Яд со запахом корицы

Сознание вернулось к Одри мягко, без привычного похмельного удара. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала себя слегка странно. Нет, не плохо, а словно слегка смещённой со своей оси. Тело было расслабленным, в голове - непривычная ясность, но где-то глубоко внутри вибрировало смутное, теплое воспоминание. Ее взгляд упал на стул. На нем, словно сброшенное одеяние невесты, лежало пышное платье нежно-зеленого цвета, рядом, как две изящных статуэтки, стояли бежевые туфли на каблуке. Глядя на всё это, память накрыла её сонный разум мягкой волной. Она вспомнила не запах еды или вина, а тепло. Теплый свет в ресторане, падающий из тех странных длинных ламп. Тепло вина, разливающегося по телу. И самое главное - тёплое, непринужденное ощущение от разговора. Она снова услышала его смех - не насмешливый, а настоящий, глухой и искренний, когда она сравнила круассаны с картоном. Она увидела, как он смотрел на неё, пока она рассказывала что-то - она уже и не помнила что, - и в его глазах не было оценивающего блеска, а лишь спокойное, заинтересованное внимание. И тот момент у двери. Прохлада ночного воздуха, его твердая рука, поддерживающая её под локоть, и его голос, неожиданно тихий и лишённый привычной иронии: «Спи крепко, Одри». Не «принцесса», не «загадка», а вот так, просто по имени. И в этих словах не было ни намека на пошлость, лишь какая-то незнакомая, раннее невиданная девушке забота. Уголки ее губ сами собой потянулись в улыбку. Да, это было хорошее воспоминание. Чистое и светлое, к которому будет приятно возвращаться снова и снова. Она, уже по плохой привычке, потянулась к прикроватной тумбочке за телефоном, чтобы посмотреть время. Яркий экран ослепил, и первое, что она увидела, были не цифры, а уведомления. Рут. (3 новых сообщения) Рут, 08:15: Дорогая, доброе утро! Надеюсь, ты уже отоспалась после вчерашнего подвига? Рут, 08:16: Напоминаю, что уже сегодня тебя ждет твой гарантированный бонус (рядом эмодзи с купюрами), если всё прошло как надо. Не заставляй свои новые туфли ждать! Рут, 08:30: Нам с девочками уже не терпится узнать, - кто прячется за маской загадочного джентельмена по имени Микаэль Харт. Ждем деталей за завтраком! Реальность накрыла ее с головой, холодным душем после теплого сна. Улыбка медленно сошла с ее лица. Она снова должна была надеть маску. Должна была превратить тот прекрасный, искренний вечер, в отчет и продать его, словно какую-нибудь безделушку, за обещанные пятьдесят тысяч. Комната вдруг показалась ей очень тесной, а зеленое платье на стуле - идиотским театральным реквизитом. Она отбросила телефон и закрыла глаза, пытаясь на секунду снова вернуться туда - в теплый свет ресторана и к звуку его смеха. Но теперь это воспоминание было уже отравлено. --- Такси медленно пробиралось по заснеженным улицам Нью-Йорка. За окном мелькали серые, припорошенные снегом крыши, голые ветки деревьев в Центральном парке и спешащие по своим делам люди. Одри смотрела вдаль, но не обращала внимания на всю эту зимнюю сказку. В ее голове прокручивался предстоящий разговор. «Микаэль Харт... интеллигентный, интересный собеседник. Приятный кавалер», — репетировала она про себя, подбирая нейтральные, сухие формулировки. Но мысленно она возвращалась к его увлеченному рассказу о призраках в шотландском замке, к тому, как его серые глаза оживлялись, когда он говорил о своем деле. Можно было бы умолчать, насколько он...