Любовь человека и Кицунэ

Вечерело. Парень лежал на своей кровати и наблюдал за лисой, что с интересом нюхала различные переплёты старых книг и свитков, оставшихся у него либо с академии, либо от предыдущего владельца дома. Пока парень ютился на своём матрасе, размышляя, как было бы неплохо поскорее отправиться на миссии, чтобы заработать денег. — Апчхи! — нос лисицы дёрнулся от пыли, и у неё заслезились глаза. — Будь здорова... — по привычке ответил он, видя, как лиса на него косо посмотрела. — Чего? — спросила она, обратив внимание на свой "сосуд". — Будь здорова, говорю, — повторился он. — Пф, что за вздор! Это вы, людишки, всегда болеете, а вот нам, демонам, никакие недуги не страшны, — ответила она, гордо подняв голову и став словно ещё выше. — Оу, круто, конечно. Меньше на лекарства тратиться, — прагматично заметил он, открыв какую-то из своих старых тетрадей. — А есть людей — это тоже ваша "особенность"? — спросил он, поддерживая беседу и произнеся последнее слово с явной брезгливостью в голосе. Оно и понятно: парень относился к такому факту весьма боязливо, считая это выдумкой из книжек, не более. Ведь в тех же книгах утверждалось, что Кьюби — это огромный, страшный и злой лис. — Ну-у-у, это, конечно, не обязательно, но ты бы знал, какие вы, люди, питательные... — с каждым словом лицо рыжеволосой всё больше напоминало оскал, а хвосты колыхались всё активнее, пока рот наполнялся слюной. — Что значит "не обязательно"? — зацепился за слово блондин. Лисица осеклась, убрав жажду крови, и начала пояснять, как работает физиология демонов её вида. — Вот смотри: я кто, по-твоему? — лисица крутанулась вокруг своей оси, презентуя себя парню. — Курама, — саркастично ответил джинчурики, тихонько посмеиваясь и наблюдая, как у той дёрнулся глаз. — Отлично, шутник. А по виду я кто? — Ну не знаю... Кьюби, наверное? — ответил парень, приложив руку к подбородку. — Не совсем. Кьюби — это титул, обозначающий девять хвостов, а я, чтоб ты знал, отношусь к расе Кицунэ. Причём высших. — Это что-то типа оборотней-ёкаев? — Верно. — То есть ты никакой не Биджу, а ёкай? Как в древних сказках. А значит, другие Биджу тоже... — додумывал парень. — Нет, это не так. Биджу — это лишь ещё один титул, что нам дал один старый маразматик с рогами на башке, и никакого отношения он ко мне не имеет, — перебила она его, заговорив с ноткой злобы. Узумаки заметил, как у лисы встрепенулись хвосты и дёрнулись уши, и решил не донимать её расспросами о том человеке. Видимо, действительно больная тема. Попытавшись сменить тему, он спросил: — Ну, допустим, оборотень ты, и что с того? Зачем тебе жрать людей? Бегай себе и ешь других животных. — Хах, какой ты неугомонный, — лисица подползла к парню на четвереньках по матрасу. — Я не просто Кицунэ, я — его демоническое проявление. И мне как демону приносит удовольствие поедание человеческих душ. Ведь благодаря им я становлюсь всё сильнее и сильнее, — лисица пропела эти слова, переходя на всё более звериный тембр, чем напугала парня ещё сильнее. — Д-души? Зачем? — переспросил он, знатно побледнев. Лиса не видела в этом ничего такого и утвердительно ответила: — Да, и что с того? Чем разумнее и дольше живёт жертва, тем сильнее и вкуснее её душа. Как-никак, таких, как я, в этом мире уже давно не осталось. И так уж вышло: мне, чтобы прокормиться, нужно съедать сотни или даже тысячи людей. — Тысячи люд-дей... — юноша совсем забился в угол, отползая от зверя, который приближался всё ближе. — Ой, а ты что, боишься? — спросила она с явным азартом и издёвкой в глазах. — ... — Эй, ты чего приуныл-то? Я же... — лисица решила взбодрить парня, но тот лишь попытался оттолкнуть её подальше от себя. — Отойди от меня, — мёртвым голосом сказал он, и лиса вспомнила тот взгляд. Взгляд всех тех, кто смотрел на неё, когда она была не под маскировкой. Теперь всё стало на свои места. Он был такой же, как и все они... Все вы одинаковые. Теперь и он её забоялся, и это чувствовалось