Яд со запахом корицы

Чёрный Jaguar скользил по вечерним проспектам Нью-Йорка, как тень — бесшумно и стремительно. За стеклом проплывали размытые огни неоновых вывесок и темные силуэты небоскребов, упирающихся в лиловое, угасающее небо. Одри, откинувшись на кожаное сиденье, задумчиво смотрела в окно, но её мысли были заняты не этим видами. «Пятьдесят тысяч. И отпуск. За что? Познакомиться, потанцевать и взять номер телефона?» — эти вопросы намертво засели в ее голове. «Щедрость Рут никогда не была бескорыстной. Каждый подарок, каждый бонус - это плата, плата за безоговорочную верность и исполнительность, и за что-то ещё - о чем я, очевидно, пока ещё не догадываюсь. Что она собирается сделать с информацией о Микаэле? Использовать его детективные навыки? Завербовать? Шантажировать?» - мысль о том, что ее невинный, почти приятный флирт может стать оружием против этого умного и интересного мужчины, лежала тяжёлой тенью на её хрупких плечах. Малек вел машину с непринужденной уверенностью, одной рукой, сжимавшей кожаный руль. Его взгляд скользнул по ее профилю и задержался на напряженных пальцах, сжавших сумочку. — Эй, принцесса, неужели моя машина тебе так не понравилась? — его голос, низкий и спокойный, вывел ее из оцепенения. — Если бы знал, клянусь, приехал бы за тобой на карете с тремя очаровательными борзыми. Одри вздрогнула и обернулась к нему, заставляя губы растянуться в подобие улыбки. Натянуть маску. Опять. — Просто наслаждаюсь видом. И твоим вождением. Оно гипнотизирует. — Лжешь красиво, принцесса, но неубедительно, — парировал он, с легкостью вписываясь в ряд перед светофором. — Между нами и ужином осталось пара минут. Если передумала - скажи. Я не из тех, кто насильно кормит грустных девушек. Это убивает аппетит. В основном - мой. В его тоне не было обиды, лишь привычная, вальяжная насмешка. — Нет, все в порядке, — она покачала головой, отбрасывая тревожные мысли. — Просто выдался...Необычный вечер. Не то что бы я привыкла сначала притворяться викторианской барышней, а потом, вот так просто ехать на ужин в твоей компании. — А моя компания - это всегда работа для мозга, — он усмехнулся и по-доброму прищурил глаза. — Но, надеюсь, не настолько утомительная...Так, пару метров и мы на месте. Готовь свои рецепторы к встрече с теми самыми «шедевральными» круассанами. Я, как всегда, не солгал. Они - преступление против всей французской кухни. Но вино...Вино я выберу нам лично. Оно искупит все грехи этого заведения. И этого дня. Машина бесшумно замерла у тротуара. Одри почувствовала, как тревога отступает, сменяясь лёгким предвкушением. Что бы там ни замышляла Рут, этот вечер, эта странная, зарождающаяся связь с Малеком - вызывали у неё странные, но по-своему будоражащие ощущения. И она была полна решимости насладиться этим. Пусть сегодня всё будет по-настоящему, хотя бы на несколько часов. --- Малек провел ее вовнутрь через тяжелую дубовую дверь, и Одри на мгновение перехватило дыхание. После готической торжественности «Sacra Terra» этот ресторан был похож на глоток свежего воздуха в Провансе. Светлый интерьер в пастельных тонах, стены цвета выбеленного песка, повсюду - плетеные корзины и глиняные горшки с пышными зарослями базилика, розмарина и свисающими лианами плюща. С потолка спускались длинные, почти до пола, лампы в виде бронзовых стеблей с абажурами из пожелтевшей бумаги, отбрасывавшие на стены причудливые тени. Свет был мягким, медовым, льющимся из этих необычных светильников и от свечей в тяжелых медных подсвечниках на каждом столе. Дорогая, но не вычурная мебель из светлого дерева с тканевой обивкой в мелкий цветочек выглядела по-домашнему уютно. У стены высилась внушительная барная стойка из полированного мрамора, за которой молодой симпатичный бармен с идеально