Ищейка

      Интермедия 1. Одинцов Евгений Евгеньевич, 36 лет.       Начальник Отдела организационного обеспечения и технического сопровождения ОРМ, ГУ МВД. Подполковник полиции. Диагностировано ОКРЛ.       6 октября 2023 года.       08:00-10:00       Будильник не мог завибрировать, поэтому тихо наигрывал простенькую мелодию, не собираясь отключаться. В его настройках не было ни одной мудрости, которая реально пригодилась бы пользователю. Например, «отключаться, если тебя послали нахуй» или «не звонить в выходной». Выходной был сегодня, но не по мнению будильника. Женя гипнотизировал его взглядом уже больше пяти минут, но тот все не желал замолкать. Тянуться и выключать звонилку не было никакого желания – после вчерашней тренировки болели мышцы, поэтому Евгений, проснувшийся задолго до начала надоедливой приглушенной мелодии, просто лежал без движения и надеялся, что Саша все-таки разберется со своим телефоном сам.       Александр, однако, не спешил. Как только сенсорный экран показал ровно восемь утра, он выругался на бестолковый, не замолкающий будильник, перевернулся на другой бок и затих. Женя терпеливо ждал, когда мужчине надоест смотреть сновидения с музыкальным сопровождением, только вот этот момент все не наступал. Саша завернулся в одеяло с головой и уткнулся лицом в подушку, отчаянно не желая возвращаться в реальность из навязчивого мира грез.       Сегодня была не просто пятница, а день, когда их изменчивые графики сошлись на совместном выходном. Оба ревностно ждали этого момента, однако именно сегодня планов не было. День обещал быть домашним, а осенняя погода, уже довольно ощутимая сквозь холодные стены, и все еще отключенное отопление позволяли насладиться последними солнечными мгновениями, так напоминающими лето.       В августе они смогли выбраться на несколько дней в Карелию. Ездили в тур на джипе, прыгнули с тарзанкой в Рускеале, вусмерть нажрались настоек и шлифанули водкой на еловых ветках, а весь следующий день справлялись с похмельем местной солянкой и химозным сетевым пивом. По дороге домой, смеясь, жалели, что по горам не попробовали сбежать в Финляндию.       Только не фотографировались. По отдельности – да, телефоны обоих были полны красочных снимков. Но не вместе, нет.       После «апрельского инцидента» - так Александр назвал произошедшее в одиннадцатой ложе – они не виделись около месяца. Женя настоял. Сквозь шум в ушах и гулкие стуки страшившегося сердца, заперевшись в туалете и торопливо зашнуровывая кеды, он слышал разговор Саши с видеооператором. Евгений не поверил ни единому слову Дориана; он был уверен, что компрометирующая его запись все еще существует. Неважно, где, как и у кого. Будь Евгений на месте несостоявшегося ординатора, он ни за что бы не удалил такую информацию.       Апрель выдался тяжелым. Вернулись обсессии, психотерапевт уговаривала его на возобновление наблюдения у психиатра.       - Легко говорить, находясь в Польше, да? – шипел в ответ Евгений. Женщина по ту сторону видеозвонка удивленно вздохнула:       - Не стоит следить за мной. Ваше состояние это не облегчит, - она неодобрительно покачала головой. – В Польше с этим действительно проще. У кого вы наблюдались раньше?       - Он больше не принимает.       - Почему?       - Эмигрировал в Израиль после похода на Москву, - равнодушно пояснил Женя. – Вам, должно быть, это знакомо.       Психотерапевт скривилась. Ее начинало раздражать такое пристальное внимание пациента к ее личной жизни. Евгений ее отлично понимал, но не был в состоянии остановить собственные руки, каждый раз торопливо набирающих знакомую комбинацию клавиш.       Вынужденная разлука была тем еще испытанием для них, однако, внезапно начавшись, по щелчку пальцев она и закончилась, когда в конце апреля на пороге съемной квартиры Жени появился Саша с рюкзаком наперевес и уходить отказался. День закончился громкой ссорой и евгеньевской истерикой, едва не переросшей в паническую атаку, но Александр все равно остался, пообещав уехать через пару дней.       