнают, что я какого-то ободранца из лесу подобрал ни тебе, ни мне головы не сносить. Светать начнёт, я даю тебе пару тёплых вещей: сапоги и курмушку — и ты шагаешь восвояси.       Мужчина делает внушительную паузу, наблюдая за Егором, который напряжённо смотрел на него. Линч прекрасно понимал своё положение, но при взгляде на окно, за которым была гнетущая тьма и за которым он кое-как смог разглядеть бушующую метель, ему стало не по себе.       — Метель закончится к утру, а то и через пару часиков. И... если уж не знаешь куда податься, то неподалёку есть заброшенная деревня, а оттудова и путь к другим деревням найти можно, — сообщает незнакомец, явно смягчившись. Возможно, Линч выглядел слишком жалко и безысходно? Мужчина явно не был плохим человеком, но он ясно осознавал, что своя жизнь ему важнее и дороже. Это, конечно, правильно. Не поспоришь.       — Может, гляди, и вспомнишь что-нибудь к тому моменту, — вновь говорит человек, пристально посмотрев на Линча, из-за чего тот вновь почувствовал напряжение от колкого его взгляда. — Рана на голове у тебя нехилая.       — А как... Как я могу добраться до неё? — осторожно спрашивает Линч, думая о том, что Джон вполне себе мог находиться и там, чтобы также укрыться от каких-то недоброжелательных людей здесь. Мысль о том, что с Джоном могло произойти что-то ужасное, что чуть не настигло его самого, Линч даже допускать до себя не желал. С Джоном точно должно быть всё в порядке. В крайнем случае тот был одет даже потеплее Линча, ведь тогда был почти прямо с улицы...       Однако журналист все равно не мог перестать чувствовать волнение за жизнь и самочувствие друга, хоть и прекрасно понимал, что лучше сейчас не думать о плохом. Тем не менее Линчу с его вечными беспокойными мыслями по поводу и без всегда было трудно совладать.       — Пойдёшь обходом, — вновь строго и серьёзно говорит человек, — по главной дороге идти не вздумай: если тебя кто из нашинских заметит, можешь так легко не отделаться. Пойдёшь в сторону, в которую я тебе укажу, по окраине леса. Дойдёшь до дубу большого, сразу поймёшь, от него направо в чащу завернёшь. А хотя што* ж это я... — останавливается мужчина, вставая из-за стола и отходя к другому концу дома. Незнакомец открывает один из ящиков деревянной тумбы и начинает шарить там своей рукой, перебирая вещи.       Спустя пару секунд он достаёт оттуда какой-то длинный свёрток, не выглядящий сильно потрёпанным. Если это то, о чём Линч подумал, то ему несказанно повезло. Главное — делать всё аккуратно.       — Гляди, посюдова пойдёшь, по окраине главное! Вот тут на дуб примерно набредёшь. От дубу вправо в чащу завернёшь и идти будешь. Долго идти. Осторожней только: под лесом пещер да ямин глубоких много, под снегом все присыпаны. Смотри, не провались. Дойдёшь через лес к реченьке, против течения побредёшь, а там и до моста доЙдёшь. Аккуратнее, там часто люди ходят. На глаза не вздумай попадаться, коли документов при себе не имеешь. С моста сумеешь без трудов деревню заметить. Гляди сюды, тут её уж нет, новая карта-то. Но вот здесь она стоит.       Линч проследил куда мужик ткнул пальцем, изо всех сил запоминая маршрут: по окраине до дуба, направо в чащу до реки, против её течения к мосту.       — Возвращаться тоже не вздумой*. Не впущу, — твёрдо заявляет мужчина под конец, складывая карту и убирая её туда же, откуда взял. — Запомнил?       — Да, — едва кивая, отвечает Егор и чуть тише добавляет, — спасибо вам.       — Отдыхай, до утру ещё время есть, а я в сени, — говорит человек, вновь одевая куртку и удаляясь. Навряд ли он будет оставлять Линча одного в доме надолго, поэтому журналист думает принять самое правильное решение из всех, что было: лечь спать и отдыхать. С утра и все последующие дни ему явно предстоит тяжёлый путь по морозу.       Укрываясь пледом, Линч посмотрел на деревянный потолок. Мысли хотели заполонить разум. Он, например, не узнал каким образом этот человек вообще отыскал того в лесу, да даже имени он его не узнал... С другой стороны стал ли тот вообще это ему говорить? Да и зачем Егору тоже эта информация. Ладно, во всяком случае ему нужно как можно скорее отыскать Джона и разобраться со всем, что произошло. Кому и главное зачем понадобилось их закидывать в это время? За своими размышлениями тот и не понял, как погрузился в дрёму.

Однако долго поспать ему не удалось.