даже через эмпатию, отчего лиса отскочила и попятилась назад со взглядом, полным печали и злобы. Заметив это, парень хотел было схватить её за кисть, поняв, что натворил, но по взгляду алых глаз, в которых вот-вот могли показаться слёзы, всё и так было понятно. Лиса отшатнулась от него, собираясь уйти, но почувствовала, как парень обнял её за талию. — Ррр, отойди от меня! — прорычала она, ударив парня по голове, но тут же дёрнулась от собственного деяния из-за контракта. — Прости, — прошептал он, смотря своими чистыми, как небо, глазами в алые глаза зверя. — Да иди ты! Все вы, люди, одинаковые. Вы должны понимать, что вы все — моя еда, и вам от меня не скрыться! — лиса несла уже какую-то околесицу, срываясь на всхлипы, и слёзы лились на макушку парня. — Тш-ш-ш, послушай, Ку, ради чего всё это? Зачем тебе нужна такая силища? Я тебя не понимаю. Ты видела, во что ты превратила мою стену? — Я... я... я... да что ты вообще можешь понять?! Философствуешь о том, через что мне нужно было пройти ради неё! Мне нужно больше силы, чтобы... Ты всего лишь маленький ребёнок, и как ты вообще можешь...?! Я. Я? Я... — лиса не могла найти слов, просто обняв парня в ответ, задыхаясь в порыве истерики и пытаясь сдержать слёзы в узде. — А что действительно дала тебе эта сила? Одиночество. Боль. Может, мимолётную власть? Объясни мне! Разве это то, ради чего стоит жить? Я уверен, тебя запирали не только у меня в печати, считая демоном во все времена. Ну и как, понравилось сидеть в клетке, глядя на этих чёртовых людей? За ту дольку силы ты годами провела у меня в голове... Чтобы что? Увлекательный аттракцион? — парень тоже чуть не срывался на слёзы, выпуская эмоции, накопившиеся после рассказа лисы. Он пытался привести доводы в пользу того, что сила ничего светлого ей не дала. Лисица разревелась, склонив голову. — И что? Что ты можешь мне предложить? Любой демон испытывает этот чёртов голод душ. Что ты можешь дать мне?! А?! — истерила она, совсем запутавшись в ситуация в которую она попала. — Я отдам тебе себя... — выдал парень. — Себя?.. Ты... что?.. — Да, себя. Я готов отдать тебе всего себя ради того, чтобы на твоём лице навека запечатлелась довольная улыбка, такая же, как при твоих наслаждениях мясом. Парень нисколечки не боялся своих слов. Хоть у них и разыгрался такой скандал, он был рад, что тот утихает подобным образом. Девушка вытерлась об его майку, оставив мокрые пятна от слёз. Парень вытер остатки слёз уже успокоившейся девушки и лёг вместе с ней на кровать. — Какой же ты дурак... — проворчала она, отведя взгляд, пока её хвосты неосознанно опутали улыбчивого блондина. — Какой есть, — констатировал факт парень. — Мне действительно не понять ни твой голод, ни твои переживания на этот счёт, ведь по сравнению с тобой я родился лишь вчера — рассуждал он. — Но знаешь... Даже несмотря на твои весьма специфические предпочтения в еде — парня опять передёрнуло, — Я нахожу тебя потрясающим демоном, коих никогда не видел. Я считаю, что ты способна на куда большие свершения, чем простое пожирание этих мешков с дерьмом ради какой-то там силы. Сила должна быть для чего-то. А иначе это просто дурь, которую некуда девать и не для чего хранить. Лисица посмотрела на юношу неверующим взглядом. Всё-таки она вновь ошиблась: он действительно не был похож на всех остальных. — С-спасибо, Наруто, но... разве я не единственный демон, которого ты знаешь? — лиса нахмурила брови, глядя, как парень начал посмеиваться. — Думаю, ты, как всегда, права. Но даже так, как демон ты могла бы всё. И не будь ты в печати, легко могла бы поработить всю Коноху. — Пф... это вряд ли, — наотмашь скептически ответила она, чем заинтересовала мальчугана. — То есть? У тебя же наверняка есть множество крутых техник, связанных с той же стихией огня, о которой ты говорила. — Увы, Наруто, но я ими уже разучилась пользоваться. Я как будто лишилась каналов чакры, — откровенничала она с ним, понимая, насколько ослабла даже по сравнению