Железный занавес, возведенный Женей после «апрельского инцидента», рухнул следующим вечером. Они долго лежали вместе в темноте и тихо разговаривали, Саша массировал ему затылок, изредка в нежном жесте прочесывая волосы пальцами. Силиконовой ладонью он невесомо гладил чужое колено. Разомлевший от неторопливых ласк, Женя позволил обнять и легко поцеловать себя. Тем вечером они помирились, вот только Александр не уехал ни через два дня, ни через неделю. Саша не навязывался и даже пару раз действительно собирался домой, но в итоге все равно оставался.       Вообще, присутствие Саши в квартире было очень заметно, можно даже сказать, радикально. В ванную с классическим советским ремонтом он установил несколько розеток и сразу же занял их зубной щеткой, триммером и ирригатором; на кухне переставил холодильник, освободив место для еще одного посадочного места за обеденным столом; в платяном шкафу устроил генеральную уборку, освободив себе две полки (раньше Женя с трудом мог уместить там свой, казалось бы, немногочисленный гардероб). Теперь в каждой комнате – даже в туалете и коридоре – висели настенные часы, полы мылись с ежедневной частотой, уличная обувь протиралась после каждого выхода из дома, а постельное белье – гладилось. Женя задумывался о том, зачем так обосновываться в съемной квартире, если у самого Александра была жилплощадь в собственности, но ответ на вопрос почему-то всегда ускользал от него. Тем не менее, несмотря на непривычную планировку и отсутствие личного пространства, он быстро смирился с тем, что Саша к нему переехал.       Он промычал что-то в подушку и, зажмурившись, приоткрыл правый глаз. Женя улыбнулся и приобнял его за плечо.       - Выключи уже будильник, - попросил, - а то восстание машин начнется прямо сейчас.       - Угу, - спросонья промямлил Саша, потянувшись рукой к тумбочке и проведя пальцем по экрану. – Аня уже давно не выдерживает.       Когда Евгений начинал думать, что знает о любовнике все, он снова умудрялся удивлять его. Вот пример – оказывается, все это время у них были отношения втроем с учетом силиконового протеза по имени Аня. Насколько это вообще было нормальным явлением, он предпочитал не задумываться.       - Ты так часто о ней говоришь, что я уже почти начал ревновать, - фыркнул Женя. Саша, ухмыльнувшись, подался вперед, придвинувшись ближе, и уткнулся лбом в чужую грудь. Он закинул ногу на бедро Жени и погладил пальцами в опасной близости от полувозбужденной после сна промежности.       - Ты ли начал? – Саша провел носом от ключичной впадинки по шее мужчины и хриплым после сна голосом прошептал, едва касаясь губами тонкой чувствительной кожи. – Иногда у меня складывается впечатление, что от Аниной ручки ты быстрее заканчиваешь, чем от моей.       Евгений прикусил щеку и попытался проглотить ком, ставший поперек горла. Сколько бы грязных словечек он не слышал от Саши в свой адрес, все никак не мог к этому привыкнуть. Пытался не реагировать так… вот так. Уши начала жечь прилившая к ним кровь, а в паху предвкушающе потянуло.       - Не замечал, - Женя смущенно улыбнулся. – Мне кажется, ты надумываешь. Если тебя так это волнует, давай проверим. Ани сейчас нет.       Саша мягко отстранился и взглянул в лицо Жени с немым вопросом. Меж его пшеничных бровей пролегла задумчивая морщинка. В последние полгода их близость стала не в пример редкой. «Апрельский инцидент» плохо сказался на и без того нестабильном евгеньевском либидо, так что сомнения Саши были вполне обоснованными.       - Да? – аккуратно переспросил он, вглядываясь в глаза напротив. Женя почувствовал, как его теплая ладонь, до этого заигрывающе кружившая по оголенным бедрам и гладившая кожу живота над резинкой трусов, напряженно замерла, теперь едва касаясь тела.       