Ищейка

      Интермедия 3. Овсянникова Ирина Родионовна, 23 года.       Танцовщица бурлеск-шоу. Перепродает полу- и драгоценные камни через даркнет. Диагностирована анорексия, в ремиссии.       6 октября 2023 года.       18:00-23:00       Юра нервно сжимал рукава шелковой рубашки; его мокрые холодные пальцы скользили по ткани, ни в силах уцепиться за гладкие манжеты. Он ковырял запонки, расшитые стеклянными аметистами и пластиковым жемчугом, но Ирина вовремя хлопнула его по рукам.       - Я шила, а ты портишь, - она с упреком посмотрела на партнера и цокнула языком. Поправила белокурую прядь, ниспадающую на поблескивающее бледное плечо. – Не надо, лучше расслабься, - зашептала она, подойдя к Юре вплотную. Указала пальцем в зал. – Вот там сидят девчонки, сходящие с ума по тебе. Ты серьезно думаешь, что сможешь их разочаровать? Провернись, подмигни, и каждая из них забудет, что секунду назад ты оступился.       Юрий выступает впервые. Точнее, до этого он участвовал только в индивидуальных номерах, но до того редко, что перед каждым выходом на сцену потел ладонями и алел ушами. Ирина понимала его, но совсем не испытывала сочувствия. Она помнила свой первый раз. Стоя за кулисами, Ира беспокоилась не о программе и вовсе не о толпе, а о своем внешнем виде.       Ведущий объявил их пару. Ирина подхватила перьевой веер и выбежала на сцену, Юрий натянул расслабленную улыбку и поспешил за партнершей, сразу же заняв место за роялем, блестящем в свете софитов. Он лишь начнет аккомпанировать, затем останется только минус.       Ирине нравилось двигаться на сцене под взглядами других людей. Она ловила восхищение на лицах зрительниц и желание в глазах зрителей. Мысль о собственной красоте она смогла принять сравнительно недавно, поэтому искренне наслаждалась таким пристальным вниманием. И – что самое главное – оно было приковано отнюдь не к лицу. К телу. К ее телу.       Особенное удовлетворение она получала, замечая блестящие глаза мужчин. Нет, не так. Одного конкретного мужчины. Безусловно, Ире льстили комплименты от поклонников, регулярно посещающих ее выступления, однако тот, кто интересовал ее, сидел позади и сосредоточенно перебирал клавиши. Вслушивался в ее вокал, чтобы как можно скорее среагировать поддержкой, бросал короткие взгляды на ее блестящий подол и лоснящиеся волосы, с придыханием пел свою часть. Так, что Ирина спиной слышала, как Юра улыбался.       На ней – кружева и меховая шапка, в руках – веер и мундштук с искусственно тлеющей сигаретой, на ногах – тонкие босоножки с прозрачным каблуком. Декольте блестит фианитовым ожерельем, запястья – россыпь топазов в серебре, а в прическе – стеклянные шпильки. Жемчуг думала, что Юра смотрит вовсе не на нее, а лишь на украшения. Не на ее тело, но на ее наготу. У Иры маленькая подростковая грудь, выпирающие ребра, острые тазовые косточки и угловатые колени. Неужели она – нравится?       Аплодисменты славили ее уродливую красоту. Ирина приняла небольшой букет из белоснежных пионов и смущенно отвела глаза от зрителя. Это ее любимые цветы.       - Ирина, - произнес мужчина, сдержанно улыбаясь девушке. - Могу я подождать вас на улице?       Его крючковатый длинный нос отбрасывал тень на полные губы и мягкую челюсть с небольшой щетиной. Отчего-то его лицо показалось Ирине знакомым, словно она видела его когда-то в прошлой жизни.       - Извините, - она наклонилась к нему со сцены, по инерции прикрыв грудь и декольте кружевной накидкой. – Мы знакомы? Мне кажется, я вас знаю.       Улыбка мужчины, смотревшего на нее снизу вверх, за секунду превратилась в хищный оскал. Ирина отпрянула.       - Да-а, - протянул он. – Точно знакомы.       Губы его растянулись, обнажив белоснежный ряд зубов и воспаленные, налитые кровью десна, зрачки сузились, а серая радужка вовсе поблекла. Восхищенная аура, исходившая до этого от этого высокого мужчины, сейчас угрожала и давила. Ничего не значащее при свете дня, его выражение лица тут же всплыло тревожным воспоминанием из недр памяти.       - Нет, - рвано ответила она, выпрямившись и неловко попятившись. – Вы обознались.       Мужчина смотрел ей вслед несколько долгих секунд, а затем развернулся и исчез в толпе посетителей вечера. Ирине пора было убираться со сцены – своей очереди ждали следующие танцоры.       В гримерке ее уже поджидало начальство.       - Долго ты, - хмыкнула Майя, перебирая виноград на грозди. – Я принесла тебе и уже почти начала есть в одиночку.       - Какой-то стремный мужик подошел, - Ира вздрогнула, излишне сжав стебли пионов в пальцах. Чужой взгляд, казалось, осел на ее коже липким холодком и до сих преследовал ее. – Мне показалось, что я видела его раньше.       - Раньше? – уточнила Майя.       - Да, - едва заметно кивнула ей Ира, подойдя к зеркалу. – Ты понимаешь. Раньше, то есть… тогда.       Танцовщица поймала настороженный взгляд собеседницы. Майя отлепилась от тарелки с виноградом и заперла дверь маленькой гримерки.       - Что он сказал? Угрожал? – тихо заговорила она.       - Нет, - вздохнула Ира. Она отложила букет на гримерный столик, сняла кружева с плеч и расстегнула лиф, облегченно застонав, когда резинки перестали сжимать ее бока. Кажется, в последнее время она поднабрала. – Сказал, что хочет подождать у выхода.       - Ясно, - Майя поджала губы. - Я посмотрю, у какого выхода он тебя караулит. Наверняка же не понял отказа и дожидается. Выйдешь через другой. Может, попросишь Юру тебя проводить?       Ира усмехнулась, мысленно переключившись с пугающего носа – стервятничьего клюва – на более приятный образ пианиста.       - Ты думаешь, он согласится? – она натянула водолазку на голое тело, нечаянно размазав темную помаду по подбородку. Устало вздохнула, потянулась к своей сумочке. Кажется, она брала мицелярку, чтобы подправить стрелки в процессе шоу.       Майя подошла к девушке со спины и, поймав ее взгляд в отражении, подмигнула.       - Конечно, - с полной уверенностью произнесла она. – Зря надумываешь. Ты ему тоже приглянулась.       В сумке мицелярки не оказалось. Зато на дне маленькой кожаной кросс-боди, помимо привычной плетеной подвески из посеревших от времени кожаных жгутов, блестела своим металлическим бочком флешка без крышки. На днях посетитель афтерпати с пеной у рта расхваливал содержащиеся на ней материалы. Даже утверждал, что они стоят больших денег. «Ну, значит, нужно было держать ее поближе к телу», - мимолетом подумала Жемчуг, улыбнувшись одними уголками губ, а затем, подняв глаза обратно к зеркалу, вдруг удивленно просипела, осознав только что сказанное Майей:       - Да он!... Да он мне даже не нравится!       Конечно, Юра согласился ее проводить. Ирине даже не потребовалось уточнять, почему им нужно идти через черный ход. Они неторопливо прогулялись до станции, непринужденно болтая о самом разном. У Юры острый язык и хорошее чувство юмора; Жемчуг смотрела ему в рот и ловила каждое слово. Юре нравятся «Бесстыжие», особенно Вероника; Жемчуг видела только эдиты в тикток, но пообещала посмотреть (кажется, ей должен понравиться Кевин). Юра стесняется заходить в магазины косметики, чтобы купить уход за волосами; у Жемчуг огромный опыт в уходе за волосами – натуральными или искусственными. Юра – Консул, а Ирина – Активист. Оказалось, Юра без ума от MBTI, в частности – от дипломатов; кажется, Жемчуг влюбилась в него в ту же секунду.       