интересная личность, — мелькнула у нее мысль. Сказать, что он был таким же - скучным или высокомерным, как все её богатенькие жертвы. Но тут же она с горькой усмешкой поймала себя на этой наивности. Это же Рут. Рут не даст ей солгать, она аккуратно вскроет ее, как консервную банку, залезет в самую запретную, запертую на огромный замок зону ее памяти и достанет оттуда все, что сочтет нужным. Никакие детали утаить не удастся. Правда, вся и без прикрас, принадлежала Рут. По крайней мере, - это было частью договора. Когда такси остановилось у знакомого здания, Одри с глубоким вздохом вышла из машины, чувствуя, как груз ложится на плечи вместе с холодным зимним воздухом. Едва она переступила порог «Siren's Call», как её тут же окружили уже знакомые лица. — Одри! Наконец-то! —Мы уже извелись от любопытства! —Рассказывай всё, от первого взгляда до последней фразы! Лиз, Фелония, Вайолет и Киара сбежались к ней, как стайка ярких, хищных птиц, их глаза горели предвкушением. Даже Рут, стоя у своего кабинета, наблюдала за ней с загадочной улыбкой, скрестив руки на груди. Одри заставила себя улыбнуться, ощущая себя актрисой, вышедшей на сцену без репетиции. —Все прошло... идеально по плану, — начала она, опускаясь на барный стул. — Он оказался именно таким, как в досье. Умный, начитанный. Мы поговорили об искусстве, он рассказал пару занятных случаев из своей практики. Потом был вальс... — она сделала паузу, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И перед уходом он попросил мой номер. Я дала. — Браво! — Лиз захлопала в ладоши. — Я же говорила, он любит скромниц! —А вальс! — вздохнула Вайолет. — Это так романтично! Рут медленно подошла к ликующей группе, её удовлетворенный взгляд задержался на Одри. —Прекрасно. Абсолютно безупречная работа для первого выхода на такую цель. Я горжусь тобой, дорогая. Затем Рут повернулась к другим. —А что у вас, девочки? Лиз, как твой финансист? Лиз сияла. —О, он уже купил мне колье, которое я «случайно» показала в бутике. Думаю, через неделю он будет готов переписать на меня свой яхт-клуб. Слишком легко. — Фелония? Жгучая брюнетка хмыкнула. —Всё в порядке, босс. Мой женатый политик уже пишет мне стихи в инстаграме. Вчера прислал сонет. Ужасный, надо сказать. Еще пара таких шедевров, и компромат на его связь со мной покажется ему меньшим из зол. Рут рассмеялась - низкий, полный удовлетворения звук. —Изумительно. Я считаю, безупречный дебют нашей новенькой сирены стоит того, чтобы его хорошенько обмыть, да, девочки? Предлагаю устроить сегодня вечером ма-а-аленький девичник, естественно, шампанское и лобстеры за мой счёт. Радостные возгласы девушек заполнили помещение. Одри присоединилась к общему ликованию, стараясь, чтобы ее улыбка была такой же яркой, как у остальных. Но внутри она чувствовала лишь ледяную пустоту. Ее победа пахла не шампанским, а напряжением и тревогой. --- Дверь в главный зал агентства распахнулась, и девушек встретило зрелище, от которого у них вырвался дружный, восхищённый возглас. Пространство привычного лофта преобразилось до неузнаваемости. Высокий потолок был усеян гирляндами из розовых и серебряных конфетти, которые медленно кружились в воздухе, как снег в калейдоскопе. Стены украшали легкие, полупрозрачные ткани, подсвеченные фиолетовым неоном, создавая атмосферу дорогого ночного клуба. Но главным сюрпризом был бесконечно длинный стол, ломившийся от яств. На огромных серебряных блюдах возлегали рубиновые омары и башни из устриц, между которыми ютились тартары из мраморной телятины, миниатюрные икорные блины и десятки других, явно недешёвых изысков. В массивных хрустальных ведёрках дымился лед, укутывая бутылки легендарного шампанского «Dom Pérignon». Это был пир, достойный самых великих императриц. — Рут, ты превзошла саму себя! — взвизгнула Лиз, уже хватая за горлышко бутылку шампанского. Музыка - ритмичная, чувственная - заполнила зал. Вайолет