Александр внимательно рассматривал его лицо, пытаясь уловить мимические черты, только ему известные. Он часто моргал, смахивая со светлых ресниц остатки сна; чуткие зеленые глаза прищурено смотрели, видели глубоко, словно насквозь. Евгению было это непривычно – Сашу обычно мало интересовало настроение партнера перед сексом – и такое внимание к обоюдному согласию ранее за ним не водилось. Однако эта перемена определенно нравилась Жене.       - Да, - кивнул он. На самом деле, он не был так уверен. Сердце же чувственно сжималось под пристальным взглядом напротив и не могло сказать ни слова против.       В подтверждение своего согласия он склонил голову и легко поцеловал сашины губы. Александр прикрыл глаза и потянулся навстречу, слегка приоткрыв рот. Его пальцы, будто жившие собственной жизнью, теперь заигрывающе гладили член Евгения через плотную ткань белья.       - Как ты хочешь? – спросил Саша, вернув полный обожания взгляд. Его глаза блестели в рассветном солнце, пробивающемся через щель меж плотных штор, а на широких скулах цвел розовый румянец.       Женя провел рукой по мягким белокурым прядям и погладил Сашу по щеке.       - Как угодно, - на придыхании ответил он, нетерпеливо сглотнув. Второй рукой он обнял Сашу за талию и вплотную притиснул к себе. Поцеловал в веснушчатое смуглое плечо, добавил: - И в одеяле. Холодно без него.       Александр оперся на локоть, наклонился к Жене и, куснув его за нижнюю губу, вдруг серьезно ответил:       - Как скажешь. К вечеру тоже подготовлюсь.       Что означает его «тоже», Евгений понял не сразу. Саша вдруг вывернулся из объятий и, неловко опираясь на единственный локоть, с макушкой скрылся под одеялом. Плечом он растолкал колени Жени; в следующее мгновение над резинкой белья прижались сухие губы в многообещающем поцелуе. Эти губы, не медля, прихватили край трусов и потянули вниз.       Евгений, замерев в предвкушении, сжал в пальцах ткань пододеяльника и закрыл глаза, шумно выдохнув. Натяжение резинки исчезло, и через секунду чужой горячий язык коснулся основания возбужденно привставшего члена. Саша легко прикусил тонкую кожу и, зацеловав укус, провел кончиком языка по всей длине.       По плечам и бокам Жени табуном забегали мурашки. Он шумно вздохнул, прикусив губу. Саша не собирался показываться из-под одеяла. Он потерся гладковыбритой щекой о чувствительную головку и широко лизнул ее край. Вдоль позвоночника прошла первая волна крупной дрожи. Женя прогнулся в моментальном удовольствии, сдавленно застонав, и чуть приподнял край одеяла.       В узком мраке тяжело было пытаться что-то рассмотреть. Вот только Александр отлично его видел. С влажным звуком он обхватил губами головку члена и втянул щеки. Женя пожалел, что решил посмотреть; теперь он не мог оторваться, наблюдая, как Саша, прикрыв глаза и сосредоточенно нахмурившись, упоенно двигал языком, не выпуская налившуюся головку изо рта. Только от этой картины, обрамленной интимным полумраком, у него поджались пальцы на ногах в удовлетворенном спазме.       Бедра мелко задрожали; бархатистое ощущение горячего рта исчезло лишь на секунду, чтобы губы, уже опухшие и влажные от слюны, вновь прижались у основания члена. Саша обвел языком выступившие возбужденные венки, спустился вниз, втянув в рот нежную кожицу мошонки.       - Конечно, если бы здесь была Аня… - вкрадчиво заговорил он, опаляя горячим дыханием. Евгений, шумно дышавший от накативших ощущений, при всем желании уже не мог воспринимать слова Саши. Он жмурился в тягучем удовольствии, отзываясь неразборчивым мычанием на каждое движение любовника. – Была бы здесь она, я бы смог ублажить тебя не только ртом, но и пальцами. Тебе правда понравилось в апреле, да?       - Да-а… - на вздохе протянул Женя. Тем не менее, полусогнутой ногой он преградил путь Саше, собиравшемуся встать и вовлечь протез в их утреннюю утеху. Он кивнул вниз. – Ты куда? Не отвлекайся!       Саша растянул поалевшие губы в ухмылке и вновь склонился над пахом Жени, тихо прохрипев сбившимся голосом:       - А ты не подсматривай. Лежи смирно и грейся, мерзляк. Обойдусь без лишних глаз.       