В метро было слишком шумно, и их активная беседа быстро сошла на нет. Жемчуг решила, что отступать поздно, и предложила Юре один наушник. Уже через пару станций они бурно обсуждали ее плейлист. Юра слышал все, от летних треков Пирокинезиса до олдового Хаски. Потом он включил свой. Сквозь шум и стук колес, Ира расслышала только высокий женский вокал и редкий инструментальный аккомпанемент. Они встали ближе друг к другу и шептались, каждый в свободное от наушника ухо.       Юра проводил Иру до подъездной двери. Без лишнего стеснения аккуратно взял ее за руку и предложил встретиться на выходных.       - У нас репетиция в воскресенье, помнишь? – поддразнила его Жемчуг. Парень засмеялся.       - Тогда что скажешь о репетиции в кофейне, м?       Казалось, сердечную дробь в груди Иры слышала вся улица.       Дома ее ждал нудный процесс распаковки после танца. Снять макияж, отклеить парик, параллельно поправив на нем прическу, натереться гелями для душа и маслами, чтобы смыть блестки с тела. Отпарить костюм, замочить, а потом вручную застирать нижнее белье. Но мыслями Жемчуг до сих пор была несколькими этажами ниже, у подъезда, и держала за руку свой предмет воздыхания. Все эти бытовые мелочи, выполняемые по инерции, сейчас не имели для нее никакого смысла.       Посвежевшая, с романтичным настроем, Ирина поставила неразобранный букет пионов в вазу рядом с кроватью, забыв подрезать стебли. Достала из шкафа вешалку с заготовкой и уселась за швейную машинку. Через пару недель это платье уже надо было сдать, а искусственные камни до сих пор не пришли. Жемчуг проверила почту, переписку с поставщиком – нет новых сообщений. Она сжала зубы. Без продажи она в большом минусе.       В начале месяца она совершила самую дорогую покупку за всю свою жизнь. Нет, она не была поражена стоимостью – суммы с семью нулями она видела в документах оценки, когда принимала квартиру на Тушинской. Настоящая ценность измерялась в тысячах карат. Ирина уже перепродала половину, выкорчевав камни из старинных украшений и предварительно отреставрировав и заламинировав сертификаты; для остальных она почти нашла покупателя. Литвинов заказывал в первый раз, поэтому Жемчуг медлила с принятием решения. Чароит такой партией отправить без вскрытия будет проблематично. Тем более, недавно он внезапно улетел в Грузию – с чего бы это? Ирина сильно рисковала.       За платье она получила только половину. Оно было готово, осталось лишь расшить его стеклом. Натереть и отшлифовать его. Приложить новенькие сертификаты, тем самым исключая подделку. Жемчуг проворачивала эту схему уже третий год и ни разу не встречала сопротивления. В этом она доверяла своей интуиции и надеялась, что сердце точно подскажет ей, когда стоит сделать шаг назад.       Уже вечером, наконец добившись от поставщика стекла код для отслеживания посылки, Ира забралась в кровать и, вооружившись стареньким ноутбуком, воткнула флешку в порт. Та замигала; на экране замелькали многочисленные папки с незамысловатыми названиями. «Патан», «Госпиталка 9-12 сем», «Топка» и еще множество подобного, абсолютно непохожего на ценную информацию. «Уточнил бы, что продает только студентам меда», - разочарованно хмыкнула Ирина. Она выборочно просмотрела папки – внутри оказалось именно то, что и предполагало название: бесконечные доклады, учебники, методички и презентации. Жемчуг вздрогнула от отвращения. Она не могла представить, как люди в здравом рассудке сами подписываются на эту интеллектуальную волокиту.       