закатанными рукавами и внимательным взглядом с легкостью жонглировал шейкером. На полках за ним выстроились в безупречном порядке бутылки с элитным алкоголем, чьи этикетки неярко мерцали в приглушенном свете. Малек, не задерживаясь у входа, жестом распорядителя провел ее к уединенному столику в нише, задрапированной легкой тканью. Каждое движение сопровождалось такой непринужденной уверенностью, будто этот ресторан тоже был его заведением. — Жан-Пьер, — он кивнул подошедшему метрдотелю, и тот ответил почтительным, едва заметным поклоном. — Принесете нам меню? Нет, знаете что, — Малек махнул рукой, — я сам все выберу. Чтобы у моей драгоценной спутницы не было соблазна передумать. Одри улыбнулась, опускаясь на стул. — О, неужели Малек Синнер настолько уверен в своем вкусе? — В еде - абсолютно, — парировал он, его взгляд скользнул по ней, и в глазах промелькнула озорная искра. — В людях... я предпочитаю разбираться более глубоко. Он сделал заказ, не глядя в меню, его французский был беглым и безупречным: — Сoupes de Champagne для начала. Затем foie gras с трюфельным желе. Confit de canard и côte de bœuf на двоих. И, разумеется, те самые croissants, — он с насмешливой ужимкой взглянул на Одри. — Чтобы ты сама убедилась в масштабах катастрофы. И... Château Margaux 2005 года. Пусть принесут сейчас, ему нужно подышать. Когда сомелье, поставив на стол бутылку, удалился, Малек расслабленно откинулся на спинку стула. — Ну что, ваше высочество Одри, готова к тому, чтобы тебя по-настоящему накормили? Все это притворство с канапе на балу должно быть оставило тебя полуголодной. — Ты угадал, — рассмеялась Одри, чувствуя, как остатки напряжения наконец начинали таять в этом теплом, ароматном пространстве. — Я уже почти готова съесть те самые чудовищные круассаны. — О, это будет кульминацией вечера, — пообещал он с лёгкой улыбкой. — Гастрономический провал, который запомнится тебе надолго. --- Еда была безупречной. Утиная ножка конфи таяла во рту, а стейк был идеально прожарен. Но кульминацией, как и обещал Малек, стали круассаны. Одри, скептически взяв кусочек, сделала небольшой укус и фыркнула. — Боже, ты был прав! — рассмеялась она, отставляя тарелку. — Они на вкус как картон, пропитанный сахарным сиропом. Малек наклонил голову с торжествующим видом. — Я же предупреждал. Зато теперь ты по достоинству оценишь «Марго». — Он наполнил ее бокал рубиновой жидкостью. — Это вино никого не оставляет равнодушным. Они пили не спеша. Вино развязывало языки и смывало последние остатки настороженности. В какой-то момент, Малек жестом подозвал одного из официантов и тихо попросил того о чём-то, Одри уловила беглую французскую фразу, произнесенную с безупречным, почти парижским акцентом. — Погоди-ка, — прищурилась она, — откуда ты знаешь французский? И не говори, что в школе учил. Такой акцент не вызубришь в школьных учебниках. Малек задержал взгляд на своем бокале, мягкая улыбка играла на его губах. — Представь себе Женеву, конец девяностых. Молодой, несмышленый парень, который умудрился ввязаться в один... скажем так, слишком амбициозный проект по закупке антиквариата. Все пошло не по плану, и ему пришлось провести три месяца в одном очень старом, очень тихом пансионе на берегу озера. Его хозяйка, мадам Элен, была женщиной с характером и твердо верила, что лучшая терапия от глупости - это Шекспир в оригинале и утренние уроки французского. Она была поистине безжалостным учителем. — И что же? Она заставляла тебя читать Мольера у открытого окна? — съехидничала Одри. — Хуже. Она заставляла меня писать диктанты под ее диктовку. За каждую ошибку - щелбан по лбу и разочарованное: «Mon Dieu, Malek, quelle honte!». Она вычеканивала из меня весь мой юношеский вздор. Но она же научила меня готовить потрясающий