Любовь человека и Кицунэ

Явившись в здание Хокаге после агрессивной мойки и завтрака вчерашним мясом, парень, конечно, прихватил лису, что сегодня вела себя активно и вызывающе. Под общие препирания Узумаки она оттирала парня, иногда балуясь, вылизывая и нюхая джинчурики, словно дикий зверь. Ей очень понравился запах Наруто, что смешался с её собственным, пока Узумаки ёрзал, не зная, что и думать о таком странном поведении подруги. И вот так, одевшись, он и оказался у кабинета Третьего Хокаге, что, к удивлению парня, прибыл всего полчаса назад. Казалось бы, создастся очередь, так как Хокаге не было на посту больше недели ведь переговоры в Стране Железа со Страной Камня несколько затянулись. Но вопрос был улажен. Узумаки уже и не надеялся попасть в очередь первым, но, к всеобщему удивлению толпы и самого парня, его пропустили вне очереди, и под оглушительные вопли негодования всех собравшихся он вошёл в кабинет к Третьему. Старик, как обычно, курил свой любимый табак, развалившись в кресле. Он медленно поднял свой единственный уцелевший глаз, который устремился на парня. Свой второй глаз, по легенде, он потерял во время покушения на себя от неизвестного шиноби лет восемь назад. — Привет, Наруто. Как поживаешь? На всё хватает? Никто не обижает? — начал было он, смотря в свои бумаги, что набежали во время его отсутствия. Блондин удивился такому фамильярному поведению старика, но всё же ответил: — Н-нет, дедуль, всё путём. Ну так зачем звал? — парень чувствовал неладное. Старик, кашлянув, проскрипел своим прокуренным голосом: — Да до меня тут дошли слухи, что из тебя начала вырываться странного рода чакра. Можешь это объяснить? Парня как током ударило, прошибая на молчание. «Это он про Кураму, что вышла спасти меня от самого себя?» — думал он, смотря на стол Обезьяны. — Ну так что, можешь объяснить это? — повторил свой вопрос старик, смахивая пепел в пепельницу. — Честно, старик, я и сам не знаю, что это было. В тот день я очень сильно переволновался из-за своих неудач, и вот что произошло. Сейчас всё в порядке, я больше не ощущаю то чувство и не видел ту чакру. Курама, смотря за этим шоу, аж заржала от смеха, вспоминая, что было после этого «несчастного» случая. Парня тоже уже начало пробивать на улыбку, но, вспомнив, где он находится, он прокашлялся и серьёзно спросил: — Может, вам что-то известно о моей особенности? Хокаге удивился столь резкой перемене настроения, что раньше была не свойственна жизнерадостному пацану. Ведь тот всегда надевал свою маску улыбчивого дурака, но после расставания она неплохо так потрескалась, время от времени давая парню проявить себя. Старик выдохнул, заполняя помещение плотным дымом. Всё-таки это уже кое-что значило. Юнец был не в курсе, и это хорошо. Но поделиться частью сведений всё же стоило. Он не должен был знать об этом пока... а впрочем, неважно. Главное, Хирузен хвалил себя за то, что отгородил его от Данзо, что мог такого дерьма наворотить, получив джинчурики в свои лапы во время его отсутствия. — Что ж, думаю, ты уже не маленький и можешь знать об этом. — О чём же? — парень навострил уши. — Давным-давно, тринадцать лет назад, во время нападения ужасного и беспощадного Демона-Лиса, Четвёртый Хокаге за неимением других вариантов избрал того, кто носил фамилию некогда великого клана Узумаки. Этим сосудом был ты. Понимаешь, к чему я клоню? — старец выжидающе посмотрел на юношу. — Д-да вы что? Этого не может быть! То есть во мне сейчас сидит огромный и злобный демон?! — по-театральному начал возмущаться блондин, пока в его подсознании Кицунэ уже кричала «на бис» и хохотала, валяясь вся мокрая в водах подсознания. — Да, это, к большому сожалению, именно так. — В таком случае это объясняет отношение жителей деревни ко мне. Однако... — Однако? — переспросил старец, уставившись на подростка. — Это действительно всё, что вы хотели мне рассказать? — парень посмотрел на учителя саннинов с подозрением. — Нет. Конечно, нет. Мне также хотелось поинтересоваться, чем был вызван сей инцидент. Парень склонил голову и вновь по-театральному начал говорить, а Курама внимательно сидела, затаив дыхание. Неужели он расскажет о произошедшем с ним кошмаре? — Понимаешь, дедуль, мне совсем скоро сдавать экзамен на генина. Я хотел бы быть сильнее, чем мои сверстники, и, поскольку я отстаю по теории, мне хотелось хотя бы на практике не разочаровать моего сенсея. И данный инцидент — результат моих тренировок и попыток выйти за грань возможного. Вчера я испугался той силы, но