В веренице несортированных документов она открыла несколько файлов без названия – мало ли, вдруг там был рецепт зелья вечной красоты. Но ничего подобного, к сожалению, не нашлось. Видео-лекция. Еще одна, потом еще одна.       Видео с камеры наблюдения длиной в четыре часа. В комнате никого.       Жемчуг перемотала на середину. Ничего. Кажется, в комнате кто-то уже побывал – стулья были передвинуты, у окна брошены кресла-мешки.       Щелкнув на конец видео, Ирина замерла, широко раскрыв глаза. Усталость, навалившаяся на плечи девушки за день, резко улетучилась. Она поставила видео на паузу и приблизила лицо к экрану.       «Ебать, - завибрировало в ее голове. – Пиздец. Это что такое, нахуй?»       «Надо отнести в полицию, – панические восклицания были прерваны рациональной мыслью. – Вдруг он собирался это слить?»       «Жемчуг, ебанутая? – третий, смеющийся голос вступил в дискуссию. – Какая полиция? Это же мужики! Они трахаются! Никакой полиции!»       «Может… хуй знает, ему плохо стало?» - залепетал последний участник мысленного спора.       Ирина молилась, чтобы это оказалось правдой. Она перемотала видео на десять минут назад. На экране мелькнуло знакомое лицо. Жемчуг вновь остановила видео и, присмотревшись, зажмурилась.       «Это сюр. Этого не может быть».       Она узнала его. Сегодня, с пионами. Это точно был он. Высокий, с крючковатым длинным носом и улыбкой, как у Кощея в самой кошмарной экранизации детской сказки.       «Если это правда он… и если исключить, что это не сердечный приступ и не драка… Нахуя он тогда ко мне полез?»       Ответ обжог ледяной волной все тело Ирины. Она вскочила с кровати, сунула ноутбук вместе с злосчастной флешкой в валявшийся у порога полупустой рюкзак и выбежала из квартиры прямо в пижаме, не заперев дверь, на ходу вызывая такси.       «Он знает, что запись у меня. Он знает, где я выступаю. Знает, как меня зовут. А вдруг… он знает, где я живу?..» ~       Сидя в машине с выключенными фарами недалеко от нужного подъезда, Евгений наблюдал за Ириной, сжавшейся от минусовой температуры. Девушка торопливо ковыляла к круглосуточному ларьку, шлепая резиновыми сланцами по мокрому асфальту. Там, вероятно, она собиралась ждать такси.       - Блять, - прошипел он, нервно комкая в пальцах рукава пальто. – Я надеялся, что она просто заснет. А так, выходит, она все знает. Нашла жучок или… или посмотрела ту запись.       - Да, - согласился Саша, так же наблюдавший, как Ирина дрожит и оглядывается у входа в ларек. – Надо посмотреть, куда она поедет. К слову, после твоей провокации Майя и Кирилл что-то очень живенько обсуждали в туалете, даже гостей не проводили. Видно, история про Чайку сработала как надо.       - Понял, - прервал его Евгений. Досье на Драбовскую у него лежало уже давно, правда, без весомых доказательств.       - Тогда едем за Ирой, - подчеркнул Александр, - потом домой. Ты взял административный? У меня завтра выходной.       Женя с трудом отвел пристальный взгляд от хрупкой девичей фигурки и решительно посмотрел на Сашу.       - Взял. Езжай домой один, если засыпаешь.       - Ты собрался караулить ее до утра? – Александр непонимающе нахмурился. – Это не может подождать семь часов?       Евгений не ответил. В раздраженном жесте поджал губы и снова уперся взглядом в Ирину, уже садящуюся в такси. Пальцами излишне крепко сжал ключ зажигания, готовый провернуть его, как только машина скроется за углом пятиэтажки.       Саша тяжело вздохнул. Застегнул пальто и заправил шарф за воротник. Силиконовой ладонью невесомо коснулся плеча возлюбленного и, прежде, чем покинуть машину, тихо произнес:       - Пообещай, что хотя бы сходишь за кофе. Ты с утра не ел.