Истощенье

      Всё окружение в мгновение затихло. Линч, как и Джон, затаил дыхание. Они будто вовсе перестали дышать, стараясь смирить вздымающиеся грудные клетки. Егор следил краем глаза за писателем, что тоже на порядок стал напряжён. Линчу казалось, будто сердце Джона слишком громко билось (о своём он мог сказать точно так же). Липкий страх сковал мышцы — обнаруженным быть было опасно. Возможно, смертельно опасно в их положении.       Сильный стук сердца о грудную клеть отдавался прямо в голову журналисту, и Линч был правда уверен, что все слышат это чёртово биение, как и он сам. Всё же разумом Егор понимал, что эти все ощущения лишь выброс адреналина в его кровь и что на самом деле его может услышать разве что рядом стоящий, чуть ли не вплотную, Джон.       Колкое ожидание, словно электрический шок, заставляло подрагивать от напряжения каждую мышцу тела. Холодный пот прокатывался по спине, пока во рту скопилась вязкая слюна. Однако, в горле неопределённо встал ком, из-за чего глотать было страшно. Слишком громко. Всё казалось Линчу слишком громким в этот момент. Он не знает, почему в этот один момент потерял всякое самообладание над собой и это пугало.       — Звери, — через тучу времени (так показалось Линчу), проведённого в напряжении, послышался голос второго мужчины, — идём быстрее...       После этого парни услышали металлический лязг телеги и тяжёлые возобновившиеся шаги, возможно, уже уставших от дороги мужчин. Люди напряжённо дышали, постепенно возобновляя ходьбу уже в новом темпе, более быстром.       — Но ты нож-то вынь, — полушёпотом посоветовал первый, и более тихо добавил, — на всякий...       — Вынул, — бросил другой, после чего послышалось тихое бряканье, — идём.       Линч нервозно посмотрел на Джона, что тоже был не шибко рад такой чуть не случившейся встрече. У незнакомцев было оружие, а если бы на дороге им попались парни... Мало ли что могло прийти в голову людям: посчитали бы их за разбойников или за... как там тот мужик говорил... радикалистов? И неизвестно чем бы всё это закончилось! Ну, явно не чем-то радужным для парней.       Однако хорошо, что опасность миновала, прямо как и звук отдаляющихся шагов и прокатывающейся по примятому дорожному снегу телеги. Несомненно радовало, что они остались незамеченными. Хорошо, что те мужики были то ли вдоволь уставшие, то ли просто опасливые, чтобы пройти проверять звук в лесу.       Линч бы тоже никогда не сунулся проверять какие-то подозрительные шуршания откуда-нибудь из чащи леса, если бы не искал никого. В такие моменты паранойя Егора была ему даже на руку, ведь благодаря ей он и не подумал бы лезть в кусты и подвергать себя или кого-то другого опасности, даже если это был бы зверь.       Линч осторожно припал к обратному краю моста, покрытого инеем, выдыхая теперь полной грудью. И, опёршись головой о достаточно низкий мост, он вновь ощутил как та заныла. Стиснув зубы он осторожно отстранился, всё-таки стоит ему поберечь свою голову. Когда неприятные ощущения прошли, он прислушался — стояла тишина.       Джон, находившийся рядом, перехватил охапку веток покрепче. И парни мимолётном взглянули друг на друга. Говорить не то что было не особо хорошей идеей, просто никому не хотелось после такого напряжённого момента нарушать тишину (по крайней мере до тех пор, пока они не отойдут от дороги).       Спустя минуту такого же затишья они осторожно выглянули и уже спокойно вышли из-под моста. Солнце уже начало прятаться за горизонт — это не предвещало ничего хорошего, если они сейчас не смогут отыскать деревню, то всё — пиши пропало.       Однако, к превеликой удаче, как только они взошли на мост и посмотрели чуть поодаль, заметили небольшой перекошенный заборчик из старых досок, который стоял чуть ли не на берегу речушки, на насыпи, скрытый кустами и деревьями.       — Давай, идём, — достаточно тихо бросил Джон, пока Егор задумчиво всматривался в этот самый заборчик, который находился в шагах тысячи от них. В самом деле осознав, что лучше не стоять так посередь дороги, Линч кивнул и они пошли к забору прямо по льду, который неоднозначно похрустывал под ногами и, честно, не прям внушал доверие. Но, к счастью, добраться они смогли без проблем.       — Перелазим? — вопрошает Джон, глядя на старенький заборчик, и ухмыльнувшись добавляет, — или сломаем?       — Осторожно перелазим — устало говорит Линч, в своей привычной манере чуть закатывая глаза, но он, скорее, взял эту повадку у Джона. И вот откуда только у этого самого Джона есть силы как-то подшучивать? Не его ли он несколько часов назад нашёл невесть где?       — Я на полном серьёзе! — говорит писатель и как только завидел хмурый взгляд журналиста, поднял руки в жесте примирения. — Да ладно-ладно.       — Я тоже на полном, Джон, — отвечает Егор и, внимательно осмотрев писателя, он решает первым выполнить задание "Аккуратно перелезть через забор". — Идём, ты замёрз — у тебя руки дрожат.       На этом их небольшой диалог и завершился, они лишь спокойно перебрались на участок, что был достаточно сильно разграблен: повсюду валялись какие-то полуразвалившиеся не то железяки, не то просто атрибуты мебели, коя была деревянной или тканевой. Все эти вещи были присыпаны снегом, а потому разобрать, что там было конкретно, было не возможно. Да и не играло это, наверное, сильно важного значения для них сейчас.       Окна у дома, стоявшего на участке тоже были выбиты, а осколки с вероятностью в сто процентов лежали где-нибудь под толщей снега. А когда-то, наверное, здесь жили люди: улыбались, смеялись, занимались рутиной, разговаривали, отдыхали, любили, ухаживали. Сейчас же на этом месте лишь деревянные и холодные руины. Что произошло с жильцами? Куда их завела судьба? Какими были раньше все эти заброшенные дома...       Линч, признаться, боялся, что когда-нибудь и его дом может стать таким: заброшенным, разорённым, пустым. Его родной дом, где он мог укрыться от всех невзгод рядом с самым родными и любимыми людьми. Журналист уже начал тосковать по родному месту, где определённо царило спокойствие, а ведь он не был там всего сутки... Страшно ему представить, если он с Джоном слишком долго будут пытаться выбраться отсюда или же если они не смогут выбраться отсюда вообще...       Встряхнув головой, Линч решил не размышлять над подобным, аккуратно следуя по протоптанной Джоном дороге в сторону калитки со двора. Кое-как раздвинув её из-за толщи снега, парни вышли на улицу, вероятнее всего, единственную здесь. Вся эта деревня находилась в лесных зарослях, а потому казалось, что здесь стало ещё темнее, нежели чем на реке.       Двинувшись в противоположную сторону от дороги и моста, парни старались разглядеть более лицеприятный домик, однако во всех, в которых они сумели развидеть печь, оказывалось что-нибудь не так: то окна разбиты и вышиблены полностью, то просто слишком старый развалившийся дом, находиться в котором банально опасно, то сильно разграбленные и очень "по-вандальски" выглядящие избы. Как все понимают, в таких домах просто невозможно разжечь уцелевшую печь — всё тепло тут же выветриться, уйдет и не разогреет помещение. Да и костёр не поставишь, все полы в основном деревянные. Даже не заходя в дома и не проверяя всё детально, Линч был в этом уверен. А как иначе?       Бродя минут пятнадцать, парни дошли до конца деревни. На пути им попадались в основном какие-то плохие дома, однако парочку Линч всё же приметил. Парни пришли к выводу, что стоило остановиться именно где-нибудь здесь, на околотках, подальше от дороги, чтобы никто не смог развидеть их теплящийся огонёк. Нежданных гостей не хотелось. Хотя... нежданными гостями в этом времени, скорее, корректней было бы назвать их самих.       — Линч, глянь — сказал Джон, кивая головой куда-то вправо. Линч перевел взгляд туда, куда указал писатель.       Небольшой домишко, наполовину погружённый в землю, а может, в снег, мирно стоял, скрытый тёмными ветвями деревьев. Маленькие окошки с двойными стёклами, на удивление, были не выбиты, а лишь треснуты. Возможно, уцелевшие только как раз таки из-за своего размера. Сам домик выглядел неплохо. Видно, люди, которые захаживали сюда, посчитали его чем-то нищенскими и непривлекательным. Это было очень кстати.       — Землянка, кажется, — проговорил Линч, ступая в сторону этого домика. Журналист уже перестал чувствовать сильный холод от снега, что сваливался ему в кроссовки. Это было однозначно плохо, но они ведь уже нашли подходящий домик, а значит сейчас можно будет и согреться?       — Оп, пойдём, посмотрим, — сказал Джон, устремляясь вслед за Линчем,— выглядит вполне не тронутой.       Отыскав дверь, парни без проблем зашли: с двери были давно сняты все замки и сломаны все щеколды. Да и, честно, казалось, словно двери держались на добром слове, только с помощью чьей-то безликой молитвы.       Внутри оказалось довольно уютно на первый взгляд, всё же парням и так трудно было разглядеть что-либо во тьме, уже сгустившейся снаружи, а в таком полуподвальном помещении с узенькими оконцами тем более. Но сам домик выглядел вполне крепко: достаточно большое для землянки помещение, обитое прочным деревом по бокам, а на полу была рассыпана галька. Однако Линч бы поспорил с этим утверждением, ведь как только он ступил с лестницы на пол, он почувствовал, как что-то впилось в резиновую подошву правой кроссовки.       Вероятнее всего, галька была перемешана с щебнем, иначе и быть не могло, а потому Линч уже предвкушал, как тяжело будет устроиться на таком полу... И выспаться на нём. Он уже чувствовал эту ноющую боль по всему телу.       От размышлений о предстоящем сне его отвлёк Джон, слишком громко скинувший собранные ветки на пол.       — Джон, тут что-то похожее на... камин? — говорит Егор, подходя к одной из стен, около которой стояла кирпичная печь, скорее даже не печь, а просто какое-то сооружение: кирпичное углубление в стену, металлическая пластина снизу, намного выше над ней металлическая труба, вероятно, служащая для подвешивания котелка, и вытяжка прямо из стены. Видно, какой-то горе-строитель пытался сделать что-то на подобии печи. Интересно, насколько хорошо шёл обогрев, учитывая, что нагревающиеся кирпичи уходили в землю, а не в помещение. Но выбора не было, хорошо, что топить по-чёрному им не придётся.       Джон, растаскивая ветки помельче, начал осторожно складывать на жестяную закоптевшую пластину то, что им удалось насобирать. Пихая ветки внутрь и утрамбовывая их, он старался понять, как это сделать лучше, а потому был погружён в процесс.       — Интересно, работает ли поддувало? — прошептал Линч, осторожно и медленно начиная вытягивать железную плиту прямо из стены, что тяжело, но поддавалась. — Не забит ли дымохо-...       — БЛЯТЬ! — Парни резко отскочили от "камина". Джон после своего нехилого вскрика начал закашливаться в попытках сдержать рвотный позыв. Линч испуганно и с непониманием посмотрел сначала на дымоход, потом на Джона.       — Фу, Линч, — с отвращением говорит Джон и, сморщив своё лицо, добавляет, — там птица мёртвая, упала.       Егор вновь постарался сквозь темноту всмотреться в глубину камина, где по словам Джона должна была лежать мёртвая птица, однако, как только ему удалось разглядеть пёрышки и запёкшуюся на них птичью кровь. Он тут же отвёл взгляд, стараясь не смотреть в сторону бедного погибшего животного.       И как она только туда угодила? Возможно, судя по достаточно побитому состоянию, она погибла явно не собственной смертью, от старости, там, например. Может быть, она спасалась от более крупной птицы, либо же она могла просто где-то сильно пораниться? А может она так же как и они появилась не в том месте, не в то время? За что поплатилась собственной жизнью...       