луковый суп. Говорила, что мужчина, не умеющий готовить, обречен быть либо тираном, либо жертвой. Я не хотел быть ни тем, ни другим. — Итак, бегство от проблем привело тебя на кухню к мадам Элен, — сделала глоток вина Одри. — Романтичная история. Почти как в кино. — Не романтичная, — поправил он, и в его глазах на мгновение мелькнула былая суровость. — Это была сделка. Я дал ей слово, что выучу ее язык, а она не стала задавать лишних вопросов. Иногда самые ценные знания мы получаем в те моменты, когда нам больше некуда бежать. Он отпил вина, словно смывая воспоминание. — Так кто ты, Одри Браун? — спросил он, вращая бокал в длинных пальцах и ловко меняя тему. — Помимо того, что ты виртуозно разбираешься в ужасной выпечке, меняешь сигареты на балы и носишь платья, сводящие с ума. — Я... человек, который ищет себя, — ответила она неожиданно искренне, все еще находясь под впечатлением от его рассказа. Щеки горели от вина, а голова слегка кружилась, наполненная приятной дымкой. — А ты? Кто ты, помимо владельца отеля-призрака, ценителя хорошего вина и ученика загадочной мадам Элен? — Я человек, который нашел себя и не всегда этому рад, — парировал он с усмешкой, но в его глазах промелькнула тень. — Слишком много знаю о людях. Большинство из них такие же пустые и пресные, как эти круассаны. — А я не пустая? — вызвалась она, подпирая подбородок ладонью. — Ты - загадка. А загадки - это единственное, что меня до сих пор интересует. Они говорили обо всем и ни о чем. О книгах, о путешествиях, о том, как нелепо выглядели некоторые гости на балу. Одри смеялась все громче и свободнее, ее смех звенел в приглушённом свете зала. Малек не пытался ее остановить; он наблюдал за ней с таким видом, будто слушал редкую, прекрасную музыку. Но время близилось к полночи, а всем принцессам в это время уже давно пора сладко дремать — Одри, — мягко прервал он ее очередной рассказ, — твоя карета скоро превратится в тыкву. А у тебя уже глаза блестят, как у совёнка, который перебрал с шампанским. Он поймал взгляд официанта и жестом попросил счет. Расплатился наличными, оставив под чаевые сумму, от которой у метрдотеля чуть не подкосились ноги. — Пойдем, — он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Одри, чувствуя, как пол под ногами слегка плывет, с благодарностью опёрлась на его локоть. Накинув её нарядную шубку на голые плечи, он вывел ее из ресторана, веселую, раскрасневшуюся и такую живую, в прохладу зимней ночи. В салоне мерседеса он пристегнул ее ремень и незаметно положил в сумку небольшую записку. — Ну, загадка, где твоя башня? — спросил он, заводя двигатель. — Не башня... — сонно пробормотала она, прислонившись головой к прохладному стеклу. — Куинс... 47-я улица... 112... Одри уже сама не поняла, как назвала полный адрес. Помнила только покачивание машины, убаюкивающий гул мотора и спокойный профиль Малека в тусклом свете приборной панели. Вино и усталость взяли свое, и спустя несколько десятков минут она тихонько засопела. Очнулась Одри только тогда, когда машина мягко остановилась. Малек уже открыл ее дверь, аккуратно придерживая сонную девушку за плечо. — Приехали, спящая красавица. Он помог ей выйти и довел до дверей ее невзрачного многоквартирного дома в Куинсе. Одри с трудом отыскала в сумочке ключи. — Спасибо... — прошептала она, чувствуя себя нелепо и трогательно. — За вечер. И за... круассаны. И за историю про мадам Элен. Он улыбнулся, и в этот раз улыбка была без тени насмешки. — Спи крепко, Одри. Он не пытался зайти, не просил ни кофе, ни ее номер. Он просто подождал, пока она засунет ключ в замок, кивнул на прощание и ушел к своей машине. Одри, держась за косяк, смотрела, как задние огни его машины растворяются в ночи, увозя с собой часть магии этого странного, прекрасного вечера.