поскольку вы, Хокаге-сама, мне теперь всё истолковали — не волнуйтесь, я вас не разочарую. — Буду на это надеяться... Наруто... буду на это надеяться. Я приставлю тебе охрану, чтобы... — Не стоит, — парировал голубоглазый. Хокаге посмотрел на него с недоверием. Но после недолгой паузы сказал: — Ну ладно. — Пробурчав, он начал рассуждать у себя в голове о том, что переоценил возможные риски и саму глубину ситуации. Блондин был крепким орешком, его так просто не сломить... да и его навязчивость может только всё испортить. Он видел, что джинчурики верен деревне. Но также видел и то, что его что-то не устраивает. "Он не доверяет Анбу. Видимо, нашёлся смельчак, что саботировал мирную жизнь сосуда. Значит, придётся делать всё самому". Хирузен задумался, но, не успев расспросить убегающего парня, был вынужден отпустить его. Он был чист. По крайней мере, пока. Всё равно его было не проверить из-за печати Минато и Кьюби внутри него. Вряд ли он встречался с демоном, а иначе у него было бы в разы больше вопросов и претензий, зная его шумный характер. Старик шумно выдохнул и начал разбираться со всей той головной болью, что накопилась у него за время его отбытия. Парниша же, выбежав из резиденции, чувствовал, как взгляды, что преследовали его, наконец стихли. Сегодня действительно был его выходной. Так почему бы не провести его с одной особой? Наруто быстро свернул за угол, дабы срезать путь, но тут же врезался в какого-то пьяного мужчину. Сегодня воскресенье, а значит, натыкаться на таких можно было хоть через каждые сто метров. Но парню не повезло. Это был джоунин, судя по зелёной жилетке, что разместилась на его туловище. Мужчина, увидев лицо ненавистного девчонка, схватил того за грудки. Курама навострила уши, сжавшись в предвкушении действий парня. От этого куска жирного мяса так и воротило перегаром, отчего лиса (как она думала) и зарычала. Ей хотелось, чтобы парень поскорее расправился с ним. Но даже с пьяным джоунином блондину придётся повозиться. Мальчику не была доступна чакра в центре города. Да и свою технику он не хотел применять на таком отморозке. И пока Узумаки думал, что делать, его уже швырнули о чей-то прилавок. Посыпалась ругань и крики продавца о демоне, что начал ему тут всё ломать. А прохожим до лисёнка, казалось, и дела не было. — Всё как обычно, — мрачно произнёс парень, пытаясь оправиться от звона в ушах и ломоты в теле. — На-р-р-р-уто, пр-р-рикончи его уже наконец, или я сама ему башку сейчас выкручу! — раздалось из подсознания парня от лисы, что вскочила с места, трясясь от непонятно откуда взявшейся злости, природу которой даже сама хвостатая пока была не в силах понять. Голубоглазый воспринял это как призыв к действию и, вскочив с места, встал в боевую стойку. И когда мужчина вновь схватил его, шатаясь и рыча что-то про возмездие, блондин просто расплылся перед ним лужей грязи. — О, не знала, что ты так можешь? — послышалось восхищённое словцо от великой биджу. — Я и не на такое способен, ты меня недооцениваешь, смотри, — ответил он, нанося удар с разворота тому прямо в позвоночник, из-за чего мужик с заторможенной реакцией рухнул наземь, собирая ртом грязь от техники. Противник был повержен, и только парень собирался продолжить движение, как на него столь же внезапно напрыгнул собутыльник того бугая. Не успев сложить печать, парень услышал, как его кости в руке удвоились, став и вдвое короче. Джинчурики взвыл от боли, и, пока он пытался выбраться, раздался пьяный галдёж. Он ощутил, как вторая рука, схватив его за горло, подняла над улицей. — Ну что... жешь ты-ы, не можешь склад-ик-вать печати одной рукой? Ну ничего, скоро ты останешься без р-ик-ук. И удар по челюсти заставил парня распрощаться с последними молочными зубами и с нижней челюстью, что сместилась влево. Заметив, что тот собирается ударить его кунаем, будущий шиноби отклонил корпус и, оклемавшись от боли, отделался лишь глубоким порезом у скулы и щеки. Белобрысый, не теряя времени, вспомнил тренировки с Саске и одним быстрым ударом, под собственный скулёж, ударил того в висок, вырубая алкаша ещё целой рукой. Чакры было достаточно. Сплюнув, он под одобрительный рык закончил разборку, ощутив, как с его шеи сползла грязная кисть жителя Конохи. И раненый, уже осматриваясь, он наконец дополз до своей конуры. После чего он, войдя к себе домой, попытался сложить печати, но у него это не получилось. Он, конечно, попытался проматериться, но вышло это так себе. Парень увидел, как его рука постепенно заживает