Впрочем, Линчу не стоило размышлять об этом, а уже тем более ассоциировать себя с какой-то умершей птицей. Настолько удручающие мысли необходимо было убирать. Сколько он ещё может задуматься о всяком таком? Слишком много философских, даже, вернее, отвлечённых и бесполезных мыслей у него скапливается в голове с прибытием в это время. Но самое главное то, что на все эти его вопросы, ответа найти он вряд ли сможет. И всё-таки... птицу всё равно было жаль.       — Ну и мерзость, — прошептал писатель. Убирая от себя прочь тошнотворное чувство, он вновь подошёл к собранным веткам, что ещё не успел запихать внутрь, и принялся их разламывать напополам, чтобы легче было уместить внутрь.       — И что делать будем? — невесело спросил Линч, смотря за тем, как писатель ловко разламывает сапогами крепкие палки, ставя один из их концов на какой-то кирпичик. Несмотря на дрожащие руки Джон всё ещё крепко и уверенно делал это, и Линч не мог не отметить, как писателю хорошо удавалось держаться, невзирая на переживаемый холод и усталость, которую тот, конечно, предпочёл не демонстрировать. Линч так внимательно наблюдал за Джоном, что только с опозданием понял: писатель задал ему вопрос.       — Сожжём? — вопросительно ответил Джон, наконец доломав эти веточки. Линчу оставалось лишь удручённо кивнуть, отводя взгляд от писателя.       Пока Джон возился с утрамбовыванием веток и запихиванием трупа птицы куда-то подальше с глаз долой, всё время морщась, журналист решил повнимательнее осмотреть комнату: маленькие окошки, камин — всё это они уже видели. Однако его внимание не мог не привлечь деревянный стол, стоящий около противоположной стены и выглядящий достаточно целым. Подойдя к нему и попробовав пошатать, журналист обнаружил, что то стоит довольно крепко, хотя его ножки так со скрипом и ходят ходуном.       Нагнувшись и посмотрев под него, Линч изначально подумал, что увидел мешки, набитые чем-то, но, прикоснувшись к ним рукой, он с удивлением нащупал ткань. Мягкую ткань. Это были одеяла! Ватные одеяла! С неким радостным предвкушением он с горем пополам достал одно из них, разворачивая этот ватник.       — Ого-о-о. — Джон, обративший внимание на то, чем Егор занимается, тоже встрепенулся и подошёл. — Да наши шансы хорошо выспаться повышаются!       Довольно улыбнувшись, Джон присел на корточки к Линчу, помогая развернуть хорошее по размерам двуспальное покрывало. Оно было покрыто нехилым слоем пыли. Местами на этом покрывале была сбитая в комки вата, а где-то оно было вовсе прогрызено мышами или крысами, из-за чего были дыры, из которых выглядывала эта самая вата. Но это всё ещё были более удобные, чем каменный рассыпчатый пол, одеяла!       Они достали из под стола ещё одно точно такое же одеяло, только другого оттенка и чуть более разорванное. Парни были несказанно рады впервые за весь этот долгий день, а Линч, казалось, уже был готов закутаться в эти толстые ватники и впервые дать себе хоть каплю спокойствия, хоть на несколько ночных часиков. С небольшой улыбкой журналист осторожно потащил покрывала поближе к камину.       — О, — послышался голос Джона, и Егор услышал громкий треск прямо за своей спиной, — а вот это будет хорошим топливом.       Линч обие обернулся: Джон безжалостно разламывал бедный деревянный стол, однако говорить ничего не стал. Ведь, правда, навряд ли бы собранных ими веток хватило надолго. Поэтому, продолжая слушать хруст позади себя, журналист начал стелить одно покрывало прямо напротив камина, стараясь немного разбить вату внутри и сделать насып менее ощутимым.       — Те мужики говорили о том, что им нечего есть? — внезапно спросил словно сам у себя Егор, пытаясь избавиться от комков ваты. Это удавалось с достаточным трудом, ведь, помимо того, что сил вообще толком не осталось, да ещё и одеяла, как и сами парни, были напрочь замёрзшие. Джон же, прерывая мучение уже мало напоминающих стол досок, подошёл к Линчу и начал осторожно укладывать новые деревяшки внутрь "печи".       — А мы могли украсть еды из телеги... — непринуждённо и даже как-то беспечно отвечает писатель, стуча щепками от стола.       — Нет, Джон, — насупившись сказал Линч, продолжая заниматься своим монотонным делом. — У них же точно есть семьи, родители, дети, там. Не могли же мы их лишить еды? Тем более, по словам...       — Да прикалываюсь я, — прервал очередное занудствование Линча Джон, складывая не поместившиеся деревяшки подальше от места будущего пламени. Он ведь просто пытался разбавить напряжённую атмосферу! Иногда его очень удручал и даже порой раздражал слишком серьёзный Егор, который словно не может позволить не то что себе, даже остальным немного расслабиться. А это было необходимо, особенно в таких трудных ситуациях!       Хотя, признаться честно и Линча часто доставала через чур сильная беспечность Джона, на коей часто строились их перепалки. Скорее, даже, это было почти единственным на чём строились их самые частые перепалки. Однако, в глубине души каждый ценил их такую разность в определённые моменты. Возможно, поэтому из них получалась неплохая команда, которая справлялась со многими преградами...       Подходя к двери, Линч осторожно опустил сничку, казалось, державшуюся на таком же добром и позитивном слове, как и сама дверь, и , закрыв ту как можно поплотнее, вернулся к Джону. Всё-таки мала вероятность того, что кто-то правда решит забрести сюда и наткнуться на них.       Осторожно снимая кроссовки с обмёрзших ног, Линч ступил на одеяло, попутно решая скинуть куртку, чтобы Джон её надел. Но тот так же упрямо заявил, что сейчас они растопят дрова и станет теплее. Закатив глаза, Линч лишь уселся на покрывала, и накрывая курткой свой заледеневшие ноги. Доставая опосля коробок спичек из правого кармана своих штанин, он передал их Джону.       — У тебя там... выпало что-то — мимолётом сказал писатель, чиркая коробком и стараясь поджечь дрова, что разгорались ну очень неохотно. Оно было понятно, холодные и, наверняка, в какой-то мере промокшие.       В непонятках посмотрев вокруг себя, Егор заметил небольшую белую бумажку, видно, случайно выпавшую из его штанин.       — Тут бумажка... Я не помню, чтобы клал себе бумажку... — нахмурившись, прошептал Линч беря в руки маленький свёрточек. Привлекая своими бормотаниями внимание Джона, что наконец сумев разжечь более менее дрова, подсел к журналисту.       Стараясь не повредить бумагу, Линч своими холодными пальцами с трудом начал разворачивать её. Руки плохо поддавались такому мелкому действу, однако журналисту удалось справиться с этой задачей.       Оказалось, что листок был и не совсем уж маленьким, формата А5. И даже при развороте парни сумели уже увидеть, что на нём было что-то написано, ручкой. Шариковой ручкой, которой в помине еще быть не могло в таком захолустье в 1933 году. Это означало лишь одно — эта бумажка как-то связана со всем происходящим с ними, она явно не отсюда.       Под небольшим пламенем Линч принялся читать, а Джон внимательно слушал. "...

✵Тайна холода и мглы.

Все записки отыщи

По чужому наставлению,

Под чутким взором и терпеньем

Путь пройди свой до конца,

Ход событий изменя...✵

П.Ветусово, Библиотека им. Шиолковского, Стеллаж номер 3, Верхняя полка, Книга "Исследования Мировых Просторов Реактивными Приборами", Год выпуска 1903, Страница 100.

Твой А.Л.      

..."

      Непонятливо переглянувшись, парни заметно напряглись. Почерк Линчу показался смутно знакомым, однако, даже посилившись, он так и не смог припомнить, где его мог видеть до этого. Кажется, им предстоит многое обсудить... — Поговорим?