Евгений засмеялся, послушался. Саша под одеялом сместился чуть выше, теперь опираясь предплечьем на внутреннюю часть бедра мужчины. Женя закрыл глаза, прикусив губу. С легкой предвкушающей дрожью он ощутил теплое прерывистое дыхание на коже живота, а в следующее мгновение узкие губы сомкнулись на сочащейся смазкой головке. Недолго Саша ласкал нежную кожу языком, сглатывая соленые капли, затем медленно опустился ниже. Женя шумно выдохнул, в неконтролируемом спазме чуть приподняв бедра.       Саша не отстранился. Наоборот, почувствовав это движение, он расслабил челюсть и, постаравшись спрятать зубы за движениями губ, взял больше. Женя изо всех сил держал себя, чтобы не двинуть лишний раз тазом; еще ему невероятно хотелось посмотреть. Он представил: как Саша, наблюдая из-под полуопущенных ресниц, сосредоточенно ласкает его член языком и скользит вниз по своей же слюне. Как его тонкие губы, алые от прилившей к ним крови, растягиваются, с готовностью принимая каждый новый миллиметр прянопахнущей кожи. Как он привычным движением расслабляет горло, пропуская головку, и останавливается, чуть отстраняется, а потом, полностью закрыв глаза, берет еще глубже. Как, пропуская член в горло, он потирается пахом о простыни, пытаясь сдержать собственное возбуждение.       Женя застонал. По телу прошла очередная волна страстной дрожи, и молчать стало уже невозможно. Между ног пульсировало, сжималось и грело, готовясь к предстоящей развязке. Он почувствовал частое дыхание Саши у основания члена; тот плотнее прижал язык к возбужденной плоти, двинулся вверх-вниз и гортанно застонал, вновь втянув щеки. Губы теперь свободно скользили по всей длине. Он двигался медленно и сосредоточенно, стараясь не давиться немаленькой длинной. Женя почувствовал, как напряглись лицевые мышцы Саши; тот зажмурился, тяжело балансируя меж разведенных ног.       - Прости, я… - на выдохе произнес Женя. Он опустил руку под одеяло, проведя пальцами по собственному животу, огладил лицо любовника, скрытое от его взгляда, и сжал в пальцах его волосы. - …я уже хочу. Можно мне…?       Он потянул Сашу за волосы. Тот поднял голову, с влажным звуком выпустив головку изо рта. Женя не выдержал вновь, откинув одеяло к краю кровати.       Лицо Александра, пунцово румяное и влажное, выражало крайнюю степень довольства. Он нарочито медленно провел языком по губам и глубоко вздохнул, смаргивая выступившие от натуги слезы.       - Да… блять, можно, да… - Саша тяжело дышал, рассредоточенным взглядом скользя по лицу любовника. Он неловко опирался на предплечье, локоть был неестественно вывернут. Женя заметил, как тот рвано двигал тазом, то ускоряясь, то останавливаясь совсем. – Выеби меня уже… Не могу терпеть…       - Кончай так, - неожиданно для себя в приказном тоне сказал Евгений. Саша сладко застонал, прикусив губу.       - Да-а, полковник, - и вновь наклонился над пахом любовника.       Женя поудобнее перехватил его за отросшие кудри двумя руками и притиснул ближе. Саша вобрал в рот горячую головку и сразу опустился ниже, закатив глаза. Евгений на пробу двинул бедрами, глубже погружая член во влажный рот, и, удерживая голову любовника за волосы, толкнулся еще несколько раз. Саша зажмурился и снова расслабил горло, позволяя входить до конца. Он крупно дрожал, бедрами рвано подаваясь взад-вперед. Евгений представил, что мог бы прямо сейчас взять любовника сверху, чтобы Саша, двигаясь на его члене, мог беспрепятственно вскрикивать и говорить свои грязные фразочки, доводя до финала.       - Точно, вечером… Уж будь готов… - мечтательно улыбнувшись, с тихим стоном произнес Евгений.       Саша поднял на него затуманенный взгляд и тут же блаженно закатил глаза, сильно сжав губами набухшую плоть и гортанно застонав. Вибрации его горла, слезящиеся глаза и дрожащие в оргазме ноги стали точкой невозврата.       Евгений потянул за волосы, снимая любовника с жаждущего развязки члена, и, продолжая удерживать его голову на весу, быстро задвигал рукой, подводя себя к краю. Саша расслабленно наблюдал, не пытаясь вырваться из плена длинных пальцев или отстраниться. Женя, стиснув зубы, кончил и из-под трепещущих век наблюдал, как белесые капли оседают на зарозовевших щеках и губах Саши. Тот бесстыдно приоткрыл рот и высунул язык, дразняще ловя остатки семени, а затем мягко освободился из захвата чужой ладони и самозабвенно вылизал головку члена.       