под напором алой чакры, что начала оперативно заживлять связки и сухожилия. Заметив, что теперь ему вновь подвластны пальцы, он наконец сложил печать и для себя отметил, что либо ему нужно будет освоить складывание печатей одной рукой, либо каким-либо образом научиться призывать лису без печатей. Появившаяся из облака белого дыма нагая красавица тут же подскочила к парню, став залечивать ему руку до конца, а после, резким но элегантным движением маленькой ручки, вправила тому челюсть, вернув возможность вести диалог. — Ой. Спасибо, Курама, — поблагодарил он её, смотря, как усердно она заживляет раны, высунув кончик языка, а после, заметив взгляд парня, убрав его и вернувшись к нейтральному выражению лица. — Вот не понимаю я тебя: почему бы их просто не убить и не сожрать? — начала было она, закончив лечение. Парень посмотрел на неё как на умалишённую и ответил: — Курама, я как бы это самое — человек. А людям людей убивать и кушать не положено, — ответил он, смотря в алые глаза. — Тебя только это останавливает? — спросила она, поймав парня на слове. — Н-нет, конечно, нет. Я считаю неприемлемым убийство в принципе, — начал было отнекиваться парень, не замечая озорной огонь в лисьих глазах. — Ох, смотрите, какой пацифист нашёлся, — театрально проворковала она, смотря, как парень, помыв руки, идёт к ней. — Да, я такой, — ответил он, смотря на девушку, что как-то странно на него смотрит. Лисица задала интересующий её вопрос, захватив парня за запястье и пригвоздив к стене своими хвостами. — Даже если они еда-а? - Демон протянула последнее слово, облизывая щёку парня и смотря на мальчика безумным взглядом. Узумаки вздрогнул, промолчав, пока девушка, похохотав, не отпустила его восвояси. — Ну что... Ку, будешь есть? — спросил было он, дёрнувшись от слова "еда". — Ну не знаю. Вот если бы ты принёс сюда этих двух пьяниц, думаю, я бы их с удовольствием откушала. — Кьюби вновь жадно облизнулась, поглаживая свой живот и смотря, как парень зябко ёжится при упоминании этой темы. Видимо, он до конца ещё не осознал, что она совсем чуть-чуть имеет другие предпочтения в рационе питания. Демоны питаются людьми. А в идеале настоящими шиноби. — Курама. Мы не будем есть людей только потому, что ты так захотела! — возмутился было он, заметив, как она начинает наглеть. — И что же ты мне сделаешь? Накажешь? Ну или ох-ох свяжешь, как в тот раз? — сказала она, встав в соблазнительную позу, привлекая взгляд парня. Джинчурики сразу отнекнулся, доставая еду, но лисица хотела продолжения веселья, а потому схватила парня, лизнув в нос. Узумаки от такого вообще выпал. — Да что это с тобой?! Ведёшь себя словно ты опять сбрендила! — гаркнул он, заметив, как она потешается над ним. Кто-то явно хотел попудрить парню сегодня мозги, начиная с душа и заканчивая нынешним странным поведением. Махнув рукой на странности кицунэ, Наруто лишь спросил: — Ах, проехали. Ну так ты что будешь: рис или мясо? Завтра нам стоит сходить прогуляться за продуктами, — подметил он, готовясь было к обеду, но лиса удивила его ответом. — Вообще, я ничего не хочу. И даже сама лиса понимала, что это странно. Всю свою сознательную жизнь она лавировала от секса к еде и от еды к сексу, а теперь этого не было. И даже несмотря на это, настроение было выше крыши, словно у неё наконец не было того груза, что она тащила всю неделю. Опытность лисы подсказала, что всё это было из-за него. В этом юнце что-то было, что заставило ту испытать новое чувство — оргазм. И какое-то полное удовлетворение процессом. И никто, даже сама Кьюби, была не в курсе, что она такое может. Да и сама хвостатая считала эту вещь чем-то на уровне фантастики, придерживаясь мнения о том, что женский оргазм — не более чем глупая сказка. Блондин оказался куда более ценным, чем ей показалось на первый взгляд. Словно алмаз, который если хорошенько отточить и отдрессировать, станет её превосходной правой рукой, что будет давать ей это неописуемое удовольствие по её прихоти. Став настоящим бриллиантом. Безусловно, он уже давно прошёл этап обычного куска мяса или скучной игрушки, которую она предпочла бы выкинуть, когда та ей надоест или она с ней наиграется. — Эээ, ладно. А чего же ты хочешь? — спросил парень, смотря на задумавшуюся лисицу. Та лишь махнула плечами, и Узумаки, поняв, что от него больше ничего не требуется, рухнул на свою кровать, почувствовав, как острая пружина воткнулась ему в грудь. — Ау, сссука... — прошипел он, расхлёбывая последствия, что принёс демон в его жизнь...