и Киара сразу же бросились в центр, пускаясь в импровизированный танец, их смех сливался с потрескиванием пузырьков в бокалах. Фелония, прислонившись к бару, с насмешливой ухмылкой наблюдала за всеобщим весельем, медленно потягивая шампанское. Самой Рут не было видно в самой гуще. Она восседала в уютном угловом кресле-коконе, словно паук в центре своей паутины, с бокалом красного вина в руке. Её внимательный, тяжелый взгляд был прикован к виновнице сея торжества - Одри. А Одри изо всех сил пыталась раствориться в празднике. Она смеялась шуткам Лиз, подпевала песням вместе с Вайолет, но ее смех звучал немного фальшиво, а движения были скованными. Её глаза, обычно такие яркие и живые, сейчас были словно пустыми. Она играла роль счастливой победительницы, но каждое прикосновение к холодному хрусталю бокала напоминало ей о бессмысленности этой победы. Внезапно Рут поднялась и плавно подошла к ней. —Прекрасный вечер, не правда ли? — ее бархатный голос прозвучал прямо у уха Одри. Та вздрогнула и обернулась. —Да... великолепный. Спасибо, Рут. — Заслужила, — Рут легко положила ей на ладонь плотный конверт. Он был тяжелым, осязаемым. — Твой бонус. Пятьдесят тысяч. Только не трать всё и сразу на бельё и туфли. Одри машинально взяла конверт. Он горел в ее руке, как раскаленный уголь. Она расстегнула клапан и мельком заглянула внутрь. Плотная пачка стодолларовых купюр. Реальность суммы ударила ее, как пощечина. Она вдруг с болезненной ясностью представила себе другую жизнь - ту, где она, молодая журналистка, держит в руках свою первую профессиональную награду, какую-нибудь скромную статуэтку или почётную грамоту, чувствуя, что в этом конверте не просто деньги, а все её старания и слёзы. — Спасибо, — снова выдохнула она, судорожно сжимая конверт. — Уже решила, куда поедешь? — продолжила Рут, делая глоток вина. Ее взгляд был пронзительным. — Будапешт? Очаровательный город. Или Венеция? Романтично... хоть и пахнет каналами. Или, может, что-то более экзотичное? — Я... я еще не думала, — честно ответила Одри, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Сейчас её достаточно было просто выбраться отсюда. — Подумай, — мягко, но настойчиво сказала Рут и, развернувшись, пошла к бару, чтобы наполнить свой винный бокал. Одри, сжимая в потной ладони конверт, пробилась к выходу, к завешенной гирляндой двери, ведущей на террасу. Холодный воздух обжег легкие. Она прислонилась к перилам, пытаясь отдышаться. Через мгновение рядом возникла Фелония. Азиатка молча закурила, её тёмные, как смоль, глаза внимательно изучали Одри. —Ну что, героиня дня, поздравляю с первым «сокровищем», — ее голос не был враждебным, но в нём слышалась сталь. — Спасибо, — пробормотала Одри, не глядя на нее. Внезапно Фелония резко отшвырнула сигарету. Ее рука, сильная и цепкая, как стальной капкан, с неожиданной силой сжала запястье Одри. —Пойдем, — коротко бросила она, и в ее тоне не было места возражениям. — Что? Куда? Фелония, что происходит? — испуганно попыталась вырваться Одри, но хватка у азиатки была такой, словно она добрый десяток лет проработала местной полицейской. Её пальцы впились в кожу, причиняя жгучую боль. Не отвечая, Фелония потащила ее, не к выходу с террасы, а в сторону, в темноту, где у стены стоял служебный внедорожник Рут. Одри, сердце которой бешено колотилось, беспомощно пыталась упираться, но Фелония была явно сильнее и решительнее. — Отпусти меня! — выкрикнула Одри, но ее голос потонул в музыке, доносившейся из зала. Фелония молча доволокла ее до машины, резко открыла заднюю дверь и буквально втолкнула Одри внутрь. Темнота и запах кожи салона поглотили ее. Дверь захлопнулась с глухим стуком.