со своими сородичами. — Каналы чакры? Ты это о чём? Ты же Биджу. У вас нет такого, вы же и есть сгустки чакры. Разве не так? — спросил парень, увидев, как на лице кицунэ появилось осознание. — Что ты сейчас сказал... Повтори. — Вы — сгустки чакры, — промямлил тот и увидел, как девушка подпрыгнула с матраса. Это всё меняло. Вот почему ей не давались её техники. Блондин сам и не понял, как помог лисе. И так, хохоча как сумасшедшая, она взяла парня за щёки и поцеловала в губы. Наруто хоть и не до конца понял, чему она так обрадовалась, но поцелую был рад, ошалевше рухнув на матрас. — И к чему это всё? — спросил он, глядя на вскочившую девушку. — Это значит, я смогу вновь обрести ту силу, что была у меня давным-давно! — И чего бы тебе хотелось более всего? — Я... я не знаю даже, — ответила она, слегка растерявшись. — Что на счёт Хенге? — спросил парень. — С ним ты сможешь беспрепятственно гулять со мной по улице, и никто тебе и слова не скажет. — Мэ... Это дохлый номер. Даже в свои лучшие годы я не могла держать эту технику больше часа. Что уж говорить про нынешние двадцать секунд, — приуныв, лисица опустила голову. — Так давай я тебя поднатаскаю! — вызвался он, вскочив за своими конспектами. Кураму же пробило на смех от таких громких заявлений. — Ты что? Вот уж "яйца курицу не учат" Слышал такую поговорку? — сквозь смех проговорила она, чем задела чувства профессионального шиноби в парне. Вот в чём, а в Хенге он был хорош. — Ах так? Секси-дзюцу! Уперев руки в бока и наблюдая за хохочущей кицунэ, парень сложил одну-единственную печать и предстал перед лисой в новом амплуа. Перед лисой стояла блондинка примерно на полголовы ниже её, но с идеальной фигурой, длинными волосами и формами даже больше, чем у Курамы. Впервые за их знакомство великая и ужасная Кьюби но Йоко разинула рот в неверии. — И... и сколько ты так можешь... ну, знаешь... держать форму? В ответ она услышала искажённый голос парня: — Ну, если у меня будет полный запас чакры, то около четырёх часов. Тут лиса вообще на жопу села, обречённо уставившись на блондинку. Ей уши прятать двадцать секунд стоит неимоверных усилий, от которых даже глаз дёргаться начинает, а тут идеальная иллюзия, что искажает даже голос, и почти четыре грёбаных часа! Парень, похоже, родился не тем существом. Будь он кицунэ или хотя бы тануки, точно был бы популярен, так как в их родах подобные техники считаются очень ценными. А судя по его нынешней жизни и тому факту, что он не пользуется чьим-либо вниманием, Курама могла сделать вывод: либо люди не понимают гения, либо эти техники у ниндзя не в почёте. Видя, мягко говоря, ошарашенную лису, что аж опустила глаза на ноги парня, он тут же развеял технику и подбежал утешать девушку, что явно упала духом, судя по девяти индикаторам её настроения, что волоком лежали по всей комнате. — Ку, не расстраивайся. Говорю же: я и тебя научу. Пускай у тебя и другая система циркуляции, я уверен, что такая умная и грациозная кицунэ, как ты, с лёгкостью освоит столь пустяковую технику. Разве я не прав? — прошептал он на ушко девушке, отчего та аж дёрнулась. Лесть парниши помогла и вернула фрустрирующую демонессу в строй. — Умеешь же ты льстить, маленький подлиза, но ты совершенно прав! — на мотивации воскликнула та, схватив парня всеми доступными конечностями. — Ух... — вырвалось у парня, который опять завис над полом в обществе девяти пушистых атрибутов кицунэ. — Курама, ты меня сейчас задушишь, — просипел он, взмолившись о помиловании. Девушка и не заметила, как простые обнимашки превратились в сеанс удушения, а потому, сконфузившись, спустила парня на землю. — Ой, прости-прости! Всё время забываю, какие же вы, люди, хрупкие существа. В следующий раз буду нежнее. — Ты уж постарайся, — проурчал парень. — Что ж, лирику в сторону, начнём обучение. Узумаки хлопнул в ладоши, чем привлёк внимание рыжеволосой, заставив её уши дёрнуться от резкого звука. Похоже, этот вечер будет долгим для них обоих...