Женя поправил резинку трусов и довольно вытянулся на кровати, снова укрывшись одеялом и сложив руки за голову. Саша снял свое испачканное белье и улегся рядом, привычным движением закинув ногу на бок любовника.       - Фу, сходи умойся сначала, - фыркнул Евгений скорее шутя, чем реально брезгуя разводов собственной спермы на лице Саши.       - Ахуел? – тот больно пнул его под ребро. – Имей в виду, вечером все отменяется.       - Я шучу. Не дуйся, пожалуйста.       - Какой ты двуличный, Женечка, - оскалился Александр. Но через секунду неожиданно добавил: - Может собаку заведем?       Евгений удивленно посмотрел на Сашу. Тот смотрел куда-то в окно, взгляд его не двигался, веки не моргали.       - Ну… - смущенно протянул Женя. – Если и заводить, то у тебя, а не на этом съеме.       - Нет, у меня же однушка, - Саша все пялился в одну точку. – Если здесь нельзя, давай другую квартиру тебе найдем. Где можно с собакой.       - За такую квартиру… и сам знаешь, сколько просят! – воскликнул Евгений. Он сказал это столь эмоционально, будто бы они обсуждали реальные планы на домашнее животное, а не разгоняли бредовые идеи. – Уж лучше ипотеку платить.       - Ага, сколько? Сорок пять лет? – фыркнул Саша.       - Ну, да. А сколько, по-твоему, мне еще жить? Это вообще-то минимум, - пожал плечами Женя. – А твою квартиру продадим на первоначальный взнос.       - План ебейший. А сколько комнат нужно?       - Две?       - Мало. Четыре?       - Тогда ипотеку будут еще наши дети доплачивать.       - Какие дети?       - Как какие? Собаку же решили заводить.       - А, да, точно. А какую? – Александр наконец-то отвис и перевел взгляд на Женю. Тот накрыл его одеялом и посмотрел на Сашу с надеждой:       - Может, немца?       - Мда, - заключил Саша. – Мусора-фраера… А я надеялся на шпица.       Завтракали дома. Саша уже давно грезил выбраться куда-нибудь на бранч; Евгений знал это и до «апрельского инцидента» - тогда все не хватало на это времени – сейчас же идти куда-то вместе было непозволительно. Он старался, чтобы вынужденное отдаление в обществе не отражалось на их взаимопонимании как пары. Все то время, что Саша оставался у него, Женя окружал его заботой и вниманием – подмечал малейшее недовольство в лишней морщинке на загорелом лице, судорожно планировал совместное свободное время и даже заставил себя посмотреть все серии Гюльджемали и первый сезон Великолепного века. Это давало свои плоды – Александр вряд ли забыл о желании публичности, но теперь был доволен и временем наедине.       Женя занимался завтраком сам. Обычно он не варил кофе – для этого существовал Мак и его производные – но после такого утра хотелось постараться.       Судя по звукам из ванной комнаты, Саша задремал под струями горячей воды. Он всегда тяжело просыпался и с удовольствием заваливался досыпать, если была такая возможность. Женя сварил вторую порцию эспрессо и достал из холодильника апельсиновый сок.       Звуки душа стихли. Провозившись немного со шторкой, Саша выбрался из ванны и приоткрыл дверь. Послышалась назойливая вибрация телефона.       - Женя! – Александр повысил голос, высунув голову в коридор. Сквозь небольшую щель из ванной комнаты в квартиру повалил густой пар. – Возьми телефон, пожалуйста! – двумя пальцами, по которым каплями стекала горячая влага, он протянул в коридор смартфон.       Женя быстро перехватил телефон из его распаренной руки, и белокурая голова скрылась обратно в ванной. Рукавом домашнего кардигана утерев испарину с экрана, Евгений замер. «Дориан Лей».       «Боже, - запричитал мужчина про себя, прикусывая щеку. – Боже-Боже-Боже… Что?.. Что ему нужно?.. Я же знал, что так будет, Боже…»       Женя с усилием провел пальцем по влажному экрану, принимая вызов.       - Алло, - выдавил он из себя, пытаясь успокоить голос. – Это Евгений.       - А, Евгений, здравствуйте! – в динамике послышался приглушенный, но жизнерадостный голос Дориана. – Даже лучше, что это вы!       «Пиздец», - внутри Жени, казалось, все органы тесно сжались к солнечному сплетению и готовились вывалиться наружу через рот.       - Мы не знакомы, - продолжал Дориан. Его веселый голос тонул в окружавшем его шуме. – Я Дориан, ординатор Александра Николаевича, - прежде чем Женя успел открыть рот, собеседник продолжил: - Вас я знаю. Удаленно, - фыркнул. - Будем знакомы.       Евгений почувствовал, как от накатывающей паники подгибаются колени. Он оперся ладонью о столешницу и опустился на стул.       - Да, - икнул он в трубку.       - Да, - повторил Дориан. – Я как раз по этому вопросу. Кажется, я проебал запись. Ну, из одиннадцатой ложи.       Женя сильно прикусил щеку изнутри и едва успел подавить скулеж.       - Ты сказал, Дориан Лей, - выдавил он, нервно сглатывая, - что ты удалил запись.       - Ну, я правда ее удалил из хранилища. Решил себе оставить, на память, - хмыкнул парень по ту сторону канала. Тут же добавил: - И не пожалел! Лучше всего домашнего, что я смотрел!       - Где запись? – теперь Женя прикусывал уже язык. Слушать комментарии Дориана было мучительно больно и страшно.       - Ладно, скажу честно, - с наигранной серьезностью выдохнул Дориан. – Я пытался ее сбыть. Не обижайся, но это реально стоило бы нихуевых денег.       «Может, просто убиться?» – подумал Женя. Он неосознанно вцепился пальцами свободной руки в свои волосы и поступательно сжимал их.       Из ванной комнаты наконец вывалился распаренный Александр.       - Недавно день рождения Дария отмечали в клубе, ходили на бурлеск. Потом я так нажрался, - продолжил Дориан, - что запомнил только следующее утро. Я торговался с танцовщицей, которая тогда выступала. С такими… - его голос замялся, - сере-бря…стыми волосами. В ожерельях с бриллиантами. Спроси у нее, может, она меня обокрала. Это же уголовная статья, да?       - Какой клуб?       - Не помню, - легкомысленно отмахнулся Дориан. – Много ли клубов с бурлеск-шоу? И танцовщица эта… такая худая была… В общем, съезди да поищи сам, проветрись, тебе будет полезно.       - Сука, - процедил Евгений сквозь зубы. – Сначала я съезжу к тебе в общагу. Готовься кости глодать, пидорас.       - Пошел ты, Женя! – засмеялся Дориан. – И Александру Николаевичу тоже передай. А вообще, хорошо бы мне в академ. Сейчас посадка будет, в Грузию летим, так что болтать особо некогда. По приезде лучше поговорим, если он вздумает меня отчислить. Кстати, спасибо за отсрочку для Дария. Теперь хотя бы куда-то можно выбраться.       Звонок завершился. Женя еще несколько секунд держал телефон у лица, отчаянно сжимая его пальцами. В голове была звенящая, пугающая пустота.       - Эй, - Саша присел на корточки у его коленей и попытался заглянуть в глаза. – Он все-таки сохранил ее?       Евгений дергано кивнул, подавив рвущийся из горла панический всхлип.       - Остальное я слышал, - подытожил Александр. Он еще немного посидел рядом, решая что-то про себя. Усмехнулся и произнес, не надеясь на согласие: – Может, и мы поедем? Обойдемся без визы, перелезем через горы в Финку, а?       После недолгого молчания Евгений глубоко вдохнул и сфокусировал взгляд на лице напротив.       - Я поеду в участок, - произнес он. Голос боле не дрожал. – Посмотрю, что за танцовщица. Может, смогу быстро ее найти и… не знаю, что дальше…       - Я предполагаю, это Ирина, - Александр поднялся с колен. – Из интерната, помнишь?       - Смутно, - Женя жадно глотнул воздух. Самообладание уже дало трещину. Мужчина постарался вернуть себя в реальность, хрустнув челюстью. Перевел взгляд на кофемашину. – Я сделал тебе бамбл.       - Спасибо, - Саша наклонился и с легкой заминкой поцеловал его в губы. – Я поеду в стационар, раз ты нашел себе работу. Тоже попробую что-то выяснить. Если это действительно она, все куда проще.